Глава 7 · НЕУДАЧНЫЙ ДОПРОС И УДАЧНО ПОДСЛУШАННЫЙ РАЗГОВОР

К вечерней беседе с министром Никоэль готовился особо тщательно. Достал из ларца вещество, вызывающее словоохотливость и эффект сродни небольшому опьянению — чтобы невозможно было сосредоточиться и подумать, — и распылил его в воздухе. Сам же выпил антидот и средство нейтрализующее действие обычного алкоголя. Найденное в комнате вино, оставшееся, скорее всего, от предшественников, тоже сегодня в дело пойдет. Придется пить за компанию, хоть и не хочется. Ник решил отнестись к вопросу выбора участка земли ответственно и узнать все нюансы от компетентного человека. А то потом на упущенном куске окажется на три дерева больше или травы под пастбище на пять метров шире — чем не повод для чиновников Абернана радостно ухватиться за этот факт, чтобы выслужиться и утопить отца? Они-то не знают, что в должность вступил не Нимейн. Но ради королевской милости могут даже не полениться и отправить кого-то из отпрысков или племянников на обследование приобретения. Нет, ошибиться нельзя, не ради себя он старается, слишком многое стоит на кону. А Ларион почему-то вообще ничего не знает! Или просто не торопится делиться сведениями? Надо бы и его допросить с пристрастием.

В кармане Ник припас еще один бутылек с зельем для глаз. Жалко, но без дополнительной порции сегодня не обойтись. Надо бы поглядывать на часы и в зеркало, чтобы, как только время выйдет и коричневый цвет начнет бледнеть, отойти якобы в туалет и исправить положение. Заранее пить второе зелье нежелательно — воздействие почему-то почти сходит на нет, эффект хорошо если час-два держится.

Выполнив необходимые приготовления, парень распластался на кровати. Все мышцы болели, хотелось просто уснуть, а не принимать гостей. Днем, к сожалению, вместо отдыха пришлось потратить время на составление доклада с описанием полосы препятствий для белавского начальства. Дело продвигалось медленно, со скрипом, эмоции мешали сосредоточиться. Никоэль несколько раз вычеркивал лишнее и переписывал заново. Однако непосредственно с отправкой доклада решил повременить до ночи, чтобы приложить и страничку с результатами переговоров с министром иностранных дел. Если он, конечно, после всего пережитого и выпитого сегодня будет в состоянии дополнять донесение.

Стук в дверь раздался буквально через пять минут.

— Господин посол, вы на месте? К вам можно? — поинтересовался фин Астор.

— Заходите, — пригласил Ник, поспешно вскакивая и поправляя одежду. Главное, чтобы следом не заявились ни Ларион, ни Роэн. Хотя первый вроде не должен и носа казать, пока тариманец не уйдет; голос он наверняка слышал. А второй куда-то пропал, даже в столовую на ужин не спустился. И тем самым отложил тягостный разговор, в процессе которого Никоэлю придется оправдываться, что арест был ложным и бездоказательным, а вампиру — делать вид, что это для него новость, что он уже не выяснил подоплеку неприятного инцидента. Вряд ли удастся обойтись без этого фарса. Эх… Парень тяжело вздохнул и обратил взор на гостя.

— Я карту на столе разложу. Смотрите, — сказал министр, делая приглашающий жест. — Спорный участок заштрихован. Первый вариант размежевания нанесен красным цветом, второй — синим. Но, как по мне, оба хороши.

Ник пытливо изучил линии и, осуществляя свой план, предложил:

— Может, вина?

Не дожидаясь ответа, он подхватил бутылку, ловко выдернул пробку и разлил пьянящий напиток по двум довольно большим стаканам, предназначенным для воды или сока. Предыдущие послы маленькую тару явно не уважали.

— Я не пью, — попробовал протестовать Астор.

— Я тоже. Однако по нашим законам гостеприимства полагается выставить угощение. Начальство наверняка потребует отчитаться, все ли я правильно сделал. И что я скажу? У меня только вино было из съедобного, — слукавил парень. — Если вы, конечно, не хотите угоститься лекарством против простуды или снотворным.

— Где поменьше? — риторически спросил министр, подхватил оба стакана, поднял на уровень глаз, посмотрел на просвет, показательно взвесил и, словно случайно, руководствуясь результатом изучения, взял себе порцию, стоявшую раньше ближе к послу.

Хотя Ник мог бы поклясться, что там вина на полсантиметра больше. Но он понимал, с чем связано представление, сам бы, наверное, поступил так же из соображений безопасности. Стараясь скрыть усмешку, он поднял предложенный стакан и сделал большой глоток.

— Ваше здоровье, — запоздало сказал Ник, проглотив, и отсалютовал.

Министр настороженно изучил выражение его лица и тоже пригубил вино. Видимо, прецеденты с добавлением алхимии в угощение были, если не от белавских представителей, то от иных. Однако Никоэль был уверен, что гость не догадается, в чем подвох. Вино как раз самое обычное, ни одна экспертиза не выявит в его составе лишних компонентов, ни один амулет не отреагирует. Показывая пример, парень сделал еще пару глотков, словно в задумчивости глядя на карту. Астор, заметив, что уровень жидкости в стакане уменьшился вдвое, был вынужден из вежливости тоже пригубить угощение. И только тогда состоялся своеобразный допрос.

— Скажите, а лично вам все-таки какой участок нравится? — задал вопрос посол.

— Никакой, меня от них уже тошнит, — буркнул тариманец. — Чери Трант даже приплатить согласен, лишь бы вы хоть какой-то взяли. А я бы и от себя добавил жалованье за пару месяцев.

Ник опешил. Он не ожидал, что дело обстоит настолько плохо. И как теперь делать выбор?

— А где трава гуще? Деревьев больше? Может, какие-то полезные ископаемые или минералы на участках можно добывать? — быстро спросил посол, пока газообразное алхимическое вещество не выветрилось из комнаты или министр не спохватился, что не к месту разговорился и разоткровенничался.

— Ископаемых нет, а траву с деревьями не считали, у нас этого добра хватает. Берите уже хоть что-то, потому что я скоро взвою, — устало сказал фин Астор и сделал большой глоток.

Пока Никоэль обдумывал следующий вопрос, в беседе образовалась небольшая пауза. И в этой тишине особо четко и громко раздалось:

— Мяу!

Посол с подозрением посмотрел на гостя. Вроде тот взвыть обещал, а не замяукать.

— Мяу! — послышалось повторно, но губы министра при этом не дрогнули.

Та-ак, что-то странное происходит. Кажется, визитеров у него несколько больше запланированного.

— Мя-яу, мя-яу, мя-яу! — Вопль стал еще протяжнее и, казалось, раздвоился. Теперь уже Ник понял, что надо искать не одну, а двоих мурчиан. И как они умудрились спрятаться?

— Извините, по-видимому, за мной Рыж увязался, — вынужден был прибегнуть к оправданиям министр. — Только я не понимаю, почему он так раскричался… э-э-э… распелся. Тихо! — попытался повлиять на своего зверя тариманец.

Однако ничего этим не добился, разве что временно замаскировал двоящийся звук. Но что толку, если Кронс так и не подумал замолкнуть, словно и не на начальника тайной канцелярии работает.

— Где эти мурчианы? — нагнулся и попытался заглянуть под кровать Никоэль. — О! Вражина…

— Чем вам мой Рыж не угодил? — возмутился фин Астор.

— Да не Рыж. А наглая зеленая зверюга, которая не дала мне сегодня вовремя уйти с полосы препятствий!

— Вы его узнали? — изумился министр.

— Естественно.

— В уменьшенном виде и где-то в полумраке, куда не достает свет?

— Так они же все отличаются.

— Ну да, ну да, — покивал Астор и залпом допил вино. После чего как-то хитро махнул руками в сторону, где скрывались мурчианы, и тех, истошно мяукающих, прямо по полу потащило к нему.

Никоэль потер глаза. На какой-то миг ему показалось, что от тариманца к котам протянулась фиолетовая нить, сверкающая в воздухе. Та-ак, кажется, он сегодня сильно переутомился и переборщил с алхимией, следующий раз ему и розовые мыши привидеться могут. Будет теперь знать, что зелье для глаз, состав, повышающий словоохотливость, и вино при смешении имеют побочный эффект с нехорошими последствиями. Эх, весь план насмарку! Но он совсем не учел, что и мурчианы захотят зайти в гости прямо при министре. А на них, как выяснилось, тоже словоохотливость нападает. Вон как вопят!

— Карту я вам оставлю для изучения, а сам, пожалуй, пойду, — сказал Астор, прижимая обоих мурчиан в малой форме к груди. Выглядел он при этом каким-то потерянным, взгляд был расфокусирован и метался с предмета на предмет.

Министр сделал шаг вперед и покачнулся, словно пьяный.

Глядя на гостя, Ник забеспокоился, что навредил своими зельями или вином, не ожидал он такого сногсшибательного эффекта. Вроде его алхимический состав и заметить никто не должен, списав все на настроение и глоток вина. Проверено на одном из вредных заказчиков. Но поди ж ты…

— Я вас провожу. — Посол подскочил ближе и ухватил министра за локоть.

— Не надо, сам дойду.

— Вам плохо?

— Мне-то хорошо, мурчианы что-то шалят, — ответил Астор, с трудом ориентируясь в пространстве. Оба кота одновременно пытались поделиться с ним мыслями, посылая картинки, которые быстро чередовались и накладывались друг на друга. Они старались пробиться вновь и вновь и даже принялись шипеть на наглого конкурента, висящего напротив. Голова у министра начала раскалываться, он шел, будто в тумане, продираясь через какие-то препятствия. Смутно тариманец осознавал, что выбрался в коридор, грубо оттолкнув с дороги встревоженного посла и чуть не выломав дверь. Кажется, он не рассчитал сил, и Никоэля снесло от толчка, приправленного магией, чуть ли не к противоположной стене; от грохота деревянной створки, с ускорением распахнувшейся наружу, до сих пор звенело в ушах. Плохо. Кончиком пальца занятой Рыжем руки Астор с трудом нащупал на груди амулет связи и вжал его в кожу. Неудобно, но придется так активировать. Ладно, не впервой.

— Ксантар, — хриплым шепотом позвал он. — Ты мне нужен, немедленно.

Министр практически не запомнил, как спустился по лестнице и пересек вестибюль. И сам ли спустился? Последнее осознанное действие, для которого пришлось сосредоточиться, забрало все оставшиеся силы. Он чуть пришел в себя только на площади возле фонтана, когда кто-то брызнул ему в лицо водой, а мурчианы немного успокоились, вывернулись и спрыгнули на землю. Кажется, они тоже были ошарашены своим поведением. Министр заметил, как Кронс и Рыж дергают хвостами и оглядываются по сторонам, и только после этого поднял глаза на стоящего напротив человека. Это был зел Эдельлайн.

— Меня отправил к вам кори Ксантар, — сказал тот. — Вы хорошо себя чувствуете? Сможете дойти до его кабинета?

Астор уверенно кивнул, ему и в самом деле стало намного лучше.

— А вас не интересует, что случилось? — удивился он.

— При нашей работе это не тот вопрос, который стоит задавать, — усмехнулся Эдельлайн. — Если начальник сочтет, что мне нужно знать, он сам сообщит в деталях или пригласит послушать. Точно дойдете? У вас был такой вид…

— Спасибо, уже все в порядке.

— Буду надеяться, потому что за вами должок в виде поединка мастерства. Богиня указала на вас, я до сих пор вижу тянущуюся к вам зеленую нить. Мой долг перед Аридан не исполнен, а я не привык тянуть, мне неприятности ни к чему.

— Тогда завтра на рассвете, пока посол будет спать?

— Замечательно, я подойду на тренировочное паладио. Спасибо.

— Не за что, — отмахнулся министр. — А мне давненько Богиня лично не указывала на достойного противника, поединок с которым хочет оценить. Может, дуэль с вами зачтется? Все-таки внимание высших сил — это такая вещь…

— Вы и без того из-за предыдущих послов провели столько боев, что у Аридан была возможность даже пресытиться вашим видом.

— Это да, — согласился Астор, но рассуждать не стал на такую-то тему — опасно. Да и не обязательные дуэли сейчас волновали его больше всего, проблема была гораздо необычнее и острее. Поэтому он немного рассеянно сказал слова прощания: — Ладно, до встречи, — и, развернувшись, направился во дворец в кабинет друга, с которым срочно хотел поговорить.

— Кронс! Ты же был послан на разведку! — с порога услышал он, как только постучался и приоткрыл дверь. Ксантар и не думал замолкнуть при его появлении. — Что ты устроил в посольстве?

— Я или он? — Астор указал пальцем на зеленого, под цвет листвы, представителя кошачьих. Тот успел добраться до дворца раньше.

— Оба! — рявкнул начальник тайной канцелярии. — Наблюдатели ничего не поняли.

— Я и сам, надо признаться…

— Но я надеюсь, что ты, в отличие от Кронса, хоть какие-то подробности в состоянии рассказать. Ты пришел к послу, выпил… Зачем, кстати? Потом Никоэль заглянул под кровать, ты сгреб в охапку обоих мурчиан, отшвырнул посла так, что не всякий белавский неженка после такого встал бы, бегом вылетел в коридор, едва не снес дверь и позвал меня жутким голосом. Чего я не знаю?

— Посол сильно пострадал?

— Сложно оценить его состояние по внешнему виду. Ты не отвлекайся, давай о главном.

— Я и так о нем! Если я покалечил посла…

— …Ты просто извинишься утром. Рассказывай! Потому что если я тебя от нетерпения стукну, то даже через год не извинюсь.

— Мы с Никоэлем общались и пили довольно неплохое вино, когда внезапно мурчианы словно сошли с ума — начали мяукать, выдавая свое местоположение, — четко доложил министр, выделив главное. — Скрывать их было бесполезно, поэтому я подтянул обеих к себе. Это стало моей ошибкой. От быстрой смены образов — какой-то поляны, чердака и стаи разлетающихся голубей — у меня помутилось сознание. Мне еще никогда не приходилось принимать столь интенсивный поток бесполезной информации, причем из двух источников сразу. Это просто кошмарно!

— Посол в образах фигурировал?

— Нет, людей вообще не было. Однако Рыж был в эйфории от каких-то приятных эмоций.

— Тысяча драконов! Валериану этот посол в комнате разлил, что ли?

— Специально?

— А кто его знает! Чем-то он действительно брызгал.

— Так, может, выдвинуть обвинения и попросить объясниться?

— Ага, и выяснить, что это были безобидные, на взгляд белавца, духи? Да даже если он действительно валериану распылил, что ты ему предъявишь?

— Никоэль не выглядит любителем парфюмерии.

— И что с этого? Мы не можем настоятельно рекомендовать послу ничем не обрабатывать собственную комнату, потому что нам следить за ним неудобно! Эх, видимо, про возможности мурчиан белавцы все-таки прознали и приняли меры. Ты-то себя нормально чувствуешь?

— Как обычно, — пожал плечами Астор. — Вино мне ничем не навредило. Если бы было иначе, я бы понял по поведению магических потоков в организме.

— Значит, завтра лучше даже не заговаривай о мурчианах, а то в итоге виноватыми все равно окажемся мы.

— Не учи меня дипломатии, сам знаю. Доступ в помещения посольства по идее должен быть только по приглашению, за защиту от незваных гостей мы отвечаем. А мурчиан Никоэль в дверь точно не запускал.

— Плохо, что дальнейшее наблюдение придется вести по старинке — издалека, с помощью агентов, от взгляда которых можно отгородиться простыми шторами, — вздохнул о своем Ксантар. Он наклонился, погладил Кронса, чтобы показать, что уже не сердится, и отошел к окну. Там мужчина пытливо посмотрел наружу, на виднеющийся угол здания посольства. Комната посла, к сожалению, выходила окнами совершенно в другую сторону.

— Ты справишься. Лучше подскажи, как узнать о самочувствии Никоэля, не насторожив его. Сходить извиниться? — предположил министр.

— Думаешь, от твоих извинений послу лучше станет?

— Это вряд ли. Зато мне станет спокойнее. Вдруг перелом?

— Астор, ты не врач, успокойся. Посол не истечет кровью — это главное, хуже уже не будет, — уверенно сказал Ксантар.

К сожалению, начальник тайной канцелярии был не прав. Просто он не владел полной информацией, а потому не мог реально оценить ситуацию. Даже сам Никоэль пока не понял, насколько скверны его дела. Нет, переломов он избежал, однако сильно врезался лопатками в стену и ушиб затылок. Перед глазами замельтешили звездочки, которые и превратились в большую проблему… минут через пять. Присев на кровать, чтобы прийти в себя, парень внезапно понял, что белые точки перед глазами и не думают исчезать. Они лишь немного поблекли и сместились на периферию зрения. Видеть они не мешали, даже странным образом делали контуры предметов, различаемых краем глаза, четче и контрастнее. Настораживало также и другое — три белые нити разной толщины, тянущиеся от его сердца куда-то вдаль, сквозь стенку комнаты. Никоэль даже попробовал пощупать их пальцами, но не преуспел в этом. Что за странная галлюцинация? Что с ним? Эх, доигрался с алхимией. Но почему? Он же все проверял, ни одно его зелье точно не имело побочных эффектов. Наверное, виновато все-таки сотрясение мозга. Можно выпить соответствующее лекарство, но он не был уверен, стоит ли это делать. Нет, лучше пока просто лечь спать, утра вечера мудренее. Он слишком устал сегодня, чтобы разбираться с возникшими проблемами.

Никоэль скинул рубашку, аккуратно повесил ее в шкаф, случайно опустил взгляд вниз, на днище, и замер. С небрежно брошенной кольчугой вроде все в порядке, а вот со шпагой… Что за странные белые круги вокруг эфеса? И опять три! Так дело не пойдет, надо сегодня меньше смотреть по сторонам. Парень резко захлопнул дверцу шкафа и повернулся к нему спиной. Подкрепляя мысли действиями, он плотно задернул шторы, не оставив и щели, потом быстро подпер ручку входной двери креслом, отправил написанный ранее отчет о полосе препятствий — дополнять его пока не стал — и разобрал кровать. Спать, спать, спать… И пусть хоть десяток мурчиан марширует вокруг!

Никоэль не учел только одного: невозможно спать, когда посреди ночи в вестибюле раздается непонятный грохот — любопытство пробуждается первым и начинает настойчиво будить усталый организм. Так что пришлось в кромешной темноте с трудом отдирать себя от матраса, борясь с ноющими мышцами, которым даже в столь поздний час не было покоя, и спешно натягивать штаны. А потом он и про шпагу вспомнил. Угрозы и попытка убийства ему точно не приснились, шуметь мог преступник, у которого сорвалось новое покушение, поэтому Ник был вынужден вооружиться.

Босиком, с растрепанными волосами посол выбрался в коридор, тихо прикрыл за собой дверь и напряг слух и зрение. Ему не хотелось бы наткнуться в таком виде на кого-то из знакомых, лучше вовремя обнаружить людей и понаблюдать тайком из-за угла. Даже спросонья Ник помнил про свой недостаток: белесые глаза, которые могут ужаснуть любого, ведь дополнительное зелье он вчера так и не выпил — фин Астор ушел раньше, чем он рассчитывал.

Когда впереди стало чуть светлее, Ник двинулся еще осторожнее, крадучись. Похоже, внизу, в вестибюле, кто-то из магов создал небольшой осветительный шар, поленившись дойти к выключателю стационарных люстр, или же просто ночные визитеры не хотели привлекать внимание других обитателей посольства. Да и голоса начали звучать все явственней…

— Роэн, больше вы времени для шпионажа не нашли? — со сдержанным возмущением вопросил фин Астор на тариманском.

— Для вечернего променада, а не для шпионажа, — хриплым голосом поправил вампир. — У меня бессонница. Вот, воздухом подышать вышел.

— Да? У четверых ваших подчиненных по странному стечению обстоятельств тоже бессонница? И гулять вы впятером предпочитаете исключительно по стенам и крышам, в обход караула? — со злой иронией поинтересовался тот, кого Никоэль опознал как кори Ксантара — «начальника тюрьмы».

— А что такого? Мы с ребятами любим… любили залезть повыше. Тренировочное паладио в темноте неотличимо от дворцовой площади. Мы компас с собой не брали, — предпочел ни в чем не признаваться Роэн. Хотя его оправданиям не хватало правдоподобности, а голосу — убежденности.

— И полазить любите, и побегать, и поплавать, — ехидным тоном перечислил начальник тайной канцелярии. — Да?

— Уже как-то не уверен. На плавание и такой бег мы точно не рассчитывали, — тихо признался вампир.

Никоэлю пришлось напрячь слух до предела, так как до верхней площадки лестницы, утопающей в полумраке, звук доходил плохо — некоторые слова тариманского языка распознавались с трудом. Парень спрятался в боковой нише, практически зажатый плоскостью стены с одной стороны и простенькой статуей мурчианы на пьедестале — с другой. Опасно, конечно, могут заметить, но в коридоре за углом слышимость вообще никакая, да и глянуть вниз, как отсюда, невозможно. А посмотреть было на что.

Роэн распластался на диванчике, черным пятном выделяясь на фоне светлой обивки. У его ног на полу валялись, похоже, двое подчиненных. По примеру начальства они также были одеты во все темное и совсем не двигались: то ли настолько вымотались, то ли не хотели переключать на себя внимание тариманцев, а потому имитировали беспамятство. Перед мартнаильцами, нависая, стоял кори Ксантар в сером, чуть дальше — фин Астор, сверкая белой рубашкой. Рядом с ним переминались шестеро гвардейцев, которых оказалось легко идентифицировать по одинаковым позам и четкому построению на равном расстоянии друг от друга. Но сильнее всего притягивали взгляд пять испускающих блики в свете магического шара шпаг, несколько кинжалов и аккуратно расправленная толстая кольчуга, слишком тяжелая и заметная для скрытого ношения простым дипломатом. Видимо, что-то из этой кучи временно конфискованного металла случайно выпало из рук переносчиков, вызвав грохот, разбудивший Никоэля. Как бы еще и плитка на полу при этом не треснула… А то с утра придется изображать любопытство и разыгрывать целое представление.

— Роэн, чем вы думали, забираясь на полосу препятствий посреди ночи? — вежливо, в отличие от друга, упрекнул Астор. — В темное время суток туда могут отправляться только хорошо сработавшиеся отряды людей с одинаковым уровнем подготовки, неплохо изучивших все препятствия в дневное время. Вы могли просто попросить! Мы бы устроили вам экскурсию, как Никоэлю Иберникскому. Как мы теперь объясним вашему повелителю гибель двух ваших товарищей?

— Я сам объясню, — глухо сказал мартнаилец. — Я не ожидал, что мы с ними потеряем друг друга из виду. Вы уверены, что они мертвы?

— А на что вы надеялись? — устало вздохнул Астор, которому нынче послы являлись не только днем, но и по ночам, причем, наверное, уже не столько наяву, сколько в непрекращающихся кошмарах. — Вы с начальником охраны и старшим секретарем попали на средний уровень сложности, а двое погибших — в легкую вариацию для взрослых. Однако это им не помогло.

— Там и еще более тяжелая вариация есть?! — искренне ужаснулся Роэн.

— Есть. Но, надеюсь, вы воздержитесь от дальнейших экспериментов с полосой, мы и так еще не установили причину гибели ваших подчиненных. Магам пришлось очень постараться, чтобы вытащить выживших без погружения в иное пространство, — пояснил Астор.

— Один, тот, что был в кольчуге, точно увяз в зыбучем песке, — сообщил Ксантар. — Я сам видел, но не успел ничего сделать: кто-то любопытный и не слишком умный сбил настройки своей магией и сделал возможной реальную гибель. Вы не знаете, кто это такой был?

— Понятия не имею, — нагло заявил вампир и сел, выпрямившись.

Однако выглядел он все равно жалко. Даже издалека Никоэль заметил множество прорех на его одежде. И это еще кровь на темном фоне не выделялась! Интересно, а лекарю-то Роэна показали, прежде чем отчитывать?

— Я отправлю вашему повелителю официальную жалобу, — сообщил министр иностранных дел.

— Ваше право. Хотя я просто гулял.

— Вы гуляли, ваши люди гуляли… только почему-то тайком, раз ни гвардейцы, ни мурчианы никого не почуяли!

— Вы же понимаете, что повелитель согласится с моей версией событий, — спокойно сказал мартнаильский посол. — Стоит ли переводить бумагу?

Начальник тайной канцелярии вопросительно посмотрел на возмущенного Астора, но тот лишь неопределенно пожат плечами. Откуда он знает, стоит или нет. Но хоть выскажется в письме, выпустит пар. Как же его все достали! Уже вторую ночь не дают нормально выспаться. Сначала Ксантар поднял его за час до рассвета, чтобы сообщить о гибели котят, потом мартнаильцы удружили буквально через час после того, как он лег. А ведь на восходе у него назначен поединок мастерства с зелом Эдельлайном! Драконы побери! Ему уже какие-то белые крапинки мерещатся! Да и появившаяся фиолетовая нить, указывающая волю Богини, не радует. Почему она в пятнышках? Странно, очень странно. Но от недосыпа, когда глаза буквально сами закрываются, магические элементы еще и не в таком виде могут привидеться. Эх, почему взор Богини упал именно на него? Неужели ей мало тех боев, в которые пришлось вступить из-за белавских послов? Астор расстроился окончательно. У него нет времени отслеживать противника по нити по всему городу! Обычно Аридан к нему более милостива, сам он последний раз разыскивал выбранного ею человека лет шесть назад.

— Ладно, давайте расходиться, — тяжело вздохнул министр иностранных дел. — Не хватает еще белавского посла шумом разбудить! Если и он решит посреди ночи совершить променад от бессонницы, даже без вредительской цели, я этого не переживу.

— Да он после вашей полосы должен спать без задних ног, — заметил Роэн, с кряхтеньем вставая на ноги.

— Он ее вообще не должен был пройти на самом сложном уровне, — поправил Астор. — Но ведь прошел! Поэтому все тихо расходимся.

Усталый министр не заметил, как мартнаилец начал хватать ртом воздух в крайней степени изумления — кажется, он очень хотел высказаться, но профессия не позволяла использовать слова, которые приходили на ум и были выучены отнюдь не по книгам. Зато это заметил Ксантар и усмехнулся. Похоже, в ближайшее время новых неприятностей от Роэна ожидать не стоило — тот будет слишком занят, пытаясь раскусить личность белавского посла. Интересного типа им прислали. На первый взгляд простой, честный и добродушный паренек, а как присмотришься… Странное для аристократа поведение, странные проблески магии, странная благосклонность мурчиан, странные привычки…

— А могу я завтра вместе с Никоэлем прийти днем посмотреть на работу полосы? — наконец сориентировался и наметил план действий Роэн.

— Хотите добежать до конца? — спросил Ксантар, удивляясь чужому безрассудству.

— Я, честно говоря, не очень, а вот понаблюдать за белавцем…

— Подходите ко мне, как договоритесь, — обнадежил Астор, который и сам не возражал против того, чтобы еще раз увидеть Иберникского в деле. — На рассвете у меня дуэль, но потом я абсолютно свободен.

Подслушивающий разговор Никоэль отметил, что завтра ему бы лучше обходить вампиров по широкой дуге, да и от знакомых тариманцев на всякий случай держаться подальше. В качестве зрителя он бы тоже поучаствовал, однако в качестве скаковой лошади — увольте! Решено: завтра он берет с собой Лариона, даже если придется вытаскивать его из постели за шкирку, и еще на рассвете, до появления Астора, идет осматривать город. Или можно взять лошадей и выехать за стену, травку пособирать для зелий. А секретарь пусть на свежем воздухе подробно доложит о действиях предыдущих послов и вспомнит, какой участок выбирали его прежние начальники.

Никоэль тихо выбрался из ниши и спиной отступил обратно в коридор. Натруженные накануне мышцы отозвались болью, но, как ни странно, в целом после часа сна он чувствовал себя сносно. Только белесые нити никуда не делись. А одна из них вообще упиралась в грудь Астора! В связи с этим парня начали мучить нехорошие предчувствия. Это явно должно что-то означать. Но что? Информации слишком мало, надо все-таки побеседовать с секретарем, так как он тут дольше находился. И хорошо бы еще с кем-то из местных об этом поговорить… Никоэль замер. Ему неожиданно пришла в голову мысль, что он подозрительно хорошо понимает речь тариманцев, все лучше и лучше с каждым разом, хотя язык учил не очень тщательно, а по приезде сюда совсем не занимался и ни разу словарь не открывал. Чудеса.

Хмуря брови, парень зашел в комнату, аккуратно прикрыл за собой дверь и сел на кровать. Ситуация ему не нравилась. Во что он влип? Даже при дворе Абернана все было просто и понятно, главное — надо было держать себя в руках и не реагировать, как ожидают, на оскорбления. Там все были врагами, а тут… Приятелями? Хорошими знакомыми, не желающими ему вреда? Но с такими приятелями и врагов не надо! Не хочет он еще раз на полосу препятствий, не хочет. И без того странно, что он продержался до конца. Да и проблемы со зрением очень тревожили.

Никоэль распластался на кровати поверх одеяла и прикрыл глаза, выстраивая план действий на ближайшее будущее. Он и сам не заметил, как опять отключился. И уж тем более не заметил, когда в комнате стало на три живых существа больше. Они тихо прокрались через крохотную форточку и нагло захватили свободное пространство на матрасе. Опять! Словно решили, что так и надо, что мнение человека ничего не значит.

День накануне был тяжелым, начало ночи — тревожное и любопытное, поэтому парень запросто мог бы и до завтрака проваляться в отключке, но ему не дали это сделать. Едва тьма в комнате начала рассеиваться, черный зверь потянулся, чуть увеличился до размеров взрослого кота и запрыгнул послу на живот. Еще и мяукнул при этом. Словно знал о планах обитателя апартаментов и считал своим долгом позаботиться о том, чтобы тот не проспал.

И какой тут сон, если по тебе топчутся? Естественно, что Никоэль встал, мимоходом порадовавшись, что прошлым утром погибли явно не его гости. Визиту мурчиан через форточку он уже не удивился. Впрочем, если бы он подсознательно не хотел еще раз увидеть вблизи необычных котов, точно не забыл бы с вечера устранить все щели. Гораздо большее удивление вызвал тот факт, что ни одна мышца совершенно не ныла. Парень специально прошелся по комнате, присел, сделал пару наклонов для проверки… Чудеса! Но тем легче будет осуществить сегодняшние планы.

Пока посол умывался и приводил себя в порядок, мурчианы успели удалиться восвояси. Никоэль остался в одиночестве и задумался: что лучше взять с собой? Зелья в Таримане его как-то подводят, если вспомнить вчерашний случай. Рискнуть и прихватить шпагу? Астора-то рядом для защиты не будет. Да, наверное, придется. Он достал клинок из шкафа и приладил ножны к поясу, стараясь чересчур пристально не глядеть на оружие, на котором с ночи так и не исчезли необычные светящиеся кольца вокруг гарды. Авось на дуэль не вызовут. В конце-то концов, на нем ни должность, ни возраст не написаны, незнакомцам он вполне может соврать, что несовершеннолетний и по законам своей страны не имеет права соглашаться на смертельный поединок. А поражение в поединке мастерства или мелкую рану в поединке доблести уж как-нибудь перенесет и вылечит.

Выпив зелье для глаз, парень отправился будить Лариона, заранее радуясь своей маленькой мести за то, что так называемый подчиненный самоустранился от дипломатического процесса. Надо бы с ним построже. Вот сегодня и начнет! Ник громко побарабанил кулаком в дверь, но, не дождавшись быстрого отклика, принялся стучать непрерывно, как дятел. Лучше побыть дятлом, чем жертвенным ягненком, который не успел вовремя удрать. Ему не вывернуться, если и Астор, и Роэн, и Ксантар одновременно примутся крутиться вокруг и сообща опутывать паутиной долга, завлекая в ловушку.

— Кто там в такую рань? — наконец раздался голос за дверью. Тон был недовольным, но на всякий случай Ларион не рискнул нагрубить ни одним словом.

— Послы мы, — бодро ответил Никоэль, имея в виду себя и странных белых мушек, продолжающих мельтешить где-то на периферии зрения. В малоподвижном состоянии, вот как сейчас, он непроизвольно пытался к ним приглядываться.

— Как шли, так и идите, я-то тут при чем? — пробурчал секретарь, явно не расслышав и не поняв спросонья. Но раз отвечают не на тариманском — значит, можно расслабиться.

— Так я не один хочу пойти, а вместе с тобой, — усмехнувшись, сказал парень. — Одевайся, я жду.

— Никоэль? У меня насморк, — сразу загундосил Ларион, явно пытаясь избежать выхода в свет.

— Вот и хорошо. Подышишь воздухом на природе — сразу пройдет.

— Мне же отлежаться надо…

Однако посол оказался непреклонен. Ему-то удрать из города надо, а не отлеживаться в комнате. К сожалению, в повальную простуду, одолевшую всех белавцев, Астор вряд ли поверит. А если поверит, тут же пришлет врача, еще и сам в сиделки напросится. На полосу его тогда точно не погонят, но измотают нервы так, что через пару часов он добровольно запросится на тренировочное паладио, предпочтя компанию комаров. Их хотя бы убивать безнаказанно можно.

— Ларион, или мы идем гулять вместе, или ты сегодня по моему поручению идешь в одиночестве наблюдать за тренировкой гвардейцев на паладио и пишешь отчет. Мне от начальства как раз пришло соответствующее поручение, — прибегнул к шантажу Ник. — Так что ты выбираешь?

— А шпионить кто тогда будет? — предусмотрительно поинтересовался секретарь, чтобы не оказалось, что эта миссия так и останется ему.

— Сам схожу, потом, — тяжело вздохнул парень. — Мне надо пройтись, морально подготовиться.

— Сейчас соберусь, минутку, — тут же быстро согласился хитрец.

И куда только гнусавые нотки в голосе подевались! Явно ведь зажимал нос рукой для достижения соответствующего эффекта.

Но Никоэль не стал выяснять отношения. Составит компанию — и хорошо, так безопаснее. Добровольно от него Ларион не отойдет, а двоих вряд ли решат заманить в ловушку, в прошлый раз наемники подождали, пока Астор отвлечется. Хотя да, министр опасный противник, его не всякий захочет задеть, секретарь же выглядит не очень боеспособным. Однако он ведь должен уметь фехтовать, как и всякий аристократ. Слабые дуэлянты при дворе Абернана не задерживаются и выгодные должности не получают. Интересно, а ему самому как послу положено жалованье? На дорогу и обустройство ничего не прислали, жлобы. Надо будет намекнуть Триану, что за работу надлежит платить, а без денег нет и результата. Хотя тут его и кормят, и поят, и… э-э-э… раздевают, — вспомнил он испорченную на полосе одежду.

— Эй! — еще раз стукнул по двери Никоэль. — А лошади у нас при посольстве есть?

— Полная конюшня, — ответил Ларион, распахивая дверь. — От предыдущих послов и их сопровождения остались. Хотите буланую оседлают, хотите — пегую.

— А черная, вороная есть? — неожиданно для себя спросил Никоэль. И с каких пор он полюбил этот цвет?

— Думаю, найдется. Куда мы?

— На загородную прогулку, — ответил Ник, окидывая взглядом худую помятую физиономию секретаря и в то же время идеально отглаженную рубашку со свободно болтающейся поверх жилеткой. Да, на эти кости не всякая собака позарится, а уж тариманцы тем более сочтут зазорным даже пальцем тронуть такой скелет — вдруг развалится? Защитник из него… Но другого, к сожалению, нет и не предвидится. Сам справится! Нельзя же все время прятаться за спину Астора, Ник так себя уважать перестанет. Да и не верит он, что за ними не отправят никого тайком присматривать. Он бы отправил. Так пусть работают, пока он отдыхает от людей… и вампиров.