Глава 12 · ВСТРЕЧА С НЕДАВНИМ ПРОШЛЫМ

Просидел в ожидании Ник недолго — и получаса не прошло. Послышался грохот колес по брусчатке, что в центре Тааримаада было редкостью, в отличие от цокота копыт, следом раздалась громкая ругань. Парень заметил, что черная изрядно запылившаяся карета, богато украшенная позолоченными виньетками, гербами на дверцах, едва не сбила горожан, когда ее занесло на повороте. Новый старший секретарь явно любил быструю езду, раз не попросил кучера править аккуратнее, ведь не опаздывал же к назначенному сроку. Куда этот ненормальный торопился?! Явно не выполнять прямые обязанности. Чутье настойчиво подсказывало Нику, что стоит ждать неприятностей.

Карета заложила круг, объехав фонтан и распугав пешеходов, после чего встала в аккурат напротив крыльца, ведущего во дворец. Кучер буквально слетел со своего места, торопясь открыть пассажиру дверцу. Однако Никоэлю удалось рассмотреть только модные туфли, украшенные блестящими пряжками, и белые чулки прибывшего аристократа. Но и ноги вскоре исчезли из виду — видимо, новоназначенный секретарь поднялся на несколько ступенек. Неужели он не отличает дворец от посольства? Ник тяжело вздохнул и неохотно встал, борясь с болью в мышцах. Придется идти разбираться.

Но не успел, ругань началась раньше.

— Доложите о моем прибытии, — надменно сказал аристократ знакомым голосом. На белавском, разумеется.

— Сюда нельзя, — попытался объяснить кто-то из гвардейцев, охраняющих вход. — Мы вас не понимаем, но вам наверняка в здание напротив.

— Ты мне еще пальцем тыкать будешь? — раздался возмущенный вопль. — Мне, будущему маркизу?! Сам поди прочь! С дороги!

Налицо было явное недопонимание. Один хотел помочь и услужливо показать необходимое направление, второй вообразил, что его гонят прочь нехитрым жестом. Похоже, он действительно не соображал, куда ломился, ведь главный дворец в Тааримааде выглядел намного скромнее, чем особняки дворян средней руки в Вельте.

Шелест вынимаемой из ножен шпаги застал Никоэля возле кареты. Он увидел спину приготовившегося к бою белавца в желтом, украшенном черной вышивкой камзоле, и черных бриджах, расшитых золотыми шнурами. Напротив замер, положив руку на эфес, гвардеец с синей подводкой под бровями.

Служивый, наверное, сдержался бы, но выпад, нацеленный в живот, вынудил его обнажить оружие и поставить блок. Может, и аристократ не жаждал серьезного боя и ограничился бы угрожающим уколом, не повредившим ткань формы, однако шпага в руках визави заставила действовать решительнее. Клинки несколько раз быстро столкнулись в воздухе в опасном и завораживающем танце.

— Я вызываю вас на поединок доблести! — громко выпалил гвардеец, оценив, видимо, уровень мастерства приехавшего аристократа и сочтя его достойным противником для посвященного Богине боя. Или у него нить появилась? Кто знает.

— Стойте! — попытался вмешаться Никоэль, уже понимая, что безнадежно опоздал. Одному не позволит отступить формула вызова, второму — спесь. Не бросаться же между противниками, рискуя жизнью? Нет, он не нанимался спасать идиотов!

На завязавшийся бой мало кто обратил внимание. Прохожие безразлично скользили взглядами мимо, торопясь по своим делам. Лишь трое коллег гвардейца без всякого волнения наблюдали за происходящим. И Ник, естественно, тоже.

— Это дуэль до первой крови, — громко предупредил посол на белавском, глядя, как аристократ целится в область сердца.

— Плевать, победителей не судят, — не отвлекаясь, бросил приезжий.

Отражая нацеленный в бедро выпад, он чуть сменил позицию и развернулся, и это позволило Никоэлю наконец рассмотреть его лицо. Молодое, надменное, знакомое… Да это же Риардон! Ну, удружили в канцелярии! Он с ним в одном посольстве просто не уживется. К тому же Риардон явно откажется подчиняться. И что делать? Самому его прибить?

Желание остановить дуэль у Ника пропало. Будь что будет! Риардон сильно заблуждался, если думал, что победителей не судят. Судят! Если люди не посмеют тронуть чужого подданного, преднамеренность подлого поступка которого не смогут доказать, то сама Богиня… Сомнительно, что она спустит с рук такое убийство. У Ника уже была возможность убедиться в том, что Богиня внимательно следит за всеми поединками. Но в принципе его устроил бы любой вариант развития событий — и если гвардеец ранил бы спесивого аристократа, и если бы аристократ убил гвардейца и понес заслуженное наказание. Совесть даже не пикнула. Ни к чему жалеть тариманца, который бросил вызов, не имея возможности убедиться, поняли ли его. По умственным способностям оба противника недалеко ушли друг от друга.

Риардон дрался хорошо, профессионально, без волнения, было видно, что ему не привыкать махать шпагой в подобных обстоятельствах. Однако опыт не помог победить. Миг — и из колотой раны на предплечье хлынула кровь, быстро расплываясь на светлом рукаве. Аристократ охнул и выронил оружие, не в силах больше удерживать его правой рукой. А гвардеец благородно сделал пару шагов назад и замер.

— Что здесь происходит? — раздался запоздалый вопрос от дверей дворца. Видимо, Астор направлялся к Никоэлю и никак не ожидал обнаружить его прямо на крыльце, да еще и не одного. Фасон одежды и обилие украшений недвусмысленно указывали на то, что раненый тоже являлся белавцем. Во всяком случае, его не спутаешь ни с лернийским оборотнем, ни с мартнаильским вампиром, а у валорцев крой одежды другой и в моде плащи, которыми наемникам так удобно прикрывать оружие на поясе. Представители других держав в Тариман попросту не совались — боялись вызова на поединок, в котором у них практически не имелось шансов на победу. Все-таки у мартнаильцев было преимущество в скорости, у лернийцев — в силе, у большинства валорцев — хорошая многолетняя выучка, полученная у профессиональных потомственных наемников, у остальных — ничего из этого.

— Фин Астор, я вызвал прибывшего на поединок, — после значительной паузы сообщил гвардеец. Видимо, до него, наконец, дошло, что за такое не похвалят. — Рана не опасна, хоть и болезненна.

— Никоэль, кто этот молодой человек? — тяжело вздохнув, поинтересовался министр иностранных дел. День был сложным, поэтому на злость и более активное проявление эмоций ни моральных, ни физических сил не осталось. Еще и рубцы от ожогов с лица свести не получалось, так и ходил, давая знакомым повод позубоскалить, что тоже не улучшало настроение.

— Старший секретарь посольства, — коротко доложил Ник на белавском языке, как к нему и обратились.

— Какой я тебе секретарь?! — нашел в себе силы возмутиться Риардон. — Я будущий маркиз! Курьер его величества Абернана II.

— Курьер секретариата короля, — поправил Ник устало. — А секретарь из тебя самого и правда никакой. Не успел приехать, как тут же устроил скандал.

— Меня в посольство пускать отказались, — сквозь стиснутые зубы — то ли от боли, то ли от негодования — процедил Риардон и попытался зажать рану носовым платком. Жалкий клочок батистовой ткани тут же промок насквозь.

— Ты ломился во дворец, посольство — напротив, — сообщил Никоэль, хладнокровно наблюдая за тщетными усилиями аристократа. У него с собой был астерлис, но он не собирался тратить результат своих усилий так бездарно. Пусть обратится к магам и пострадает несколько дней от боли после их лечения, меньше под ногами будет путаться и гонор показывать.

— Напротив? Этот сарай?! — изумился Риардон, догадавшись прижать к ране полу и без того испачканного и испорченного дырой камзола.

Ник удивленно оглянулся и еще раз постарался беспристрастно оценить здание посольства, к виду которого уже привык. Да, простое, прямоугольное, без лишних украшательств. Стены сияют белизной, но узорные решетки на окнах — единственные на всю округу — придают мрачность. Выступающие карнизы и пилястры от отделанного камнем цоколя до портиков кровли из фальцованного металла не так уж облагораживают здание. Козырька над входом и вовсе нет, балконы не предусмотрены. Бывшую тюрьму напоминает или тайную канцелярию с допросными в подвалах. Но что есть, то есть, в гостях не перебирают. В конце-то концов, Риардон сказочный замок для проживания хотел, что ли?

— Внутри уютнее, чем можно предположить, — попытался сгладить обстановку Никоэль.

— Идите и прилягте в комнате, я пришлю вам лекаря, — вмешался Астор, с тревогой наблюдая, как промокает рубашка приезжего. О тариманце с такой раной он бы не переживал, но для хлипкого белавца потеря крови может стать смертельной. Он в принципе не был уверен, но лучше подстраховаться. И сам лечить не возьмется — профессионала позовет, результат явно будет качественнее.

— Туда? — ткнул пальцем Риардон в здание посольства, виднеющееся над крышей кареты. — Там же вампиры! Я читал инструкцию для послов.

— Просто так, без повода они не нападают, — сказал Никоэль.

— Рана — это не повод?

— Не такой значительный, как если бы ты нагрубил им, иди смело.

— Сам иди! Только не в посольство, а в задницу! — разошелся Риардон. — Ты не имеешь права мне приказывать, жалкий приемыш!

— Чем больше злишься, тем быстрее вытекает кровь, — спокойно заметил Ник. — Где письмо, которое ты должен был доставить?

— Шейн! — рявкнул аристократ, не послушавшись совета. — Неси бумагу!

Из кареты торопливо выбрался худой парнишка лет шестнадцати, одетый в форменную ливрею темно-синего цвета, и торопливо бросился к хозяину. Служил он явно из страха, а не на совесть, без конкретной команды и не думал ничего предпринимать. То ли инициатива в его лице вообще не приветствовалась, то ли он таким нехитрым образом выражал протест и неприятие.

— Отдай этому, — кивнул Риардон на Никоэля. — И бинты неси. Чего замер, как истукан? Быстрей!

Приняв письмо, белавский посол прижал к сургучной печати палец и сломал твердый кругляш пополам. Он развернул бумагу, пробежался взглядом по строчкам, убедился, что содержание совпадает с тем, что было написано ему, и протянул приказ недругу.

— Ознакомься, — предложил он.

— Ослеп, Бельмоглазый? Я кровью истекаю, мне не до этого! Шейн, раззява, ты где?!

Никоэль нерешительно достал из кармана астерлис и с сомнением посмотрел на флакон. Может, отдать? Умереть Риардон не умрет от такой пустяковой раны, не задевшей жизненно важные органы, зато нервы потреплет…

— Это то, что я думаю? — тихо поинтересовался Астор, приблизившись к белавскому послу.

— Наверное. Не яд, а очень даже наоборот.

Министр с силой сжал руку Ника и по-дружески, без официоза попросил:

— Убери.

— Но…

— Тсс! Потерпи сейчас, зато потом несколько дней нам всем спокойнее будет. Веди соотечественника в посольство, я лекаря приглашу… послабее. Если выпустим из комнаты, долго он не проживет, ваши будут негодовать.

— Наши будут благодарить, — хмыкнул Ник. — Мне об этом весьма недвусмысленно намекнули.

— Кого тогда мне благодарить матерными словами за это чудо?

— Не могу сказать. Недипломатично. Но мысленно я уже сам всех поблагодарил. Такую свинью подсунуть!

— Что подсунуть? — заинтересовался Риардон, явно расслышав последние слова, сказанные более громко и выразительно.

— Должность, говорю, тебе подсунули не по чину, — усмехнулся Ник, проследив, как Шейн заканчивает неумело бинтовать рану, обработанную чем-то бесцветным.

— А ну, дай немедленно! — Риардон требовательно протянул руку к приказу.

Он бодрился, хорохорился и старательно делал вид, что забыл про гвардейца и причину ранения. Впрочем, Никоэль догадывался, что к последствиям дуэлей новоназначенному секретарю не привыкать, с его несдержанным характером он наверняка не раз нарывался на гораздо более хладнокровных и умелых противников. Только бывают люди, которых опыт ничему не учит, они слишком самоуверенны и не умеют правильно оценивать свои силы. Вот и Риардон — из таких.

Белавский посол не стал противиться и протянул раненому аристократу приказ о назначении, даже сам поднес в развернутом виде к лицу, чтобы читать было удобно.

— Что? Это явно какая-то ошибка! — возмутился Риардон. — Я очень ценный кадр, меня не могли сюда назначить. Да еще и простым секретарем.

— Старшим секретарем, — поправил Никоэль. — Младший переходит к тебе в подчинение.

— Да хоть сотня младших! Меня не могли назначить в подчинение к какому-то опальному графу!

Выслушав тираду аристократа, Ник понял, что разговор надо срочно закруглять, он стал слишком опасен, дело запахло жареным. Риардон-то знает, что Абернан назначил послом отца, а не его. Надо бы наедине в здании наплести небылиц и объявить себя заместителем, например, ведь оспорить эти слова недруг не сможет — прямой и быстрой связи с родной канцелярией ему явно не предоставили.

— Спокойно, тебе нельзя нервничать, — сказал парень и, достав из кармана пузырек с летучим снотворным, сунул его прямо под нос болтуну. Приоткрыть крышку было секундным делом.

Аристократ закатил глаза и мягко завалился назад, благо что сидел на крыльце, а не стоял.

— Фин Астор, могу я попросить выделить пару человек для доставки раненого в посольство? — поинтересовался Ник. — Его худосочный слуга сам не справится.

— Сейчас устрою, — согласился тариманец. — Учтите, что пациенту нужен покой и сон, до-олгий сон.

— Я не могу запереть его в комнате и не выпускать, — покачал головой Ник. — Оба секретаря имеют право на свободу передвижения.

— Вашему Лариону тоже лучше бы не показываться на улице — убьют.

— Те же, кто покушался на меня? С чего вы взяли?

— Преступники тут ни при чем, насчет обычных людей тоже ничего не скажу, но мимо мурчиан он точно не пройдет — задерут, — серьезно предупредил фин Астор. — Мы выяснили, что именно он виновен в смерти котенка, обнаруженного под вашими окнами. Прямых доказательств нет, однако звери определили по запаху и сообщили. Для вашего Абернана это не доказательство, он не поймет, но вы… Чери Трант настаивал на аресте Лариона, иные люди хотели просто и ненавязчиво вызвать его на поединок силы или чести, да и я сам… — вздохнул министр. — Но месть не вернет котенка, зато опять спровоцирует скандал, как и арест, произведенный по указанию не совсем привычных для вашей страны свидетелей. Чери Трант скрепя сердце согласился не трогать секретаря, если я сегодня вечером серьезно поговорю с вами, предупрежу и потребую контролировать каждый шаг подчиненных. К счастью, о вас у правителя сложилось самое благоприятное впечатление, особенно теперь, после обряда Обретения. Но учтите, что ни он, ни я все равно не сможем остановить горячие головы, если посвященные в результат расследования люди потребуют поединка. Они в своем праве.

Ник закусил губу, борясь с желанием выругаться. Обвинениям он поверил безоговорочно, ведь теперь и сам знал, что мурчианы вполне разумны и умеют общаться образами. Но в Белавии, да, не поверят и поднимут на смех. Теперь понятно, почему Лариона недавно чуть не убили. Чего ему не хватало? Зачем он тронул котенка? Это его личная инициатива или поступил приказ? У Никоэля возникло множество вопросов, ответы на которые ему хотелось бы получить уже сегодня. Придется стучать в дверь до тех пор, пока секретарь не откроет и не объяснится.

— Я попробую договориться, чтобы Лариона в ближайшее время отправили домой, — пообещал парень. Он ведь понимал, что промедление смерти подобно. В апартаментах посольства люди, жаждущие дуэли, не достанут, зато мурчианы — вполне, стоит только приоткрыть окно для проветривания.

— Второго тоже бы… — вздохнул министр. — Но тогда вы останетесь без подчиненных.

— А они мне нужны? — риторически спросил Никоэль. — Вреда от них все равно больше, чем пользы. С Риардоном мы тем более вместе в одном здании не уживемся.

— Риардон — это тот молодой человек, что с ходу устроил дуэль?

— Он самый.

— Тоже не жилец.

— Ему хуже? — заволновавшись, обернулся парень к перевязанному аристократу, над которым с растерянным видом застыл слуга.

— От этой царапины не умрет, — пренебрежительно махнул рукой Астор. — Но от следующих… Желающих поучить его вежливости будет много, я всех не удержу.

— Желающим стоит занять очередь за мной, — ухмыльнулся Ник. Он собрался объяснить, что с детства не ладил с Риардоном, что тот может начать выдвигать всякие нелепые обвинения и инсинуации про ошибку в личности посла… Но ничего не успел сказать. Перед глазами внезапно замелькала череда каких-то картинок. Однако вычленить отдельные образы, осознать их оказалось невозможно. Мгновенно заломило в висках, голова закружилась, и парень рухнул на одно колено, заработав себе огромный синяк. Он не видел, как над головой вжикнул арбалетный болт, лишь услышал стук, когда острие вонзилось в деревянную раму окна справа от входа во дворец — его как раз отпустило после неожиданного приступа.

— Пригнись! — крикнул Астор. — В карету! Я поставил щит. Второй…

Ник и сам заметил, что вокруг его тела возник щит из переплетения белых с коричневыми вкраплениями нитей силы, его силы. А поверх мерцал более плотный сплошной фиолетовый кокон, сделанный явно осознанно, с мастерством, достигнутым опытом. Такая защита по идее должна надежно остановить магическую атаку, но вот холодное оружие задержать явно была не способна. Поэтому парень быстро метнулся к Риардону, обхватил его под мышками и потащил в карету. Совесть не позволила ему оставить аристократа валяться под обстрелом. Молоденький слуга и сам рванул прятаться, не дожидаясь команды. Он первым ввалился в экипаж и чуть не захлопнул дверцу перед носом Никоэля, который еле успел подсунуть плечо и смиренно принять факт возникновения еще одного синяка.

Фин Астор забрался последним и задернул все шторки. Стало темно и довольно тесно, тем более что Риардона никак не получалось аккуратно разместить компактнее.

— Не высовывайтесь, гвардейцы уже побежали прочесывать улицу, — бросил министр. — Стреляли из арбалета откуда-то из-за угла посольства.

— Опять в меня, — с неопределенной интонацией — то ли спросил, то ли констатировал — пробормотал Ник. Он слишком устал.

— Ну, за жизнью Риардона очередь еще явно выстроиться не успела. Без вариантов.

— Мало ли… Может, кто-то очень не любит стоять в очередях и решил сразу стать первым в списке врагов.

— Вы сами в это верите?

— Нет. Но я не понимаю, кому досадил больше, чем умеет это сделать Риардон буквально за одну встречу. Если бы не вмешательство Черныша, болт точно угодил бы в меня. Хотя и Черныш обеспечил мне несколько не самых приятных мгновений, до сих пор голова раскалывается, — пожаловался Ник.

— Вам надо полежать, а еще лучше — поспать, — посоветовал Астор, который лично наблюдал, как рассредоточился взгляд парня, как он осел вниз, заставляя волноваться о своем здоровье. Даже свистнувший рядом болт испугал намного меньше. К тому же министр хорошо себе представлял, какую какофонию могут устроить мурчианы в голове, сам несколько дней назад мучился.

— Допрос у кори Ксантара, — напомнил Ник.

— Отложим. Мы вполне можем пообщаться и все выяснить по дороге к Храму завтра с утра, сразу после завтрака. Идите отдыхать, а гвардия покараулит ваш сон и снаружи, и изнутри здания, ни к окнам, ни к дверям комнаты никого не подпустит. Кори Ксантару я все объясню сам.

Никоэль не стал спорить, хотя попасть практически под арест, под круглосуточное наблюдение, было неприятно. Через полчаса, когда гвардия прочесала окрестности и так никого и не задержала, в связи с чем син Яр был вынужден разрешить выйти из кареты, посол отправился к себе, сопровождаемый все теми же гвардейцами, несущими за ним бессознательного Риардона. Про стрелка он узнал только то, что тот использовал изготовленный в Валории болт. По крайней мере, форма наконечников весьма характерная. Возможно, это был наемник, хотя не исключено, что человек просто предпочитает производимое для валорцев оружие. Стрелявшего никто не видел, он искусно укрылся магией.

В холле посольства процессия столкнулась с Роэном, который ранее явно сидел на примятом диванчике и выглядывал в окно — следил. Вампир окинул любопытным взглядом носилки с Риардоном и фыркнул:

— Опять очередное «мясо» прислали!

— Что тебя не устраивает? — устало поинтересовался Ник.

— Все устраивает, особенно запах его крови. Может, к нам отнесем? И у тебя и у фина Астора сразу станет на порядок меньше забот.

— Зато у вас прибавится. Думаешь, Абернан спустит вам убийство своего подданного?

— Какое убийство? Мы-то тут при чем, если у раненного по собственной глупости аристократа внезапно откажет сердце?

— И ваши скалящиеся физиономии вокруг его носилок, скажешь, будут совершенно не виноваты?

— Точно!

— Не пойдет, к сожалению.

— Ты так любишь лишние проблемы?

— Я? Терпеть не могу! Но моя совесть почему-то считает себя обязанной устраивать их мне. Ничего не попишешь, придется надеяться только на то, что Риардон со своей способностью грубить и наживать врагов быстро отвлечет на себя внимание тех людей, что сейчас пытаются меня убить.

Вампир не стал обнадеживать, просто молча отступил обратно к дивану. Главное он сделал — увидел нового члена дипломатической миссии, узнал о его взаимоотношениях с Никоэлем и убедился, что сегодня посол вроде не собирается покидать здание и беседовать с кори Ксантаром. Можно расслабиться и отдохнуть, потому что, честно говоря, он едва находил в себе силы, чтобы не только переставлять ноги, но и просто держать глаза открытыми. Драконова полоса препятствий! Как тариманцы еще и удовольствие получают от ее прохождения? Да и у белавского посла странным образом остались силы на работу, вон как живо аристократа к карете тащил. Надо бы сказать подчиненным, чтобы покараулили его ночью, вдруг куда-то соберется.

Роэн тяжело опустился на мягкий диван, прикрыл глаза и моментально вырубился, не успев отдать нужных распоряжений.

По указанию Никоэля гвардейцы отнесли Риардона в свободную комнату наверху, и отрядный лекарь тут же приступил к выполнению своих обязанностей — тщательной очистке, обработке раны и наложению швов. Магию при этом он практически не использовал, разве что для временного обезболивания. Видимо, Астор сдержал свое обещание, дал соответствующие наставления и позаботился о том, чтобы как можно дольше удержать старшего секретаря в постели. Ник понаблюдал за действиями лекаря, одобрил и не стал вмешиваться со своими зельями, хотя в его силах было быстрее заживить рану. Он вышел, не дождавшись окончания процесса. Надо бы серьезно поговорить с Ларионом, Риардон все равно до утра проспит.

Стучать пришлось долго, даже взгляды следующей по пятам охраны из четырех человек его не смутили. Младший секретарь успешно делал вид, что не слышит. Но Ник барабанил кулаком, не собираясь отступать, а потому через пару минут Ларион все-таки «услышал», посетовал, что разбудили, и попросил прийти завтра.

— Открывай, — твердо потребовал посол. — Надо поговорить, я все равно не отстану.

— Гвардейцев не впущу, — сказал хозяин комнаты, выдав себя с головой. Он явно прислушивался к звукам в коридоре, раз знал, что соотечественник стоит за дверью не один.

— Хорошо, они останутся тут, — согласился Ник и перевел просьбу гвардейцам на тариманский.

Четверо представителей династии зел слаженно кивнули, им четко объяснили, что не стоит пытаться ограничивать передвижения объекта охраны. Дипломатия, чтоб ее!.. Их и отобрали-то лично для посла только потому, что зеленоглазые тариманцы отличались более спокойным и флегматичным характером, реже выходили из себя. Кареглазые более хитрые и находчивые, черноглазые — самые ответственные, но уж если рассердятся и вспыхнут… Но последних сложнее вывести из себя, чем тех же синеглазых. Представители династии фин в принципе тоже довольно безопасны для посла, но эти, как правило, предпочитали более мирные должности, требующие умственных усилий. В общем, синеглазых и кареглазых привлекли к охране здания снаружи, а вот зелам крупно не повезло. Никто и слушать не желал о том, что они тоже не бесчувственные. Надо!

Гвардейцы попытались заглянуть в приоткрывшуюся дверь и убедиться в отсутствии опасности, но за Никоэлем не последовали, тем более что тот очень быстро прикрыл створку за своей спиной. Посол не знал точно, в курсе ли его охрана о преступлении Лариона, однако не хотел испытывать их выдержку и давать возможность бросить вызов. Сначала он должен выяснить мотив, а там решит, стоит ли стараться сохранить секретарю жизнь.

— Тариманцы в курсе, что ты убил котенка. Зачем? — в лоб спросил Никоэль, даже не поздоровавшись. Он хотел ошеломить секретаря и увидеть его реакцию.

— Зачем? — медленно, словно в задумчивости, повторил Ларион.

Выглядел он плохо: на бледном худом лице от скулы под правым глазом до подбородка слева багровели не до конца вылеченные рубцы. Четыре параллельные полосы, при нанесении которых глаз, казалось, не пострадал только чудом. На запястьях шрамы были менее заметны, в виде точек от зубов. Что скрывалось под рубашкой и камзолом, даже представить было страшно. По-видимому, Астор и в данном случае оказался не настолько милосердным и всепрощающим, чтобы пригласить хорошего мага-лекаря, способного сразу убрать все следы. Явно что-то наплел об особенностях магии тариманцев и предложил пользоваться мазями, кои выстроились на столике посреди комнаты и навязчиво благоухали даже издали. Ну как благоухали… Скорее, воняли, так как запахи смешивались в невообразимую композицию. Никоэль чихнул, согнувшись почти вдвое, и порадовался, что хотя бы к себе успел применить только одну мазь от комариных укусов, существующее амбре поражало и без дополнительных компонентов.

— Тебе что, тоже все лицо разодрали? — обратил внимание Ларион на красные полосы, похожие на следы от едва зарубцевавшихся шрамов. — Да и глаза… Хотя нет, показалось, что радужка стала абсолютно белой.

— Не они, не мурчианы. Не увиливай от ответа, я жду объяснений.

— А разве тебе самому не хотелось отомстить за предшественника? Неужели ты согласился спустить этим тварям убийство? Неужели не понял, что из хищников в Тааримааде только они? Нас безнаказанно убивают!

— Кого это — нас?

— Белавцев, разумеется. Сколько погибло на дуэлях!

— Так почему ты не вызвал виновных на честный поединок силы, а напал на беззащитного котенка? Он ведь даже увеличиться по своему желанию и дать достойный отпор не мог.

— Честный поединок? Да ведь тариманцы сильнее! Это любому ясно.

— Похоже, не любому, если наши белавцы сами нарывались, провоцировали, а то и первыми бросали вызов. Я не понимаю, тебе подсказали эту подлую месть письмом из столицы? Тебе приказали? — постарался дотошно выведать Ник.

— Я сам! — вскинул подбородок парень.

— Дурак! — припечатал посол.

— Я все продумал, меня никто не видел… не мог видеть. Я всего лишь убил животное.

— Сам ты… — начал Никоэль, но не договорил. Бесполезно. За несколько месяцев проживания в Таримане Ларион, похоже, даже не понял, что мурчианы разумны, они гораздо сообразительнее обычных зверей. А уж в Белавии в это наверняка вообще никто не поверит. Если кто-то рассудительный и попадется, то все равно не сможет убедить остальных, таких же заносчивых аристократов, как младший секретарь.

— Ты продался местным? — удивился неодобрению Ларион.

— Я остался верен себе и здравому смыслу. Подумал бы хоть о том, как твоя выходка повлияет на дипломатическую миссию. Тариманцы больше не хотят тебя видеть у себя и честно предупреждают, что не смогут удержать мурчиан. Лучше бы тебе написать прошение об отставке и уехать. Тихонько, в закрытой карете.

— Ты спустишь им покушение на меня?! — возмутился секретарь.

— Какое покушение? — делано удивился Никоэль. — Сам же говоришь, что звери неразумны. А люди тебя спасали, лечили, — пожал плечами парень, решив, что не стоит и дальше пытаться достучаться до здравого смысла собеседника, лучше бить его же оружием.

— У меня шрамы не проходят!

— Чаще втирай мазь и больше думай о смене обстановки на более благоприятную и родную, — посоветовал Ник и шагнул к двери, чтобы поставить точку в разговоре.

Дверь он открыл слишком резко и неожиданно, поэтому двое гвардейцев не сумели вовремя отпрянуть и сделать вид, что вовсе не подслушивали, прижавшись ухом к створке. Позы выдавали их с головой.

— Что-нибудь разобрали? — ехидно, но без злости спросил посол на тариманском.

— Нам достаточно того, что не слышали шума драки, — сказал один из гвардейцев. — Работа.

— Еще скажите, что белавского не знаете.

— Не знаем.

— И почему я вам не верю?

— Ваше право. Если считаете себя оскорбленным, можете доказать, что мы были слишком назойливы, с помощью поединка мастерства или поединка доблести, — с надеждой посоветовал тот же гвардеец. Самим им, скорее всего, произносить слова вызова запретили, однако любопытство-то от этого никуда не исчезло, слухи об участии Никоэля в дуэлях с несколькими влиятельными лицами сильно раззадорили.

— Ой, — отмахнулся посол. — Если я оскорблюсь, вы об этом сразу узнаете, получив кулаком в глаз. Недосуг мне по ничтожному поводу церемонии разводить.

— Но… но так нельзя! Богиня…

— Стой! Где-то есть запрещающий закон? В Храме указано?

— Нет. Просто у нас так не принято.

— Главное, что принято лично у меня, — усмехнулся Ник. — Я предупредил.

Плечом парень оттеснил тариманца с дороги и вышел в коридор. Закрывая за собой дверь, он заметил испуг в глазах Лариона, который явно и помыслить не мог, что местных жителей можно безнаказанно толкать. А ведь как иначе заслужить уважение? Галантность и обходительность между мужчинами тут не в моде.

Гвардейцы медленно и неохотно уступали дорогу, все еще надеясь нарваться на вызов. Однако Ник упрямо пер к своей двери, тараня плечом то одного охранника, то другого. Перебьются. Нет у него сил на махание оружием, не хочет он осложнять будущее поединком, которого можно избежать. У него впереди главный поединок — с теми, кто пытался его убить.

— Все, я пошел спать, если ни у кого нет возражений, — заявил Ник возле двери своей комнаты и посмотрел в лицо самому наглому гвардейцу. Промолчит или все-таки нарвется на кулак?

— Э-э-э… а что с вашими глазами? — протянул тариманец.

«Тысяча драконов!» — мысленно выругался посол и вперил взгляд в пол, скрыв белые радужки под ресницами от более высоких сопровождающих. С этими нервотрепками совсем забыл следить за временем! Естественно, что действие зелья закончилось, глаза приобрели первоначальный вид, придав схожесть со слепцом.

— Магия шалит, — соврал парень. — Я плохо контролирую свой дар, практически ничего не умею, поэтому иногда сила таким образом выплескивается вовне.

— Да, нити силы у вас необычные, белые, — согласился гвардеец, успокаиваясь. А ведь он уже хотел за лекарем бежать и в связи с этим представлял оглушительный нагоняй и от сина Яра, и от кори Ксантара, и от фина Астора. Начальников в этом деле много, а толку… — Вы точно хорошо видите? — решился задать вопрос служивый.

— Кулаком по цели не промажу, — с намеком ответил Никоэль. Почему все так старательно нарываются? Он, конечно, терпеливый человек, привык сдерживаться, но после такого трудного дня, когда хочется тишины и покоя, никаких душевных сил не хватало, чтобы отвечать на многочисленные вопросы.

Не прощаясь, Ник с грохотом закрыл за собой дверь апартаментов.

— Кори посол, мы должны проверить комнату! — запоздало воскликнул гвардеец, не успевший отреагировать на демарш и подставить ногу.

— Поздно. Я ее уже своим присутствием проверил. Пока, как слышите, жив.

— А под кроватью и в шкафу смотрели?

— Вы еще под подушкой, на которой спит зараза Черныш, посмотреть предложите, — устало вздохнул Ник. — А ну, брысь! Чем тебя матрас не устроил? Отдай!

Прислушивающиеся гвардейцы разобрали натужное пыхтение — посол явно пытался отобрать подушку силой, но не преуспел. О постигшей его неудаче свидетельствовала тихая брань, вслед за которой раздался стук об стену откинутой крышки сундука.

— Ну и лежи, у меня вторая есть, — буркнул Ник. — Не думал, что пригодится, но Вернан настоящий провидец. Эх, если бы он еще письмо отправить догадался в тот день, когда… — Он не договорил про отца, вспомнив о прислушивающихся гвардейцах. Вместо этого полез за мазью от ожогов и обильно смазал красные полосы на лице и руках.

Парень переживал, все ли благополучно дома, пришел ли отец в себя. Но, как ни странно, совершенно не хотел, чтобы граф Нимейн быстро приехал к нему в Тариман. Нет, с проблемами он предпочел бы разобраться сам.

А в небольшом уютном кабинете начальника тайной канцелярии тем же вечером происходило очередное обсуждение персоны Никоэля.

— Зря ты отпустил посла, надо было сегодня же его дожать, — выразил досаду кори Ксантар, откинувшись на высокую спинку стула. — Самое время, когда у него мысли путаются от усталости и нет сил, чтобы обдумать правдоподобную ложь.

— Да он бодрее нас с тобой, — возразил Астор, устроившийся в мягком кресле напротив. — Если сам не захочет, ничего важного не выдаст. Что ты так срочно собираешься выпытать? Вряд ли ему известны личности покушающихся, он бы с ними и сам разобрался, не дожидаясь нас.

— Только не говори, что не заметил оговорок посла. Он знает наш язык! Причем на таком уровне, которого не достигнешь за пару недель изучения.

— Ну, это не преступление, в вину не поставишь. Хотя я с запозданием пытаюсь вспомнить, сколько всего наговорил в его присутствии. Вроде ничего секретного или оскорбительного, но для его ушей информация не была предназначена. Он знает твою должность.

— Не страшно, — отмахнулся кори Ксантар, прикрыв глаза. — Хуже другое: я не могу понять, как он прошел обряд Обретения, когда успел и как сумел все так незаметно провернуть под самым нашим носом.

— Ты думаешь, он все-таки сам постарался, не Богиня подсобила?

— Может, и Богиня, раз уж она даже в ваш поединок вмешалась… Для проверки надо бы посла в Храм затащить.

— И в чем проблема? — не понял Астор.

— В том, что я бы на месте посла больше с тобой никуда не пошел, — усмехнулся Ксантар. — Слишком много потрясений за неделю для одного человека, еще и болт этот…

— Так ничего и не выяснил?

— Нет. Кто-то снабдил стрелка очень мощными накопителями, такие во всей стране всего десяток магов зарядить могут. Но они уже опрошены после того, как послу зачаровали дверь. Свою причастность все отрицают, заказы от сторонних лиц на подобные накопители никто не брал, никто их не продавал. С тем же успехом амулеты могли быть изготовлены в Лернии, например, где сильнейшие маги работают не только на государство.

Мужчины немного помолчали, вспоминая, какие у них есть возможности, чтобы добыть нужную информацию. Оба расслабленно полулежали кто на стуле, кто в кресле, желая, чтобы длинный и утомительный день побыстрее закончился. Однако ни один не хотел оказаться слабее визави и удалиться на отдых первым, сопернический дух был силен даже между друзьями. Их не удовлетворил недавний доклад соглядатая, сообщившего, что вампир уже десятый сон видит на диване прямо в холле. Никоэля-то спящим никто не видел, он у секретаря завис! Вдруг, стоит им прикрыть глаза, с ним опять что-нибудь случится? Они теперь оба несут за него личную ответственность перед чери Трантом.

— А что там с новоприбывшим белавцем? — вяло спросил Ксантар. — Тебе за его ранение сильно влетело?

— Правителю еще никто не доложил, да и син Яр взял всю вину на себя, это его люди поддались на провокацию. С другой стороны, приказа не трогать нового аристократишку не было, формально гвардейцы ничего не нарушили, руководствовались нашими общими правилами. Думаю, выговора не будет, особенно после того, как я утром шепну чери Транту, что этого белавца отправили специально на убой, скорбеть о нем не станут.

— А что посол? Не выдвинул обвинения, пока вы в карете прохлаждались?

— Нет, у меня сложилось впечатление, что он и сам с удовольствием прибил бы своего нового секретаря.

— Значит, явно не новый шпион типа Роэна, — сделал вывод Ксантар и потянулся всем телом, разминая мышцы.

— Ты не допускаешь мысли, что его образ — маскировка?

— Нет. Я скорее Никоэля в шпионаже заподозрю, — фыркнул начальник тайной канцелярии. — Иногда очередной придурок — это просто придурок, у которого бесполезно искать второе дно. Вспомни, сколько их у нас уже побывало. К тому же мои люди тоже не зря хлеб едят, передали мне характеристику на этого гостя. Скажем, если о его кончине будут скорбеть, то только потому, что не успели сами приложить руку к этому событию. Он многим подсуетился насолить, многих оскорбил и обидел буквально за месяц, что пробыл на должности при секретариате короля.

— Да, я тоже сразу сказал Никоэлю, что у нас он не жилец, — согласился Астор и, поднявшись с кресла, прошелся по комнате взад-вперед, чтобы взбодриться.

— Охрану к нему приставлять будем? Син Яр, как я понимаю, только за послом присматривает. Ну и следит, чтобы этот Ларион, баронет Гаальтиарский, ничего больше не натворил, — украдкой зевнул кори Ксантар.

— Разве что твоего флегматика попросить. С другими подерется.

— Ладно, зел Данкр займется. Сегодня и начнет караулить под зданием, чтобы завтра я мог с чистой совестью доложить чери Транту, что выполняю его приказ и охраняю белавцев.

— Замечательно. Тогда я пойду, у себя с документами поработаю, — нашел предлог, чтобы удалиться на отдых, министр иностранных дел.

— Погоди. Я хотел спросить: вы хорошо проверяли верительные грамоты Никоэля? При дворе Абернана ходят странные слухи, что посол должен быть в два раза старше.

— Бумаги подлинные, да и королевской печаткой первый встречный не завладеет, только тот, кому она предназначена, чья кандидатура одобрена верховным магом, — пожал плечами Астор.

— Эх, чую что-то нечисто с этим назначением, но что, не понимаю, — вздохнул Ксантар. — Намутил Абернан.

— Так, может, во всеуслышание объявил, что назначит графа Иберникского, а сам под его именем кого-то другого прислал, более приспособленного для выживания в нашей стране? — предположил Астор.

— У меня была та же мысль, хотя граф показался мне и без того подходящей кандидатурой, не нуждающейся в подмене.

— Кто теперь угадает причину… Только знаешь, Ксантар? Меня так даже больше устраивает! И без того не знаю, что с очередным высокомерным аристократом делать.

Начальник тайной канцелярии молча согласился с другом. Иностранный агент Никоэль или нет, а лучше уж он, чем очередной нахал, задирающий всех подряд, или напивающийся трус, которому, когда не надо, море по колено. Главное, все же вызвать посла на откровенный разговор и пролить свет хоть на некоторые тайны. Но это завтра, все завтра…