Глава 15

– Держи, вот твоя отмычка… – Кольт протянул мне сверток, и я тут же выхватила его из его рук. – Уверена в своём решении?

– Даже не оговаривается.

Я прикрыла глаза и приложила кончики пальцев к вискам. Голову наконец отпустило, а ведь последний час боль была просто дикой. Свёрток я убрала поглубже во внутренний карман куртки, так просто не вытащишь. Сейчас для меня этот свёрток – ценность номер один.

– Оружие хоть есть?

– Теперь – да. Конопатый дал.

– Хорошо. – Кольт кивнул, прищурил глаза, приглядываясь к кобуре у меня на поясе. – Что дал‑то?

Я не успела ответить.

– Что было, то и дал, – протянул Сенька обиженно. – «Багиру» дал.

– «Багиру», тьфу ты… Совсем ничего больше нет?

Сенька ещё больше надулся и отрицательно качнул головой.

Кольт отмахнулся. Перетянув ремень на груди, я ещё раз проверила подсумки и фляжку, после подхватила рюкзак и закинула его на спину. Если кто‑нибудь со стороны допустил бы сейчас мысль, что мне не было страшно, то он бы глубоко ошибся. Страшно было так, что поджилки тряслись. Но ради Вебера весь этот страх я готова была задвинуть куда подальше. Единственным плюсом сейчас было то, что Кольт снял мне датчик – можно больше не думать о рабской несвободе.

– Помнишь, что я тебе говорил? – спросил Сенька, переминаясь с ноги на ногу. – Помнишь, да? Ванька, ну, он мелкий такой парень, щупленький. Волосы светлые, грязные. Главное, запомни, что с собой он всегда книгу на ремнях носит. Всегда‑всегда. Как увидишь его, сразу узнаешь.

– Поняла.

Я сосредоточенно кивнула, и Сенька добавил:

– Маш… Ты, главное, вести себя с ними не забывай так, как надо, а то они быстро тебя в ошейник…

– Помню.

Снова кивнула. Не прощаясь, отодвинула плотную ткань занавески и вышла на платформу. Духота, народа туча. Гам, галдёж. И все какие‑то веселые, светятся. Смотреть тошно. Меня так боль крутила, прямо‑таки от головы до пят, в животе – словно жгучий яд разлился, а в сердце и вовсе дыра.

Я закрыла глаза. Вытащу я Вебера. Всё сделаю, чтобы вытащить его.

Я чувствовала неподъемный камень вины на своем сердце: если бы не я, его бы никто не стал держать в ошейнике. Возможно, он бы уже был в Метрополисе… Но кто же знал. Меня скрутило от тоски.

Свистнув Рексу и Декстеру, я направилась к путям.

Кольт сказал, что полчаса назад в сторону Комсомольской ушел караван, так что путь должен быть чистым. Сомневалась я, конечно, в его чистоте, но мне не выбирать. Хорошо, что хоть Сенька «Багиру» дал. Хорошенькую такую. Новую, можно сказать. А главное, что со мной Рекс и Декстер были.

Трясло меня, конечно. Чем дальше уходила в сырую темноту тоннелей, тем больше трясло. Пару раз встретила путников, один раз мародёров. К счастью, меня никто не трогал. Да и кому я нужна была? Девчонка вся чумазая, мрачная, вид суровый донельзя. Раздула я этот вид, конечно. Тренировалась. А ещё ведь две собаки со мной. Такие собаки, что проблем не оберёшься, если полезешь. И поделом.

Да и, честно говоря, напади на меня кто сейчас, я бы до последней кровинки билась. У меня там Вебер мой попал по полной программе, поэтому я ни перед чем не отступлюсь. Вот ей‑богу.

Направляясь к Комсомольской, я всё обдумывала свою миссию, боялась, что кто‑то там из работорговцев узнает собак Вебера, и всё же это было маловероятно. А вот если Рекс и Декстер учуют Вебера и сломя голову кинутся к нему, выдавая меня с потрохами… Мне тогда тю‑тю.

– Так, вы двое, Рекс, Декстер, чтобы возле меня шли… Увидите Вебера, всё равно возле меня идите… – свирепо хватая псов за ошейники и осознавая, что вряд ли они меня понимают, строго сказала я.

Мы как раз только‑только прошли Чистые пруды.

Там сегодня какой‑то аншлаг был: сверху пришли торгаши и теперь зазывали к себе всех, проходящих мимо. Еле отвертелась.

Передохнув у Чистых минут двадцать, мы с псами отправились дальше. Теперь тоннель казался ещё более тёмным, чем раньше, и слишком пугающим. То пыль, то плесень. Вода мерцала холодом, капала, звонко ударяясь о поверхность: кап‑кап‑кап. Где‑то шелестел ветер, что‑то хрустело. Крысы шустро бегали в тени, пищали, что‑то грызли. Рекс и Декстер разгоняли их: то рычали, то лаяли, то гоняли.

Дорога до Комсомольской оказалась не так уж и длинной. Более того – не такой уж и опасной. Возможно, ночью тут можно было встретить куда больше приключений на одно место, но днём тут всё‑таки было довольно тихо.

Привыкнув к мрачной и напряженной обстановке вокруг, я всё шла и шла. Боялась до колкой дрожи, но продолжала путь, не останавливаясь зазря.

Уже через час после привала я наконец‑то увидела впереди подрагивающий на путях огонь. Возле костра на табурете сидел сторожевой: весь в кожаной броне, увешанный оружием с головы до ног. На бритом затылке чернела татуировка, на шее рыже‑красными бликами сверкала самая обычная цепь. Недалеко от сторожевого прохаживались конвойные, тоже в броне, но ещё к тому же в гнутых шлемах и не в берцах, а в резиновых сапогах. Конвойные разговаривали с группкой незнакомцев, одетых в пропыленные дождевики. Что‑то объясняли им: куда идти, кого лучше смотреть и где именно в зале. Понятно всё. В дождевиках клиенты.

Я подошла ближе к аванпосту, Рекс и Декстер вдруг начали порыкивать, но я шикнула на них, и оба пса сразу же примолкли.

– Кто идёт? – спросил сторожевой, перехватывая автомат. Заметив нас, он вскочил с табурета и исподлобья уставился в нашу сторону.

Выдохнула. Собралась. Вспомнила о Вебере. О том, что он в двух шагах от меня, и, сверкнув решительным взглядом, протянула:

– Я, блин, иду.

– Кто такая? – спросил сторож, прищуриваясь. – Откуда?

– Из Тверского.

Застыв на месте с каменным лицом, я всеми силами держала себя в руках, ни на секунду не давая места замешательству или смущению. Рослый мужик с длинными усами и бегающими глазами, выступающий в роли сторожа, медленно направился ко мне. Остановившись напротив, усмехнулся и присвистнул.

– Из Тверского? – разглядывая меня, промычал он. – Что‑то в последнее время зачастили вы сюда из Тверского… Прижало вас там, что ли?

– Смотри, как бы тебя сейчас тут не прижало, – огрызнулась я. – Я сюда не лясы точить пришла. Меня там люди ждут, так что давай поживее.

Бугай оскалился в улыбке, скользнул по мне оценивающим взглядом, затем посмотрел на Рекса и Декстера и вдруг посерьезнел.

– Да ну? И что же ты с людьми своими тут забыла‑то, а? Ошейники, может, померить?

– Ошейники мерить я своим собакам буду, умник, – процедила я. – Мне рабы нужны. Сразу предупреждаю, на Красных воротах моя рвань минуты до моего возвращения считает. С жетонами, кстати. Если хотите, чтобы эти жетоны были у вас, веди меня к рабам и дай мне выбрать тех, кто мне нужен.

– А что же ты с собой свою рвань‑то не взяла, умная?

Я нагло улыбнулась и фыркнула.

– У меня задание. Я должна в одиночку прийти на рынок рабов и выбрать достойный товар для моего отца. Но ты не обольщайся. Если у меня сейчас возникнут проблемы, после они возникнут у тебя.

Сторожевой закатил глаза на секунду. Пожав плечами, отмахнулся.

– Да без вопросов, раз ты не из Метрополиса. Руки давай. – Я вытянула перед собой обе руки, и сторожевой внимательно осмотрел мои запястья. Хмуро кивнув, добавил: – Клиент у нас всегда прав, только ты ладошки‑то свои с пушкой вкупе не распускай, а то у нас тут быстро…

– Куда идти? – холодно перебила я.

– Прямо, по путям, а там, в центре зала осмотришься. – Сторожевой сощурил глаза, в которых уже вовсю сверкала колкая неприязнь. – У нас сегодня народа много, смотри, клиентов там с рабами не перепутай.

Я безразлично пожала плечами.

– Сам будь повнимательнее.

Мужик что‑то там прорычал и отступил с моего пути, пропуская. Я прошла мимо него по рельсам, едва не прыгая от радости. Получилось ведь, получилось! Ничего себе! Всё‑таки, несмотря ни на что, мне довольно легко удалось пройти на Комсомольскую. С другой стороны, а почему нет? На адреналине я прямо классную роль отыграла‑то!

К моему огромному счастью, сегодня на Комсомольской действительно было колоссальное количество народа. Пришла новая партия рабов, и из верхнего города все ломанулись в подземку – глазеть и покупать. Добравшись до платформы, я забралась на неё, огляделась. И снова мне стало так же тошно, как и в клубе Майорана.

Медленно прохаживаясь между живыми рядами из рабов, я внимательно осматривалась, надеясь увидеть Вебера или Ваню, но Вебера‑то мне всё равно просто так не вытащить, так что…

Ваню пришлось искать довольно долго. Именно поэтому, когда мой взгляд упал на худенького мальчика с взъерошенными светлыми волосами, давно не мытыми и не стриженными, я застыла на месте как вкопанная.

Щупленький пацаненок в выпачканной одежде напряженно озирался, прогуливаясь недалеко от лестниц. Через плечо у паренька была перекинута интересная сумка, сделанная из цветных ремешков. В сумке я разглядела книгу.

Ваня…

Я ошеломленно тряхнула головой, сбрасывая оцепенение.

– Ваня! – опрометчиво громко воскликнула я.

Зажав рот рукой, тут же оглянулась. К счастью, на меня едва ли кто‑нибудь обратил внимание. А вот мальчик меня сразу же услышал.

Удивленно обернувшись, он нахмурился и попытался найти взглядом того, кто его окликнул. Я кинулась к мальчику и буквально через несколько секунд оказалась рядом с ним.

– Ты кто такая? – буркнул мальчишка, глядя на меня с недоверием.

– Ты же Ваня?.. – прошептала я с такой надеждой, что мальчик мгновенно смутился. На его чумазом лице отразилось замешательство. – Ваня, да?

– Ваня, Ваня… А ты‑то кто?

Я на секунду закрыла глаза. Я не должна ничего бояться. Если буду тянуть время, потеряю все шансы спасти Сашу.

– Я друг… Вебера, – ответила я. – Маша…

У Вани вытянулось лицо. Продолжая смотреть на меня, мальчик ошеломленно захлопал глазами.

– Ого… – только и смог сказать он, затем быстро оглянулся, покрутил головой.

– Вань… – начала было я, понимая, что этот мальчик моя единственная надежда. Голос предательски задрожал, но я взяла себя в руки. – Мне Сенька всё рассказал… У меня отмычка есть.

Мальчишка испуганно выдохнул, схватил меня за руку, чтобы я к нему наклонилась.

– Смотри, там вон колонна, – мальчишка указал влево, к концу платформы. – Там у неё два старых стола и ящики наставлены. Туда иди и жди меня. Только тихо. Не торопись и никому на глаза старайся особо не попадаться.

Я кивнула. Мальчик отпустил меня и исчез, скрывшись в неизвестном направлении. Помедлив минутку, я подозвала собак Вебера и направилась туда, куда мне велел идти Ваня.

Остановившись у коробок, я встала за ними так, чтобы меня было едва ли видно со станции. Ваня появился спустя две минуты.

– Покажи отмычку, – сходу сказал мальчик голосом, не терпящим возражений. – У нас мало времени. Та хоть?..

Я прикусила губу, выуживая из глубины внутреннего кармана бесценный сверток. Передала его Ване, мальчик тут же развернул мягкую, измятую бумагу и внимательно посмотрел на серебристо‑серую электронную отмычку с двумя поблескивающими зубчиками и пустым цифроэкраном.

– Ну? – спросила я нетерпеливо, просто волновалась, что всё сорвётся в одну секунду.

Ваня кивнул. Улыбнулся и настолько радостно посмотрел на меня, что у меня в груди тут же разлилось терпкое тепло надежды.

– Та. – Мальчишка поймал мою ладонь и крепко сжал её своими теплыми пальцами. – Машка! Спасибо! Всё сделаю, чтобы дядю Сашу вытащить… Обещаю тебе.

– Только не подведи. – Губы задрожали, и я тут же опустила взгляд, затем выдохнула и снова посмотрела на мальчика. – Ладно?

Ваня кивнул.

– Не подведу. Вытащу. Ты, главное, найди лаз, там, в тоннеле. Вам там пересидеть надо будет… Ночь, наверное, всю… Пока не разойдутся наши. – Ваня покусал бледные губы. Вытер рукавом нос, оглянулся. – Короче, смотри. Выйдешь со станции сейчас и пойдёшь в обратную сторону. Откуда пришла… Пройдешь караул, и там за поворотом будет лаз. За оборванными проводами и сваленной коробкой такой большой, металлической. Дверь там за проводами. Они – ну, наши – не знают про него никто. Его не видно, да и незачем он им. К двери легко пролезть можно. Туда зайдёшь и сиди там тихо. И не бойся – ни крыс, ни ястровых там нет. Фонарик там в углу лежать должен, если Сенька не спёр. Жди Вебера там. Поняла?

– Поняла.

Я кивнула. Ваня вдруг обнял меня, по‑детски крепко, и тут же убежал. Я вышла со станции, дошла до аванпоста, спокойно прошла мимо сторожевых. Они кого‑то проверяли и на меня едва ли обратили какое‑то внимание. Пост остался позади, вскоре я подошла к повороту. Измятый технический агрегат металлической коробкой валялся у оборванных проводов. Его я заметила сразу. Подошла поближе, присмотрелась. А дверь и правда так и не заметишь сразу, если не знать, что она там есть. Убедившись, что вокруг никого, я протиснулась за агрегат к лианам безжизненно болтающихся обрывков проводов, открыла дверь и помогла забраться в подсобку Рексу и Декстеру.

В комнате было темно, но фонарик был на месте – маленький, светодиодный. Старое оборудование пылилось у стен комнатки, на полу возле одного из агрегатов валялся плед. Я уселась на него и, обхватив себя руками, пригрелась рядом с овчарками, тоскливо улегшимися в темноте рядом со мной.

Гнетущая тишина опустилась как‑то слишком резко. Моё сердце глухо стучало в груди, воздух казался слишком тяжелым. Я смотрела в сумеречную темноту, сгустившуюся в углах. Первое время прислушивалась. Никого. Даже крыс и вечно капающей воды не слышно. Только ветер изредка свистит где‑то далеко в тоннелях.

Веки дрогнули, и я закрыла глаза. В голове крутились тысячи мыслей. Нутро сводило от волнения, легкие жгло огнём. Ничего мне не надо. Ничего. Кроме одного.

Только бы он вернулся.

***

– Не веришь мне, что ли? Глянь на отмычку! Мне её Машка принесла!

В голосе мальчика слышалась едкая досада. Наёмник нахмурился, в очередной раз вглядевшись в отмычку, и покачал головой. Закрыв глаза, он потёр виски. Вебер действительно не мог поверить в то, что услышал. Нет, ну это серьёзно всё, что ли?

А с другой стороны – кто, если не Машка?

Темноволосая девушка, бледная, худая, такая с серьёзно‑печальным выражением лица. К тому же ещё и с двумя собаками. Ну, Машка же, точно. Сомнений и быть не может.

– Да ты, Вань, не обижайся… – прохрипел Вебер. – Я просто… как‑то не ожидал… Так ты говоришь, она в тоннеле ждать меня будет?

– Не будет, а уже ждёт!

Вебер махнул. Но улыбнулся. Не смог сдержать улыбки. Вот ведь девчонка!

– Ну, коли ждёт уже, – ответил Вебер, глядя на просветлевшее лицо Вани. – Тогда и мне здесь шибко задерживаться не стоит.

***

Ванька говорил, что вечером их поведут на пути. Провода крутить. То бишь проволоку медную выуживать. Так, оказывается, работорговцы вечерами использовали бесплатную рабочую силу всех непроданных рабов. Ну да, ну да, Войтко времени не терял.

Крутить провода их повели спустя два часа после того, как Ванька пришел к нему и всё рассказал, помог открыть ошейник, обрисовал план. Ушёл мальчишка, и время полетело. Вскоре пришёл лоб, вывел Вебера и повёл к пяти имевшимся рабам из особо опасных. Их выстроили в шеренгу вместе с остальными несчастными с лестниц и сразу погнали к платформе.

Теперь прошло уже больше часа, а они всё стояли вдоль рельсов и скручивали провода, завязывая в узлы, после бросали их к странным агрегатам, стоящим под платформой. Ночью все эти связки предстояло там хорошенько обжигать.

Вебер всё готовился к заварушке. Главное, не напортачить. Однако как бы он ни пытался сосредоточиться, все думы всё равно возвращались к одному и тому же: неужели Машка сюда пришла вытаскивать его в одиночку? Нет, ну, с лохматыми, конечно, но… От одной лишь мысли о девчонке Вебер усмехнулся. Мягко, по‑доброму. Вроде бы и без защиты её оставить страшно, а так ведь ей и море по колено.

Время шло, тянулось медленно. Вебер смотрел на обрезки проводов в руках и всё лучше прислушивался. С минуты на минуту должно было грянуть. Осторожно поднеся руку к шее, наёмник коснулся бессильно болтающегося замочного штырька. Ошейник Ванькиной отмычкой окончательно удалось открыть буквально пять минут назад. Промучился. Раза три пришлось лезть под платформу, типа проволоки ещё взять, уж думал, как бы не прищучили. Но ничего, обошлось. В последний раз удалось удачненько спрятаться за бочкой и покрутить в замке, не дёргаясь. Результат сразу дал о себе знать.

А вообще, за трудящимися рабами не шибко сильно следили конвойные работорговцы, как‑то прохаживались, поглядывали, но больше их занимали перекуры и трёп.

Вебер нахмурился, размял плечи. Напряжение усиливалось. Работать возле платформы становилось невыносимо тяжело. Во‑первых, духота, во‑вторых, вонь, в‑третьих, мучительно долгое ожидание.

Но вот он, ключевой момент. Вебер наконец увидел Войтко. Он с важным, весьма довольным, надо сказать, видом прохаживался по путям, держа за руку Ваньку. Ваня что‑то спрашивал у отца, куда‑то показывал, с интересом поглядывал по сторонам. Борис Валерьевич тут же ему что‑то пояснял, рассказывал.

Громыхнуло. Ага, вот она, взорванная у бочек в параллельном тоннеле граната. Вебер качнулся в сторону и замер. Паника началась почти сразу. Кто‑то из рабов заорал истошным голосом, кто‑то кинулся под платформу. Нескольких, кто намерился использовать свой шанс, тут же скрутили конвойные.

Войтко что‑то заорал, и тут же работорговцы с оружием наперевес со всей Комсомольской посыпались к параллельным путям. Туда, где громыхнуло. Туда, где Аня, Ванькина пособница, несколько секунд назад закинула очередную гранату к бочкам с песком. А переполошились‑то все не на шутку! Конвой без слов побросал свои посты и кинулся, куда отправили, а этого Вебер только и ждал.

Ухватив момент, наёмник сиганул к рельсам, упал навзничь и замер. А Ванька молодец, сам скользнул к нему ближе. Вебер выдохнул, откатился вбок и ловко подскочил. Ещё секунда, и он кинулся к мальчишке, схватил его и, уткнув пистолет ему под челюсть, начал медленно отступать. И пусть он знал, что пистолет не заряжен, но даже ему стало как‑то не по себе от одного вида дула, устремленного под челюсть мальчишки.

Что уж говорить о Войтко.

– Вебер, не делай глупостей, – словно бы зарычал Боря. Он осторожно вытянул руку, примирительно подняв её перед собой. – Отпусти Ваню…

– Скажи своим сволочам, чтобы не рыпались, – огрызнулся Вебер. – И побыстрее давай. Ты знаешь, я успею выстрелить.

Саша сильнее ткнул дуло мальчишке под голову, и Войтко быстро оглянулся. На самом деле, тут и не было почти никого, своих людей он только что собственноручно отправил в другую точку станции. Оставшихся лбов здесь было едва‑едва наскрести – всего двое. И то, не со стороны тоннеля.

– Оружие опустили, – гаркнул Войтко тем из своих людей, которые оставались здесь.

– Мы уходим, – сообщил Вебер, стряхивая с себя ошейник.

Ваня очень вовремя начал реветь, заставив Войтко побледнеть от страха.

– Вебер…

– Я отпущу его, Войтко, – приближаясь к тоннелю, ответил наёмник. – Как только уберусь отсюда на безопасное расстояние. Только не рыпайся, потому что если рыпнешься до того, как мы уйдём, ты знаешь, что будет. Ты понял?

Войтко молчал.

– Я спросил, ты понял? – рыкнул Вебер, встряхнув вскрикнувшего Ваню.

Войтко кивнул. Поджал губы, едва не кипя от ярости, но кивнул.

Вебер шёл медленно, уходя в темноту тоннеля. Ему всё казалось, что он никогда не отойдёт от Комсомольской, казалось, что вот‑вот – и они его сейчас снова скрутят. На самом деле проблема сейчас была одна – обойти конвойных на выходе с территории работорговцев. Но и тут Ваня не растерялся, лазеек у него была уйма. Ход для «своих» у работорговцев был проложен по внутреннему коридору, тянущемуся параллельно тоннелю. Ключ у парнишки был. Он уже так многим помогал сбежать, так что обошли они с Вебером караул быстро. Но времени не было. Суматоху Войтко уже поднял и наверняка погнал своих головорезов за Ванькой.

Мальчишка подвёл наёмника к сваленному агрегату из проржавевшего, потёртого металла, показал на скрытую за ним дверь, едва ли заметную в скопе свисающих обрывков проводов, затем повернулся к Веберу и кинулся ему в объятия.

– Дядь Саш, вы там только осторожнее! Часов шесть сидите, не меньше! – со слезами на глазах бормотал мальчишка. – И больше сюда не приходите… А то опять… Я тебя потом найду, дядь Саш… Вот только подрасту, выберусь отсюда… И найду.

– Спасибо тебе, Ванька, – обнимая мальчика в ответ, прошептал Вебер. – Без тебя бы пропал. Ты на отца‑то не злись. Он поймёт потом.

– Пока, дядь Саш! – всхлипнув, мальчик утёр нос и улыбнулся. – Надеюсь, мы скоро увидимся…

– Обязательно увидимся.

Ваня махнул Веберу и быстрым шагом, переходя на бег, помчался в тоннель. И правильно – ему надо увести след отсюда.

Вебер, надеясь, что в тоннеле Ванька ни с чем опасным не столкнётся, протиснулся к оборванным проводам. Шагнул за них, выдохнул, закрыл на секунду глаза и взялся за ручку старой двери.

Машка должна его ждать там, в подсобке.

Ждёт ли? Ждёт. Конечно, ждёт.

Вебер вошёл в полутёмную комнатку. Маленькую, освещенную мерцающим светом светодиодного фонарика, лежащего в углу. Плотно закрыв дверь, сделал два шага вперёд и улыбнулся, когда девчонка, стремительно мелькнув перед глазами, кинулась ему в объятия. Прижалась и обняла крепко‑крепко, дрожа от захвативших её слёз. Вебер улыбнулся, устало, но счастливо, да тут и словом не опишешь, как счастливо. Прикрыв глаза, уткнулся носом в темные волосы и вдруг ясно осознал: всё случившееся стоило одного лишь этого момента.

***

– Я боялась, что больше никогда тебя не увижу, – прошептала я, уткнувшись Веберу в грудь.

Мне казалось, что если отпущу его, он исчезнет, а я проснусь, и всё, сейчас происходящее, окажется сном.

– А я боялся за тебя… – Вебер отстранился, взял моё лицо в свои теплые ладони и посмотрел на меня горящими в полутьме глазами. – Ты даже не представляешь как, Машка… Спасибо.

Я улыбнулась. Всё смотрела на Вебера и думала, что всё, конец мне совсем, куда я без него? И ведь… Я должна буду сказать ему. Но не сейчас. Позже…

Мы уселись на старый плед в углу, возле радостных Рекса и Декстера, которые не меньше четверти часа кружили вокруг Вебера, не веря своему счастью. Ещё бы – любимый хозяин вернулся!

Вебер прикурил последнюю оставшуюся у него сигарету, прикрыл глаза и с нескрываемым удовольствием затянулся едким дымом.

Некоторое время мы молчали. Говорить мне казалось сейчас лишним. К тому же Вебер, должно быть, так устал, что у него и сил на разговоры не было.

Время тянулось. Минута за минутой, час за часом. Вебер дремал, а я всё смотрела на блики света, пляшущие на серой стене. Мне всё время казалось, что я слышу шаги и голоса.

– Мне страшно, – вдруг, сама от себя не ожидая, пожаловалась я. – Мне всё время кажется, что нас в любую минуту могут найти.

Вебер приоткрыл глаза и удивленно посмотрел на меня. Вдруг усмехнувшись, он приобнял меня.

– Ничего не бойся, Машка. Никто нас не найдёт. А через несколько часов и вовсе перестанут искать… Всё обошлось.

Я выдохнула. И вдруг моё сердце заколотилось, а губы начали растягиваться в глупой улыбке. Решив наплевать на всё на свете, я положила голову Веберу на плечо.

– Прости, это я во всём виновата, – горько сказала я спустя несколько минут. – Если бы не я, всего этого бы не случилось…

– Не говори так, – сказал Вебер, он дотянулся до моей руки, взял её в свою. Я затрепетала. – Ты не виновата. Прежде всего потому, что Войтко, ходили слухи, уже давным‑давно мог иметь на меня планы. Так что твоя вина тут очень спорный момент, поверь мне. И больше об этом ни слова, ни мысли.

– Хорошо, – прошептала я пересохшими губами.

Мы были слишком близко друг к другу, чтобы мне не дрожать от волнения – слишком радостного, слишком желанного. Наёмник вдруг положил руку мне на шею, под голову и, наклонившись, поцеловал в лоб. Меня словно кинуло в ледяную воду.

Я улыбнулась и снова улеглась у Вебера на плече, ощущая, как в сердце теплится тихое счастье.