Глава 6

– Вставай же, девчонка! Ну! – пропищал детский голосок у меня над ухом.

Я заморгала и положила отяжелевшую ладонь на лицо, закрывая глаза от света. Едва пошевелившись, я поморщилась, ощутив тупую боль в коленях и локтях. Тело ломило так, будто бы по мне пробежало стадо бешеных быков. Осознав вдруг, что впервые за пять лет я проснулась не в стенах Адвеги, а под бесконечным небом, я пришла в себя в один миг. Поднявшись, поудобнее уселась на диване и, ещё раз протерев глаза, посмотрела на ту, кто меня разбудил: это была симпатичная рыжеволосая девочка лет десяти‑одиннадцати, худенькая и совсем невысокая. На её бледном личике тревогой светились большие голубые глаза.

– Тебе нельзя здесь спать, – прошептала девочка, быстро оглядываясь. – Если Часовой заметит, тебе крепко достанется!

В горле заскреблось. Я быстро приняла самый обывательский вид, словно бы просто проходила мимо и внезапно решила немного покуковать на этом диване. Вспомнив про Вебера, я с разочарованием поняла, что пока что он меня не нашёл. Что ж, может, рано ещё…

Малышка, что меня разбудила, уселась на диван рядом со мной. Я скосила взгляд. Девочка с заплетенными в короткую косу волосами была одета в старый бордовый свитер и потёртые джинсы. На крепком шнурке, что висел у неё на шее, блестел симпатичный кулончик.

Зевнув, я понуро уставилась в пространство перед собой. Вчера ночью я так и не смогла победить усталость. Помню, что сразу же вырубилась, когда улеглась на диван и положила рюкзак себе под голову. Удивительно, что меня никто из караульных не разбудил до сей поры. Тут же вроде пункт охраны рядом…

– Мне, наверное, и так достанется за то, что я тут всю ночь проспала, – сказала я, расстроенно скривив рот.

Девчонка отрицательно покачала головой, затем, порывшись в кармане своей куртки, достала оттуда леденец в мятом фантике.

– Это вряд ли, – сказала она, развернув конфету и отправив её себе в рот. – Часовой тебя не видел, а другим, в общем‑то, наплевать. Я тебя подняла до утреннего обхода города, так что не волнуйся. Кстати, меня Варя зовут. А тебя как?

– Маша, – ответила я, улыбнувшись. – Спасибо большое за то, что разбудила меня.

Девочка потерла переносицу, усыпанную веснушками, и улыбнулась мне в ответ. Жуя конфету, она добавила:

– Пожалуйста, но ты так лучше не делай. Часовой, конечно, добрый, но может и взбучку за ночлежку на улице устроить.

– Ты про какого‑то конкретного часового?.. – удивилась я.

Варя перестала жевать конфету и посмотрела на меня с вытянутым от удивления лицом. Через несколько секунд она щелкнула пальцами и улыбнулась, будто бы что‑то вспомнила.

– А‑а‑а, ты же новенькая. – Девочка склонила голову и с интересом посмотрела на пластырь у меня на шее. – Про тебя тут уже все говорят…

– О, – вскидывая брови, протянула я с досадой. – Даже так…

Варя отвернулась от меня и, качая ногами, посмотрела куда‑то вдаль.

– Часовой вчера ночью у ворот дежурил. Такой высокий, в чёрной косынке, – сказала девочка, чуть погодя. Я кивнула, вспомнив караульного, который меня впустил в город. – Он очень классный. Пусть хоть и суровый дядька, но помогает всем, кто в беду попал. У них тут, знаешь ли, целая война с Майораном. Они же оба из основателей Тверского…

Я посмотрела на девочку с интересом.

– То есть они оба тут главные, да?

– Ага. – Варя покривила ртом. – Вот только Часовой добрый, а Майоран злыдня. Он тут какие‑то отвратительные дела мутит. Мне брат даже запрещает приближаться к тем местам, где люди Майорана крутятся. А к его клубу вообще строго‑настрого наказал не подходить. – Варя пожала плечами. – Да мне и не хотелось туда соваться, тут в городе и без того интересные места есть… Кстати, хочешь, пойдем, погуляем? Я тебе покажу здесь всё.

– Было бы здорово. – Я улыбнулась Варе. Мне нравилась эта девочка, и я была рада, что познакомилась с ней. – Я бы прогулялась…

– Тогда идём скорее!

Варя с энтузиазмом вскочила с лавки и схватила меня за руку. Кривясь от боли то в плече, то в коленке, я встала, ощущая себя древней бабкой. Как только мы отправились на прогулку, Варя начала вдруг что‑то быстро и увлеченно рассказывать мне, к счастью, не особо активно задавая мне вопросы, на которые отвечать я сейчас, к сожалению, не имела никакой возможности – голова не работала.

Девочка всё быстрее ускользала вперёд, что‑то показывала мне, иногда вприпрыжку скакала рядом. Я же с усердием старалась идти хотя бы чуть‑чуть быстрее уставшего слона. Если честно, больше всего сейчас я надеялась на то, что на улицах Тверского я смогу заметить Вебера или его собак, или он заметит меня. И тогда мы наконец‑то встретимся снова.

***

– Клык и Тверьев – самые старшие из основателей нашего города. Клык погиб шесть лет назад, а Тверьев тремя годами позже, – сказала Варя. – Так вот, Часовой – младший брат Клыка. Можно сказать, он его преемник. Это Клык его так прозвал, Часовым то есть. Просто Часовой, он мне сам рассказывал, всегда при случае вызывался стоять на ночном карауле. И всегда ночную смену принимал лучше всех.

– А Майоран? – с любопытством спросила я, протягивая свой последний жетон русоволосой девушке в засаленном фартуке.

Девушка скептически посмотрела на жетон, кинула на стол маленький леденец на палочке и ушла. Леденец я отдала Варе, за что она меня искренне поблагодарила.

– Он был приёмным сыном Дмитрия Тверьева. – Варя нахмурилась и покрутила конфету в руках. – Я хорошо знаю историю Майорана. Про него здесь много легенд ходит – то одни повести, то другие… Но Часовой моему брату сам всё рассказал. Всю‑всю правду. Тверьев с Клыком нашли Майорана у работорговцев, когда тому было лет десять. Дело было в каком‑то диком местечке, где эти работорговцы обитали. Кажется, где‑то под Воронежем, что ли… Далеко отсюда, в общем. Часовой сказал, что там бойня была чудовищная, а Майоран вот выжил. Майоран – это, кстати, приправа такая, знаешь? – Варя почесала макушку и вопросительно на меня посмотрела. Я неопределенно пожала плечами – никогда не слышала, если честно. – Очень редкая и дорогая. Так вот Майорана, ну, в смысле, мужика… То есть тогда‑то он мальчиком был… Короче, он тогда даже своего имени не знал. Когда Тверьев нашёл его, он стоял где‑то там, в уголке с мешком этой приправы. Вот они его и стали так называть – Майоран. И Дима Тверьев всегда любил его, как своего сына.

– Надо же, – протянула я, выслушав Варю. – Как интересно…

Я уставилась в кружку, на дне которой чернел остывший кофе. Некоторое время мы с Варей просто молча сидели, думая о своём.

Сегодня утром, после того, как мы покинули окраину города, где я проспала всю ночь, Варя отвела меня в одно из её самых любимых мест в Тверском, в кофейню с ужасным названием «Флакончик», которая находилась в старой высотке на центральной улице Тверского и занимала почти весь первый этаж здания. И вот теперь мы ёрзали на не слишком‑то удобных табуретах, сидя у мраморного стола в помещении, где некогда располагался какой‑то парфюмерный магазин. Народа в этой кофейне пока было не так много, а еда была вполне сносной: мне удалось попробовать клейкую рисовую кашу, что варили местные повара, и маленький тост с джемом. У Вари был с собой один жетон, к которому я прибавила те, что подарил мне Гоша. Все эти деньги мы спустили на завтрак.

Я посмотрела на девочку, на чьих тёмно‑рыжих волосах переливался свет утреннего солнца, сквозь огромное окно кофейни она следила за едва проснувшимися горожанами, снующими по Центральной улице.

Заметив мой взгляд, девочка улыбнулась.

– Скоро я уже Даньку пойду встречать с работы, – сказала она. – Тебе куда надо? Могу подсказать дорогу.

Я тяжело вздохнула. Знать бы… Надо Вебера найти. Или хотя бы, может, разузнать что‑нибудь про него… Вдруг он весточку какую прислал. Надо к Кошке. К тому же я думала продать кое‑какое барахло из Адвеги – без жетонов туго будет.

– У меня совсем нет денег, – сказала я, подёргав короткую прядку волос у самого уха. – Я бы хотела продать кое‑что. Мне вчера упомянули про девушку, что держит в городе хороший магазин…

– Кошку, наверное, – сразу сказала Варя.

– Точно.

Варя вылезла из‑за стола и указала головой в сторону двери.

– Её магазин совсем недалеко отсюда, – сказала девочка. – Пойдём, я тебя провожу.

***

Мы вышли из кофейни и неспешно побрели по грязной городской улице. При свете дня Тверской показался совсем не таким, как под покровом ночи: теперь здесь все выглядело куда более ветхим; дневной свет обнажил хорошо заметные нити трещин на стенах, высветил кривые стеклянные осколки в окнах.

Мы шли с Варей по улицам Тверского, и я осматривалась в городе со всем вниманием.

Груды мусора утопали в земле возле подъездов. Тёмные брёвна старых изб и стены самодельных бараков обросли плесенью, кое‑где совсем прогнили. Бледно‑желтая трава прорастала сквозь старые остовы ржавых вагонов, тянулась к городским складам. Красный мох и какое‑то колючее растение покрывали покосившиеся фонарные столбы, рекламные щиты и указатели.

Признаться, я с жадностью ловила каждую деталь, внимательно изучала мир, который столько лет был одновременно так близок ко мне и в то же время находился так далеко от меня.

Мы с Варей подошли к магазину Кошки спустя пятнадцать минут, после того как вышли из кофейни в центре города.

– Это здесь, – сказала мне девочка, указав на двухэтажное здание из серого кирпича. – Магазин Кошки.

Небольшое строение обветшалого вида с трудом втиснулось между другими постройками – старой пятиэтажкой и полуразрушенным домиком с наглухо запертой дверью. Большая вывеска довоенных времен была сколочена прямо на крыше магазина. Рекламный плакат на этой вывеске уже совсем разодрался, от него остался лишь небольшой выцветший кусок, на котором была изображена черная кошка. В самом низу плаката когда‑то было что‑то написано, сейчас читалось только слово «магазин».

Наверное, когда‑то здесь продавали товары для животных. Я нахмурилась. Вообще, видок у магазина был не слишком приветливым: входная дверь перекошена, несколько окон заколочены ссохшимися досками, а на стенах здания хорошо видны разводы от чёрной копоти.

– Ну что? Пойдёшь?

Варя чуть склонила голову, глядя на меня. Я улыбнулась девочке и, опустившись на колено, положила руку ей на плечо.

– Спасибо тебе, Варь, – тепло поблагодарила я малютку. – Я рада, что познакомилась с тобой.

– Я буду скучать по тебе, Машка, – сказала Варя, обнимая меня. – Я очень надеюсь, что мы ещё когда‑нибудь встретимся.

Варя улыбнулась мне, и мы попрощались. Девочка ушла в обратную сторону, а я направилась к магазину. Проскочив за тяжелую металлическую дверь, я оказалась в прохладном помещении. Пол здесь был выложен крупной плиткой, потемневшей от грязи. Узкий коридорчик за входной дверью был заставлен всевозможной рухлядью типа разбитых телевизоров и горшков с кривыми фикусами. По идее, магазин должен был работать, однако большая деревянная дверь напротив меня была наглухо закрыта. Единственное, что мне оставалось, так это подняться наверх по широкой подъездной лестнице, что я и сделала.

На втором этаже напротив огромного окна, под которым крепился ржавый радиатор, я обнаружила массивную дверь, обитую потёртой кожей. Дверь была приоткрыта.

Чуть помедлив, я прошла вперёд. Длинная полутёмная комната освещалась жёлтыми лампами, а ещё цветистыми гирляндами и самыми разнообразными бра на стенах. Это, пожалуй, была самая уютная и самая удивительная комната из всех, что я видела за последние годы моей жизни.

Помещение было заставлено дико разнообразной мебелью: от старинных комодов до обычных стеллажей из светлого дерева. В углах высились вазы с искусственными цветами, неподалеку от них красовались разбитые музыкальные инструменты. На одной из деревянных вешалок пылились ветхие пиджаки и странные платья, на другой – практичные пальто и кое‑как залатанные куртки. На покосившихся широких полках, находившихся почти под потолком, лежали сшитые из кусков кожи шлемы и пропылённые довоенные шляпы. Всё остальное многообразие товаров, разложенных в комнате, я толком даже и не успела рассмотреть, так как меня окликнули. Услышав низкий голос, я обернулась.

– Привет покупателю от Кошки. Я надеюсь, ты сюда не просто поглазеть зашла. Сразу предупреждаю, у меня тут не музей и не клуб.

Большие оливковые глаза напряженно всматривались в моё лицо. Девушка, что стояла в дальнем конце комнаты, была одета в майку без рукавов, позволяющую увидеть крепкие натренированные руки. Чуть ниже предплечий и локтей у девушки были отчетливо видны две татуировки: одна в виде витиеватой надписи, другая – колючего узора.

– О, э… нет, – обескураженно протянула я. – Я по делу… Привет.

Я скованно застыла на месте, растерянно глядя на девушку. Это и была Кошка, так ведь?.. У неё была интересная внешность, какая‑то чудная. Будто бы эта девушка была и вовсе не человеком, а каким‑то инопланетным существом из научно‑фантастического романа. Кошка была высокой подтянутой девушкой со смуглой кожей. У неё был хищный взгляд и одновременно с этим мягкая улыбка. Иногда мягкость и дикость менялись местами – улыбка казалась хищной, а взгляд мягким. Темные, прямые волосы девушки были собраны в высокий хвост, а за висками вдоль её головы были выбриты две широкие полосы.

– Тогда проходи, – сказала Кошка, прищурив глаза. – И смотри мне тут, без шалостей.

Я кивнула. Девушка отвернулась и удалилась в дальний конец магазина. Я приподняла брови, наблюдая за ней. Девчонка была не из слабых, это было заметно даже по её манере разговаривать. Я поразмышляла о том, что могла бы предложить ей на продажу.

Решив пройтись по магазину, я получше огляделась. На массивном деревянном столе, занимающем добрую часть свободного пространства в комнате, было расстелено плотное темно‑зелёное покрывало, и на этом покрывале были с тщательной аккуратностью разложены всевозможные виды оружия и боеприпасов. Я успела заметить наганы, пистолеты Ярыгина и Макарова, винтовки, перевязанные жгутами, и новенькие прицелы, а ещё магазины и коробки с патронами. Возле СПС и «Багиры» лежало несколько автоматов.

Я обратила внимание на шкаф с различными книгами, возвышающийся справа от стола с оружием. Цветные обложки искрили довоенными фотографиями и веселыми картинками, а журналы с порванными страницами стопками лежали на полках рядом с объемными талмудами. Прямо перед шкафом стоял маленький круглый столик с пепельницей‑блюдцем. В углу за ним была сделана небольшая стойка, она была заставлена старой посудой, зубными щётками, расчёсками, а ещё коробками с сухими супами, пакетами с макаронами и бутылками с водой. Именно там сейчас и крутилась Кошка. Девушка уже успела постелить на круглый столик тонкую кружевную салфетку, поставить две фарфоровые чашки и маленький потемневший чайник. Что‑то насвистывая себе под нос, Кошка насыпала сахар в одну из чашек и размешала чай.

Пребывая в некотором замешательстве, я снова посмотрела на оружие, лежащее на прилавке.

– Впечатляет, да? – спросила у меня девушка.

– Не то слово… Выглядит страшновато.

– Ещё бы. – Кошка пожала плечами, наливая кипяток во вторую чашку. – Там, под камнем, у вас, небось, и оружия‑то нормального нет.

Я резко вскинула взгляд на девушку.

– Как? Как ты узнала? – растерянно ответила я, потерев шею. Пластырь был на месте…

– Ну, тут разве дурак не догадается, – улыбнулась Кошка. – Но ты не дрейфь. Никто тебя не сдаст.

– Это… хорошо, – промямлила я. – Надеюсь.

– Скучно у вас там, да? – хмыкнула девушка, вытягивая пачку сигарет из кармана своих широких штанов в стиле милитари. Она кинула на меня пронзительный взгляд. – Иначе ты бы вряд ли оттуда сбежала.

Я почувствовала себя ещё более растерянной.

– Да, там не очень весело, – пробормотала я. – Ну… то есть…

Я замолчала. Какое глупое и мучительное молчание это было. Да и что я могла сказать? Адвега была для меня закрытой темой. У меня не было никакого желания с кем‑то обсуждать мою жизнь в подземном городе. Теперь всё это осталось в прошлом. Кроме датчика, который мне надо было снять.

– Ты стрелять‑то хоть умеешь? – с хрипотцой спросила Кошка.

Она уселась на табурет и кинула на стол пачку сигарет.

– Умею.

– Это, конечно, хорошо, – сказала девушка, улыбнувшись уголком рта. – Но здесь тебе всё равно не Адвега, детка. Помни об этом. Здесь – не полигон для игр и тренировок, здесь поле настоящих битв. Права на ошибку у тебя нет, ты уже, наверное, поняла это, да? – Кошка кинула мимолетный взгляд на мои израненные руки и испачканную в крови одежду. Я опустила глаза, почувствовав себя подавленной. – Я просто хочу помочь. Ты мне нравишься, потому что выглядишь вполне добродушной. Мягкое сердце слабое, но оно всегда лучше каменного. – Кошка подмигнула мне и указала рукой на пустой табурет у круглого столика, за которым она сидела. – Проходи, садись, выпьешь горяченького. Это бесплатно.

Я подошла ближе к столику, скинула рюкзак с плеч и поставила его на пол, затем примостилась на табурете напротив Кошки.

– Я могу помочь тебе, – сказала девушка, испытующе глядя на меня. – Если у тебя, конечно, есть вопросы ко мне.

Я покусала губы.

– Мне… Мне нужно найти одного человека. Вернее, вообще‑то, это он должен найти меня здесь. Мы договорились, что он встретит меня утром, но… Как видишь. – Я тяжело вздохнула. – Ужасно волнуюсь за него. Думала, может быть, кто‑то приходил сегодня в город, и ты знаешь что‑нибудь?

Я заметила в пронзительном взгляде Кошки понимание. Кошка вообще была очень проницательной, и она, конечно же, видела, что я по‑настоящему переживаю.

Кошка мигнула, продолжая всматриваться в моё лицо с нарастающим интересом.

– Кого ты ищешь?

– Наёмника… Не могу назвать его имени.

– Хм, тут наёмников пруд пруди, – Кошка удивленно воззрилась на меня своими оливковыми глазами. – Но со вчерашнего дня никто не приходил.

– Понятно… Ну, что ж. Тогда пойду погуляю, может, найдётся.

– Только будь аккуратна – люди Майорана сегодня что‑то переполошились, шастают по всему городу.

Я похолодела.

Майоран.

«Ну, вот, приехали, – уныло подумала я. – Только этого мне ещё не хватало».

Кошка несколькими глотками осушила чашку с чаем, затем снова подхватила со стола пачку сигарет.

– Уже наслышана про Майорана, да? – спросила девушка, растягивая слова. – О том, кто он и что от него ждать?

Я кивнула и отвела взгляд.

– Да, я стараюсь быть осторожной…

Кошка чиркнула тонкой спичкой, прикуривая сигарету. Едкий дымок взвился к потолку.

– Просто не ходи туда и старайся быть поближе к людям Часового. – Девушка чуть прищурила глаза, внимательно разглядывая меня. Ей по‑прежнему было интересно. – Много тебе рассказали о нём?

– Достаточно. И про него, и про Часового. И даже немного про других основателей города. – Опустив взгляд, я начала вертеть в руках чашку с чаем. – О Майоране меня тут успели предупредить уже столько раз, что я и со счета сбилась.

– Это хорошо, – медленно произнесла Кошка. – И правильно. Часовой по‑прежнему старается, чтобы все, кто приходит в город, знали, кого им следует опасаться. – Девушка поджала губы, её взгляд наполнился отчуждением. – Часовому сложно, но они с ребятами будут держаться до последнего.

– Мне сказали, что здесь идет целая война…

– Да, война идёт. Только вот силы у сторон неравные. – В голосе Кошки зазвучали жесткие нотки. – Майоран тут весь город держит. Часовой, конечно, пытается противостоять ему, но Майоран слишком харизматичен и богат. Людей у него дохрена, денег ещё больше. Весь Тверской на его бабле стоит, и ничего не поделаешь, без его денег мы тут долго не протянем. – Кошка отвела взгляд, не скрывая боли. – Часовой, конечно, вылитый брат. Они с Клыком всегда были такими справедливыми, благородными… Клык всем помогал. Сколько людей просили о помощи, он никому не отказал. Всегда делал всё, что мог. В меру своих сил, конечно. А Димка Тверьев всегда гадом был последним. Бандит и кидалово. Столько людей кинул на деньги, сколько и представить страшно, а сколько убил ради денег – ещё страшнее. Удивительно, что его не кокнули за столько лет. И вон те на. Клыка в итоге похоронили с дырой во лбу, а Тверьев снаркоманился, обсыпанный жетонами и окруженный шлюхами.

Девушка потушила сигарету. Расстроенно поджав губы, она смотрела на смятый окурок, лежащий в пепельнице, и о чём‑то думала. Я наблюдала за ней, не скрывая сочувствия.

– Майоран был приемным сыном Тверьева, так ведь? – спросила я осторожно.

Кошка кивнула.

– Был. Тверьев всегда любил его. Говорил, мол, вон какой талантливый парень – беспринципный и хваткий. – Девушка горько усмехнулась, поведя плечом. – Удивительно, что в этой жизни Тверьев вообще к кому‑то проникся такими теплыми чувствами. Знаешь, он всегда таскал Майорана за собой. И вырастил его, надо сказать, достойным себя. Так что мой тебе совет, детка, всегда помни, что Майоран слишком умен и хитер, чтобы играть с ним в игры. Не бросай ему вызов, иначе сразу же проиграешь, здесь ведь его территория. Так что держись подальше от его имений.

Я покивала, обдумывая всё, что только что услышала. Я была благодарна Кошке за её советы и за её помощь.

– Спасибо тебе, Кошка, – сказала я, улыбнувшись. – За помощь… и за чай, конечно.

Кошка кивнула, отмахнувшись. Она встала из‑за стола и собрала чашки.

– У нас тут много еды, не переживай, – ответила девушка. – Караванщики спасают. Привозят припасы и провизию. Майоран тут, конечно, вносит свою лепту, ничего не скажешь. Хорошо, что хоть бабла городу на жизнь даёт… – Кошка повернулась ко мне, по‑хозяйски уперев руки в бока. – Ладно, теперь давай по делу. Что будешь брать?

Я поднялась из‑за стола, взволнованно теребя рукав куртки.

– Мне бы для начала продать моё барахло. Надо кое‑что из съестного приобрести…

– Ах да. – Усмехнулась Кошка, хлопнув себя по лбу. – Подземные безжетонники. У нас тут легенды ходят о выходцах из‑под камня, которые не то что без жетонов шастают, а даже не знают, что это такое. – Кошка махнула рукой. – Ладно, давай показывай, чего там у тебя.

Кивнув, я опустилась на пол и с энтузиазмом принялась копаться в рюкзаке. Через несколько минут на чайном столике перед Кошкой лежали самые разные вещи: щетка, полотенце, маникюрный набор, сложенная одежда, несколько книг, а ещё гора ненужного хлама.

– Кое‑что из этого я, конечно, у тебя выкуплю, – сказала Кошка, рассматривая вещи, которые я выкладывала перед ней на столик. – На крутые пушки или коробку Р‑тюбиков тебе этих денег, конечно же, не хватит, но чем‑нибудь обойдёмся.

Я отвлеченно потерла запястье.

– Жду твоего предложения.

– Отдам двадцатку жетонов за твои вещи.

– Этого разве хватит, чтобы купить что‑нибудь толковое? – спросила я с подозрением.

Кошка чуть прикрыла глаза и указала пальцем на серьги в моих ушах: это были маленькие гвоздики из сплава серебра и меди с потемневшими голубыми камушками. Эти серьги мне подарила Аня, дочка Рожкова, на мой семнадцатый день рождения. Я их почти никогда не снимала.

– Если отдаешь мне эти серьги, я добавлю тебе ещё тридцатку, – сказала девушка. – Караванщики сюда не возят мелкую ювелирку – слишком опасно, а мародеры шибко жадные и берут за украшения втридорога. – Кошка хищно улыбнулась, сложив руки на груди. – Короче, за всё полтинник. Этого тебе хватит, чтобы купить себе кое‑что из боеприпасов и пропитание на четыре дня, если не будешь сильно шиковать, конечно.

Я кивнула и привычно щелкнула застёжкой одной из сережек. Меня жгло едкое сожаление: мне очень не хотелось отдавать подарок Ани, он был мне дорог. Но выхода нет, придется наступить себе на горло. Сняв серьги, я протянула их Кошке.

Итак, проторчав в магазине Кошки ещё полчаса, я купила всё, что мне было необходимо. Надо было готовиться к дальнейшим приключениям, и так как задерживаться мне не пристало, я начала поторапливаться. Надеюсь, Вебер оценит мои покупки.

– Спасибо тебе за помощь, Кошка, – поблагодарила я девушку, надевая рюкзак.

– Бывай. Береги себя.

Я хотела ответить, но не успела. Кошка шикнула, приложив палец к губам. Я закрыла рот и затем услышала, как кто‑то поднимается по лестнице к магазину.

– Возьми‑ка вот это, дорогая. Это ещё один маленький подарок от меня. Совершенно бесплатно. – Кошка постучала тонким пальцем по маленькому компасу у неё в руках. – Эта штука будет полезной тебе. Ну, всё, давай. Успехов тебе. И, кстати, как тебя зовут‑то?

Приняв подарок, я кивнула, затем махнула Кошке на прощание.

– Маша.

***

Покинув магазин Кошки, я спустилась вниз и наткнулась на пожилую бабушку, копающуюся в пакете возле окна.

Бабушка седовласая, аккуратно одетая. Старенькая, в очках. Я прошла мимо, когда, к моему удивлению, она вдруг окликнула меня.

– Дочка! Дочка! – прокряхтела она и повернулась ко мне. Её подслеповатые глаза всматривались в моё лицо, и она протягивала мне свою дрожащую худую руку. – Возьми. Для тебя наёмник какой‑то передал.

«Вебер!» – с облегчением улыбаясь, подумала я. Я взяла у бабушки записку и горячо поблагодарила её. Выскочив на улицу, я развернула бумажку и прочитала.

«Маша, ищи меня в Клубе Майорана. Мне нельзя сейчас появляться в Тверском в других местах. Тебе придется найти меня здесь».

Всё хорошее настроение в один миг испарилось. Вебер просит меня идти к Майорану в Клуб? Это после того, как полгорода меня предупреждали там не появляться?

Мне было как‑то странно, что Вебер заставляет меня идти на такие риски. Хотя, возможно, после всех его приключений это действительно единственный выход? Обычно Сашка мог заставить меня рисковать только в самых крайних случая, как вчера, например. Значит, сейчас тоже есть все основания для этого.

Ну, что ж. Тогда придется идти.

***

Я не придумала ничего лучше, чем вернуться в магазин Кошки и спросить у бабушки, передавшей мне записку, как мне попасть в округ Майорана. Та отчего‑то не стала меня предупреждать и останавливать – но это же не обязан делать каждый, правда? Мало ли что у меня на уме.

– Дойдёшь до Центральной улицы и у кирпичного ларька свернёшь налево, затем выйдешь на Разбитую улицу. В конце Разбитой снова налево, там начинается Карминский район. Это округ Майорана.

Я вышла на улицы Тверского, нервно потирая кончиком пальца пластырь на моей шее. Сейчас я едва‑едва могла думать о чем‑либо кроме встречи с Вебером. Именно поэтому спешила скорее найти Клуб Майорана.

Пытаясь собраться с мыслями и понять, куда мне идти, я моталась по обочинам шумных улиц города и озиралась по сторонам. Мне надо было попасть в Карминский район. После возвращения на Центральную улицу я шла так, как велела мне бабулька, однако об указателях в этом городе, видимо, не слышали. Именно поэтому в данный момент я пребывала в некоем замешательстве по поводу того, на какой улице я сейчас находилась. Мне нужна была Разбитая улица, а это какая из них?..

Стараясь не наступать в зловонные лужи, сверкающие в трещинах разбитого асфальта, я шла вперёд, не сбавляя шага. Рядом со мной фыркала толстая кобыла, погоняемая извозчиком, одетым в старую куртку из непромокаемой ткани. Извозчик тихо ругался, изредка подхлёстывая кругломордую лошадку. Нагруженное животное склоняло голову, таща за собой телегу с пыльными мешками и коробками. Мне было очень жалко кобылку, и я надеялась, что её хотя бы хорошо накормят после трудового дня.

А между тем улицы Тверского кипели жизнью. Сидя на старых сумках у кирпичных стен бакалейного магазина и бренча на гитарах, молодые ребята‑музыканты пели песни Михаила Круга. Через дорогу от них, ежась от сырости, бегали худые цыганята. Перебравшись с середины дороги на обочину, я огляделась. У старого фонаря бедняки с мольбой протягивали железные кружки прохожим, стараясь не привлекать излишнего внимания караульных. Кстати, городские караульные частенько стали попадаться мне на глаза. Среди них были и женщины, и мужчины. Все они были одеты в камуфляж с нашивкой «Караул Тверского» на груди и рассекали по улицам города с автоматами наперевес.

Все предупреждали о том, что надо быть осторожной в районе Майорана, но я даже не знала, где начинается этот район. Вряд ли я сейчас находилась в нём, здесь было слишком много людей Часового. Блуждать по городу лишний час мне совсем не хотелось, поэтому после недолгих раздумий я всё же решилась спросить дорогу у кого‑нибудь менее подозрительного. У караула спрашивать ничего не хотелось, так как меня не оставляла мысль, что никто из ребят Часового просто не станет мне рассказывать, как пройти в клуб Майорана.

Наконец приметив кое‑кого, я проскользнула от дороги к полуразбитой витрине магазина. Возле стеклянной двери стояла молодая девушка в испачканном переднике, завязанном поверх изношенного платья. В руках девушка держала таз, помои из которого она только что выплеснула в сторону вонючей канавы, глубокой рытвиной тянущейся вдоль переулка.

– Не подскажете, как мне попасть в Карминский район? – спросила я как можно громче.

На улице было очень шумно. Свист, разговоры и топот мешали сосредоточиться. Девушка кинула на меня оценивающий взгляд и удивлённо приподняла бровь.

– До конца Разбитой улицы и налево, – сказала она недовольно, затем указала головой в конец улицы, на которой мы с ней сейчас находились.

– А где там Клуб Майорана?

Незнакомка устало закатила глаза, пробормотала что‑то, скорее всего, какое‑то ругательство, и кивком головы указала налево.

– Когда свернёшь в Карминский, по прямой иди, дойдёшь до Клуба.

Я не успела поблагодарить не слишком приветливую особу. Девушка зашла в помещение и громко хлопнула дверью. Вздохнув, я поспешила вернуться к обочине. В конце Разбитой улицы, как мне показалось, среднестатистический народ Тверского стал попадаться реже. Но что самое главное, я здесь не заметила ни одного городского караульного. Видимо, здесь‑то и начинался район Майорана. Свернув с Разбитой на кривую дорогу, я оказалась на тесной и очень грязной улице. Здесь ошивались странного вида мужчины с горящими глазами, хихикающие женщины, одетые в яркие одежды и призывно манящие пальчиками прохожих, оборванцы, кутающиеся в плащи, и другие не менее странные личности.

Приняв как можно более суровый вид, я скорым шагом направилась вперёд по дороге. Подозрительный тип в длинном плаще и в поеденной молью шляпе сидел на табуретке возле расстеленного на земле ковра. На этом ковре были свалены разные вещи, завернутые в непрозрачные полиэтиленовые пакеты. Тип заметил, что я кинула взгляд в его сторону, и, подмигнув, послал мне воздушный поцелуй. Ощутив приступ острой неприязни, я испуганно отвернулась от него и заторопилась ещё сильнее.

Улица, по которой я шла, была просто ужасной. Я поёжилась. У полуразрушенной стены стояло несколько старух со сморщенными лицами. Они перекрикивались и гоготали скрипучими голосами. Одна из них попыталась схватить меня за куртку, но я увернулась и испуганно сиганула за угол. Теперь я оказалась на довольно открытой местности. Здесь уже было больше страшных и неприятных людей, но все они были заняты своими делами. В основном все суетились на маленькой площади, в которую и упиралась дорога. На площади были сооружены торговые палатки с оружием, какими‑то вещами, лекарствами, наркотиками, перепачканными медицинскими инструментами и многими ужасающими вещами, о которых даже говорить не хотелось. К тому моменту, как я пересекла основную часть Карминского района, меня уже довольно сильно тошнило: сколько же дряни попалось мне на глаза за всё то время, что я здесь находилась.

Да уж, ну и задачку мне задал Вебер. Не очень похоже на него. Видно, сильно прижало после всех приключений.

На мгновение я остановилась у бордюра на обочине дороги. В конце этой дороги возвышался большой красный коттедж с колоннами. Судя по всему, именно это здание и было клубом Майорана. Я уже направилась туда, как вдруг меня кто‑то схватил за руку. Дёрнувшись, я вырывалась из хватки незнакомца и сразу же обернулась. Передо мной сидел нищий с грязным, изуродованным шрамами лицом.

– Ох, пожалуйста… – сказал он, разом принимая страдальческий вид и протягивая ко мне трясущуюся ладонь. – Прошу тебя, деточка, помоги мне! Воды…

– Э…

На несколько мгновений я растерялась, не зная, что мне делать. Вокруг сновали люди, но никто не обращал на нас никакого внимания. Я вновь посмотрела на нищего. Меня скрутило от жалости к бедолаге.

– Пожалуйста, – шептал он, глядя на меня горящими глазами. – Глоток воды…

У меня была вода. Полбутылки точно было. Я не могла отказать этому человеку и не собиралась этого делать. Скинув рюкзак, я достала пластиковую бутыль и протянула её нищему. Глаза бродяги стали неправдоподобно большими и прямо‑таки загорелись радостью. Мне даже показалось, что он сейчас заплачет.

– О, радость‑то какая! Счастье у меня сегодня… Счастье настоящее… – восклицал нищий, осторожно принимая из моих рук бутылку и прижимая её к груди с таким видом, словно это был его ребёнок.

Он улыбнулся мне, растягивая свои разбитые губы в улыбке. Я замешкалась, чувствуя себя не в своей тарелке.

– На здоровье, – ответила я быстро. – Всего вам доброго.

Я уже развернулась, чтобы уйти, когда почувствовала, как меня дёрнули за подол куртки. Обернувшись, я снова взглянула на нищего.

– Благодарю тебя, милая девочка, – повторил он, странно улыбаясь. – Благодарю.

Я коротко кивнула и поспешила убраться подальше. В голове мгновенно стало назревать странное ощущение неправильности происходящего. Я уже даже подумала, не обокрал ли меня этот нищий, но потом вспомнила, что почти всё моё добро ещё утром было хорошенько упрятано мной в рюкзаке. Ещё раз проверив карманы, я обнаружила, что у меня ничего не пропало. Ну и хорошо. Пожав плечами, я продолжила свой путь, выбросив из головы эту странную встречу.