Глава 10

Мы пересекали безжизненные земли, двигаясь по обочине старого автомобильного шоссе. Практически всё время я держала лицо опущенным, потому что дикий пустошный ветер слишком сильно жёг кожу. Мне не нравилось носить очки, тем более такие громоздкие, как эти противоосколочные, но днём на мёртвых землях невозможно было находиться без них. К тому же очки были затемнены, и через них свет не так сильно бил по глазам. А солнце между тем въедливо выжигало окружающий мир, пекло наши головы, обжигало лица. Ветер разносил повсюду мелкую пыль и песок. О, этот песок… Он скрипел на зубах, царапал кожу и забивался в нос.

После двух часов безостановочного путешествия по трассе я уже ненавидела этот песок лютой ненавистью. Ненавидела так же, как и пекло, по которому мы шли. Иногда я думала о том, что человеку, неискушенному жизнью на мёртвых землях, мой вид мог показаться немного странноватым: всё потому, что на мне был костюм «пустошного туриста», как назвал его Вебер. На голову мне пришлось повязать косынку, а сверху ещё и накинуть капюшон. От идеи повязать платок на лицо я отказалась – дышать в нём было просто невозможно. Да и Вебер сказал, что платок не совсем подходящий вариант для путешествий на дальние дистанции. Оказывается, отправляясь в дальнюю дорогу, путнику в обязательном порядке следовало надевать тяжелую респираторную маску, а не марлевые повязки или платки. И, кстати, Вебер, который так заботливо помог мне собрать мой костюм, сам был одет практически так же, как и я.

Мы шли уже очень долго. Обходили стороной бывшие поселения с полуразрушенными дачами и старались держаться подальше от поселков, застроенных многоэтажными домами. Вебер говорил, что долго находиться в подобных местах опасно, банды мародеров, убийц и любых других преступников давненько орудовали здесь, грабя караваны и заманивая наивных путников в свои сети. Преступность здесь цвела и процветала уже очень давно, и было ли что‑нибудь удивительное в этом?

Во‑первых, здесь рядом был крупный город – Тверской, а во‑вторых, эта дорога – из Санкт‑Петербурга в Москву – была единственной доступной дорогой из одного полиса в другой. Именно поэтому здесь осели банды нахлебников‑убийц, потрошащие людей и их кошельки.

– На мёртвых землях много дураков, – говорил мне Вебер, пока я, изнывая от жары и жажды, плелась возле него, пытаясь отвлечься от мечты об отдыхе. – Но преступников ещё больше. Помимо больных ублюдков и наркоманов, режущих людей направо и налево для развлечения или для чего‑либо ещё, или мародеров, готовых отобрать у любого встречного всё, что только можно будет сбыть на рынке, вплоть до трусов и носков, и таких говнюков, как Майоран, есть ещё банды идиотов разной степени опасности. – Вебер бросил на меня быстрый взгляд через свои полутемные очки, затем снова уставился вперёд. – Ликвидаторы, Химеры, Хищники… Их здесь тысячи. Половина из них и стрелять‑то толком не умеет, но всё же опасаться стоит всех.

Я кивнула. Продолжая смотреть под ноги, я перешагивала через трещины на асфальте. С самого начала нашего путешествия, то есть уже почти два часа, Вебер без устали рассказывал мне о мёртвых землях и о вольной жизни под небом. Информация была очень полезная, но мне приходилось схватывать её буквально на лету. К тому же я частенько отвлекалась: теперь передо мной лежал открытый мир, и пока мы шли по автомобильной трассе Е105, вернее, по тому, что от неё осталось, я вовсю оглядывалась вокруг.

Нас окружал дремучий лес. Бескрайний и зловещий. Деревья, покрытые полусухими листьями, шелестели и поскрипывали. Кусты топорщили кривые ветки в разные стороны. Бугристая земля по обочинам от дороги поросла острой жёлто‑зелёной травой, и почти любой клочок этой земли был исчерчен канавами и рытвинами. Основным «украшением» ближайших земель были полуразрушенные, запекшиеся в чёрной копоти обломки зданий и ржавые остовы автомобилей, торчащие из канав. Возле гор мусора расползались зловонные лужи с едкой густой жижей, и иногда взгляду попадались даже вросшие в рыхлую землю кости.

Время тянулось слишком медленно, мы всё шли и шли, и мне уже давно казалось, что мы так и будем брести по этой дороге, пока не упадём без сил. К счастью, уже совсем скоро мы всё‑таки сделали привал. Наша передышка затянулась на целый час.

Для меня этот час пролетел слишком быстро. Готовясь к очередной затяжной прогулке, я стояла возле стеклянных дверей магазина у полуразрушенной автозаправки, раскрашенной в бело‑синих тонах, и лениво озиралась по сторонам. На самом деле, пережидая жару в маленьком магазинчике у АЗС, мы задержались здесь чуть дольше, чем планировали. Только сейчас, когда температура немного спала, мы решили продолжить путь. Я посмотрела на Вебера. Наёмник прищурился, затем ленивым движением поправил очки кончиками пальцев, виднеющихся из обрезанной перчатки, и затянулся сигаретой.

И снова в путь.

Через пятнадцать минут дорога вновь начала казаться мне слишком монотонной, да и народа на ней практически не было. Пока мы шли по Е105 в сторону Клина, нам встретилось лишь несколько торговых караванов, парочка мародёров‑торговцев и один путник. Вебер сказал, что днём на этой дороге встречается довольно много бандитов, и что сегодня нам ещё повезло, раз мы ограничились лишь одной стычкой с опасными типами.

Устало ковыляя по трассе, я прокручивала в голове слова Вебера о том, что до темноты нам обязательно нужно было дойти до Ямуги, затем найти ночлег, а завтра утром сразу же отправиться в Клин. Вебер также сказал, подтвердив слова Гоши, что в Клину можно будет попытаться поймать попутку и добраться на машине чуть ли не до самой Москвы. Однако наёмник сразу заявил, что особо надеяться на это не стоит: здешние бомбилы могли потребовать больших денег за свои услуги, а с деньгами у нас была напряжёнка.

До Ямуги мы плелись около сорока минут. Жара медленно спадала, и ветер словно остывал, становясь всё более резким. Небо окрыляло меня своей бездонностью. Я всё любовалась им, наблюдая за низкими облаками, быстро проносившимися над нами, а Вебер не уставал повторять, что когда‑нибудь я навернусь и упаду в яму, если не буду смотреть себе под ноги.

Кстати, путешествовать с Вебером оказалось одним удовольствием. Мы часто с ним смеялись, рассказывали друг другу какие‑то истории, делились советами. Я всё думала о том, что сильно соскучилась по нему, и он по мне, судя по всему, тоже. Вроде только встретились после долгой разлуки, а уже столько пережили вместе.

Размышляя о наших приключениях, я рассматривала огромный недостроенный торговый центр, высившийся у обочины трассы. Я таращилась на раскрошившийся бетон плит и торчащие из них прутья арматуры ровно до тех пор, пока не врезалась в застывшего на дороге Вебера. Пробормотав извинения, я посмотрела туда, куда был направлен бинокль наёмника, то есть в сторону домов и коттеджей в посёлке Ямуга. Вебер со всем вниманием оценивал обстановку, и я не собиралась ему мешать.

Прищурив глаза, я обвела взглядом близлежащее поселение. Некогда жилые дома в посёлке располагались прямо за протянувшимся перед нами оврагом. Ныне многие из этих домов превратились в груду обломков, заросшую бурьяном и красным мхом.

– Мы пойдём по дороге? – спросила я, когда Вебер убрал бинокль в сумку.

– Нет, – ответил он. – Пройдём под мостом и двинемся по окраине посёлка. Здесь ходить по открытой местности слишком опасно даже днём.

– Почему? Бандиты?

Я подавила зевок и поправила респираторную маску, сползающую с моего лица.

– Бандитов я уже давненько тут не видел, – буднично ответил Вебер, снова надевая солнцезащитные очки. – Путники частенько здесь раньше ночевали, но стали чаще обходить посёлок стороной с появлением местной легенды о том, что, мол, в Ямуге живёт некий убийца, который косит всех, кто здесь шляется… Вот так: ух!

Вебер вдруг резко развернулся ко мне, схватил за плечи и встряхнул. Я испуганно отшатнулась от него, и наёмник захохотал. Состроив сердитую мину, я двинула ему в плечо.

– Очень смешно, – произнесла я. – Ты шутишь или серьёзно?

– Я не верю в байки, придуманные торгашами и сплетниками, – усмехнулся Вебер. – Но допускаю, что россказни об убийце имеют место быть. Не просто же так эти места в последнее время пустуют. Короче, как бы там ни было, у нас всё же есть некоторый выбор – мы можем рискнуть и пойти в Ямугу, можем поискать другой ночлег. В этих местах лучше не ночевать на открытой местности, но время у нас ещё есть, так что у нас есть возможность отправиться дальше и заночевать ближе к Клину. В радиусе километра мы точно успеем что‑то найти. Я бы, честно говоря, продолжил путь, но если ты сильно устала, то можем, конечно, и здесь перекантоваться…

Вебер скосил взгляд в мою сторону, и я покривила ртом. Честно говоря, я и правда слишком устала, чтобы куда‑то топать, и к тому же ещё и место для ночлега искать. Подумав немного, я поняла, что моё утомление пересиливает страх перед байками о неизвестных убийцах.

– Давай лучше в Ямугу, – протянула я.

– Как изволите.

Вебер коротко пожал плечами, и мы направились в сторону моста. Сворачивая к поселку, который выглядел вполне тихо и спокойно, я подумала, что, без всяких сомнений, приняла верное решение. А зря.

***

Мы перебрались через почти полностью высохшую реку и поднялись по землистому склону оврага. Небо уже порыжело на горизонте, ожидая заката. Надо было спешить.

Быстро взобравшись на пригорок, Вебер ловко сиганул на дорогу, идущую через поселение, после чего, подхватив меня под локоть, помог выбраться на дорогу и мне. Эта улица за рекой, где мы стояли, оказалась приятной взгляду, так как многие дома и другие строения, находящиеся здесь, выглядели вполне целыми.

Собираясь осмотреться, мы с Вебером спрятались за покосившимся забором. Декстер вдруг закопошился, порыкивая, и наёмник положил руку ему на голову, чтобы он немного успокоился.

Я огляделась. Деревья сухими ветвистыми палками чернели на фоне розового неба. Грубые кривые корни вьющегося кустарника зарывались в темно‑коричневую землю. Из мягкой грязи торчали разодранные остатки автомобильных покрышек. Тропки были забросаны каким‑то хламом, асфальт почернел, искореженные автомобили глыбами темнели у посеревших от пыли домов. Миленько.

Вебер вышел из‑за забора и остановился на пятачке возле детской площадки. Я выбралась вслед за ним.

– Что‑то здесь не так, – сказал наёмник, с подозрением сощурив глаза.

– Что тебе не нравится?

Я взволнованно огляделась. Может, надо было всё‑таки наплевать на усталость и пойти поискать ночлежку в другом месте?

Вебер не ответил на мой вопрос, он обошел покорёженный красный автомобиль, что валялся металлическим куском перед нами, и напряженно застыл на месте. Сидя возле Вебера, Декстер начал вдруг беспокойно рыкать. Рекс, вторя ему, заскулил, затем резко вскочил и тихонько посеменил вперёд. Вебер с раздражением схватил его за шкирку.

– А ну, назад, мохнатые, – рявкнул он. – Попали мы. Здесь логово ястровых, чтоб их.

Ястровых? Кровь отлила от моего лица. Что?! Стоп. Ястровых?!

– Только не это, – прошептала я, ощущая, как мой желудок съеживается от ледяного ужаса.

Послышался заунывный вой, сменившийся раскатистым рёвом.

– Ястровые, – пятясь, шептала я в паническом приступе. – Ястровые… Да не может этого быть…

В эту секунду я тридцать три раза горько пожалела о своем «верном» решении пойти в Ямугу. Хуже напасти, с которой мы сейчас столкнулись, просто не придумаешь. Ястровыми вольный народ мёртвых земель называл диких монстров, которые когда‑то давно были людьми. Радиация изменила их настолько, что от их человеческой сущности остался только один лишь силуэт.

Ястровые были сильны. А ещё были страшными, как вурдалаки. Выглядели они, как худощавые люди с длинными конечностями. Кожа у них была тёмно‑коричневой, неровной, словно после сильного ожога. На лысых головах с плоской мордой белыми или жёлтыми огоньками светились круглые глаза. Носа у ястровых не было, зато была огромная пасть с россыпью острых клыков. А ещё у них не было горла. Пасть была, а там, где должно было быть горло, полость рта затягивала кожа. Ястровые питались иначе, нежели обычные люди или животные. В их глотках образовывалось отверстие, когда они проглатывали пищу. Позже отверстие снова закрывалось. В общем, гадость, какую ещё поискать. Кстати, ястровые совсем не боялись дневного света, как полагали многие из жителей вольных земель. Совсем наоборот. Они любили солнечный свет, видимо, из‑за излучения.

К счастью для жителей мёртвых земель, ястровым редко удавалось сбиться в большие стаи: они не размножались, потому объединялись с собратьями, чтобы им было легче выживать. Обычно группа из трёх‑четырёх мутантов была довольно большой редкостью. Здесь их было пятеро, и нам встреча с такой стаей, обитающей в Ямуге, грозила быстрой и страшной смертью. Зато теперь мне было понятно, почему люди старались обходить Ямугу стороной и почему про неё ходили подобные услышанной мной легенды.

– Вебер, что нам делать?! – истерично спросила я, ощущая, как волосы на моём затылке встают дыбом.

Ястровые двигались к нам, обливаясь липкой слюной, шипя и качая страшными головами. Рычание собак Вебера мешалось с подвываниями мутантов. Вебер молча указал мне на баллоны с газом у одного из домов, там же неподалеку стояли канистры, судя по всему, из‑под бензина.

– Пытаться выбраться из этой заварушки, в которую мы так здорово угодили. Кстати, начинаем действовать прямо сейчас. – Медленно пятясь назад и не поворачиваясь ко мне, наёмник указал большим пальцем себе за спину. – Как только дам знак, прыгай за насыпь щебня у забора.

Я быстро обернулась, и в эту секунду один из ястровых с грохотом запрыгнул на крышу ржавого автомобиля. Пригнувшись, я вскрикнула, почти сразу зажав себе рот двумя руками.

– Давай! – крикнул Вебер, выхватывая винтовку из‑за спины и отпрыгивая куда‑то в сторону.

Я разом упала на землю и спряталась в низине за горой насыпи. Звуки выстрелов смешались с руганью и зверскими взвизгами мутантов. Я с ужасом думала о том, что если Вебер не сможет взять ситуацию под контроль, то нам с ним придет быстрый и страшный конец. Вот действительно конец, потому что ястровым‑то уж точно наплевать на любые слова и убеждения, а силой с ними не померяешься.

Содрогаясь от страха, я сидела в своём убежище несколько долгих минут. Убийственно‑страшный рокот сменялся то металлическим бабаханьем, то каким‑то уханьем, то пальбой.

Вебер не появлялся, его собаки тоже. В голову уже начали лезть нехорошие мысли, когда рядом послышался шорох, и наёмник выпрыгнул из‑за насыпи. Он упал на землю рядом со мной, за ним, поскуливая, в низину прыгнул Рекс. Декстера я не видела и не знала, жив ли он ещё.

Я посмотрела на Вебера. Маски на нём не было, только очки.

– Плохи наши дела, – прохрипел наёмник. Напряжение сделало его лицо суровым, как никогда. – Но у меня есть план. Ты по‑прежнему сиди здесь и не высовывайся.

Вебер перехватил винтовку и снова выбрался на дорогу. Я успела заметить, как он снимает гранату с пояса. Уже через секунду наёмник метнулся обратно. Оскалившись, он подхватил меня за шкирку и с силой отбросил себе за спину.

Раздался оглушающий взрыв.

– Рекс! – только и успела воскликнуть я, падая куда‑то.

Собака кинулась за мной в тот момент, когда я уже кувырком скатывалась вниз по склону оврага. Мой полёт долго не продлился. Уже через мгновение я упала, сильно ударившись левым боком о ребристый кусок бетона. Падение вышибло из меня понимание происходящего, дыхание сбилось, в глазах потемнело. Какая ужасная боль!

Я хрипло застонала, в голове зашумело, и из глаз потекли слезы. Удар был слишком сильным. Я почувствовала, что начинаю истекать кровью. Мне нужна была помощь. Однако я даже толком не могла и слова вымолвить, не говоря о большем. Сдавленно хрипя, я пыталась вдохнуть побольше воздуха.

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем Вебер оказался рядом. Выстрелы, череда оглушающих взрывов, рычание и визг уже затихли, когда наёмник подошел к краю оврага за забором и прокатился по камням вниз до меня.

– Эти гады не такие тупые, как могло бы показаться, – сообщил Вебер. – Двух из них накрыло взрывами и разнесло на молекулы. Одного я пристрелил, одного задел, Декстер с ним закончил. Самый изобретательный укрылся в кирпичном доме в конце улицы. Надо попробовать его достать оттуда… Птенец? Ты меня слышишь?

Мне было так плохо, что я даже не могла ответить ему. Вебер обернулся, лицо его побледнело, а глаза в ужасе расширились. Наёмник метнулся ко мне, но я уже едва ли что‑либо понимала. Мой бок и спину будто бы покрыл лёд, половина тела онемела, одновременно с этим мои раны объяло сухое жжение. Мне хотелось пить, страшная жажда давила горло, а перед глазами всё плыло куда‑то в сторону. Осознание происходящего доходило до меня слишком медленно.

Ругаясь сквозь зубы, Вебер подложил мне под голову свой рюкзак, затем быстро снял с меня маску и очки. Стянув с меня куртку, наёмник расстегнул мою толстовку. Под которой, к моему огромному счастью, я носила майку. Уже через секунду Вебер достал из своей карманной аптечки мазь и какие‑то лекарства. Я в ужасе дёрнулась и замычала, когда увидела шприц, заполненный какой‑то сывороткой.

– Тише ты, – хмурясь, прошептал Вебер, кладя руку мне на лоб. – Это всего лишь обезболивающее.

Наёмник сделал мне инъекцию, введя иглу на сгибе локтя. Сразу после этого он осторожно перевернул меня на бок и немного приподнял майку, чтобы обработать рану. Я была в таком ужасном состоянии, что мне было плевать, в одежде я лежу или без неё. Через две минуты я почувствовала, как мои глаза закрываются.

Приоткрыв глаза, я пыталась сфокусировать взгляд на легких перьях облаков, размеренно плывущих по небу. Где‑то трещал огонь, в лесу позади хорошо слышался шорох ветра. Пахло дымом и смолой. Я повернула голову. Рекс лежал рядом со мной, пригревшись у меня под боком. Декстер догрызал куриную кость, растянувшись у меня в ногах.

Я осторожно дотронулась до пропитанной кровью майки. Рана уже почти не болела. К тому же Вебер сделал перевязку и, судя по всему, перед перевязкой использовал Р‑тюбик.

Как только я зашевелилась и протянула руку, то тут же получила в неё бутылку воды. Приподнявшись, я сделала пару глотков, затем потерла глаза и взглянула на наёмника. Он сидел на земле рядом со мной и курил.

– Ну? Ты как, птенец?

Вебер кинул на меня быстрый взгляд.

– Значительно лучше, – прохрипела я и потрепала по холке радостного Рекса, из стороны в сторону водящего хвостом по сухой земле. – Спасибо.

Я поёжилась под резким порывом ветра и смутно осознала, что сижу в одной лишь майке. Припоминая происходящее, я быстренько натягивала на себя толстовку и заливалась краской. Заметив это, Вебер усмехнулся и покачал головой.

– Уймись, – бросил он, не глядя на меня и всё ещё улыбаясь. – Чего я там не видел?

Я застыла с курткой в руках.

– Что? – ошеломленно переспросила я. – О чём это ты? А что ты видел?

Наёмник закатил глаза.

– У тебя рана на боку, дурында, – сказал он, поднимаясь и хлопая себя по боку. – Всего лишь на боку.

Я покраснела и, стараясь не думать о ерунде, надела‑таки куртку. Вебер к тому времени уже выбрался из низины. Спустя несколько минут я выбралась вслед за ним.

– Что будем делать? – спросила я, поправляя очки.

– За последние полчаса оставшийся в живых ястровый больше здесь не появлялся. – Вебер ловко перехватил винтовку. – Думаю, что я его ранил. Пойду, доберусь до кирпичного здания и проверю, что там, а ты, птенец, лучше будь здесь и не высовывайся. Рекс, за мной.

Вебер ушёл. Я провожала его беспокойным взглядом, намереваясь спрятаться где‑нибудь и подождать его. Усевшись возле забора рядом с Декстером, я покрепче сжала пистолет в руке и напряженно огляделась. Не помню, сколько прошло времени, однако наёмник всё не появлялся. Я переживала за Вебера. К тому же оставаться сидеть совсем одной посреди неизвестности становилось всё менее приятной перспективой, и я решила, что схожу на разведку. Выбравшись на дорогу, я быстро огляделась: никого, только раскиданные на дороге покрышки, куски автомобилей и останки тел ястровых.

Рёв ястрового и металлический скрежет послышались из здания, куда ушёл Вебер. Это произошло в тот момент, когда я прошла примерно половину улицы. Окликнув Декстера, я на всех парах рванула к коттеджу. Пробежав по первому этажу, забросанному обломками мебели, одеждой и гильзами, я запрыгнула на лестницу и понеслась наверх. Вбежав на третий этаж, я замерла на месте как вкопанная. Вебер был здесь. Слава Богу, живой и даже вроде здоровый.

Что‑то хрустнуло под подошвой моего ботинка. Стекло. Я перевела взгляд на Вебера. Наёмник стоял возле кровати, на которой, к моему огромному удивлению, лежал умирающий старик. Мёртвый ястровый валялся под обломками шкафа у самого края полуразрушенного этажа. Невероятно… Живой человек здесь, в логове ястровых?..

– Они сегодня утром притащили его сюда, – угрюмо сообщил Вебер. – Ему удалось сбежать, спрятаться здесь и протянуть до вечера…

Старик был одет в поношенную рваную одежду: прохудившуюся длинную кофту, старое пальто и штаны, перевязанные верёвкой. Хватая ртом воздух, он махнул Веберу, чтобы тот наклонился к нему.

Наёмник опустился на одно колено, затем склонил голову к старику и прислушался. Я наблюдала эту картину со стороны, не в силах сделать и шага. На нас вдруг опустилась вязкая тишина, даже ветра слышно не было.

Отвлекаясь, я пробежала взглядом по этажу здания: увидела старый матрас с самодельной подушкой и с тонким свёрнутым одеялом, два столика, заставленные посудой, ящики, сложенные у старого шкафа…

У края разрушенной стены, откуда открывался вид на Ямугу, трассу Е105 и бескрайний лес, сидел Рекс, принюхиваясь и словно бы чего‑то ожидая. Я направилась к псу. Дойдя до края, растерянно замерла, глядя на мир вокруг. Моя душа скорбела о несчастном умирающем.

Уже через минуту Вебер поднялся на ноги. Подобрав с изодранного кресла старое одеяло, он накрыл им испустившего дух старика, затем подошёл ко мне и молча встал рядом.

– Думаю, что нам нужно осмотреться и остаться ночевать в одном из домов, – не поворачиваясь ко мне, тихо сказал наёмник.

Я прикрыла глаза, наблюдая, как багряное солнце разливает по Ямуге свет, розовый и мягкий, словно сироп. Порыжел бетон, потеплели бледные камни, заалели окна старых домов.

– Что он сказал тебе? – растерянно спросила я.

Вебер смотрел куда‑то вдаль, на уходящее за горизонт солнце. В его глазах томилась печаль, но лицо было абсолютно бесстрастным.

– Что он мечтал умереть на закате.