Глава 8 · ДУЭЛЬ ЗА ДУЭЛЬЮ

Выбраться из города оказалось проще, чем полагал Никоэль. Лошадей оседлали без вопросов, народу на улицах — и пеших и конных — было в такое время не очень много, все спешили по своим делам. По секретарю взгляды прохожих скользили не задерживаясь, а вот к послу некоторые присматривались довольно пристально, заставляя напрягаться. Но, к счастью, никто так и не попытался догнать и приблизиться для вызова.

— Зря, наверное, шпагу взял, — проворчал Ник за городской стеной, высматривая вдоль широкой дороги уютную полянку или еще лучше тропку, которая выведет в живописный уголок, приятный для отдыха.

— Аристократ не должен выходить из дома без оружия, — возмутился Ларион. — А вы — тем более! Посол должен выглядеть грозно и представительно. Меня предупредил курьер, что будет много дуэлей, а вы…

— А я не нахожу их необходимыми! — отрезал Ник.

— Но месть за предшественников во имя Белавии!..

— За что? Я не судья, чтобы выносить приговоры.

— Почему вас до сих пор никто не вызвал? — не успокоился Ларион.

— Тебя, между прочим, тоже, — тяжело вздохнул Никоэль, жалея, что вообще рот открыл. Не понимал он этого молодого идеалиста, секретарь начал его раздражать. Накаркает еще! Парня и без того беспокоили последствия удара головой о стену, которые и не думали проходить. И если белые крапинки на периферии зрения ничуть не мешали, он их и не замечал, пока специально не сосредотачивался, то три нити, отходящие от сердца в разные стороны… С магом бы посоветоваться о них, а лучше — с отцом.

Вскоре посол заметил по правую сторону от дороги фиолетовые мелкие соцветия, остановил лошадь и спешился под недоумевающим взглядом секретаря. Ларион явно не относился к любителям пикников и природы.

— У меня тут сбор гербария, слезай, — сказал Ник.

— А мне что делать посреди поля? — возмутился подчиненный. — Мой удел — чернильница и письменный стол.

— Все это как раз есть под боком фина Астора. Хочешь пообщаться с тариманцами? Или все-таки предпочтешь без лишних ушей рассказать мне, что думали предыдущие послы по поводу участков земли?

— Расскажу! — торопливо выкрикнул секретарь. — А… а может, лучше о тариманской моде?

— Зачем мне? Я о ней не знаю и знать ничего не желаю. О границах давай.

— А я о границах ничего не знаю. Послов они не очень интересовали.

— Тысяча драконов! Это же их главная задача!

— Так до нее руки ни у кого не доходили. Все останавливались на первой задаче — произвести хорошее впечатление, — пожал плечами Ларион.

— И когда они собирались начинать?

— Что начинать?

— Хорошее впечатление производить.

— Издеваетесь? С первого же дня!

— Не издеваюсь, а недоумеваю, — спокойно ответил Никоэль. — Впечатление-то послы действительно произвели, только не хорошее, а незабываемое.

— А в чем разница? — нахмурился секретарь, хотя в его исполнении такая гримаса выглядела смешно.

— Разница в том, что в соответствии со сложившимся стереотипом от меня ждут пьянства, опозданий, гордого вскидывания головы и дуэлей в защиту аристократической чести, — откровенно выложил Ник.

— Послы не пили, а слегка выпивали! — возмутился Ларион. — И слегка опаздывали, и…

— Стоп. Я понял, — тяжело вздохнул парень, жалея, что вообще начал разговор. У него была надежда, что отнюдь не задиристый аристократ, почти ровесник, поймет его, но зря. Тяжело находиться на чужбине, не имея рядом ни одного единомышленника. Да у него с фином Астором в итоге отношения лучше, чем со своими соотечественниками!

— Послами назначали очень достойных военных и аристократов, — все равно счел своим долгом пояснить секретарь.

— А какие проекты они вообще планировали разрабатывать, о чем собирали информацию, неофициально договаривались с тариманцами? — попытался зайти с другого бока Никоэль. — Торговые соглашения? Программы культурного обмена? Совместные проекты и исследования? Над чем велась работа?

— Я же говорил — над впечатлением! Мы не должны предстать народом, о который можно вытирать ноги, который будет терпеть…

Ник закашлялся, не дослушав. Получается, до этого они закрывали глаза на несколько десятков убитых исключительно от излишней занятости? Да ну к драконам такую дипломатию!

Парень быстро привязал лошадь к небольшому одинокому деревцу, попросил секретаря подождать там же и направился рвать соцветия, необходимые ему для очередной партии зелья для глаз. Надо пользоваться, пока можно собрать ингредиент самому, вместо того чтобы заказывать его с наценкой через посредников. Хоть один холщовый мешочек наполнит — уже выгода. Он сосредоточился на обрывании лепестков, перестав обращать внимание и на Лариона, и на следующих чуть в отдалении по дороге всадников, и на телеги, и на начинающее припекать солнце. Отвлек его только громкий шепот, через некоторое время прозвучавший под деревом, где ждал скучающий подчиненный:

— Любезный, я не очень помешаю, если отвлеку твоего приятеля на полчасика?

— Не понимаю, — тихо пробормотал секретарь. — Обращайтесь к нему, он посол Белавии.

Ник поднял голову и успел заметить нацеленный на себя палец. Радовало одно: лицо стоящего возле Лариона тариманца было незнакомо, это не фин Астор, не кори Ксантар и не кто-то из людей, с которыми он встречался на приеме или в коридорах дворца. Но был и факт, изрядно озадачивший парня и заставивший насторожиться: одна из нитей, отходящих от его груди, упиралась прямо в грудь новоприбывшего. Что бы это значило? Никоэль не знал, но предчувствовал, что ответ ему не понравится.

— Вы не могли бы ненадолго отложить свои дела? — на тариманском попросил незнакомец, быстро сокращая расстояние между ними. Поводья своей лошади он бесцеремонно сунул Лариону и только хлыст вертел в руках, не зная, куда пристроить. В принципе человек выглядел не бандитом каким-нибудь, а добропорядочным горожанином, если это понятие можно применить к личности со спортивной мускулистой фигурой, к тому же при шпаге на боку. Но тариманцы все отнюдь не хилые. А этот даже ростом был почти вровень с Никоэлем, хотя и постарше на десяток лет.

— Зачем откладывать дела? — подозревая будущие неприятности, спросил посол.

— Ну как же… Богиня выбрала нас. Причем дала указания обоим, а это большая редкость, — принялся сбивчиво объяснять незнакомец. — Хотя я думал, что ищу соотечественника, а вы, судя по легкому акценту, иностранец.

В воображении Ника возник образ алтаря и распластанного на нем тела с кинжалом в сердце. Иначе он просто не представлял, зачем высшее существо может кого-то выбрать. И вообще, он-то ни в какую Богиню не верит и никаких указаний не получал! Как бы теперь подипломатичнее сообщить об этом тариманцу, чтобы не раздуть международный скандал на религиозной почве?

— У меня этих указаний… — с нарочито усталым видом вздохнул Никоэль. — Конкретнее, о каком из них речь?

— Неужели у вас так много сплошных, а не прерывистых нитей? — округлил глаза незнакомец. — Это как же надо было разгневать Богиню долгим воздержанием от поединков, раз она не дала вам права самому определять место, время и противника?

Вот после этих слов Ник начал догадываться, о чем идет речь, и даже скосил глаза вниз, чтобы убедиться: три белые нити с коричневыми почему-то крапинками никуда не делись и не поблекли, а одна, наоборот, даже засияла ярче. Но он же не поклоняется Богине тариманцев и даже близко ни к каким храмам не подходил! В недоумении парень постарался вспомнить, когда и чем мог разгневать местное божество. Неужели не надо было пытаться вызвать фина Астора на откровенность нечестным путем? Да ну, бред. Другие послы наверняка вообще напропалую врали, преувеличивали и изворачивались, чтобы выведать нужную информацию, не сообщив ничего важного в ответ. Хотя… Они ведь долго и не прожили после этого. Однако не может быть, чтобы местная Богиня имела власть над чужеземцами! Иначе Тариман был бы уже господствующей державой на материке, а он в реальности ничем особенным не выделяется — ни в экономике, ни в культуре, ни по влиянию. И это несмотря на то, что в физическом плане большинство граждан Белавии слабее здешних жителей и не способны оказать существенного сопротивления, последняя война сие наглядно показала.

— Так вы согласны на поединок мастерства? — не выдержал долгого молчания незнакомец. — Извините, если у вас были другие намерения, но я полагаю, что нам нечего делить и не перед кем красоваться, чтобы усложнять задачу и устраивать поединок доблести. Или вы сегодня уже утомились и предпочитаете перенести дуэль на другой день? Я в полном вашем распоряжении в любое время, не занятое на службе. Хотелось бы быстрее исполнить волю Богини. Назначьте удобное для вас место и время.

Тариманец был многословен, настойчив и, по-видимому, отличался завидным упрямством, поэтому посол понял: явно не отстанет, пока не добьется своего. Драться-таки придется. Но как же не хотелось… Однако надо соглашаться, пока не поссорились в процессе уговоров и не довели дело до более опасного вида поединка. Хоть не до ран и рек крови сражаться будут. Только дуэли во имя чести ему не хватало! А ведь плохо знающие тариманский язык предыдущие белавские дипломаты наверняка сами заявляли о готовности защитить честь…

— Я вполне могу сейчас выделить время и сразиться, — сказал Никоэль. — Вас же устраивает данная поляна?

— Да. Замечательно! — обрадовался противник. И просто назвал свое имя, без всяких поклонов и расшаркиваний, как поступил бы любой белавский аристократ: — Зовите меня чери Биарн.

— Никоэль Иберникский, — представился парень, присматриваясь к противнику. Он только сейчас понял, что у тариманца не просто широкие темные брови, шире их делает черная полоса, проведенная жидкими тенями. Но почему тогда точки на более яркой нити коричневые? На всех трех нитях.

— Приступим? — спросил чери Биарн, отбрасывая хлыст в траву и обнажая шпагу. Сразу нападать он не стал — дождался реакции Никоэля.

Парню пришлось аналогично отбросить холщовый мешочек с соцветиями и предупредить Лариона:

— Не вмешивайся!

— Мне как секунданту и не полагается… — начал было секретарь.

Однако посол его не дослушал. Он немного позабытым движением вынул шпагу из ножен и слегка взмахнул ею, заново приноравливаясь к весу и балансировке. Странно, раньше клинок казался ему тяжелее. Впрочем, это неудивительно, ведь он был младше и слабее. Тело само вспомнило правильную стойку — отец учил на совесть. Одежда, к счастью, тоже не стесняла движений и не мешала. Это плохому танцору даже ноги мешают, а Ник не считал себя совсем негодным фехтовальщиком, хуже отца — да. Он легко отразил первую атаку тариманца и улыбнулся. Фу-ух… Местная Богиня явно не желала его смерти, ведь противник владел шпагой вполне хорошо, но не на уровне мастера, годами оттачивающего каждое движение. Парень даже почувствовал, что, напрягшись и чуть ускорившись, может в любой момент закончить поединок. А потому расслабился и принялся фехтовать, заново изучая и переоценивая свои возможности с точки зрения взрослого человека с окрепшей кистью и телом, тренированным полосой препятствий отца. Он настолько увлекся, что фина Астора заметил только тогда, когда тот громко простонал:

— Ксантар, ты сейчас увидишь перед собой первого тариманца, у которого случится инфаркт!

— Спокойно, — ответил «начальник тюрьмы», — посол побеждает.

— У меня повод серьезнее!

— Что может быть серьезнее ранения твоего драгоценного посла?

— То, что я сам должен буду попытаться его ранить!

— То есть? — не понял кори Ксантар. — Я точно знаю, что у тебя нет родственников в династии «чери», поэтому месть за проигрыш как мотив исключена.

— Помнишь, я тебе говорил, что Богиня вчера нашла мне противника? Так вот, это он!

— Кто «он»? Чери?

— Да нет же! — воскликнул Астор. — Посол!

Похоже, ни одного, ни второго тариманца не смущало, что Никоэль может их слышать, они твердо были уверены: у белавцев не осталось представителей, в достаточном объеме знающих их язык, на это не раз сетовал секретарь Абернана, сообщая курьером об очередном «засланце». Да и шпионов никто не отменял.

— Ты меня решил разыграть? — не поверил Ксантар. — Богиня не могла выбрать тебе иностранца.

— Ну, на лернийцев же указывает. Чем посол хуже?

— Ничем. Похоже, ничем, — задумчиво протянул начальник тайной канцелярии, внимательно следя за каждым движением Никоэля.

Впрочем, Астор тоже, не скрываясь, пристально наблюдал и делал для себя все больше и больше открытий. Например, он понял, что не так уж плохо посол владеет шпагой, как рассказывал. Некоторые движения, конечно, выглядели неловкими или вовсе лишними, но в целом чувствовалась хорошая школа. Противник из парня интересный, Богиня знала, на кого указать.

— Драконы вас побери! — воскликнул Ник, выбивая из рук чери Биарна шпагу, которая отлетела в сторону кори Ксантара и чуть не вонзилась ему в стопу. Последнему даже пришлось отпрыгнуть. И посол не мог бы поклясться, что не планировал задеть вредного тариманца и не надеялся на такой вариант развития событий. — На мне узоров нет! — раздраженно заявил он. Из конспирации — на белавском, хотя чери Биарн мог его и выдать. — Господа, я специально уехал подумать в тишине, цветы собрать… Или вы и в купальню за мной идти собираетесь?

— Э-э, вы так громко и звонко думали, что я тоже решил сходить цветочки пособирать, — выдал полный каламбур Астор, надеясь, что посол не станет вникать и уточнять.

Ник и не стал. Он просто подобрал в траве свой холщовый мешочек, протянул министру и заявил:

— В таком случае наполняйте дальше, пока все не вытоптали. Или вы венок предпочитаете плести?

Последнее предположение было уже полным измывательством, но парень не смог отказать себе в удовольствии досадить Астору. Драться-то с ним все равно придется.

— Предпочитаю удавку из стебельков. Не для своей шеи, конечно, — не остался в долгу министр. Он с любопытством заглянул в мешочек и нахмурился, раздумывая, — явно не ожидал действительно обнаружить цветы.

И пока тариманец мысленно строил гипотезы, посол повернулся к чери Биарну.

— Извините, что нас прервали, — сказал он, постаравшись сделать произношение как можно хуже и подчеркнуть наличие жуткого акцента. — Если хотите, можем повторить.

— Да нет, спасибо, — покачал головой чери Биарн, разминая правую кисть, пострадавшую в результате обезоруживающего приема. — Богиня удовлетворена, значит и я — тоже. На другой результат я все равно не надеюсь.

Никоэль кивнул и задумчиво покосился на свою шпагу, вокруг рукояти которой остались только два светящихся кольца. А ведь еще полчаса назад их было три! Получается, что хочет он того или нет, а оставшиеся дуэли с указанными противниками провести придется. Впрочем, можно просто попытаться не обращать внимания ни на какие нити, он не подписывался выполнять волю Богини. Однако сдается ему, что это как раз тот случай, когда лучше не выделываться. Кому от демонстративного игнорирования станет лучше, если на голову начнут сыпаться с балконов цветочные горшки, а потенциальные противники примутся преследовать целой свитой? Но за что ему эта напасть?

Чери Биарн подобрал хлыст, забрал поводья лошади у замершего возле дерева Лариона и ускакал по направлению к городу. Кори Ксантар чуть задержался, чтобы удовлетворить любопытство и заглянуть в мешочек с соцветиями, после чего тоже отправился восвояси. Неспешно и без видимой суеты он как-то умудрился обогнать Биарна по дороге. Посол остался в обществе своего бесполезного секретаря и министра иностранных дел, который, похоже, забеспокоился, не обнаружив его на месте в выделенных апартаментах, и побежал к другу-шпиону за помощью. Да-а… Так его даже отец не опекал! Интересно, а как фин Астор собирался обосновать необходимость дуэли между ними? Потому что если он промолчит, Нику будет нужно думать самому, каким образом организовать поединок.

— Господин посол, вы зачем согласились драться с незнакомым человеком? — попытался сделать суровый выговор министр. Он и не подумал собирать соцветия, просто держал мешочек, не зная, что с ним делать.

— Засиделся, — невозмутимо ответил Ник. — Я и со знакомым соглашусь побренчать шпагой по-дружески. Хотите? — дал он шанс Астору без объяснений ненавязчиво выполнить волю Богини.

— До первой крови, — быстро ответил тариманец, понимая, что не должен упускать такой шанс — другого может не представиться. — Достаточно царапины на руке, целим в запястье. Согласны? — поинтересовался он, предпочитая не произносить вслух реальное название планирующегося события — поединок доблести.

Никоэль еще раз скосил глаза на более яркую нить, соединяющую их с министром, и решительно кивнул. Хотя так и не понял, каким образом избранные дуэлянты должны определять, насколько кровавого и смертоносного боя хочет Богиня. Или эта информация доступна только тариманцам?

— Опять, — простонал где-то в отдалении секретарь, в связи с чем послу жутко захотелось его поддеть. Сам же требовал больше поединков и жаловался на их отсутствие! А тут он даже в свидетели попал, наблюдает за событиями с первого ряда, так сказать. Что ему не нравится и зачем он за дерево пятится? Если Богине будет угодно обратить взор и на него, такая преграда не поможет.

Н-да… Посол поймал себя на мысли, что еще немного — и он даже в Храм захочет нанести визит. Так, на всякий случай. А ведь раньше никогда не интересовался религией. Но в Таримане поневоле придется, наверное, приобщаться, угодить в «черный список» может быть чревато неприятностями.

Астор тем временем встал напротив Ника, обнажил шпагу и жестом предложил нападать.

— Только давайте вы не будете поддаваться, — заранее предупредил парень. — Любую рану я быстро залечу алхимией, а на крайний случай есть астерлис.

— С собой?

— А вы собрались метить в сердце?

— Нет, конечно. Мы же договорились, что цель — запястья. Но бывают же случайности.

— Бывают. Я, например, с лошади могу упасть. Будете бегать за мной с соломкой?

— С лопатой.

— Чтобы добить? Меня или лошадь?

— Нет, себя прикопать рядом. Потому что восьмого посольства я не переживу, — заявил фин Астор и сделал пробный выпад.

Ник легко парировал, отклонив тонкий клинок в сторону, и с усмешкой сообщил:

— Откопают. Незавидная у вас должность.

— Да и у вас не сахар.

На этом разговор прервался, так как бой набирал темп. Фин Астор действовал все смелее и смелее, поняв, что так просто противника не заденет. Да и Ник старался, не желая ударить в грязь лицом. Он вспоминал и использовал даже те приемы, которые не изучал и не отрабатывал сам, просто видел в исполнении отца и его людей. Драконы побери! В душе нарастало удивление, ведь раньше он считал, что наперед может предсказать исход поединка с фехтовальщиком такого уровня. Однако, поди ж ты, развязка все не наступала. И хотя интуиция вопила, что стоит допустить даже небольшую ошибку или утомиться — и конец, он держался. Держался ради самоуважения и из интереса, чтобы понять, чего стоит в бою. У тариманца все-таки больше опыта и уверенности в своих силах, что немаловажно.

Клинки сияли на солнце, звон при их соприкосновении раздавался все чаще — противники и сами не соображали, насколько увеличили скорость. Это видел лишь Ларион, глаза которого становились все круглее и круглее от шока. Нормальные люди так не двигаются! Напряжение нарастало. Кровавая развязка была все ближе и ближе… Ник устал и смирился, морально готовясь к боли.

— Проклятье! — буквально в следующий момент простонал он, почувствовав, как нога попала в невесть откуда взявшуюся ямку и подошва заскользила вниз по осыпающемуся склону. Парень не сумел удержать равновесия, взмахнул рукой и приземлился в траву прямо на заднее место. Левую ладонь, прижавшуюся к земле в качестве опоры, прострелило от колющей боли.

— Что за… — услышал он еще в полете голос Астора.

А после приземления, взглянув в его сторону, обнаружил, что министр сидит напротив точно в такой же позе. Откуда на этой полянке взялись эти две ямы? Не было же — он мог бы поклясться. И соцветия собирал, и с чери Биарном тут дрался. Точно ровная площадка была!

Никоэль поднял левую ладонь на уровень груди и выругался. Колючка репейника вонзилась довольно глубоко, придется вынимать и обрабатывать рану. Если, конечно, фин Астор сочтет, что дуэль можно считать оконченной. По идее кровь на запястье, полученная в процессе боя, уже есть, условие выполнено, он проиграл.

— Поздравляю с победой, — вздохнув, сказал посол.

— Не стоит, — отозвался министр, демонстрируя левую ладонь, из которой торчали колючки точно такого же репейника. И кровь, естественно, сочилась.

И тут — Ник мог бы поклясться! — он услышал тихий женский смех. Но в зоне видимости никаких женщин точно не наблюдалось!

— Не бывает таких случайностей, — категорично заявил посол и пытливо посмотрел на министра, ожидая ответного комментария. Если уж и тому что-то показалось или послышалось…

— Не бывает, — согласился фин Астор. — Богине Аридан захотелось, чтобы победителя в поединке не оказалось. Она явила свою волю. Надеюсь, вы не в обиде?

— А что, кто-то рискует обижаться?

— Ну, вы же иностранец…

— Иностранец, а не идиот. Поэтому меня все устраивает, тем более что, объективно говоря, вы фехтуете лучше. Я видел вас в поединке с зелом Эдельлайном и удивлен, что сам столько продержался. Вы точно не поддавались?

— А я удивлен вашим вопросом. У меня не было необходимости поддаваться! — возмутился фин Астор.

Оба, поморщившись, почти одновременно выдернули колючки из ладоней.

— Давайте залечу магией, — предложил министр и протянул руку вперед — окровавленную, так как в другой все еще сжимал репейник, требующий тщательного уничтожения. Приходилось быть аккуратным, ведь не просто так у валорцев — жителей одной из соседних стран — некроманты во всех государственных структурах привечались. Одно хорошо — с другими странами в этой области они никогда не сотрудничали; ни лернийцы, ни белорцы, заполучи они образцы крови, воспользоваться ими никак не смогли бы.

— Лечите, — сказал Никоэль, вытягиваясь, чтобы подать левую ладонь. Вставать было откровенно лень — устал.

— Не достаю, — пожаловался министр, в свою очередь тоже наклоняясь вперед.

— Сейчас, — отозвался парень, намереваясь или все-таки подняться на ноги, или немного передвинуться, рискуя измазать соком травы брюки.

Однако Астор его опередил. Вставать после интенсивного боя министру тоже не хотелось, но он как-то рывком согнулся почти вдвое, ухватил посла за запястье и дернул к себе.

— Извините, я вам манжету рубашки кровью испачкал, — повинился министр.

— Ничего. Я, похоже, отомстил, — усмехнулся посол, разрывая вынужденное рукопожатие. — Лечите, пока остальная одежда не пострадала.

Эта ответная «месть» полностью исключила возможность того, что белорцы рассчитывали каким-то образом через кровь приобрести влияние на Астора, а то и наложить проклятие, ведь человек, думающий об обращении к некроманту, не станет тут же подставляться сам. Поэтому тариманец расслабился, разместил обе раскрытые ладони с ранами рядом, сосредоточился и…

В следующий момент Ник мог бы поклясться, что увидел обволакивающее их руки фиолетовое облако. Нет, он сегодня явно переутомился или перегрелся на солнце, да и воды глотнуть не мешало бы. Не положено ему такого видеть! Парень зажмурился на миг, а когда открыл глаза, от повреждений не осталось и следа.

— Готово, — подтвердил фин Астор. — Теперь дело за колючками. Кладите свою на землю возле моей, я сожгу. Неправильно это — оставлять собственную кровь для происков валорцев.

Чтобы не обнаружить еще какой-нибудь странной галлюцинации, Никоэль заранее, до применения магии, отвернулся. Он подобрал шпагу, осмотрел лезвие — не затупилось ли — и убрал в ножны. Заодно убедился, что нить вокруг гарды осталась только одна. Правда, в коричневую и фиолетовую крапинку, но на необычную расцветку он решил не обращать внимания. День у него сегодня такой — вечно в глазах рябит. Гораздо больше его тревожила другая проблема. Если Богиня назначила ему три дуэли, одна из которых — мастерства, вторая — доблести, не окажется ли третья поединком силы или чести? Убивать никого не хотелось, но и дать убить себя он не собирался. А условие для окончания боя звучало однозначно: в живых должен остаться только победитель. Просто в поединке силы все средства хороши — и магия, и алхимия, и амулеты, а для поединка чести кодекс довольно суров — только шпага и никаких подручных средств.

— Ларион! — позвал посол. — Отвязывай лошадей, мы закончили с цветами, хватит.

— Я так и не понял, а на чью могилку вы их… — подал голос секретарь. — Нам еще одна дуэль предстоит?

— Тьфу на тебя! Не сглазь! — возмутился Ник. — Цветы мне для другого дела нужны.

Посол подобрал мешок, заглянул внутрь и прикинул, что на дюжину порций этого должно хватить. Хотелось бы большего… Все равно не дадут собрать. Мало ему было ворчливого секретаря, так еще и фин Астор примчался! И ведь определенно доказал своим точным и своевременным прибытием, что за белавскими делегатами установлена слежка. Однако возмущаться бесполезно. Может, конечно, министр будет честен и признается, но вероятнее будет убеждать, что просто выехал с другом на прогулку и случайно заметил дуэль, благо что события происходили не в лесной чаще, а неподалеку от дороги.

— Надеюсь, вы уже в достаточной степени размялись, чтобы не нарываться на другие поединки? — встревоженно спросил министр иностранных дел. — Если нет, наша полоса препятствий к вашим услугам. Можете захватить своего сотрудника и пробежаться.

— Нет! — быстро воскликнул Никоэль и тут же поправился: — У меня на будущее намечена культурная программа — посещение театра.

— У нас нет театра, не пользуется спросом.

— Музея? — выдвинул другое предложение посол, готовый даже потерпеть пытку живописью или скульптурой, хотя и то и иное навевало на него жуткую скуку.

— Только коллекция оружия во дворце, — сообщил Астор.

— Где же хранятся полотна известных художников? — удивился парень, привыкший, что в Белавии все не так. — У нас лучшие полотна собраны в специальных зданиях.

— А кто решил, что именно они — лучшие? В искусстве все субъективно. Так что дома местные граждане украшают на свой личный вкус, кому что нравится. У нас не принято насаждать единую точку зрения и называть что-то конкретное шедевром. Хотите я вам оружейную все-таки покажу? В комнате рядом с ней даже поупражняться во владении оружием можно, мы не держим ржавый хлам, которым в случае нужды нельзя воспользоваться.

Ник представил активный показ, когда Астор будет с восторгом замахиваться на него то одним, то другим, и содрогнулся. Нет уж. Надо найти менее экстремальное занятие, что-нибудь созерцательное. А то он неожиданно начал понимать, почему другие послы выпивали — не иначе как для храбрости. Эх, отвык он от постоянных стрессов и стычек, странно, что оружие в руках держать не разучился. Отца порадовали бы здесь регулярные тренировки с достойными соперниками, а его… Ощущения почему-то приятные, но достоин ли он? Парень до конца не поверил Астору и все еще мысленно сомневался, не был ли долгий поединок инсценирован, чтобы не обидеть его как гостя.

— Давайте лучше отправимся к вам и посмотрим, как продвигается подготовка договора, — внес свое предложение Никоэль. — Можно приставить к делу моего секретаря, да и я вполне способен скопировать несколько страниц текста.

— Нам бы лучше договор о намерениях подписать, — протянул Астор.

— О чем? — не понял посол. — Одного договора о границах разве мало?

— Ну, бумагу о том, что Белавия в вашем лице согласна в качестве гарантии заключения будущего мирного договора с демаркацией границ взять под контроль именно этот участок земли и менять решение не намерена, — пояснил министр. — Так нам в случае… э-э-э… вашего несвоевременного отбытия куда-либо не придется опять переписывать все три пакета документов на выбор, можно будет сосредоточиться на одном.

Ответственность за подобный шаг была огромной, но Никоэль не колебался. Хотя в словах министра и прозвучало сомнение в том, что он доживет до конца процесса, парень не собирался дать себя убить. Все враги перебьются! Не верил он, что Богиня столь жестока, чтобы не дать ему шансов в намеченном «белой нитью» поединке. Действительно, пора бы уже определиться с участком, а не создавать тариманцам дополнительные трудности. Через неделю, когда будут готовы экземпляры договора, для него ведь ничего не изменится, лучший участок все так же придется выбирать наугад.

— Белавия возьмет южные территории, — решительно объявил посол. — Я готов засвидетельствовать намерения королевской печаткой, если вы составите соответствующую бумагу.

— Сейчас составим! — чуть ли не подпрыгнул на месте фин Астор и быстро ринулся отвязывать лошадь. — Договор о намерениях, даже с учетом сложностей перевода, по нашему образцу писать максимум час. Надеюсь, вы согласитесь на это время побыть гостем во дворце? Ваш секретарь тоже может понадобиться в качестве свидетеля… для надежности.

— Мы согласны, — за двоих ответил Ник и кинул предупреждающий взгляд на Лариона, чтобы тот и не думал отпираться. После чего не удержался от небольшой шпильки: — Поехали, а то у меня уже уши горят от всех эпитетов, которыми наверняка меня кроют ваши соглядатаи за эту вынужденную прогулку. Им-то в кустах и на деревьях несладко, да и ползанье пузом по траве явно удовольствия не доставляет.

— С чего вы взяли? — попытался изобразить недоумение Астор. Однако номер у него не прошел, он был слишком честен и прямолинеен, несмотря на должность, и не умел правдоподобно играть.

— С чего взял, что ругают? Или с чего взял, что следят? — с усмешкой спросил парень.

— A-а, забудем, — махнул рукой министр. — Я ничего не спрашивал, вы ничего не отвечали.

Посол кивнул и решил проявить покладистость. Он забрал поводья лошади у Лариона, прицепил мешочек с травами к седлу и приготовился к обратному пути.

В итоге фин Астор очень торопился во дворец, Ларион еле плелся, желая как можно дольше оттянуть момент своего появления в тариманском обществе, а Никоэль разрывался между ними, то ускоряясь, то сдерживая вороного коня. Они растянулись цепочкой вдоль дороги, так что даже поговорить не представлялось возможным. Хотя парень с удовольствием расспросил бы о результатах дуэли министра с зелом Эдельлайном. Или он должен делать вид, что не знает о времени данного поединка? В суматохе событий Ник немного запутался, что ему честно рассказали, а что он нагло подслушал. Эх, а ведь он, как фин Астор, не привык лукавить, не было у него нужды тренироваться, выдумывая оправдания. Однако сообщать о том, что прекрасно понимает тариманский, немного поздновато, при нем состоялось столько приватных разговоров… Этак «директор тюрьмы» решит поменять и без того мнимую профессию на профессию палача, но на сей раз не номинально, а в действительности!

Сколько Ник ни оглядывался украдкой, а соглядатаев так и не обнаружил, хотя Астор ведь косвенно подтвердил их наличие. Впрочем, парень не возражал против того, чтобы за ним присматривали на улицах, главное, чтобы не в апартаментах. Почему-то ему не хотелось, чтобы кто-то узнал о ночующих мурчианах.

Астор первым нырнул в ворота города, следом с небольшим отрывом в Тааримаад въехал Никоэль, коего тоже пропустили беспрепятственно — стражи были те же, что и утром. Однако затем… За спиной парня раздался грохот, его лошадь встала на дыбы, так что он чуть не вылетел из седла. Тяжелая решетка почему-то упала, перегородив арку и едва не убив при этом нескольких приезжих. Это вполне можно было счесть случайностью, если бы, подняв взгляд от холки вороного, Никоэль не обнаружил, что прямо в него летит нечто черно-красное, сияющее и отнюдь не похожее на безобидный фантом. Шар выглядел почти материальным! И в том, что он спалит любое препятствие на своем пути, сомневаться не приходилось. Магический снаряд был так близко, что времени хватило только на бессознательный глупейший жест — поднять руку и вытянуть ее перед собой, словно намереваясь оттолкнуть пылающий «мяч» ладонью.

— Тысяча драконов! — ругнулся посол в следующий момент, почувствовав боль там, где не ожидал. В плечи сзади буквально на миг вонзились острые когти, пропоров кожу до крови. Под действием значительного веса Ник непроизвольно пригнулся и резко ткнулся носом в шею коня, подставив под заклинание макушку. Волосы должны были бы запылать первыми, но не запылали. Да и лишний вес с плеч куда-то исчез.

Выждав несколько томительных секунд, парень поднял голову, открыл глаза и обнаружил, что вокруг его тела, повторяя все конуры, словно немного просторная одежда, сияет белый с фиолетовыми крапинками шит. Он подобный у отца видел. Неужели Астор успел помочь? Никоэль нашел взглядом министра и стал свидетелем, как тот плотно зажмурился, распахнул глаза, опять зажмурился и опять посмотрел на него. Будто перестал доверять собственным органам зрения. О Богиня! Только пусть он сейчас не заявит, что тоже не различил деталей происшествия и не понял, что тут произошло!

Этим утром все столько упоминали о высшей сущности, что посол и сам не заметил, как к ней обратился.

— Вы живы? Что это было?! — воскликнул фин Астор, подъезжая ближе.

Вопрос был хорош. Проблема в том, что Никоэль собирался его же адресовать министру. Он мог бы подумать, что стал жертвой иллюзии, опять использованной для устрашения, или увидел галлюцинацию, надышавшись незнакомых трав, но… Иллюзии не расцарапывают плечи до крови, не имеют веса, а галлюцинации не являются двоим одновременно. А тут, судя по беготне стражи и любопытным лицам окружающих, заклинание видели почти все.

— Кажется, на меня покушались, — стараясь ничем не выдать пережитых эмоций, бесстрастно проговорил парень.

— Спуститесь с лошади и пригнитесь!

Спешившись сам, Астор попытался сдернуть посла вниз. Он настороженно оглянулся по сторонам и произнес фразу, которая, наверное, должна была бы прозвучать непереводимой игрой слов, но не прозвучала. Ник понял! И попытался запомнить, чтобы суметь воспроизвести. Хотя как послу ему сейчас полагалось бы оскорбиться всеми инсинуациями и физиологическими подробностями, на которые оказался щедр тариманец. Однако дипломат в Никоэле был в ступоре, поэтому он реагировал как простой человек — с пониманием. Даже самостоятельно покинул седло, чтобы не возвышаться над пешими горожанами, не изображать идеальную мишень и повторно не вводить преступников в искушение. Как же грамотно было организовано покушение! Соглядатаев и защитников предусмотрительно отсекли решеткой. Это не они там пластаются, пытаясь поднять тяжеленную преграду и проползти в щель снизу? Зато отставшего секретаря и не видно. Не пострадал ли тоже?

Никоэль потряс головой, словно мог вытрясти тяжелые мысли, и спросил у фина Астора:

— Вы тоже видели несущийся в меня черно-алый шар?

— Да! А еще — черную мурчиану у вас на плечах и… — Он замялся.

— Говорите же!

— Понимаете, мне показалось, что у вас глаза стали абсолютно белые. Выглядело страшновато. Но, повторяю, мне всего лишь показалось. С глазами у вас сейчас все в порядке, да и мурчиане взяться неоткуда. Может, тени не так легли.

Криво усмехнувшись, Никоэль кивнул, принимая объяснения. Но он-то сам понимал, что глаза выцвели от повышения адреналина, а легшая «тень» имела подозрительно большой вес.

— Ой, у вас кровь на плечах. Вы ранены? — обеспокоился министр.

— Пустяки, — отмахнулся Никоэль. Откуда-то он знал, что мурчиана была его старым знакомцем, однако не хотел обнародовать этот факт. А Астору не дали задать наводящий вопрос и выяснить истину. К ним подлетели два массивных тариманца с зелеными полосами под бровями — те самые, которые штурмовали решетку ворот, но никак не могли протиснуться из-за своих впечатляющих габаритов. Похоже, штурм преграды все-таки закончился успешно.

— Фин Астор, немедленно уведите посла во дворец! — потребовал один из них у министра, не надеясь, что белавец сам их поймет. — Мой напарник вас проводит.

— Ксантару доложили?

— Да. Поспешите.

— А где мой секретарь? — словно невзначай, поинтересовался Ник на своем языке, чтобы о Ларионе тоже не забыли.

— О Богиня! — воскликнул Астор.

— Что? — насторожился опоздавший охранник.

— С нами еще секретарь был! Ну, вы должны были его видеть. Если его убьют, опять возникнет скандал!

— А-а-а… Этот не пострадал. Как решетка опустилась, он сразу с лошади упал и теперь валяется себе в кустах, никому не заметный.

— Свалился? Лежит? Он же шею мог свернуть!

— Но не свернул же. Повезло сопляку, отделался всего лишь переломом руки.

— Переломом?! — опять эхом повторил министр. — Вы же говорили, что он не пострадал!

— А это разве травма? Пустяк, — пожал плечами светловолосый соглядатай.

— Вы зел Данкр? — сквозь стиснутые зубы спросил Астор. Он вспомнил, где слышал голос с такой же безразличной интонацией. У драконова флегматичного шпика, которого Ксантар пообещал заменить. Гад!

— Угу. Это не важно. Скачите во дворец.

— Я не могу оставить белавца валяться в кустах.

— Ему там безопаснее, чем с вами. Мы позже доставим его под охраной.

— Но перелом…

— Не кровотечение же, хуже не станет.

— Но секретарь подаст жалобу на неоказание помощи! Эти белавцы совсем не умеют терпеть боль.

— Если подаст, будет дураком. Умный сразу понял бы, что не стоит мельтешить рядом с главной мишенью. Вы как сами, справитесь?

— Рыж уже тут, — кивнул фин Астор под ноги. — Пробьемся.

Никоэль тоже посмотрел вниз, и только теперь заметил маленький рыжий клубочек, привалившийся к ноге министра. Когда тот появился, как подкрался и почему в таком миниатюрном виде, парень даже предположить не взялся бы. Но услышав, что обнаружен, Рыж соизволил увеличиться до максимального размера.

— Щит держите вокруг посла, — посоветовал зел Данкр и, развернувшись, устремился к арке ворот. Способ, которым опустили решетку, и возможный остаточный след заклинания были единственной зацепкой в данной ситуации. Растворившегося в толпе преступника, метнувшего опасный снаряд в посла, все равно уже не обнаружить. Хотя свидетелей позже без вариантов придется допросить. Наиболее сознательные очевидцы, жаждущие поделиться увиденным, сами, без подсказок и напоминаний, остались на месте в ожидании беседы. А с поспешивших убраться от опасного места подальше в любом случае спрашивать бесполезно. Они будут утверждать, что ничего особенного не заметили, шли себе по своим делам. Может, действительно смотрели в другую сторону. Не вызывать же половину улицы на суд Богини? Это равносильно признанию в своей беспомощности. А Богиня не любит слабаков, не умеющих найти выход, не стремящихся к победе, она и помогать не станет или же ее помощь будет оценена в такое количество ежедневных поединков… Во дворце до сих пор передавалась из уст в уста история о том, как кори Ксантару в начале карьеры пришлось за семь дней провести сто три поединка.

— Никоэль, берите лошадь под уздцы и ведите справа от себя, — попросил фин Астор. — Свою я поведу слева, верхом ехать опасно. С боков прикроемся конями, впереди, сзади и сверху я поставлю усиленный щит. К сожалению, его снесет, если заклинание опять окажется таким мощным. Но если вы будете так любезны набросить в дополнение свой странный щит в крапинку…

— Не знаю я, откуда он взялся, — поспешил заверить посол. — Меня магии вообще не учили.

— Но вы же совершеннолетний?

— А как одно связано с другим?

— У вас, наверное, никак, — вздохнул Астор, который не понимал, как можно не развивать свои потенциальные возможности. Что взять с белавцев? Дикари. Хоть основы магии подросткам на всякий случай надо же объяснять! Пусть не все в будущем обретут дар, лишними эти сведения не будут. К тому же белавцам, как и некоторым другим народам, в плане раскрытия способностей гораздо проще, у них магический дар выявляется в семь — двенадцать лет, а не после восемнадцати.

Министру пришлось удовлетвориться своим щитом и повысить бдительность. Он мгновенно разворачивался на любой шум и вообще старался контролировать улицу не только впереди, но и со спины. Конечно, за ними еще и ловко растворившийся в толпе агент должен присматривать. Но в первую очередь всегда лучше надеяться только на себя. Безопаснее.

Несмотря на ворох вопросов, теснившихся в голове, Никоэль тоже старался сосредоточиться на наблюдении за окружающим пространством. Выживет — все задаст, все узнает, выяснит, уточнит. Это только трупам ответы ни к чему. Откуда все-таки так вовремя взялся щит? Он сам наколдовал? Да ну, бред. Отец же проверял, нет у него дара магии. Оставалось предположить одно: к появлению щита как-то причастен черный котенок. Но разве такое возможно? Парень покосился на министра, но так и не решился задать щекотливый вопрос. Потом, все потом… И не так прямолинейно, не в лоб. Спрашивать, не бросал ли кто-то из тариманцев ребенка в лесу и не могут ли мурчианы чувствовать родную кровь и помогать в связи с этим, несмотря на наступившее совершеннолетие, наверное, чересчур дерзко и самонадеянно. Но других версий у него попросту не осталось.