Глава 9 · ХОРОШАЯ МИНА ПРИ ПЛОХОЙ ИГРЕ

— Ксантар, так что мне сказать послу по поводу нападения? — выпытывал фин Астор вечером того же дня.

— Что кто-то его очень не любит.

— Я серьезно!

— Я тоже. На других послов не устраивали персональные покушения. С ними происходили случайности, я установил точно.

— Мог ли противник союза Белавии и Таримана понять, что Никоэль так просто не самоубьется? Что надо поспособствовать?

— Ты уверен в своей оценке? — пытливо посмотрел на друга начальник тайной канцелярии. — Парень же едва вышел из детского возраста, серьезно к нему отнестись, ни разу не пообщавшись, совершенно невозможно. Может, личное?

— Личное в Белавии осталось. Тут преследователь быстрее сам нашел бы неприятности. Да и не слышал я о прибытии еще одного белавца в столицу, гвардейцы, дежурившие на воротах, обязательно доложили бы. А возможность узнать посла получше мы сами на приеме обеспечили. Или, скажешь, тебе Никоэль не понравился?

— Да нет, нормальный парень, особенно для белавца. Но я обязан рассматривать все версии. Чери Трант лютует. Попросил заняться охраной лично и хоть под тень днем маскироваться, хоть под подушку для сна ночью.

— Могу учеников за перьями и наволочкой послать, — ухмыльнулся Астор.

— Учти, ты в таком случае будешь ютиться во второй наволочке. Я без тебя просто не смогу объяснить белавцу, что это не подушка странная, это посол попался привередливый, — тоже развеселился Ксантар. Наедине с другом он частенько позволял себе расслабиться, поскольку в присутствии всех остальных приходилось быть строгим и серьезным.

— Никоэль, кстати, все равно догадывается, что за ним постоянно следят.

— Присматривают.

— Да без разницы. Он вроде и не возмущался вовсе. Зато я возмущен тем, что ты так и не нашел кого-нибудь получше зела Данкра!

— Астор, да пойми ты, что он для этого дела больше подходит. Другой на его месте мог бы проявить искренний интерес к послу, почувствовать желание получше ознакомиться с его фехтовальными приемами. А это, сам знаешь, к чему ведет — Богиня тоже заинтересуется и назначит поединок. Это тебе надо?

— Не надо, — вздохнул министр. — Но я не уверен, что зел Данкр способен обеспечить нормальную защиту. Ты ведь в курсе, что он натворил?

— У меня в сегодняшнем отчете ничего такого нет, — нахмурился Ксантар и, найдя на столе один из многочисленных листков бумаги, еще раз пробежал его глазами. — Обнаружил затертые следы сильнодействующего заклинания, перебившего удерживающую решетку цепь, опросил всех очевидцев, помог белавскому секретарю вправить перелом и добраться в безопасности до посольства, встретился с напарником, обменялся впечатлениями и продолжает наблюдать за окнами Никоэля Иберникского.

— Это ты просто не понял, как он вправлял перелом, — прокомментировал министр, удобно развалившийся в мягком кресле для особо доверенных посетителей. В этот рабочий кабинет, сообщавшийся с парадным, вообще пускали немногих. Для официальных допросов высокопоставленных лиц и иных дел было другое помещение, побольше и пошикарнее, но не такое уютное.

— Что, Данкр кости неправильно совместил? Не должен бы.

— Нет! Он просто вправлял вживую, без обезболивающей магии. В итоге секретарь второй раз потерял сознание, так и не пришел в себя до самого посольства и потому его тащили, как куль, перекинув через седло. Можно же было карету нанять! Мне теперь придется оправдываться в ответ на дипломатическую ноту протеста. А я, честно говоря, не знаю, что написать.

— Напиши, что секретаря находчиво пытались замаскировать под багаж. Или просто неразборчиво накорябай какую-нибудь белиберду. Сам же говорил, что специалистов по нашему языку у белавцев не осталось, им эта бумажка… Мои агенты подтверждают: секретарь Абернана в панике ищет грамотных переводчиков.

— Бумагу придется отдать Никоэлю, а тот может додуматься показать ее Роэну, — не повелся на вредный совет фин Астор. — Да и чери Транту такое объяснение не понравится.

— Согласен, правитель опять будет ругаться. Не успели мы разгрести неприятности с мартнаильцами, как тут опять белавцы… Роэна надо бы чем-то занять.

— Я завтра попытаюсь еще раз заманить обоих сразу на полосу препятствий. После пробежки ни на что другое ни у одного, ни у другого сил не останется, — высказал свои планы министр. — Правда, сначала мы с Никоэлем должны подписать договор о намерениях. Текст я подготовил, но из-за покушения, допросов, снятия письменных показаний и иной мороки руки до документа у посла не дошли. Он, даже не поужинав, убежал к себе.

— Вот и хорошо. Пусть подольше спит и поменьше по улицам ходит, — ворчливо сказал Ксантар. — Мне забот меньше.

— Будешь лично следить?

— А куда деваться? Правитель же приказал.

— Надо бы подучить парня магии. Дар у него определенно есть, но он утверждает, что не умеет им пользоваться.

— Не врет, — подтвердил начальник тайной канцелярии. — Я сегодня, перед тем как брать у него свидетельские показания, оставил посла в кабинете одного и запустил иллюзию очень надоедливой мухи.

— И что? Так и не смог развеять?

— Ха! Да он ее несколько раз попытался папкой для бумаг пристукнуть! Нет, знающий маг не повелся бы, тем более что публики на виду не было.

— Странные у него вообще нити силы — двуцветные, — заметил Астор. — Никогда таких не видел, даже у иностранцев. У лернийцев красные, оранжевые и желтые бывают, у мартнаильцев — чисто черные, чисто белые и голубые, но чтобы в крапинку…

— Тем более я мог бы поклясться, что утром, до того как я вас покинул, цветов было три! — воскликнул Ксантар.

— В неактивном состоянии ауры ты мог и ошибиться.

— Обижаешь, я был очень внимателен. Интересную личность нам прислали в качестве посла.

— Э-э-э… Ксантар, ты бы за эмоциями следил получше, — попросил фин Астор. — Или ты тоже намереваешься устроить поединок с Никоэлем?

— Нет, — отмахнулся начальник тайной канцелярии. — Мне интереснее разгадать тайну твоих зрительных галлюцинаций. Откуда бы взяться черной мурчиане? Пока в качестве наиболее вероятной версии я рассматриваю вариант, при котором злоумышленники хотели не убить, а напугать посла, и, чтобы не перестараться, отправили свою мурчиану проконтролировать и помочь с заклинанием щита. Это возможно?

— В принципе да. Хотя в момент нападения я был уверен, что Никоэля пытаются именно убить. Заклинание было неслабое, для устрашения вкладывать в него столько сил совсем не обязательно, — повторил свое мнение Астор, даже не разозлившись из-за того, что друг опять превратил беседу в завуалированный допрос. Ксантар часто мог спрашивать одно и то же, формулируя вопрос по-разному. Иной раз, по поводу других событий, действительно выяснял что-то стоящее, замечал неточности. Но тут ему не повезло, министр и так предельно четко описал все, что помнил.

— Порекомендуй меня завтра послу в качестве учителя магии, — неожиданно попросил начальник тайной канцелярии.

— Я же тебя представлял, как начальника тюрьмы!

— Придумай что-нибудь. Мне важно быть поближе к послу, а не прятаться в подворотнях, таиться за углами и сливаться с толпой. Ты же хочешь, чтобы Никоэль выжил?

— Ладно. Расскажу о системе нашего образования и намекну, что в качестве преподавателя магии тебе нет равных.

— А если он спросит, почему у меня нет других учеников? С твоими-то он знаком!

— Как нет учеников? Да у тебя их целых семь!

— Ага, только в проекте на далекое будущее. Лет в шестьдесят-семьдесят мне их дадут, как и положено на такой должности.

— Так ты не откровенничай, — предложил министр иностранных дел. — Или хочешь меня убедить, что не умеешь увиливать от ответов?

— Лишь бы ты не проговорился. Ты, кажется, очень хорошо ладишь с этим послом? — вопросительно посмотрел на друга Ксантар.

— Не жалуюсь. Честно говоря, если при парочке других послов мне даже хотелось помочь Провидению устранить некоторые неприятные личности, то с Никоэлем я готов работать дальше, — признался Астор.

— Значит, буду учить его и магии и фехтованию, — вынес вердикт начальник тайной канцелярии и расслабленно откинулся на спинку стула. Решение принято, поэтому до его исполнения можно и отдохнуть.

— А вдруг парень не захочет учиться? — испортил Ксантару настроение министр.

Правда, ненадолго. В ответ хозяин кабинета заявил с усмешкой:

— В таком случае будет вынужден сходиться со мной в поединках мастерства, пока не захочет! До подписания договора и распоряжения чери Транта он от меня все равно не отделается. Я для него буду и нянькой, и учителем, и телохранителем…

— И истязателем, — подхватил Астор.

— Нет, эту роль я буду делить с тобой. Или ты передумал уже загонять его на полосе препятствий?

— Эх, недипломатично это… Но я даже готов предложить себя в компанию для участия в забеге! — провозгласил министр с предвкушением.

Объект обсуждения двух высокопоставленных тариманских чиновников тем временем спокойно сидел у себя в апартаментах и ни о чем не подозревал. Никоэль был вынужден рано уединиться, так как цвет глаз начал стремительно тускнеть, зелье прекратило функционировать. Он несколько раз произвел подсчет времени и остался недоволен. По его выкладкам выходило, что эликсир должен был действовать еще целых полчаса. Не могло так повлиять нервное потрясение во время покушения, не могло. Выбросы адреналина у него случались и раньше, но они никогда не влияли на продолжительность сохранения цвета радужки. Хорошо, что он вовремя заметил свое отражение в стекле и сумел незамедлительно уйти. Может, магия повлияла или соприкосновение с божественной сущностью?

Так и не придя к определенному выводу, Никоэль потратил первую половину вечера на то, чтобы многократно и внимательно изучить оставшуюся белую нить в фиолетовую, постепенно тускнеющую крапинку и попытаться рассмотреть и почувствовать хоть крупицу магии в своей ауре. Даже верхний свет не стал включать, чтобы лучше было видно светящиеся элементы, лишь зажег ночник. В итоге вполне резонно пришел к выводу, что изрядно поредевшие белые точки на периферии зрения — это и есть проявления проснувшегося дара. Только почему он проснулся так поздно и от удара головой о стену? Что ему теперь со всем этим делать? Ник попытался сосредоточиться и сформировать из мельтешащих белых частиц хотя бы нить, однако не преуспел, зато чуть не заработал косоглазие. Крупинки так и норовили сбежать обратно на периферию, словно под пристальным взором хозяина им было неуютно.

Н-да… Дрессировке не поддаются. И как отец справляется? Наставника бы ему, чтобы хоть основы объяснил! Интересно, это будет большой наглостью с его стороны, если он поймает Астора и настоятельно попросит ответить на пару вопросов? Или пойти с Роэном побеседовать, что ли? Все-таки, если ему приснится кошмар и он случайно жахнет каким-нибудь заклинанием, от обрушения здания в первую очередь пострадают мартнаильцы. Вот пусть бы и крутились, объясняли.

Еще немного покорпев над освоением окружающей тело разреженной магической силы, но не добившись результата, парень бросил это дело и решил сходить навестить Лариона. После краткой беседы о сегодняшнем происшествии секретаря уже давно отпустили в комнату и даже обеспечили огромным блюдом с тарталетками и фруктами, чтобы тот отдыхал и не вставал на ужин. Наверняка что-то из еды еще осталось. Ник сглотнул и честно мысленно признался себе: он идет навещать не Лариона, которого не очень жаждет видеть, а остатки его ужина. Сам-то он так и остался голодным. В который уж раз…

Посол выскользнул в коридор, освещенный только лунным светом, льющемся из окна в торце здания, и настороженно зыркнул по сторонам. Не попасться бы никому на глаза, ведь дополнительную порцию зелья он так и не выпил. Секретарь свой, поэтому пусть привыкает к его естественному внешнему виду, а остальным ничего объяснять не хотелось. Еще жалеть начнут, допрашивать. Но в одиннадцатом часу вечера вероятность нарваться на гостей в этом крыле посольства крайне мала.

Дверь на удивление оказалась не заперта. Видимо, секретарь после болевого шока плохо соображал. Да он со своей осторожностью, если не сказать трусостью, забаррикадироваться должен был, подтащив всю мебель к двери! Никоэль шагнул в комнату и позвал шепотом:

— Ларион, ты спишь?

Ответа не получил, поэтому оказался в затруднительном положении. Кричать неловко, протянуть руку и нажать на выключатель, активировав магические светильники под потолком, тоже неудобно. Но отступать… Парню показалось, что он даже чувствует запах засоленной рыбы с зеленью на тарталетках, даже в животе заурчало. Решено: секретаря можно не будить, но поискать еду он просто обязан. Пойдет на запах, авось ничего не заденет.

Сказано — сделано. Ник без труда нашел поднос, тем более что его металлические края давали яркие блики в лунном свете. Да и планировка в комнате была стандартная, поставить еду можно только на тумбочку возле кровати или на рабочий стол. Но тумбочка, насколько он помнил по прошлым визитам, всегда была завалена каким-то хламом. Поэтому парень сразу устремился к рабочему столу, и не ошибся.

Красться обратно в темноте с тарталетками в руках, рискуя по пути потерять и размазать начинку не только по полу чужой комнаты, но и по коридору, показалось Никоэлю не слишком хорошей идеей. Поэтому он потратил несколько минут, чтобы на месте все прожевать и насытиться. Нехорошо, конечно, но если он будет скромничать и деликатничать, быстро протянет в Таримане ноги. Он уже начал забывать, когда в последний раз нормально питался — сытно, в тишине и три раза в день.

Ник торопливо дожевал последнюю тарталетку и отправился к себе. В коридоре по-прежнему было тихо и пустынно, только пол немного поскрипывал под его весом. Он отворил дверь в свою комнату и поморщился. Странный неопознанный запах, еле ощутимый… Кажется, он неплотно закрыл какой-то пузырек из своего алхимического арсенала и не заметил этого сразу — принюхался, привык. Надо бы зажечь верхний свет вместо ночника и проверить. Посол шагнул в комнату… И в следующий момент что-то с силой ударило его в спину, швыряя вперед, а на голову и плечи вылилось не меньше пары стаканов теплой субстанции. Потом дверь с грохотом захлопнулась и по ее поверхности протянулись толстые магические жгуты, образуя плотную решетку. Однако последнего факта — запирающего заклинания — Никоэль пока не увидел. Он был ослеплен внезапно включившимся верхним светом и по инерции летел в сторону кровати, на которой явно уже кто-то лежал! Парень так и не сумел вовремя ни увернуться, ни остановиться, а потому с разгона ткнулся человеку прямо лбом в живот, вызвав сдавленный хрип. Зато хоть не головой в стену и не всем весом на наглую личность, которой тут не место.

Опереться на руки и приподняться послу удалось не сразу, ведь перед глазами, казалось, плясали в хороводе все звезды небосвода. Совершить усилие подвигло проснувшееся любопытство и неприятная липкость на макушке, плечах и шее. Да и тело под ним невнятно выругалось мужским голосом и попыталось сесть, шумно вдыхая воздух.

Приоткрыв веки со слипшимися ресницами, Никоэль обнаружил прямо перед лицом ткань чужой, некогда белой рубашки с огромным кровавым пятном. Он мог бы подумать, что лежащий человек ранен, если бы не несколько алых капель, сорвавшихся с собственных волос. Но это точно не краска, а настоящая кровь. Его облили кровью! Зачем? Он сел и услышал хриплый стон:

— Пи-ить…

А обратив взор к источнику звука, получил ответ: обнаружил, что расположился почти вплотную к бледнолицему худощавому вампиру. Причем Роэн выглядел не самым лучшим образом — был каким-то изможденным, тяжело дышал. Нику даже показалось, что он ощущает запах перегара. Тысяча драконов!

К сожалению, отодвинуться или соскочить с кровати посол не успел. Вампир быстро приподнялся и с невиданной силой вцепился руками ему в плечи, однако глаза так и не открыл. Роэн еще раз шумно втянул в себя воздух и качнулся вперед. Ждать, пока он ткнется ему в шею и неосознанно вопьется в нее клыками, Никоэль не стал. Времени, чтобы ударить кулаком и образумить вампира, не хватило бы, поэтому пришлось бить многострадальным лбом в переносицу. Нику показалось, что у него аж звездочки, водящие ранее хоровод, из глаз посыпались. Зато Роэн совсем потерял сознание и тяжело осел на матрас. Настало самое время, чтобы сбежать из комнаты, отмыться и начать разбираться, кто его толкнул. Посол медленно повернул гудящую голову к двери и… обнаружил решетку из черных, зеленых, фиолетовых и коричневых жгутов. Сомнительно, что дверь удастся открыть, не развеяв заклинание. Он с надеждой глянул в сторону туалетной, но тут же разочарованно вздохнул. Злоумышленники не оставили и такой возможности, проем тоже был перегорожен решеткой, хоть и менее густой. А чем еще можно умыться?

Оценивающе осмотрев комнату, Никоэль остановил взгляд на собственном ларце со снадобьями. Немного жидкостей там точно есть, но что бы такое ненужное использовать не по назначению? Все полезное и в небольших количествах. Разве что… Посол хмыкнул от пришедшей в голову идеи, поспешно сполз с кровати, достал из кармана брошенного на стул камзола носовой платок и переместился к ларцу. Будет умываться антипохмельным! Так и чистоту более-менее обеспечит, и лекарственного эффекта добьется, если Роэну все же удастся куснуть. Тысяча драконов! Только невменяемого вампира ему не хватало в запертом помещении!

Половину нужного пузырька посол все же влил в рот Роэну. Второй половины для умывания не хватило, поэтому пришлось использовать снадобье для словоохотливости и надеяться, что вампир не сочтет оставшуюся немытой голову на макушке и затылке аппетитной. Лицо и шею он обтер, но для того чтобы привести в порядок волосы, потребовалось бы опустошить весь ларец. Ну уж нет! А эффект от смешения стольких препаратов Ник даже предположить не взялся бы. Ясно одно: по закону подлости последствия были бы негативными и катастрофическими.

Посол едва успел сменить рубашку, затолкав грязную под кресло, и обеспечить привычный цвет глаз, когда вампир застонал и сел, схватившись обеими руками за голову.

— Пи-ить! — опять попросил он.

— Вина? — спросил Никоэль. Ему все равно больше нечего было предложить.

— Воды!

— Я бы тоже не отказался.

Вампир кое-как открыл глаза и посмотрел на посла. Даже опознал, судя по всему.

— Мы что, опять пили вместе? — почему-то ужаснулся он.

— Нет. Вместе мы только лежали на моей кровати, — с проснувшимся ехидством ответил Никоэль.

— Да? А что еще мы делали? — осторожно поинтересовался Роэн и ощупал ушибленный живот.

— Бились лбами.

— Зачем?! Ох, как же голова болит… — простонал мартнаилец после неосторожного выкрика и стер собственную кровь под носом.

— Проверяли, чей лоб крепче.

— И как?

— Не знаю, но, наверное, ничья, потому что голова у меня болит не меньше, — сказал Ник, вспомнил о содержимом ларца, тут же достал нужное лекарство и выпил. Сразу легче стало.

— Ты же сказал, что пить нечего! — возмутился Роэн, глядя на пустую склянку в его руках.

— А это не вода. На тебя может не подействовать.

— Спирт?

— Обезболивающее. Но на вампирах я его не тестировал.

— Давай сейчас эксперимент проведем? — преисполнился энтузиазма вампир. — Я доброволец. Давай!

Пришлось Нику достать еще одну склянку и кинуть ее на покрывало. Подходить ближе к Роэну он пока не хотел — рискованно.

Вампир без раздумий осушил пузырек. Был бы Ник подлецом и интриганом, в нем бы оказался эликсир для словоохотливости. А так уже через полминуты Роэн шумно вздохнул и заметно расслабился. То ли похмелье у него было такое жуткое, то ли последствия удара в переносицу сказывались.

— Кровью пахнет, — констатировал вампир. — Плохо. Ты ранен? Я, конечно, сейчас полностью себя контролирую, но лучше бы обойтись без провокаций, мне не нужны дипломатические осложнения с Белавией.

— Зато они явно нужны кому-то другому! Кровь не моя. Заклинание на двери — тоже.

— Ого! — Роэн даже присвистнул, когда рассмотрел решетку. — Вот это наплели!

— Да, заперли надежно, разве что из окна прыгать. А перед этим впихнули меня в комнату с помощью другого заклинания, похоже, так как коридор был пуст, и еще облили кровью. Ты, кстати, не очень огорчишься, если я скажу, что твоя рубашка сильно испорчена? — поинтересовался Ник.

— Это сейчас не самая большая проблема, — отмахнулся вампир. Хотя рубашку все-таки снял и кинул в угол комнаты. — Меня интересует другое.

— И меня. Например, я был бы не против узнать, как ты попал в мою комнату и зачем.

— Вот! Ты словно мои мысли читаешь. Я бы тоже хотел знать и как и зачем… Последнее, что помню, это как я налил себе четвертый стакан, — признался вампир.

— Спиртного?

— Ну не воды же!

— Кто-то был с тобой и пытался споить?

— Нет, я сам, — вздохнул Роэн. — Тошно мне было, парней погибших поминал. Решил расслабиться.

— Только не говори, что пошел искать собутыльника в моем лице! Странное совпадение, — заметил Ник.

— В собутыльниках и вообще в компании я не нуждался. Да и не в состоянии был, честно говоря, самостоятельно дойти сюда.

— Еще и в темноте, — констатировал факт посол.

— Тем более. Я бы даже ползком не смог так безошибочно найти дорогу.

— Зато злоумышленники смогли. И даже тебя перенесли, причем максимум минут за пятнадцать, не поднимая шума.

Никоэль на глаз попытался определить вес вампира и пришел к выводу, что даже один человек справился бы с этой задачей, ведь Роэн довольно худощав. Парень не допускал и мысли о том, что данную ситуацию подстроили мартнаильцы. Во-первых, настолько громкий скандал, связанный с особенностями их расы, ни одному политику даром не нужен. А во-вторых, тот, кто спланировал «несчастный случай» с подвыпившим вампиром, неосторожно оказавшимся наедине с белавским послом, явно не знал некоторых фактов. В частности, что зрелые вампиры хорошо чувствуют не только кровь, но и запах людей, с которыми когда-либо общались. Друзей и приятелей, чей аромат ассоциируется с положительными эмоциями, никто и никогда не обескровит до конца даже в сильном забытьи, разве что надкусит, пока соображает. А вот врагам, да, не повезло бы… Но у Ника-то с Роэном сложились вполне нормальные отношения!

— И куда смотрели тариманские шпики? — посетовал вампир. — Неужели твою комнату не контролируют? Не может быть!

— Скорее всего, они думали, что я десятый сон вижу, — сказал Никоэль в оправдание неизвестных охранников. — В комнату я удалился рано, свет не включал, шторы плотно задернул, не шумел. Немудрено расслабиться. Это те, кто за тобой следит, могли бы вовремя спохватиться.

— Я не до такой степени важная особа, чтобы мне выделяли персональных наблюдателей, — покачал головой вампир. — Если к каждому иностранцу приставлять по тариманцу, работать на процветание государства будет некому.

— Но я тут краем уха слышал о твоей ночной прогулке, — осторожно поднял тему посол, опасаясь вопросов «где» и «от кого». — После нее за тобой должны были бы присматривать.

— Если это так, то мои шпионы к ночи тоже расслабились. Я шторы не задвигал, поэтому любой мог видеть, что я уже на ногах не стою и никуда не собираюсь. Это должен был быть тихий и печальный вечер.

— Как все совпало, — подосадовал Никоэль. — Даже включившийся в моей комнате свет наблюдателей не насторожил и не заставил прийти с проверкой. Как отсюда выбираться-то будем? Через окно? Потому что у меня такое ощущение, что заклинание на дверях рассеется только к утру. Или ты можешь его снять?

— Мне сил не хватит, увы. Можно, конечно, подождать, но, во избежание других неприятных сюрпризов от неизвестных злоумышленников, лучше бы нам обрести свободу передвижения и разбежаться, — с деловым видом начал рассуждать Роэн. Его даже отсутствие рубашки не смущало. — Окно открывается? Спуститься можно?

— Открываются только шторы, — вздохнул Никоэль. — А за окном снаружи новенькая металлическая решетка, словно к моему приезду на всякий случай ставили. Но если ты ее уберешь магией…

— И не рассчитывай. Если бы я был так силен и умел, мне бы дома другую должность нашли.

— Тогда остается размахивать руками на фоне окна, надеясь привлечь внимание.

— Что-то гложут меня сомнения…

— Думаешь, снизу нас будет плохо видно?

— Просто по закону подлости, если махать будешь ты один, сонные наблюдатели могут решить, что объекту слежки взбрело в голову стекло протереть, — фыркнул скептически настроенный вампир.

— А если вдвоем?..

— Тогда тем более удобно прийти к выводу, что оба объекта упились и буянят! Машут прохожим в поисках третьего. Твои предшественники этими поисками прославились, от них все тариманцы уже просто шарахались.

— Мы еще и покричать можем.

— Да? — с удивлением протянул Роэн. — Действительно?

— Нет, — сникнув, признал Никоэль. Чуть поразмыслив, он понял, что морально не готов звать на помощь в такой глупой ситуации, когда непосредственной опасности для жизни нет. Проще тихонько в комнате до утра посидеть. Гордость огласку стерпит, а вот самоуважение… Двое взрослых мужиков — и не нашли выхода, подняли панику на пустом месте, к тому же на ночь глядя. После такого и против круглосуточного присутствия рядом няньки не пикнешь! Астор тут же воспользуется этим поводом.

— Я тоже кричать не намерен, — сказал вампир. — Это плохо отразится на моей репутации, потом домой объяснительные надоест писать.

— Пойду хоть окровавленную рубашку за окно на прутья вывешу, — решил Никоэль. — Ты ведь не набросишься, если я возьму ее в руки?

— Да хоть две рубашки, — отмахнулся Роэн и опустился на край кровати. Уже вторую ночь его преследовали неудачи. А он от первой ни морально, ни физически еще не отошел. Все мышцы ноют… ныли — поправился он, прислушавшись к себе. Обезболивающее сработало даже лучше, чем вампир мог бы надеяться. Повезло с белавским послом, запасливый. Так, а это что? Роэн с удивлением проследил, как Никоэль поднял одну окровавленную рубашку с пола в углу и… выудил вторую такую же из-под кресла. Ничего себе запасец! Он же пошутил насчет двух рубашек! Откуда?!

Но Никоэль и не думал объяснять понятный ему факт. Он молча открыл створки окна и вывесил рубахи, как флаги, завязав рукава вокруг прутов решетки. Авось шпионы заметят и спохватятся.

— Не жарко там, — поежился раздетый вампир.

— Могу пока предложить на выбор для согрева вино или шпагу, — намеренно не стал упоминать свой гардероб посол. Он понимал, что первый вариант неприемлем, вампир только протрезвел, но ему и надо было, чтобы выбор склонился в пользу разминки с оружием. Очень хотелось посмотреть на мартнаильца с клинком, оценить приемы, что-то взять на заметку.

— Тебе охота сейчас фехтовать?

— Нет, но шпага все равно одна.

— Тогда лучше не надо, — покачал головой Роэн. — Если ворвутся тариманцы, то с ходу решат, что я тебя тут убиваю, — рассудительно сказал он.

— О! Слышишь? Кажется, уже бегут, — усмехнулся Ник, у которого не осталось времени на разочарование и попытки еще каким-нибудь образом изучить возможности мартнаильца.

— Топот слышу. Зато оружие не бряцает. Неужели с пустыми руками спешат тебя спасать?

— Там явно почти все маги.

— Так это замечательно! Доставай вино, будем создавать непринужденную обстановку, — засуетился Роэн, поднявшись с кровати. — Лучше бы спасателям не знать, что они нас спасают, — скаламбурил он.

— Не поверят.

— И пусть! Хорошая мина важна даже при плохой игре. А для дипломата — вдвойне.

Ник прислушался к словам старшего коллеги и выставил на стол початую бутылку и два стакана. Вина оставалось мало, не больше четверти, ведь запас никто не пополнял. Но он плеснул на дно каждого стакана чуть-чуть и решил, что так даже правдоподобнее. К сожалению, о неудавшемся покушении и источнике появления заклинаний на дверях все равно придется как-то честно рассказать, не играя на публику. Ничего, выкрутятся!

За дверью раздалась ругань. Кто-то присвистнул от изумления, кто-то, подбежавший последним, растерянно посетовал на недостаток сил. Видимо, и тариманские маги высоко оценили количество влитой энергии, такую решетку не расплетешь на голом мастерстве.

— Ломайте! — узнал Никоэль голос Ксантара.

— Дверь? Невозможно! — запротестовал один из его подчиненных.

— Да хоть стену! Мне плевать, как мы попадем внутрь.

— Стену можно, — согласился неизвестный.

Однако тут категорически против оказался Никоэль.

— Стойте! — крикнул он, приближаясь к дверям. После чего перешел на белавский, вовремя вспомнив о своей роли человека, не сумевшего выучить чужой язык. — Давайте тогда подождем, заклинание к утру развеется или хотя бы ослабнет. Вы меня понимаете?

— Да пусть ломают, я к себе хочу! — возмутился Роэн. — Меня постелька ждет.

— Подождет! Потому что я хочу иметь целую стену в своей комнате, — отрезал Ник.

— Они ее утром заложат. А ты пока поживешь в другом помещении.

— Да-а? Как бы меня при этом и Абернану не заложили, ведь из-за других послов здание ломать не приходилось.

— Ты их не просил, они сами решили ломиться внутрь, — пожал плечами Роэн. — Так и напишешь своему правителю.

— Как — сами? А рубашки?

— А что рубашки? Хочешь — вешаешь, хочешь — снимаешь. Это не преступление и не руководство к действию, — посмеиваясь, поучительно заметил вампир. — Мы кого-то звали? Сидели, выпивали…

— Не переиграй! — шепотом предупредил Ник, пихнув вампира локтем в бок. Ему не понравилось, что за дверью воцарилась тишина. К их перепалке явно прислушивались со всем возможным вниманием, благо что заклинание не глушило звуки.

— Никоэль, — позвал знакомый голос, в котором парень легко опознал Астора. — Ты ранен?

— Со мной все в порядке, — ответил белавец.

— А моим здоровьем поинтересоваться? — возмутился вампир, хотя при этом больше играл на публику, нежели испытывал истинное негодование.

— Я бы поинтересовался, что вы делаете не в своей комнате, — сказал министр иностранных дел.

— Поверьте, не вы один хотите это узнать, — усмехнулся Роэн. — Я бы тоже не отказался от информации.

— Откройте! Нам надо поговорить.

— Если бы мы могли открыть, мы бы тут вдвоем не сидели, — фыркнул Ник.

— Не выпивали до такого позднего часа, — поправил вампир, в свою очередь пихнув коллегу локтем, чтобы следил за словами и не портил «картинку».

— Заклинание накладывали не мы, — счел своим долгом заявить белавский посол. — Роэна усыпили и перенесли, пока я выходил, а меня облили чьей-то кровью и втолкнули в комнату. Кто это был, я не видел.

— Много крови потеряли?

— Я же объяснил, что она не моя.

— А своей?

— Да я на алкогольной диете, — подал голос вампир, чтобы пресечь инсинуации. — Покушение на Никоэля не удалось, аппетита не было.

Астор ругнулся на тариманском и принялся переводить сказанное для кори Ксантара. Их подчиненные, похоже, тоже прислушивались и не предпринимали никаких действий — ждали конкретных распоряжений. А если и колдовали, то узники этого все равно заметить через преграду не могли.

— Несите накопители, — наконец скомандовал начальник тайной канцелярии. — Заклинание надо расплести. Как бы в комнате других сюрпризов, проявившихся к рассвету, не оказалось.

— Лариона проверьте, — попросил через дверь Никоэль. — Только толпой к нему не ломитесь, он точно этого не переживет.

В коридоре поднялась суета, послышался стук — сначала тихий, а потом все громче и громче.

— Ломать? — с энтузиазмом предложил кто-то на тариманском. Не защищенная заклинанием дверь в качестве противника явно показалась ему предпочтительнее защищенной.

Ник закусил губу. Да что им все ломать да ломать! Угробят ведь секретаря, до инфаркта доведут вернее, чем те, кто совершил сегодняшнее покушение. Но что он мог сделать? Парень отошел к кровати, удобно устроился полулежа и попытался расслабиться.

Вампир же переместился поближе к столу, постоял, подумал, потом схватил оба бокала, влил в себя содержимое сначала одного, потом другого и с заинтересованным видом потряс бутылку. Бульканье жидкости где-то в районе дна явно его не удовлетворило. Для запивания стресса надо бы больше.

— У нас вино закончилось, пока вы там возитесь, — громко пожаловался он тариманцам.

Именно в этот момент послышался треск. Но жертвой излишнего рвения стала отнюдь не зачарованная дверь, это вломились к секретарю.

— У Лариона же было открыто, — простонал Ник.

— Так ничего не изменилось, — хмыкнул Роэн. — У него по-прежнему открыто, но теперь чуть больше — нараспашку.

— Секретарь без сознания! — крикнул кто-то.

— Я спал! — донесся возглас Лариона. — Не трогайте меня! Что вы делаете? Вы мне чуть нос не сломали! А-а-а! Уберите мурчиану!

— Чего это твой Кронс так его расцарапал? — взвыл вдалеке Астор на тариманском. — Ксантар! Еще немного — и был бы очередной труп. Что я послу скажу… и Абернану?

— Как будто ты извинения еще наизусть не заучил. Главное, что посол все-таки жив. Пока.

— Надолго ли? — с сарказмом поинтересовался министр.

Вот и Нику стал интересен ответ на этот вопрос. Он хотел бы надеяться, что все будет хорошо, но происходящие события убедили его в том, что надо приложить усилия и самому начать выяснять, кому не угодил. Способы приходили в голову недипломатичные, но… будет жив — извинится по примеру тариманцев. В канцелярии Абернана с удовольствием дадут переписать с накопившихся образцов.