Глава 10. Печенье с апельсином

Лина Они двигались вперед и разговаривали. В это было сложно поверить, но теперь разговор между ними лился так легко и желанно, как кола с лимоном и кубиками льда в знойный день. Магазин внезапно показался Лине до смешного маленьким. Ей хотелось, чтобы эти стеллажи с консервами и крупами растянулись в бесконечный лабиринт, лишь бы продлить эту странную прогулку. Рафаэль шел рядом, и напряжение между ними сменилось легкой непринужденностью, а затем любопытством, которое возникает между людьми, отмеченными взаимным притяжением. Когда тебе вдруг хочется узнать про собеседника все на свете. Что он ест, чем интересуется, о чем мечтает. Когда в один прекрасный момент ты просыпаешься утром и понимаешь, что хочешь этого всего настолько, что готова вскрыть его грудную клетку, залезть туда, а затем закрыть дверцу ребер на золотой ключ. И жить там всегда где-то возле его сердца. Осознать это было страшно. – Я зашел за печеньем, – спокойно проговорил он, махнув головой на полку со сладостями. А затем прямо на ходу схватив упаковку печенья с апельсиновым желе. Лина посмотрела на него так, словно он только что признался в банковской краже. – Ты зашел просто за печеньем? – а затем прежде, чем она успела подумать, добавила: – Честно говоря, я эту фирму тоже обожаю. Но никогда не беру, чтобы не превратиться в героиню «Дневников Бриджит Джонс». Она неловко усмехнулась, почувствовав, как в очередной раз жар прилил к щекам. Но Рафаэль вдруг усмехнулся в ответ. В животе у Лины запорхали бабочки. – Бриджит была очень даже ничего, между прочим, – проговорил он. – А вот ее выбор партнеров, откровенно говоря, оставлял желать лучшего. Классический случай бегства от стабильности в поисках эмоциональных американских горок. – Ты смотрел Дневники Бриджит Джонс? – ахнула она, округлив глаза. Это был довольно старый фильм, рассчитанный в основном на женскую аудиторию за тридцать. И выдав свою шутку про главную героиню, Лина даже предположить не могла, что Рафаэль поймет, о чем идет речь. – А что в этом странного? – приподнял бровь он, как показалось Лине, с изрядной долей иронии. – Ну как! На момент выхода фильма тебе должен был исполниться год! – выдохнула она, и ее тут же бросило в жар. Прокололась. – Ты знаешь, сколько мне лет, – констатировал он без капли вопросительного тона. Да и вообще без малейшей эмоциональной окраски. Но Лине слышался в этой пеустоте грохот рассыпающегося небоскреба. – Ну… Я читала. Мне же нужно было отталкиваться от чего-то… В общем, я выбирала тему диплома и наткнулась на статью о тебе и твоем бизнесе. Рафаэль качнул головой, глядя куда-то вперед. Его лицо мгновенно стало серьезным. Может, он опять решил, что она какая-нибудь сталкерша, которая вздумала приударить за миллионером, едва распознав в нем оного?.. Чтобы перевести тему и разрядить внезапно возникшее напряжение, Лина выдохнула: – Ну раз ты такой профи в психологии Бриджит Джонс, расскажи мне, чем плох мистер Дарси? Каменная маска дала трещину. – Что? – переспросил он, снова посмотрев на нее и явно не сообразив сперва, о чем речь. Голубые глаза блеснули, и Лина мысленно похвалила себя за успешный маневр. – Ты сказал, что выбор партнеров у Бриджит никудышный. И частично я соглашусь. Дэниэл – очевидно неудачная партия. Рафаэль сдержано кивнул, проговорив: – Страсть, построенная на неврозе и незрелости – долгоиграющий рецепт для катастрофы. Лина набрала в легкие побольше воздуха: – Хорошо, тут, как я и сказала, даже не о чем спорить. На как насчет мистера Дарси? Он же был идеальным решением для Бриджит. Стабильный, спокойный – как и мечтала героиня. С таким как за каменной стеной, разве нет? Боже, они разговаривали о старой мелодраме… В продуктовом магазине! А она чувствовала себя так, словно вела чуть ли не самый интересный разговор в своей жизни. Что с ней случилось?.. – Различие в характерах, – проговорил он уверенно, словно бы ничуть не тяготясь темы беседы. – Марк – карьерист, большую часть времени просиживающий на работе. Он сдержанный, немногословный, с избегающим стилем привязанности. А Бриджит – импульсивная, эмоциональная, неуверенная в себе. Бриджит легко поверила, что Марк не дорожит ею и изменяет, а Марк скорее страдал от расставания, чем убеждал Бриджит в обратном. Они слишком не созданы друг для друга. Рафаэль хоть и не улыбался, но теперь создавалось впечатление, что его прочная маска чуть сдвинулась, обнажая настоящего человека. Лина улыбнулась. – Как насчет того, что противоположности притягиваются? Получается, ты думаешь, что это не так. – Они, может и притягиваются, но рассматривать такое притяжение на долгосрочную перспективу не стоит, – быстро ответил он. – У людей, которые хотят быть вместе, должны быть крепкие точки соприкосновения. Иначе страсть погаснет, интерес исчезнет. И останется в конечном итоге лишь голое раздражение непохожестью. Лина на мгновение задумалась. И в ее несчастную голову вдруг пришла совершенно непрошенная, ядовито-острая мысль о том, что, вероятно, она гораздо больше не похожа с Костей, чем с барменом, баристой и владельцем кафе «Раф», с которым так быстро удавалось найти общий язык. Хотя и было что-то такое за его голубыми глазами, обо что больно ударяешься, едва заглянешь чуть глубже. И падаешь… – Какая глубокая проработка персонажей. Создается впечатление, что ты неоднократно смотрел «Дневники». – Вообще-то я читал книгу, – хмыкнул он, и на его лице вдруг мелькнуло подобие улыбки. Ей это не показалось?.. – Как? – ахнула она, едва не ткнув его локтем, как старого друга. – Это же вообще не мужская проза. Рафаэль пожал плечами. – Старшая сестра когда-то зачитывалась. А я в подростковом возрасте проглатывал все книги подряд, что попадались под руку. И, могу отметить, что этот роман не зря является бестселлером в 30 странах мира. Лина сказала еще что-то, потом он – еще что-то. И атмосфера вокруг внезапно сделалась такой намагниченной и комфортной, словно были знакомы вечность! Только жаль, что такие моменты не могут длиться вечно. – Заранее извиняюсь за личный вопрос. Но не могу не спросить, раз уж мы приближаемся к кассам, – вдруг проговорил Рафаэль, и лицо его стало очень серьезным. А через мгновение он спросил то, что потом долго не выходило у Лины из головы. И то, чего она никак не могла ожидать: – Почему когда мы встретились, у тебя было такое лицо, будто мир рухнул? Буквально за мгновение до падения шоколадки. Это было настолько странно – говорить с чужим человеком о своих проблемах, что почти неприлично. Вот только, вздохнув, Лина вдруг выложила ему все. Про диплом, про слова Кости, про свою прическу и остальное. Рафаэль нахмурился. Причем он изменился в лице практически сразу же. Челюсти сжались, ясные голубые глаза заледенели. – Это, конечно, не мое дело, Лина. Но твой парень… не тот человек, на слова которого следовало бы обращать хоть малейшее внимание. Тратить на него силы – все равно что поливать кактус в надежде, что он станет орхидеей. В его голосе прозвучало такое неприкрытое раздражение, словно он был с Костей лично знаком. Как ее подруги, которые его вечно ругали. Вот только в этот раз почему-то Лине даже не захотелось спорить. Может потому, что она была вымотана. А, может, частично сегодня была очень даже согласна. – А что за тема диплома? – поинтересовался он тогда, и Лина мгновенно отвлеклась. А затем, собрав всю храбрость, объяснила. Говорила она сбивчиво, быстро. Подсознательно ожидая очередной насмешки. Или попытки уйти от разговора любым способом. С каждым мгновением она краснела все сильнее, мысленно готовясь к колкости. Она еще не просила его помочь, но он наверняка и сам все поймет. А затем тут же прозвучит информация о том, как Рафаэль занят, как не имеет права вдаваться в подробности организации собственного бизнеса. А еще – о том, что время – деньги. Ведь, в общем-то, так оно и было. Зачем бы ему было тратить свои ресурсы на чужую девчонку, которая однажды случайно забрела в его кафе?.. Но вместо этого он резко остановился и посмотрел на нее с неподдельным интересом. – Это блестящая тема, – заявил он, и в его глазах вспыхнул яркий свет. Такой, что, Лина была уверена, заряжал всех вокруг. Просто не мог не заряжать. – Современная, актуальная. Моя работа – это большая часть меня. Как и моя команда, без которой я не добился бы и половины своего успеха. Написать об этом было бы очень интересно. Лина буквально не верила своим ушам. К этому моменту они как раз подошли к кассам. Пока Рафаэль оплачивал свое печенье, Лина полезла в сумку за телефоном, чтобы оплатить шоколадку через NFC, и… обомлела. Телефона нигде не было. Либо бесконечные недра женской сумочки, о которых слагали легенды и придумывались бесчисленные анекдоты, поглотили ее смартфон, как зубастый сундук-мимик. Либо она его просто не взяла. Оставила на кровати, когда в ярости закончила разговор с Костей. Стало жутко неудобно. Уши начали гореть и пульсировать. Лина подняла широко раскрытые глаза на Рафаэля, который уже закончил оплату, и проговорила: – Кажется, у меня проблемы. Ты не мог бы позвонить на мой номер? Чтобы я поняла, в сумке ли мой телефон, или я его забыла? Голубые глаза посерьезнели. – Конечно, диктуй. Он достал свой телефон, набрал номер. Через секунду из недр сумки раздалась знакомая мелодия «Заплетай» Ершова и Кагарманова. Песне было уже четыре года, но Лина даже не думала менять трек. Как можно скорее Лина вытащила свою «пропажу», чувствуя себя полной идиоткой. И приложила к терминалу. Оплата прошла успешно, она схватила шоколадку и сунула в карман. В спокойном молчании они вышли на улицу. И только там Рафаэль вдруг проговорил: – Похоже, теперь у меня есть твой номер. Но его лице не было ни намека на улыбку, руки покоились в карманах, мягкие губы выглядели напряженно. И Лина мгновенно вспыхнула, представив, как это выглядело со стороны. Как могло выглядеть. – Это случайность! Честно! Я не планировала нарочно хитростью заставлять тебя записывать мой номер! Боже, это было просто ужасно! – Это даже хорошо, – перебил он ее спокойно. И Лина резко замолкла, сердце чуть не остановилось. Она так привыкла оправдываться, пытаясь выглядеть не чокнутой преследовательницей «перспективного мужчины», а простой хорошей знакомой, что не сразу сообразила, что к чему. – Хорошо?.. – переспросила она. Они снова застыли, глядя друг на друга. – Я скину тебе сообщение со временем, когда можно подойти в «Раф», – снова проговорил он то, что совершенно не умещалось в ее выбитый из равновесия разум. – Что?.. – Зайти, – повторил он уже медленней, внимательно на нее глядя. – Обсудить твой диплом и свадьбу подруги. Не вижу проблем в том, чтобы сделать это одновременно. Или подруга передумала? – Да! – выдохнула она, чуть раньше, чем сообразила, что это может быть не очень прилично. – В смысле – нет! Не передумала. Я обязательно приду. Счастливая улыбка уже озарила ее лицо, и деть ее куда-либо было совершенно невозможно. В ответ уголки его губ слегка дрогнули, и хотя губы так и не растянулись в улыбку, но даже пасмурное небо, под которым они оказались, вдруг стало казаться солнечным. – Зайдешь со служебного входа, – проговорил он, протянув ей пластиковую карточку с красивыми золотыми буквами, котом и надписью «Друг Котофеича». – Там будет коридор на второй этаж. Мой офис. Завтра. Точно время я напишу чуть позже. – Да, конечно, – выдохнула она. – Договорились! Он кивнул. – Тебя подвезти? – А, что? Нет! Я дойду, спасибо, – улыбнулась она, мысленно то ли похвалив себя за правильное решение, то ли отчаянно ругая за то, что отказалась. – Я прогуляюсь. – Как скажешь, – кивнул он и обогнул лаконичный черный Lexus, в моделях которого Лина нисколько не разбиралась. Собственно, как в моделях и любой другой автомобильной фирмы. Да ее в общем-то ее это и не трогало, но показалось, что эта машина очень подходила Рафаэлю. Он распахнул блестящую серебристо-черную дверь, махнул рукой, садясь на водительское место, и… уехал, оставив вместо себя странное чувство в груди. Не прошло и нескольких часов, Лина едва успела добраться до общаги и принять душ, как на пороге вдруг оказался Костя. С цветами. – Детка, прости, я был неправ, – первое, что проговорил он, едва она открыла дверь. И рот. От удивления, потому что на Косте лица не было. Только отбивная из крайне виноватой физиономии. – Что с тобой?! – ахнула она, выхватывая цветы и пропуская парня в комнату и в свое сердце. В последнее – не надо было.