Глава 13 · ПРОЩЕНИЕ И ЕЩЕ РАЗ ПРОЩЕНИЕ

В кабинете короля Белавии было сумрачно, несмотря на то, что рассвет наступил два часа назад. Украшенные вышивкой белые тюлевые шторы в обрамлении насыщенно-синих муаровых портьер из-за обилия складок плохо пропускали солнечный свет. Темная массивная мебель тоже добавляла мрачности. Но такая обстановка не мешала Абернану II слушать утренний доклад секретаря и задавать наводящие вопросы. Владелец кабинета никогда не задумывался о том, что, в отличие от него, Триану солнечный свет был необходим, чтобы не щуриться, вглядываясь в бумаги. Король мог себе позволить даже глаза прикрыть. По его лицу в такие моменты никогда нельзя было определить, дремлет он или же внимательно слушает и вникает. Очень редко он действительно засыпал, особенно если накануне ложился поздно. Но кто посмеет сделать замечание? Уж точно не секретарь, которому приходилось надеяться на лучшее.

Однако сегодня король явно был предельно внимателен, так как у него сразу возник вопрос:

— Триан, а что по поводу этого договора говорят наши законники? Ты давал им документ на проверку?

— Конечно, ваше величество! С их точки зрения все правильно сформулировано, хотя текст мог бы быть содержательнее.

Король нахмурился:

— Там не указаны площадь участка или его местонахождение?

— Указаны, — кивнул Триан, несмотря на то, что хозяин кабинета не мог увидеть его жест. — Но ничего не говорится о почвах, их плодородности, растениях, животном мире. Мы согласились на кота в мешке, — честно доложил он.

Секретарь, конечно, был лоялен к графу Иберникскому, но промолчать сейчас — себе дороже. Не скажет он, так найдутся другие доброхоты. И послу не поможет, и свою репутацию испортит, подорвет доверие.

После такого признания, имея представление о «любви» Абернана к подписавшей договор личности, стоило ждать бури, однако король удивил, спокойно заявив:

— Плевать, даже если кот окажется черным и с проплешинами. Лишь бы мешок с ним нам все-таки довезли!

— Но… — опешил Триан. — Но ведь чиновники ропщут, высказывают мнение, что мы могли согласиться на не самый лучший участок.

— Пообещай наиболее громким крикунам назначение в Тариман для личной оценки земель. Намекни, что я как раз ищу человека для этой работы.

— А на самом деле кого хотите послать?

— Тебе убитых в Таримане мало? Надо, чтобы двор обезлюдел? Никого я не собираюсь посылать только потому, что законникам непривычно видеть документ всего на одной страничке! Основной договор, я надеюсь, будет объемнее, их удовлетворит. А меня уже даже кусок безжизненной пустыни устроит!

— Неужели вы согласны с действиями посла? — все-таки не удержался Триан от того, чтобы выразить удивление. — Вам же представилась очень хорошая возможность, чтобы… ну-у…

— Чтобы провалить подписание договора и продолжать и дальше изображать посмешище для других стран? — с иронией подхватил король. — Нет уж! Причину конфликта с Нимейном мало кто помнит даже во дворце, больше догадки строят и злословят в угоду, зато о фиаско с посольствами в Таримане знают и говорят все. Послы Мартнаилии и Лернии при встречах подтрунивают, даже не скрываясь!

— Устроить им несчастный случай? Инсценировать ограбление, избить, организовать парочку переломов, — предложил секретарь, зная мстительность и злопамятность монарха.

— Валорскому, этальскому и инварийскому послам тоже? Нет. Слишком подозрительно, если пострадает столько иностранных подданных. Затыкай рты нашим, кто мешает скорейшему подписанию договора, отправляй в Тариман, авось остальные испугаются и станут осмотрительнее.

— Отправка молодого Риардона не очень-то помогла.

— На днях получим соболезнования — поможет, — цинично высказался король.

— Его отец просит помиловать мальчика и вернуть обратно. Наследник все-таки, недавно только двадцать исполнилось.

— Лучше надо было наследника воспитывать, лучше. А теперь поздно. Если доживет до подписания договора — вернем.

— Черкнуть послу, чтобы проследил за юношей?

— Не стоит. Думаешь, послу выживание дается проще?

— Наши специалисты проанализировали доклады. Судя по фразам, степени нажима на перо на некоторых словах и остаткам аурных отпечатков, Иберникский умалчивает о многих нюансах и частенько испытывает скрытую злость, особенно при упоминании тренировочного паладио, — доложил Триан.

— Вот видишь! Вряд ли бы он стал открыто жаловаться на трудности и вызовы на дуэли, не тот характер, — хмыкнул Абернан, и Триан при этом почувствовал, что не так уж сильно король теперь злится на опального подданного. Скорее, даже восхищается им, хотя и не хочет этого признавать вслух. Первый доклад об испытаниях, которые Иберникский в одиночку пережил на полосе, впечатлил обоих.

— Мне передать послу ваш наказ, чтобы не скрытничал и докладывал в деталях даже о самых мелких происшествиях? — попытался угодить секретарь, а заодно и свое любопытство удовлетворить.

— Это будут сухие факты, не интересно, — отмахнулся король. — Пусть спокойно работает. Но ты не забывай тихонько отдавать его письма аналитикам, они скажут больше и красочнее. Наши маги поняли принцип работы тренировочного паладио? — сменил тему Абернан.

— Думают. Было бы проще, если бы они сами хоть одним глазком взглянули на полосу препятствий.

— Так в чем проблема? У нас штат посольства в Таримане не укомплектован, пусть едут под видом… ну… телохранителей, допустим. Только охранять будут не они, это послу придется присматривать за ними.

— Последнее письмо Иберникского заставляет подозревать, что не все с этой полосой так просто и безопасно. Мы рискуем потерять хороших магов. Разведка доложила, что трое из мартнаильской делегации погибли, остальных еле спасли. А ведь у вампиров, сами знаете, военная подготовка неплохая, слабаков они не засылают.

— Да-а, — протянул Абернан. — Скромничает что-то Иберникский. Но грамотных магов терять не хочется, так что пусть дома разбираются, разрабатывают теорию, проводят эксперименты… на ком не жалко.

— Так я им выдам в качестве добровольцев тех, кому не нравится выбранный в договоре о намерениях участок? — тут же сообразил секретарь. — Правда, не все из них сумеют пробежать и сто метров.

— Научатся! — отрезал Абернан и со свойственным ему цинизмом добавил: — Если, конечно, успеют. В общем, мне нужен договор с Тариманом и аналог их тренировочного паладио, а не скептические высказывания, сплетни и ворчание. — И он, открыв глаза, стукнул кулаком по столу, поставив точку в разговоре.

— Бельмоглазый, какого дракона тут происходит?! — раздался громкий вопль в коридоре. — Эти бугаи не дают мне открыть дверь в твою комнату!

Никоэль глухо застонал и прикрыл лицо подушкой в надежде, что шум вскоре прекратится и ему наконец в первый раз за несколько дней дадут нормально выспаться. Черныш, который чувствовался как теплый клубочек где-то под боком, даже не шевельнулся. Оба не планировали в ближайшее время вставать.

— Иберникский! Я к тебе обращаюсь! Чем ты меня вчера отравил?!

Голос звучал прямо за дверью и, похоже, не собирался пропадать. Судя по отсутствию тариманской речи и шума от потасовки, гвардейцы не планировали утихомиривать буяна. Подумав, Ник спросонья все же сообразил, что охранникам только на руку, если другой белавец разбудит посла и они смогут убедиться: подопечный жив и здоров, за ночь с ним ничего не случилось. Возможно, они позволили бы старшему секретарю вломиться даже непосредственно в комнату, если бы не знали о задвижке. А так почему бы и не развлечься, преграждая путь одному и доказывая лояльность другому?

— Не смей меня игнорировать! — не успокаивался аристократ.

Приподняв подушку с лица, Никоэль широко зевнул, приоткрыл один глаз и посмотрел на окно. Щель между портьерами была небольшой, но и она позволяла оценить обстановку и понять: рассвет наступил совсем недавно, и получаса не прошло. Однако выспавшемуся под действием снотворного Риардону было начхать, что подобное время не предназначено для визитов, он жаждал получить объяснения, и даже слабость от потери крови его не останавливала. Проигнорировать вопли явно не получилось бы, придется вставать. Зевнув в очередной раз, Ник откинул одеяло и сел.

— Я не успокоюсь! Слышишь меня?! — надрывался новоназначенный старший секретарь, вторя мыслям посла, пытавшегося побыстрее натянуть брюки.

Рубашку Никоэль счел необязательной, как и обувь. Босиком он прошлепал до двери, открыл задвижку и распахнул створку.

— Не боишься разбудить вампиров? — ехидно поинтересовался он, глядя на замершего напротив бледного, но тщательно и франтовато одетого Риардона с рукой на перевязи, сооруженной из тонкого шарфа.

— Нет, — вскинул подбородок аристократ, но моментально испортил все впечатление, так как следом покосился в сторону лестницы. — Я требую объяснений!

— Посреди коридора будешь требовать или войдешь? Я не одет для выхода.

— Да ты вообще не одет! Это бескультурно! Тебя в таком виде любой постучавшийся в дверь тариманец увидеть может. Даже вот эти, например, — кивнул Риардон на гвардейцев.

— Уверяю, этих больше шокируют твои вопли. Ты что-то хотел или просто поорать решил вместо зарядки?

— А у тебя настолько плохая память, что ты уже не помнишь мои вопросы?

— Помню. Отвечаю: происходит обычная работа, нарушаемая привычными покушениями и непривычным прибытием нежданного и ненужного секретаря. Ничем не травил, усыпил, чтобы ты из-за повышенной возбудимости не истек кровью. Я тебя и слышал и слышу, — невозмутимо произнес Ник. — Вроде это все необходимые тебе ответы? Я могу идти спать дальше?

— Нет! — воскликнул Риардон, изрядно опешив от подобного перечисления. Здоровой рукой он подтолкнул Никоэля внутрь комнаты, следом сам переступил порог и захлопнул дверь.

— Зря, — сказал посол.

— Что зря? — не понял аристократ.

— Дверь закрывать не стоило, гвардейцы все равно будут подслушивать.

— Какого… они вообще тут стоят?

— Меня охраняют, чтобы не убили.

— Много желающих?

— Достаточно. Но через пару деньков ты рискуешь перегнать меня по их количеству.

— Я не собираюсь тут столько торчать! Где твой отец? Пусть отправляет меня обратно в Белавию с каким-нибудь посланием или поручением.

— А не многовато ли ты хочешь после своего преступления у нас в поместье?

— Преступления? Ты слишком преувеличиваешь. Подумаешь, проспал граф прибытие заместителя придворного мага, — фыркнул Риардон. — Или не проспал? — пытливо посмотрел он в лицо Никоэлю. — Да такого сильного мага, как твой отец, и бочка снотворного надолго не успокоит!

Посол закусил губу, чтобы не сказать лишнего и не выдать, насколько собеседник не прав. Снотворное подействовало как надо. Это ведь не халтура придворного лекаря для впечатлительных и мнительных дам, сам готовил как-никак. Неужели Риардон реально не рассчитывал на получившийся результат? Это все меняет и сводит на нет желание отомстить. По крайней мере, у него. А уж отец, как встретится с этим глупцом, сам решит, стоит ли бросать вызов на дуэль или ограничиться словесной поркой.

— Что молчишь? — не дождавшись ответа, произнес аристократ. — Давай, отца зови! Или объясни, где его комната, я сам схожу. Эти тариманцы в коридоре — дикие люди, ни бельмеса не понимают по-белавски. Я и тебя только по их присутствию под дверью нашел.

— Логичнее было бы обратиться к ним на родном языке.

— Издеваешься? Я не готовился к поездке сюда! Ты и сам небось без переводчика ходишь дурак дураком! Бельмоглазый, заканчивай умничать, давай ближе к делу, а то время идет, мне же еще кучера искать и ждать, пока запрягут лошадей.

— Эх… Вынужден огорчить, но никуда ты сегодня не поедешь. Да и завтра — тоже.

— Это не тебе решать! — вскинул подбородок Риардон.

— Мне. После твоей выходки я как бы назначен вместо отца, — со вздохом признался Никоэль, чуть приукрасив правду. Аристократу совсем не обязательно знать, что второго приказа не было, это не решение заместителя придворного мага и уж тем более — не решение Абернана.

— Шутишь?!

— Я серьезен, как никогда. Вот, можешь полюбоваться на магически привязанную ко мне королевскую печатку, — сказал Ник и продемонстрировал кольцо с гербом, вид которого Риардону, который вращался при дворе, должен быть прекрасно знаком.

Дальше в комнате прозвучала тирада, которую нельзя произнести ни в одном приличном обществе, новость явно не обрадовала аристократа. Одно хорошо — поверил он сразу и безоговорочно. Может, подумал, что король решил отомстить графу Иберникскому другим, более изощренным, способом — спровоцировав убийство его сына. Ник не стал уточнять, он предпочел сменить скользкую тему на более безопасную.

— Ругайся, сколько хочешь, но домой я тебя не отпущу, — заявил парень. — Поедешь лично осматривать земли, которые отойдут в собственность Белавии.

Работа, надо сказать, была бесполезная, ведь участок выбран; однако он не смог придумать ничего другого, чтобы занять нового подчиненного и не дать ему крутиться у себя под носом. Никоэль понимал, что не стоило бы сейчас допускать возвращения Риардона ко двору, где тот легко проболтается об истинной личности посла. Нет, все законно, конечно, но хотелось бы к «моменту истины» иметь на руках подписанный договор, да и с отцом перед этим неплохо бы встретиться и обговорить общую линию поведения. Надо тянуть время. По крайней мере, описание приобретенной территории точно лишним не будет, можно к делу приобщить. Ну а если оно кого-то не устроит и покажется халтурным, тут уж претензии не принимаются. Секретарь старался, как мог, надо было профессионала в помощники присылать. Хотя вряд ли отец Риардона даст всем подряд свободно ругать результат работы своего отпрыска.

— Я один поеду? Ты смерти моей хочешь? — возмутился аристократ. — Я вообще-то ранен!

— Слуга и кучер тебе помогут.

— Давай тогда и младшего секретаря, и тех двух бугаев за дверью.

— Тариманцами я не распоряжаюсь, у них свое начальство есть. А без Лариона тебе будет гораздо безопаснее. Все мурчианы в городе объявили на него охоту, ему лучше не покидать комнату до отъезда в Белавию.

— С чего ты решил, что эти животные меня, в отличие от него, не тронут? — с подозрением поинтересовался Риардон. — Я прекрасно осведомлен об участи шестого посла!

— Ты, главное, не пинай их, не бей, даже не замахивайся, и смотри — на лапку не наступи.

— Юморист. Ты много склонных к суициду людей знаешь, которые решились бы потоптаться огромному монстру по лапе?

— Упомянутый тобой посол под описание подходил. А мурчианы — совсем не монстры, они разумны и с ними вполне можно договориться. Иногда, — поправился Ник, вспомнив о подушке, которую так и не смог получить обратно. — По крайней мере, мы с Чернышом нормально друг друга понимаем, — сказал он и указал пальцем в сторону не такого уж миниатюрного черного клубочка, продолжающего с видом завоевателя вольготно валяться на кровати на мягком прямоугольном перьевом возвышении. Посторонний человек вполне мог принять котенка за еще одну необычную подушку из меха.

— Ох ты… — Риардон сделал крошечный шажок назад. — Какого дракона он тут делает?!

— Спит. И я бы спал, если бы ты не приперся в такую рань, — тяжело вздохнул Никоэль. После вчерашнего алхимического средства для бодрости полагалось хорошо отдохнуть, что ему опять не удалось. Чувствовал он себя сносно, но так, словно тащил на плечах мешок с травами и никак не мог сбросить. Хотя мышцы, на удивление, почти не болели, лицо больше не зудело, усталость буквально пригибала к земле. Но следы от комариных укусов полностью прошли, да и ожоги вроде тоже, он не ощущал, чтобы кожу по-прежнему стягивали рубцы.

— Бельмоглазый, все-таки ты — псих, — покачал головой аристократ. — Инстинкт самосохранения у тебя, похоже, полностью отсутствует. Как ты живешь в этом Тааримааде? Я сейчас гружу вещи и провизию и отправляюсь на задание… надолго.

Риардон даже не стал спорить по поводу правомерности распоряжения, потому что внезапно сообразил: если он будет ехать и ночевать в карете, подальше от взоров тариманцев и мурчиан, шансы выжить гораздо выше. Можно делать короткие остановки в чистом поле, чтобы размять ноги и перекусить, а в остальном — потерпит. Гораздо хуже, если придется остаться в городе. Утром, очнувшись, он с неудовольствием понял, что сильно переоценил свой уровень владения мечом. Его победил первый встречный! А ведь дуэли со смертельным исходом были основной причиной, по которой рассталось с жизнью большинство из тех, кого отправляли сюда, слухи аристократ помнил. Даже если он сам будет терпеть все оскорбления и воздержится от произнесения вызовов, то тариманцам никто не запрещал спровоцировать поединок. Хотя, конечно, спускать хамство от местных при Никоэле — это выше его сил. Нет, рисковать неохота, ведь он может быть поставлен в такое положение, когда выход будет один — драться за свою честь. Даже интересно, каким образом Бельмоглазый остался жив при подобных условиях? Что бы Риардон ни говорил, пытаясь задеть парня, а он не верил, что тот спокойно и невозмутимо терпел любые выходки хозяев. Да взять хотя бы тех же гвардейцев, которые вместо ответа просто молча смотрели на него сверху вниз! У-у-у… Вымахали! Бесят! А ведь они явно ниже по положению в обществе, простые вояки, которым титул не светит.

Поправив перевязь, сделанную самостоятельно из шарфа, чтобы не до конца вылеченная каким-то коновалом рука лежала аккуратнее и не так ныла, Риардон развернулся и отправился к выходу из комнаты. Хотелось потребовать нормального врача, владеющего магией. Но у кого? Гордость не позволяла обратиться к Никоэлю, а здравый смысл подсказывал, что и к тариманцам с претензией лучше не соваться. Ситуация бесила вдвойне!

— Риардон! — окликнул Никоэль. — А ты ничего не забыл?

— Обойдешься без пожелания доброго утра. Для меня оно кошмарное!

— Я-то обойдусь, не спорю. Но обойдешься ли ты без карты? — усмехнувшись, в свою очередь поинтересовался Ник.

Аристократ ругнулся, вернулся обратно, чеканя шаг, и требовательно протянул руку. К сожалению, без разрешения так называемого посла домой он уехать не мог, это было чревато неприятностями в канцелярии. Нужна хоть какая-то бумага, официальный повод. А кататься по Тариману без карты и совсем не выполнить задачу тоже нельзя — описание земель явно захочет увидеть не только секретарь Триан, но и сам король. Это шанс привлечь к себе внимание — или навлечь гнев, если работа ему не понравится. Тысяча драконов! Втройне бесит эта ответственность! А вид Бельмоглазого и мысль, что он нынче начальник, просто сводит с ума. Риардон резко выдохнул сквозь стиснутые зубы и выжидательно посмотрел в невыразительные и раздражающе странные глаза Никоэля.

— Ну, — поторопил он.

Хозяин комнаты без сожаления расстался с картой, лежащей до этого на столе. Цена невелика за несколько дней, в течение которых он окажется лишен общества задиристого и высокомерного аристократа. Себе он другую у Астора попросит или так обойдется. Убирался бы быстрее! Уж очень велик соблазн остановить старого недруга, взять с собой во дворец и попросить организовать ему длительную экскурсию на паладио…

Риардон, словно уловив что-то во взгляде визави, почти бегом вылетел из комнаты, так что Ник даже засомневался: а действительно ли фин Астор попросил лекаря не усердствовать? Куда, спрашивается, настолько торопится? Экскурсия его дождется, пусть не надеется откосить от культурного мероприятия. Не все же Нику одному страдать!

Проснувшийся организм потребовал для пополнения сил завтрак — и побольше, побольше. Поэтому пришлось парню быстро умыться, выпить зелье для глаз, с завистью посмотреть на продолжающего дрыхнуть Черныша, тоже вымотавшегося накануне, и спуститься в холл. По дороге в столовую он заметил на диване спящего вампира, на которого шум шагов не произвел никакого впечатления. А ведь Никоэль не один топал, пусть и не громко, гвардейцы, стуча ботинками, следовали по пятам. Нет, специально «лихо» все же лучше не будить, а то как бы Роэн опять не втянул его в неприятности. Он, правда, не представлял, какую опасность можно найти в Храме, но почему-то не сомневался, что мартнаилец приложит максимум усилий со своей привычкой всюду совать нос. Ник задумчиво покрутил в кармане пробирку со снотворным, однако не решился ее использовать при свидетелях. А зря.

К концу завтрака в столовую бодро влетел Роэн — лохматый, в мятой одежде, но с оружием на поясе и с предвкушающим блеском в глазах. Этот блеск лучше всяких слов предупредил, что день опять обещает быть тяжелым: если судьба не приготовила Никоэлю неприятностей, то их с успехом отыщет или организует вампир, которого, по слухам, уже один раз выдворяли из Храма силой. Проси — не проси, а вряд ли мартнаильский посол останется в стороне и займется сегодня собственными делами.

Словно в подтверждение этих мыслей, Роэн произнес вместо приветствия:

— Дай мне пятнадцать минут. Хорошо, что ты без меня не ушел, вдвоем будет веселее.

— А я погрустить хочу, — намекнул белавец.

— Ну-у… Я тоже много чего хочу, но мне не торопятся выкладывать все интересующие секреты, — развел руками мартнаилец и быстро цапнул с буфета блюдо с запеканкой и компот. При этом он бдительно не спускал глаз с Никоэля. Роэн и так корил себя за то, что вырубился в холле, оставил коллегу без присмотра на целую ночь и при этом вполне мог пропустить нужный материал для донесения начальству. Уж очень дома заинтересовались личностью белавского посла, который с легкостью выдержал испытание полосой препятствий, в отличие от погибших тренированных агентов.

Только природный оптимизм не давал вампиру задуматься о том, что и сам он в ближайшее время может оказаться не на высоте, может погибнуть. Вчерашний забег он вспоминал с содроганием, да и ноющие мышцы не давали об этом забыть ни на миг. На заснеженном плато Роэн думал, что отстающим будет Никоэль, что присматривать придется за ним и, возможно, даже спасать, оказывая услугу. Но на самом деле еле плетущимся хвостом являлся он сам, хоть и не показывал виду, как это его задевало. Несколько минут назад, когда он спешно поправлял одежду, в которой уснул, один из подчиненных принес записку от начальства с заданием. От Роэна требовали вызвать белавца на дружеский поединок и прощупать возможности. Стоит ли исполнять приказ? Почему-то мартнаилец был уверен, что результат ему не понравится. Лучше бы организовать белавцу поединок с тем же кори Ксантаром и понаблюдать со стороны. Вопрос за малым — как это сделать?

Пока коллега быстро уничтожал завтрак, Никоэль тоже терзался не менее важным вопросом. Как избавиться от внимания Роэна и отделаться от кори Ксантара? Напрягали они его, тем более что парень не привык так много общаться с кем-то. Фин Астор почему-то такого раздражения не вызывал. Хотелось немного отдохнуть, разобраться со свалившимся на его голову даром магии, посоветоваться с отцом… Но о передышке можно было только мечтать. Выжить бы.

— Черныш, — мысленно позвал Ник, откуда-то точно зная, что тот услышит. — Ты же пойдешь сегодня со мной?

В ответ получил картинку, на которой узнал площадь перед дворцом и посольством. Кажется, таким нехитрым образом ему продемонстрировали согласие и назначили место встречи. Значит, у него будет хоть какая-то защита, ведь с магией разбираться долго, за день он не освоит приемы, которым другие учатся несколько лет. Белые светящиеся точки на периферии зрения не желали подчиняться, не знал он, как с ними сладить.

Никоэль собирался встать из-за стола, когда в столовую вошли фин Астор и кори Ксантар. В отличие от Роэна, они выглядели свежими и хорошо отдохнувшими. Единственное, что роднило этих троих, — это не до конца сошедшие следы ожогов на лицах и руках. Видимо, магии они не поддавались, а алхимик попался не очень хороший, Нику впору было возгордиться. Однако вместо гордости парень при виде пришедших испытал приступ раздражения. Неужели послам выходные совсем не положены?

— Доброе утро, — поздоровался министр иностранных дел.

— Собирайся, — не стал расшаркиваться начальник тайной канцелярии. — Прогуляемся до Храма, там и по поводу Черныша поговорим.

— Я готов, — вздохнул Ник, понимая, что данного визита не избежать, раз уж тариманцам взбрело в голову.

— И я уже, — подскочил Роэн со стаканом и быстро допил компот. — Посещение Храма свободное, так что я могу пойти и сам… в двух шагах от вас. Но с вами мне будет комфортнее, — заявил он, заставив Ника осознать: до такой степени дипломатической наглости ему еще расти и расти.

— У вас же сегодня встреча с министром культуры, — напомнил фин Астор.

— Зам встретится.

— А с министром торговли?

— На вечер запиской перенес, — отмахнулся Роэн. — Все ради вашего общества!

— Все ради информации, вы хотели сказать, — скривился кори Ксантар.

— Что делать, я любопытен, — развел руками вампир.

— Вы или ваше начальство?

— Оба, — выкрутился Роэн. — И между прочим, тариманский посол в Мартнаилии тоже не без этого недостатка.

Выяснять отношения дальше мужчины не стали, направились к выходу. Процессия получилась внушительной: впереди шли четверо гвардейцев, ожидавшие их на крыльце, дальше — Ник в окружении фина Астора и кори Ксантара, следом плелся Роэн, которому наступали на пятки еще шестеро охранников. Белавский посол со своим ростом просто потерялся где-то в середине образовавшейся толпы. Странно, что Черныша на площади запросто подпустили и дали ему вскарабкаться на шею к связанному с ним ритуалом партнеру.

За ночь значительно похолодало, спустился туман, снизив видимость. Наверное, поэтому Астор и Ксантар не расслаблялись ни на минуту, беседу не заводили, зато держали вокруг Ника щиты — внутренний фиолетовый и наружный коричневый. Сверкающие пологи еще больше искажали окружающую действительность, хотя раньше он их даже не заметил бы. В таких условиях белавский посол совсем не разобрал, по каким улицам его вели, а уж о том, чтобы найти обратную дорогу, речи вообще быть не могло. Было понятно только одно: Храм, судя по времени в пути, явно стоял где-то на окраине города. Перед ним простиралась даже не площадь — арена в виде амфитеатра со скамьями, расположенными по земляным склонам, поросшим вытоптанной кое-где травой. На такой удобно проводить поединки, зрителям хорошо видно с полукруглых рядов происходящее в центре. Единственный проход между искусственно созданными земляными валами, возвышающимися над ареной и обособляющими ее от остальной территории, располагался как раз напротив Храма.

— Неуютно я себя чувствую на этой вашей Судной арене, — пожаловался идущий сзади Роэн.

— Это потому, что совесть нечиста, — назидательно сказал кори Ксантар. — Правому нечего волноваться, выходя на суд с назначенным Богиней противником. Зато у нас тюрем нет.

— На арене и более радостные события происходят, — вмешался фин Астор. — Например, церемония определения династии для младенцев. В Храме представители от каждой династии, родители и родственники зачастую не помещаются, а здесь — легко. Я, кстати, щит сниму, тут Богиня не позволит никому напасть исподтишка.

Кори Ксантар тоже убрал защиту, поэтому Нику удалось более детально рассмотреть арену, которую даже туман огибал, словно не решаясь мешать замыслам здешней хозяйки. Впечатление и впрямь было неоднозначное: вроде ничего угрожающего вокруг, но большое открытое пространство подавляло и смущало, создавая стойкое впечатление, что за тобой откуда-то постоянно наблюдают. При этом сам Храм, несмотря на обилие мраморных барельефов с растительными мотивами и искусной каменной резьбы, просто терялся на фоне чаши амфитеатра. Здание было небольшое — одноэтажное, кубической формы, с низким куполом из фальцованного металла. Выглядело красиво, но оставляло впечатление второстепенной постройки. Главной все-таки оставалась арена. Это тревожило и наталкивало Никоэля на неприятные мысли о том, что и сегодня шпага может оказаться не лишней. Не пора ли бежать отсюда? Парень оглянулся назад, но высокие плечистые гвардейцы надежно загораживали путь к отступлению. Еще и Роэн наверняка вцепится мертвой хваткой…

— Надеюсь, внутри уютнее, — пробормотал белавец и на всякий случай уточнил погромче: — Мы ведь туда пойдем?

— Да, — подтвердил фин Астор. — Положишь руку на алтарь, молча постоишь минутку — и этого хватит, чтобы почтить Богиню.

— А в чем смысл для меня как для иностранца?

— Если сумеешь коснуться алтаря, значит, Аридан взяла тебя под свое покровительство, — сказал кори Ксантар. — А если нет…

— Шубу надо было надеть, — вставил Роэн. — Хоть немного меньше синяков было бы.

— Вот видишь, более опытный товарищ уже знает, что можно и к стене отлететь и покалечиться.

— Если бы к стене, — поморщился вампир. — Мною чуть двери не высадили!

И после такого полета этот сумасшедший снова притащился в Храм?! Никоэль с недоумением посмотрел на мартнаильца, шустро вертящего головой по сторонам, словно в первый раз не все успел изучить. Нет, лично он предпочел бы ничего в здании не лапать, руки жаль. Может, заранее выложить догадки о своем происхождении и уговорить тариманцев постоять на воздухе? Только не в центре арены, а где-нибудь с краешку, желательно даже в районе лавок. Хотя, надо признаться себе честно, парень был почти на сто процентов уверен, что ему не придется лететь от алтаря вверх тормашками, Черныш тому порука.

Принять решение Ник не успел, кори Ксантар крепко ухватил его за предплечье и потянул к опасному строению. Астор последовал примеру друга, так что вырываться стало бесполезно. Да и стоило ли? Быстрее зайдут — быстрее выйдут. Никоэль безропотно переступил порог здания, к коему его от души подтолкнули. На кого-то другого он мог бы и обидеться за грубость, но в случае тариманцев был уверен, что те просто не рассчитали силы.

Потолок на голову не упал, ничего необычного не случилось. Просторное квадратное помещение встретило его сумраком, с которым не справлялись немногочисленные свечи, собранные в восемь подсвечников по углам и сторонам, и гулким эхом, усиливающим звук шагов. Внутри не было ни мебели, ни ковров, ни картин, ни статуй, лишь обычные серые стены из хорошо пригнанных камней и, по центру, валун с плоской вершиной — алтарь. Тариманцы явно придерживались убеждения, что ничто не должно отвлекать от общения с Богиней. Раз пришел, проси о желаемом, благодари за исполненное, размышляй о предстоящем — действуй. Это не музей, чтобы глазеть по сторонам, элементы роскоши мешают погружению во внутренний мир.

Никоэль тоже решил воспользоваться случаем и задать свой вопрос, даже два. Рисковать — так на полную! Пусть словесного ответа здесь не получить, ему хватит, если ближайшие события прольют свет на происходящее, намекнут, где искать врагов и с кого спрашивать подсказку. Он без понуканий быстро подошел к алтарю, одной рукой погладил замершего на шее Черныша, а вторую возложил на валун и в первую очередь мысленно произнес:

«Благодарю за такого защитника и помощника».

Пару секунд подождал, убеждаясь, что его не отшвырнут прочь, и лишь после этого осмелился задать интересующие вопросы: «Я ведь правильно определил, что кто-то из настоящих родителей родом отсюда? Хотя этот ответ не так важен, как сведения о том, кто пытается меня убить». — Тут его взгляд наткнулся на белую с крапинками нить предначертанного поединка и в голове возник новый вопрос: «И кто мой противник для последней дуэли? Пожалуйста, я хочу узнать и достойно разобраться с ситуацией, надеюсь, мне хватит сил и мастерства».

Парень медленно убрал руку с алтаря и обернулся к ожидающим его в нескольких шагах тариманцам и мартнаильцу, которые, казалось, даже дыхание на время затаили.

— Можем идти? — спросил он и, не дожидаясь ответа, направился к выходу.

— Можем, — кивнул Астор заторможенно, не отрывая взгляда от алтаря. Выяснилось, что он единственный не так уж пристально следил за послом, как всем думалось, камень и собственные мысли, по-видимому, оказались интереснее.

— Эй, ты чего? — толкнул его плечом Ксантар.

— Знаешь, у меня такое странное ощущение, словно кто-то из моей династии нуждается в помощи, — тщательно подбирая слова, попытался объяснить министр иностранных дел. — Однако Нею, Линка и Корна я чувствую острее, к ним бы уже летел, не разбирая дороги. Как-то смутно все и неопределенно. Нет ни конкретного направления, ни приблизительного расстояния, я о таком явлении только слышал. Вроде так ощущаются бывшие подопечные, ставшие совершеннолетними и самостоятельными. Но у меня их нет!

— Спокойно, разберемся, — пообещал Ксантар.

— Сходил в Храм, называется, — вздохнул Астор.

— Может, Богиня просто пошутила?

— Династической связью не шутят. Но и на пустом месте она возникнуть не могла! Я определенно должен быть знаком с человеком, которого поручила мне Богиня.

— Составим списки твоих знакомых в возрасте от восемнадцати до тридцати, проверим каждого, отсеем неподходящих. Не переживай.

— А сам бы смог остаться спокойным? — возмутился Астор.

— Нет, но мне и не надо, мне подопечных еще не скоро навяжут, — пожал плечами Ксантар и тут же прикрикнул, заметив неладное: — Роэн! А ну, не ковыряй стену, там клада нет! Двигай на выход! Зачем тебе заворачивать в бумажку крошки штукатурки? Вытряхни эту пыль!

— Много вы понимаете, — проворчал вампир. — Это не пыль, а образец для исследований, начальство попросило.

— А оно не могло попросить тебя хоть иногда вести себя прилично и не отсвечивать?! — возопил Ксантар. Раствора, которым скреплялись камни, ему было не жаль, просто надоело постоянно ждать, что еще выкинет неугомонный мартнаильский посол в погоне за разнообразной информацией. Казалось, его интересовало все, даже на каком боку спит правитель.

— За приличным поведением — это к нашему министру культуры, он точно всякие там этикеты знает.

— Ваш министр к нам не ездит, хотя я отправлял приглашение, — заметил Астор.

— Правильно. Потому что у вас культуры нет — ни театров, ни музеев, одна воинская подготовка. Хотите нашего министра обороны в гости пришлем? — хитро прищурился Роэн.

— Упаси Богиня! Подозреваю, у вас с ним одно начальство, — высказался кори Ксантар.

— Лучше. У нас с ним один девиз!

— Наглость — второе счастье?

— Можно и так перефразировать, хотя вообще-то — смелость города берет!

— Нет, поищите лучше лишние города у лернийцев, — попросил Ксантар.

— Оборотни будут против, не любят они нас. У них вторая ипостась не всегда адекватно на нашу расу реагирует.

— Не знал, — задумчиво заметил начальник тайной канцелярии.

А вампир от досады прикусил губу. Лишнее выболтал!

Ник тоже взял эти слова на заметку — пригодится, чтобы упомянуть в докладе и переключить внимание вышестоящих лиц на послов в Мартнаилии и Лернии. Пусть проверяют, экспериментируют и меньше о нем вспоминают. Парень очень надеялся, что больше к нему никого на убой не отправили, как Риардона.

Из Храма он вышел первым. Следом Ксантар практически вытолкал Роэна, и последним, постоянно оглядываясь на алтарь, выбрался Астор. Наверное, он очень рассчитывал на подсказку Богини, но сам опасался подойти к камню. Вдруг еще кого-то навяжут?

Зеленоглазые гвардейцы ждали на арене неподалеку от Храма. Они предусмотрительно молчали, так как звук на этой открытой площадке распространялся очень хорошо — не посекретничаешь, ни начальство, ни охраняемый объект не обсудишь, да и о личной жизни оповещать всю округу не хотелось бы. Мало ли кто шастает возле входа за завесой тумана? К тому же не то это место для обычного общения, Богиня, как истинная женщина, предпочитала единолично царить в умах и душах подопечных, которые приходили в гости. Ослушники запросто и по паре сложных поединков доблести могли получить в наказание, а особо наглые — и на поединок силы нарваться.

— Теперь самое время присесть на последний ряд амфитеатра, где звук не так сильно распространяется, и поговорить, — заявил кори Ксантар и покосился на вампира, которого с удовольствием отправил бы обратно в посольство. Но ведь не уйдет… Пусть уж лучше слушает, ведь тайны собственной страны он обсуждать не собирался, а тайн белавского посла ему не жаль. Может, Роэн сосредоточится на шпионаже за Никоэлем и перестанет действовать ему на нервы своими выходками? Было бы неплохо.

— Кори! — окликнул начальника тайной канцелярии один из гвардейцев. — А вы уверены, что с послом все хорошо и визит в Храм нашей Богини ему не повредил?

— Да, а что? Вроде все в порядке, даже к алтарю смог прикоснуться.

— У него опять с глазами что-то не то, — пояснил тот же гвардеец, который накануне вечером удивлялся странным радужкам Никоэля.

Взгляды всех окружающих скрестились на лице белавца. Метаться было поздно. Ник вскинул подбородок и решил не скрывать свой дефект, пусть изучают. Эх, как не вовремя-то эликсир прекратил действовать, и четырех часов вроде не прошло. Он ведь не нервничал, не напрягался, с другими химическими соединениями не взаимодействовал. Разве что туман как-то повлиял…

— Ты же, по-моему, кареглазый был? — нахмурившись, осведомился кори Ксантар.

— Был! Я свидетель! — воскликнул Роэн вместо белавца. — Что-то тут не так.

— А что вам не нравится? — вызывающе спросил Ник, тяготясь чужим вниманием. Опять он шокировал окружающих, опять в напряжении придется ждать, как изменится их отношение. — Белая радужка не означает слепоту.

— Белая? А фиолетовую не хочешь?! — возопил министр иностранных дел, хватаясь за голову. Что за шутки?

— Зеркало есть? — хриплым от волнения голосом спросил белавец, ощупывая карманы, хотя и без того знал, что у него такой аксессуар не водился.

Как и следовало ожидать, гвардейцы отрицательно помотали головами, кори Ксантар развел руками, фин Астор даже не шевельнулся. Зато Роэн выудил из внутреннего кармана камзола небольшой кругляш без рамки — слишком простой для важного чиновника, зато в самый раз для шпиона, любящего тайком заглянуть за угол. Впрочем, ни белавца, ни тариманцев сейчас не заботили склонности вампира. Никоэль быстро выхватил зеркало из рук коллеги и принялся пристально изучать свое отражение. Все лицо на поверхности не помещалось, а вот один глаз… Левый действительно был фиолетовым. Чуть повернув голову, парень убедился, что и правый тоже. Тысяча драконов! Он ничего не понимает…

— Давайте разберемся, — потребовал фин Астор. — Какого цвета глаза были изначально?

— Белые, — ответил Ник, завороженно изучая отражение. Кажется, цвет ему подходил, красиво.

— Таких не бывает, особенно у вас, в Белавии, — подал голос Роэн, но, подумав, добавил: — Разве что у слепых. Но ведь ты точно был зрячим, я бы заметил неладное.

— Я не вру. Меня в детстве дразнили Бельмоглазым, пока я не составил эликсир, позволяющий на двенадцать часов окрасить радужку в коричневый, — пояснил Никоэль. — На собственном примере могу утверждать, что белые глаза возможны.

— У нормальных людей — нет, — не согласился вампир, заинтересованно рассматривая парня, словно увидел впервые. — Может, у других рас?

— У младенцев, — почти беззвучно произнес кори Ксантар.

— У кого? — подумал, что ослышался, Роэн.

— Белые глаза у младенцев нашей расы, не прошедших в Храме обряд принятия династии, — громче повторил начальник тайной канцелярии. — Поздравляю, Астор, кажется, я уже и без расследования выяснил, кто является твоим четвертым подопечным, недавно прошедшим обряд Обретения и ставшим совершеннолетним. — И он хлопнул друга по плечу.

— Теряешь квалификацию, потому что я об этом догадался еще минуту назад, — язвительно отозвался министр. — Только Никоэль ведь белавец.

— Наполовину, наверное. — Парень счел момент подходящим для объяснения. — Во всяком случае, я так думаю, потому что граф Иберникский нашел меня неподалеку от вашей границы. А еще мне слишком просто дается тариманский язык, хотя я не учил его в таком объеме. Да и Черныш, и появившиеся способности к магии это подтверждают.

Астор и Ксантар переглянулись, словно мысленно обменивались мнениями.

— Все совпадает, — заключил начальник тайной канцелярии. — Хотя у нас не принято бросать детей, пусть и полукровок.

— Еще странности за собой в Таримане замечал? — не успокоился фин Астор. Незаметно для себя, побуждаемый чувством ответственности и осознанием династического родства, он перешел к более простой манере общения. Хоть министр и ничего не имел лично против Никоэля, даже симпатизировал ему, однако никак не рассчитывал, что неожиданно обзаведется четвертым подопечным, особенно таким — считающимся теперь взрослым, но при этом со знаниями на уровне тариманского младенца. Да он же щит не знает, как поставить! И кодекс дуэльный вряд ли досконально изучил. И власть Богини над собой вряд ли спокойно воспримет. Впору схватиться за голову и начать рычать из-за объема проблем, которые придется решать. На других свою ответственность не свалишь, Богиня не даст и не простит. Белавец и раньше был личной головной болью Астора, как и остальные послы до него, но теперь… Теперь эта боль стала не мимолетной, не временной и даже не затяжной, она стала пожизненной!

— У меня были три нити, определяющие противников в поединках, — признался Никоэль. — С чери Биарном мы вопрос уладили, с тобой — тоже, все очень просто получилось, само собой.

— Третий кто? — напряженно спросил министр. — Надеюсь, не Ксантар?

— Не он, хотя конкретного имени я не знаю. Я просто видел белую нить, точно так же, как сейчас вижу вместо нее фиолетовую. И что-то мне подсказывает, какое-то внутреннее чувство, что поединок будет не простым, не на мастерство, а в защиту чести.

— Богиня не могла предопределить такой поединок, если ты ничем ее не оскорбил и никак не задел своего противника, — не поверил Астор. — Ты уверен?

— Первый вариант отметаем, Аридан ему благоволит, — вмешался Ксантар.

— Вспоминай, кого из тариманцев ты хотя бы мимолетно, но от души пожелал убить, — потребовал министр, поняв, что проблемы придется начать решать даже раньше, чем он рассчитывал.

— Никого, честно.

— А кто мог захотеть убить тебя?

— Организатора покушений считать?

— Ого! Кажется, у нас появилась ниточка, ведущая прямиком к преступнику, — присвистнул кори Ксантар. — Знать бы о ней раньше…

Ник пожал плечами. Откуда ему было знать, что дуэль до смерти Богиня могла назначить только с истинным врагом, не по простой прихоти? Впредь умнее будет. Надо потом в Храме сказать спасибо Аридан, которая действительно указала на требуемого человека, на преступника. С опережением, так сказать, ответила на прозвучавшие только сегодня вопросы. Парень был поражен, а еще немного корил себя за то, что сразу не заинтересовался и не попытался пройти по нити. Но навалилось столько проблем, что эту казалось уместнее оставить на будущее.

— Так, мы сейчас идем искать преступника, теперь он от нас никуда не денется, — постановил кори Ксантар.

— Его арестуют?

— Нет, у нас нет тюрем. Его приведут сюда, на арену, а дальше…

— Дальше — поединок, без вариантов, — вмешался Роэн. — Один из вас в любом случае должен будет умереть.

— Только это буду не я! — прозвучал громкий голос на краю амфитеатра. Человек выступил из тумана в проход, ведущий к арене, давая возможность увидеть себя.