Глава 15

Катя сидела в пустой аудитории и равнодушно поглощала «улитки» с корицей. Большая перемена только началась, и одногруппники разбрелись по столовым, чтобы подкрепить силы перед грядущей парой химии. У Ромки Давыдова химии никак не могло быть, но именно он первым зашел в кабинет и направился к Кате решительным, хоть и немного скованным шагом. Уселся за впереди стоящую парту, развернулся и вместо приветствия стащил из ее пакета одну булочку. Тут же запихал ее в рот и только после этого подал голос:

— Слушай, Катюха, у меня к тебе деловое предложение…

Она, однако, смотрела только на то, как двигаются его челюсти, пережевывая «улитку».

— Вкусно? — не дослушав, поинтересовалась она. Рома кивнул и весьма красноречиво посмотрел на пакет, в котором оставалось еще несколько булочек. У Кати от этого взгляда почему-то защекотало в груди.

— Очень, — отозвался Ромка. Катя склонила голову на бок.

— И зубы от корицы не ломит? — снова спросила она. Ромка передернул плечами и перевел взгляд уже на нее.

— А должно? — уточнил он. Катя придвинула пакет к нему.

— У меня не ломит, — сказала она. Ромка взял еще одну «улитку» и зачем-то ее понюхал. Лицо у него посуровело, а у Кати замерло внутри: ведь не вернет же обратно, только не Ромка! Он не умеет так больно бить.

— Карпонос нос воротит? — догадался он и откусил он половину второй «улитки». — Привет ему и благодарность за привередливость. А я уж думал, с пустым брюхом буду до вечера ходить.

Катя мигом выбралась из своих страданий. Ну да, она встала сегодня чуть свет, чтобы испечь для Олега свои любимые булочки с корицей, уверенная, что ими обязательно покорит если не его сердце, то его желудок-то точно. Да, она везла их через полгорода, боясь помять в автобусе и представляя, как Олег удивится и обрадуется ее вниманию. Да, он совершенно убил ее этим своим пренебрежительным: «Прости, Катюш, не выношу корицу: зубы от нее ломит», но все эти мелочи не шли ни в какое сравнение с тем, что так обыденно сказал Ромка.

— Ты почему без обеда? — забыла обо всех обидах она и схватила его за руку. — Денег нет? Или опять…

— Компании нет, — прервал ее Ромка таким тоном, что стало ясно: о деньгах он говорить не хочет. Катя притихла: кажется, она сегодня все делала не так, как надо. — Да и дело у меня к тебе, Сорокина, не терпящее отлагательств. Аккурат касательно сегодняшнего беспредела.

Катя потупилась и тоже принялась грызть «улитку», чтобы не отвечать. Ромка был умным парнем. Ему ничего не надо было объяснять.

Он подождал с полминуты, очевидно рассчитывая услышать от нее резонный вопрос о своем деле, потом непонятно мотнул головой и положил перед Катей два билета с нарисованными на них парусными кораблями. О том, что это билеты, Катя догадалась по цене в правом нижнем углу. Ничего не понимая, она подняла голову.

— Что это?

Рома передернул плечами и указал на корабль.

— Айвазовский, — сообщил он. — Живые полотна. Ты же, кажется, уважаешь русскую классику, Сорокина?

Катя моргнула. Айвазовского она любила той нежной любовью, какой только можно любить море и его романтическую непредсказуемость. У его полотен она дольше всего стояла в Русском музее, когда они с мамой ездили в Питер. А когда в школе им задали написать сочинение по любой картине, она выбрала «Радугу». Но Ромка об этом знать не мог. И не должен был…

— В профкоме билеты раздавали? — изобразила равнодушие Катя, жутко боясь, что не права. И удивленный Ромкин взгляд подтвердил худшие опасения.

— А у нас есть профком? — поинтересовался он, и она со стоном закрыла лицо руками. Значит, купил. Сумасшедший рыцарь Давыдов.

— Ромка, зачем? — выдохнула она. — Это же почти половина стипендии! А жить ты на что будешь?

Даже сквозь ладони Катя почувствовала, как он весь подобрался и сверкнул глазами.

— Это восемь процентов от того, что я получил за последнюю работу! — холодно отрезал он. — Так что не волнуйся, Сорокина, на паперть из-за этих билетов я не пойду. И не придумывай повод, чтобы отказаться: если это дурацкая идея, так и скажи, я без обид.

Катя развела пальцы и посмотрела на Ромку, как на что-то невиданное. Он просто не представлял, какую чепуху говорил!

— Это потрясающая идея, Давыдов, — наконец прошептала она, чувствуя, как внутри все оттаивает, избавляясь от горечи утренней неудачи. — Не знаю, какая вездесущая муза тебя надоумила, но я расцеловать вас обоих готова.

Ромка усмехнулся — наконец-то без всякого напряжения.

— Не обещаю насчет музы, но сам приму такую благодарность с удовольствием, — провокационно проговорил он. — А если она заартачится, то и за нее тоже.

— Ах ты! — весело воскликнула Катя и небольно шлепнула его по лбу. Ромка вскинул брови и вытянул у нее из-под руки еще одну «улитку».

— В счет оплаты музе, раз уж у тебя все поцелуи на строгом учете, — заявил он. — Но от своей доли не отказываюсь: тебя никто за язык не тянул.

Катя легкомысленно прыснула, ни на секунду не веря в искренность такого Ромкиного желания. С чего бы ему хотеть с ней целоваться? После того как она на его глазах целовалась с Олегом? Даже если у него вдруг был к ней случайный интерес, ее столь явное предпочтение другого парня должно было убить этот интерес напрочь. И Ромино весьма сухое прощание в субботу на крыльце было лучшим тому подтверждением. Тогда Катя, правда, списала его на слишком легкую Ромкину одежду и его желание поскорее забраться в автобус, но подкараулившие уже вечером угрызения совести обрисовали совсем другую картину. И Катя провела, кажется, худшую ночь с самой маминой свадьбы, то вспоминая странную близость, что накрыла их с Ромкой во время просмотра «Обыкновенного чуда», то понимая, что ее никогда больше не будет и что она лишь сама в этом виновата. Да-да, нельзя усидеть на двух стульях, надо выбрать один, и Катя выбрала, ведь она так долго была влюблена в Олега и наконец добилась его внимания, а Ромку знала слишком давно, чтобы рассчитывать на пробуждение в нем нежных чувств к себе. Вот только ни разу в объятиях Олега она не ощущала ни того уютного тепла, ни того сладостного трепета, что чувствовала у Ромкиного бока. И именно они вдруг оказались важны — куда важнее чужих холодных губ и красивых, но совершенно пустых слов. И именно от них Катя отказалась, позволив Олегу, согласно Сонькиному совету, делать то, что он хочет. А он явно хотел уесть мнимого соперника, иначе не стал бы столь вызывающе демонстрировать свои отношения с Катей. Он вообще не любил выставлять их на обозрение, всегда удостоверяясь перед поцелуями, что рядом нет посторонних. А Катя убедила себя, что слишком соскучилась и что он слишком соскучился.

И оттолкнула Ромку.

Вряд ли ему было больно на это смотреть, но уж точно неприятно хотя бы потому, что Катя таким образом показала свое предпочтение и унизила им Давыдова, откачивающего ее от каждого свидания с Олегом. Она не имела права пренебрегать им на глазах другого парня, и условия спора не имели к тому никакого отношения. И Катя себя не простила, запретив идти в соседний двор на хоккейную игру, как Игорешка ни тянул ее к корту. Но заглянуть в разочарованное — ею — Ромкино лицо было выше ее сил. Вторая полубессонная ночь заставила встать чуть свет и заняться выпечкой, надеясь хотя бы с Олегом не испортить отношений. Но Катя и тут оплошала. И меньше всего рассчитывала на Ромкино сегодняшнее прощение и совсем уже невероятное приглашение на… свидание?

Сердце забилось в томительной сладости, но Катя мысленно прикрикнула на него и призвала на помощь разум. Что там Давыдов говорил про деловое предложение и сегодняшний беспредел? Кажется, в своем восторге она упустила что-то важное?

— Рома… — осторожно пробормотала она, не желая верить тому объяснению, что пришло в голову. Может, не стоило и спрашивать? Оставить, как есть, и думать, что Давыдов хочет побыть с ней вдвоем? Она же хотела! Почему он не мог? — А с чего вообще вдруг?..

Ромка криво усмехнулся: ему явно не понравился этот вопрос.

— Слушай, ну надо же как-то приводить твоего паршивца в чувство, — на корню оборвал все несмелые фантазии он. — А то, по ходу, он уже уверовал в свой выигрыш и не особо чешется в плане твоего обольщения. Самое время напомнить о конкуренции и о том, что Катюха Сорокина долго без внимания не останется.

Все это он протараторил с такой скоростью, словно готовился заранее, но Катя не позволила себе обмануться на этот счет. Просто Ромке неприятна вся эта ситуация в целом и Катина беспомощность в частности, вот он и старался решить возникшую проблему побыстрее. И Катя должна радоваться уже тому, что он не бросил ее вместе со всеми ее амбициями и метаниями, а снова протянул руку помощи, несмотря на ее отвратительное с ним поведение.

Почему это не радовало?

— Фальшивое свидание? — так же фальшиво улыбнулась она. Ромка, не глядя на нее, кивнул. Катя заметила, что мучает собственные пальцы, и спрятала руки под стол.

— Главное — Карпоносу не говори, что оно фальшивое, — сказал какую-то глупость он, как будто Катя не понимала. Она тоже кивнула. Разговор больше не клеился.

— А когда пойдем? — спросила она просто потому, что не готова была расстаться прямо сейчас, а повисшая тишина слишком явно намекала на то, что Роме пора уходить. Не пора! Только Катя не знала, как это объяснить.

Он повел плечами и посмотрел на билеты, как будто на них был написан ответ.

— Очевидно, когда ты не будешь занята, — резонно заметил он. — Я свободен в любой вечер.

Показалось или он ждал, что она скажет «сегодня»? А Катя согласилась сегодня составить компанию Олегу в бильярде. У него была встреча с важным клиентом, но он очень не хотел терять еще один вечер, который «можно провести с Катюшей». Очевидно, таким образом он пытался сгладить впечатление от своего пренебрежения Катиной выпечкой, но она решила дать ему еще один шанс. Все-таки она была в него влюблена. Да и очередной одинокий вечер Катю теперь страшил.

Кто ж знал, что Ромке придет в голову пригласить ее на Айвазовского? Она-то думала…

— Завтра! — схватила она Ромку за руку, как будто после ее ответа он мог развернуться и уйти, забрав с собой билеты. — У тебя же завтра три пары?

Он кивнул. У Кати было четыре.

— Ок, подожду, — благодушно согласился Ромка, но Катя мотнула головой.

— После третьей и пойдем! — заявила она, ничего не объясняя. — Чтобы побольше времени на свидание было. То есть… на Айвазовского!

Она вспыхнула от своей оговорки и мысленно отругала себя, готовясь к Ромкиному недоумению, но он вдруг только улыбнулся и весело пожал ее пальцы.

— Надеюсь, последним у тебя не матан? — с легкой подковыркой поинтересовался он. — Иначе потом придется наверстывать двойным репетиторством.

Катя тоже улыбнулась и пожалела, что последним завтра английский. И что Ромка наверняка об этом знает.

— Матан был сегодня, — искушающе промурлыкала она, вдохновленная его намеком. Кажется… Ромка завлекал ее к себе. И кажется, она была совсем не против к нему отправиться. — Какая-то убийственно сложная тема. Ничего не поняла. И в комиксах ее нет.

Сказала — и посмотрела вызывающе. Ну же, только не отступи сейчас! Не замни тему! Не сделай вид, что не понял намека! Прямее Катя все равно не скажет.

— Берешь меня на слабо, Сорокина? — дурашливо поднял брови Ромка, и она возликовала. — Думаешь, не сумею ее разгрызть?

Кате не хватило сил на ответную шпильку. Грудь залило теплом, а сердце научилось делать тройное сальто.

— Думаю, нет такой задачи, которая тебе не по зубам, Давыдов, — искренне сказала она. Ромка глянул на нее еще испытующе, потом неожиданно свернул пакет с оставшимися булочками.

— Ну раз ты сегодня решила завалить меня комплиментами, пошли, я угощу тебя кофе, — проговорил он и, встав с места, поднял следом и Катю. — А то так и просидишь тут всю перемену. А я теперь знаю, какой ты любишь.

Катя заулыбалась и еще крепче сжала его пальцы.