Глава 8. А ты такая крутая, что просто беда

Прямо под ноги нам упало дерево, разумеется, корнями и землей в нашу сторону. Местные растения, звери и вещи точно знали — как отомстить за вандализм всем, кто преподавал, учился и даже просто угодил на Спецфак. Разбираться — кто из нас виновник жестокого обращения с интерьерами комнат, зданиями, флорой и фауной, последние не планировали. Как говорится — кто не спрятался, мы не виноваты! Сразу видно — учились у Мастгури. Эта знаменитая семейка медиков перекрестий лечила электрошоком всех, даже больных. Чтобы не повадно было поддаваться недомоганию, когда рядом есть скандры, способные довести до куда более худшего состояния.

— Эм… Какой неожиданный сюрприз! — выпалила Слася, толкнув ногой дерево. И, кажется, ему не понравилось такое обращение. Ствол дернулся, внутри что-то полыхнуло и… наружу полилась вода.

— Ты поосторожней с выражениями! — осадила мрагулку Оля.

— А я тут причем? — удивилась та, ловко перемахивая через ствол и лужу. Я очутилась на руках у Ярхара — вот именно так — очутилась, сама не понимая, когда и как. Остальных девушек тоже подхватили скандры — и мы присоединились к Сласе.

Та медленно отступала от лужи, которая разрасталась на глазах, и уверенно пошла в наступление. Студенты-варвары лихо перемахивали через препятствие и торопливо устремлялись дальше. Сальфы проползали под «шлагбаумом» и тоже спешили куда-нибудь сбежать.

Эйлегар почесал затылок.

— Я все понимаю, конечно… Но откуда в дереве столько воды? Тем более, что оно горит?

Кто-то за окном ойкнул, и мы только сейчас осознали масштаб бедствия. Внушительный ствол, достойный вековой секвойи, перегородил весь коридор, а макушка дерева торчала наружу. За окном ее…тушили несколько водников. Истл, два скандра и два сальфа.

Ветви пылали так, словно их окунули в бензин и — для пущей уверенности, что огонь увидят в ближайших мирах, подключили к искрящей проводке. Водяные облачка оседали на языках пламени и утекали в ствол, как в естественную водопроводную трубу.

В воздух взвивались клубы пара, и торопливо устремлялись в безоблачное небо. Видимо, жаждали исправить это недоразумение.

— А ну стоп! — скомандовал ребятам Эйлегар. — Нам тут еще один водопровод не нужен.

— А вот мне очень даже любопытно, — внезапно оживилась Слася. — Если есть водопровод, то должна быть и водовстреча? Нет?

— С точки зрения голой логики… — задумчиво протянул Ламар…

— И если есть голая логика, должна же быть и, ну скажем — одетая… — продолжила Слася.

— Кто дал моей жене словарем? Ой, словари? — возмутился Ламар.

— Могу заменить их на любовные романы! — охотно предложила Алиса. — У меня осталось несколько шедевров Александрины Владимировой. «Пять триместров в Академии Магдалены», «Моя (не) любимая (не)сушка»…

— (Не) сушка это о курице или о вешалке для белья? — оживилась Слася.

— Нет! — перебил ее Ламар. — Словари лучше! От них у меня болит только голова, а не все тело.

— Не хочу вас расстраивать, но воды в коридоре становится все больше. И если мы не планируем создать тут искусственный водоем, придется что-то делать, — напомнила я спутникам. — Хотя, с другой стороны можно завести здесь… плесень. В качестве домашнего питомца…

— Почему плесень? — Слася оказалась ужасно любознательна. Но я именно на это и рассчитывала.

— Ну а что еще выживет в подобном дурдоме? — спросила я, вызвав недолгий всеобщий хохот.

— Молодец, девушка! — похвалил Ярхар. — Зрит в корень! В корни дерева, откуда льется вода. Ну так вы чего творите, господа учащиеся? — обратился скандр к ребятам за окнами.

— А что делать? — развел руками самый крупный студент — скандр. Да так развел — что сородичи отпрыгнули в стороны, сальфы пригнулись, а истл пошатнулся и рухнул навзничь.

— Как бы тебе это сказать. Это же водоупорный огонь? — уточнил Димар.

— Да! — подтвердил скандр и рубанул рукой по воздуху. Истл рухнул заново — на сей раз уже добровольно, спасаясь от карающей длани товарища.

— Какой какой огонь? — удивилась я.

— Местное изобретение, — пояснил Ярхар, отодвигаясь от лужи, которая все еще разрасталась, образуя небольшое озеро в коридоре. — Я тебе потом все объясню.

— А слово водоупорный вам ничего не говорит? — с угрозой в голосе обратился Эйлегар к студентам. Те попятились.

— Неучи! — проворчала Гульнара. — И кто вам только оценку за физику ставил!

— А мы еще не сдавали! — подал голос истл с земли.

— И не сдадите! — сообщил Эйлегар.

Вархар, тем временем, поднял ствол световым куполом и выбросил в окно. Гульнара сжала ладонь — и пламя резко погасло.

Подоспел Тарлин Эмди, мой сосед истл и… поднял всю воду с пола в каких-то облачках. Несколько пасов руками — и облачка пролились над клумбами, водруженными на столбы. Теперь-то я понимала, что их просто спасали от слишком одаренных магически учащихся.

Ольга без предупреждения пропустила свое волшебное электричество по полу, окончательно просушивая каменные плиты. Я уже поняла, что физику здесь не знают не только студенты, но и сам мир. Видимо, тоже не смог сдать предмет строгим преподавателям. Поэтому огонь водой не тушится, электричество на мокром полу не превращает нас в танцоров диско, а световые коконы способны поднимать в воздух тяжелые предметы. Вот уж когда поверишь в квантовую природу света. В то, что свет — поток частиц и местные заставляют их так плотно группироваться, что те превращаются в резервуары, по прочности сравнимые с металлическими.

Боюсь, если бы Ньютон пытался открыть тут закон тяготения, формула получилась примерно такой…

Ускорение, с которым улетают от скандров и мрагулов предметы, животные и растения, прямо пропорционально тому, как сильно они решились приблизиться к варварам. А если бы речь зашла о Сласе, то еще и тому, как давно мрагулка ела бургуза. А количество травм, полученных Ламаром во время интима с женой прямо пропорционально тому, как много эротических романов прочла перед этим девушка.

Боюсь, что вскоре самыми любимыми произведениями зейлендских писателей станут у младшего Мастгури «247 градусов по Фаренгейту» и «20 тысяч лье под водой». Только так — сжигая или бросая на дно океана — и можно спрятать от мрагулки бессмертные произведения знаменитых авторов эротики.

За всеми размышлениями я не заметила главного. Того, что Ярхар продолжает держать меня на руках, хотя причина этого — потоп посреди коридора — уже исчезла.

Вернее, исчезло следствие — массивный ствол дерева со всеми вытекающими последствиями — потоками воды. Причина — пятерка студентов, создателей гибрида шлагбаума и брандспойта — еще оставалась на месте в ожидании распоряжений любимого ректора. Эйлегар усмехнулся, оглянулся на братьев Мастгури. Те начали похохатывать, и ребята как-то сразу спали с лица.

— А вы слышали, что согласно новым исследованиям, передозировка электростимулирующей терапии может вызывать потерю памяти? Как же мы сдадим экзамены? — жалобно простонал сальф.

Братья Мастгури пожали плечами — причем, практически синхронно. Поставили жен на пол и загадочно переглянулись.

— Еще ни один пленник не жаловался на память после наших эм… стимуляций, — заявил Ламар. — Наоборот после них обычно вспоминают даже то, чего прежде не знали. Становятся ясновидящими, я бы сказал… Ясно видят, что помолчи они еще хоть немного, и следующего сеанса на электрическом стуле не миновать.

— Стойте стойте! — Эйлегар поднял руку в воздух, и студенты слегка отступили от окна. — Ну зачем так жестоко? Ребята! Вы участвуете в танцевальном конкурсе! В балете «Рубины»!

От этих слов даже сальф нервно ойкнул. А тот самый скандр, который заговорил с нами первым, зачастил:

— Да нет! Ну что вы! Мы согласны на электрошоковую эпиляцию. Говорят, после этого мужчины нашей комплекции легко проходят кастинг в Голливуде и могут сниматься в роли вампиров, оборотней и прочей нечисти.

— А я не поняла. Почему для роли нечисти нужно быть чистым даже от волос? — вмешалась Слася.

— Всем остановиться! — приказал Эйлегар генеральским тоном. — Я сказал будете танцевать в «Рубинах», значит будете! Вопрос закрыт. А если продолжим дискуссию дам вам женские партии.

– То есть партии феминисток! — перевела ребятам Слася. Не совсем правильно, зато эффективно. Парни нервно сглотнули, сморгнули — почти синхронно, между прочим, и отчеканили:

— Готовы танцевать партии рубинов! Будем танцевать и рубить! Разрешите идти?

— Идите, — разрешил Эйлегар. — К остальным тоже относится. И помните — жду вас на квиз…

Скандры закивали, мы с женщинами переглянулись, чувствуя себя спецагентами. И только уже на выходе Слася спросила у меня таким шепотом, что заложило уши:

— А мы разве не к крипсам намылились?

— Ректор, видимо, не хочет пугать виновника нашей катавасии с шестым измерением, — пояснила Оля. Естественно, она и остальные спутники все слышали.

— А-а-а! — протянула мрагулка. — Ясно. Возьму на квиз… пару романов. Чтобы в автобусе не скучать.

Гульнара отмахнулась, Ольга пожала плечами, а Алиса потянула Сласю в сторону столовой со словами:

— Пошли, пока Ламар не услышал. Не то придется тебе читать учебник по физике. У Оли они всегда при себе. Видимо, на случай, если попадутся безумцы, которые захотят в поездке подтянуть законы Ньютона…

— Ужас! — вскрикнула мрагулка. — Скорее, в столовую. Мне надо заесть стресс от мыслей о физике!

— Так. Мы в лабораторию по электричеству! — скомандовала наша боевая Ольга. — Алине надо ознакомиться с установками для лабораторных работ, пока они еще целы. Дабы потом восстановить картину — как их разрушали студенты и на какую оценку это тянет… Кроме того, надо изучить методички, пока от них еще что-то осталось, кроме барханов жеваной бумаги и горы обрывков.

Я вгляделась в лицо приятельницы — по-моему она даже не шутила. А если и шутила, то совсем чуточку.

Ладно. Пойду прощаться с установками для лабораторных работ и методичками. Устроим им торжественные похороны и произнесем трогательные прощальные речи. А потом… снова в бой.

Боюсь, еще никогда эта фраза из очень старого земного фильма про школу не казалась настолько точной в отношении учебного процесса.

… Толпы студентов и преподавателей в коридорах, большинству из которых мы едва доставали до груди, спутниц не смущали ни капли. Оля шла сквозь плотный поток нелюдей как маленький ледокол сквозь нестройные ряды гигантских арктических айсбергов. И даже варвары уступали ей дорогу. Гульнара во время движения энергично размахивала руками, словно бы намекая на иссушение лишних органов, которые попадаются в пути… И только я пока пряталась за спинами спутниц. Пыталась выработать собственную тактику выживания среди тех, кто сметет как ураган щепку и даже не почувствует. Разве что примет за дружескую щекотку наше сногсшибательное для меня столкновение.

Таким макаром, под предводительством бравой Ольги и под прикрытием вездесущей Гульнары мы добрались до лаборатории.

Завидев бронзовые двери, словно созданные для великанов, я даже не удивилась. Скорее поздравила себя с тем, что именно такой вход в место, где уничтожаются установки для опытов, я и ожидала обнаружить. Правда, я думала, что над дверью висит табличка: «Оставь надежду всяк сюда входящий».

Я бы такую над каждой местной лабораторией вешала. Дабы преподаватели не рассчитывали на студенческую прилежность, а студенты — на хорошие оценки за то, что получили отрицательный радиус линзы. Не кривизны, а именно самой линзы…

Табличка над дверью, действительно, обнаружилась. И надпись оказалась не менее «обнадеживающей».

«Дорогие учащиеся. Помните, что на оголенном проводе можно плясать всего несколько минут. А вот на конкурсе по танцам, куда всех провинившихся отправят непременно, вам придется отплясывать целый день! Возможно, несколько дней, если сильно разозлите педагогов».

Похоже, лаборанты подсуетились, использовав объявление ректора как мотивацию для снижения градуса вандализма учащихся.

Ольга резво распахнула двери, толщиной с три моих ладони, и моему взору предстало помещение, достойное звания бомбоубежища.

Решетки на окнах из материала, похожего на застывшую вулканическую лаву, с температурой плавления в тысячи кельвинов, тяжелые деревянные и, наверняка, бронзированные столы, намертво прибитые к полу. Стеллаж и шкаф для лаборантов, больше похожие на небольшие бомбоубежища — человек на двадцать. Стройные ряды методичек, кажется, напечатанных на ватмане.

Установки впечатляли не меньше хотя бы уже тем, что располагались не на партах — на каменных возвышениях и с них не снимались.

Пояснения к агрегатам вызвали у меня смешки.

«Магазин сопротивлений. Кто сломал, вспомните, что есть еще магазин у автомата. Бегите, ребята, бегите».

«Полупроводниковый выпрямитель. Мозгов всех, кто попытается сломать установку и кривых рук каждого, кто захочет починить ее, не умеючи».

«Термопара и чайник. Помните! Преподаватель закипает раньше чайника, если видит, как разбиваются градусники. Ртути в них нет. Но красная краска не смывается. Поэтому виновника мы найдем даже через неделю и сдадим Мастгури на опыты».

«Установка для исследования стоячих волн. Стоять! Волноваться! Не сметь прикасаться к электрическим приборам!»

«Осциллограф. Последний в своей семье. Остальные ее члены умерли еще в прошлом семестре благодаря нашим дорогим студентам. Поэтому прибор пугливый и нервный. Чуть что бьется… не током — кулаками преподавателя. Вот такой он загадочный и опасный. Пленных не берет, удары наносит сразу по чувствительным местам — по самолюбию всяких там варваров, которые считают себя неуязвимыми».

Вся дальняя стена оказалась заставлена металлическими сейфами, как гигантскими гротескными кирпичами.

Таблички на них тоже не оставляли равнодушными.

«Осторожно! Здесь хранятся студенческие контрольные и рефераты! Вы открываете эти документы на собственный страх и риск. Молоко за вредность, гипноз и электрошоковая терапия после чтения данных талмудов не предлагаются. Максимум — глубокая анестезия сейфом по голове».

«Если вы разучились удивляться — вам сюда. Несколько минут чтения данных опусов — и вы разучитесь читать тоже. Сработает инстинкт самосохранения…».

«Если вам кажется, что в жизни вы уже все повидали, если вы прыгнули с тарзанки на баржу с кирпичами, сиганули с парашютом прямо на горный пик и врезались на дельтоплане в соседний — рекомендуем к чтению. Корвалол можете потом получить у лаборантки. Если он еще не закончился на предыдущих любопытствующих».

«Начав читать данные документы, следует помнить, что Ньютон, Планк, Резерфорд и другие физики, чьи законы тут описываются… уже умерли и их проблемы позади. А вот у вас еще все впереди. Экзамены у студентов, которые и написали подобные вольные изложения физических законов».

«Если вы считаете, что сочинение — задание по литературе, вы просто еще не посещали наш знаменитый на все перекрестья вуз. Сочинение — это то, что пишут наши студенты, когда требуешь от них реферат по физике. Вот где и фантастика, и ужасы, и триллер в одном флаконе. Несколько дней спать не будете. То рыдая от смеха, то плача от ужаса, что предстоит еще и принимать экзамены у этих талантливых неучей».

— И это ты еще самих рефератов не читала! — усмехнулась Оля, заметив, как я хихикаю над перлами местных сотрудников.

— Там никакого корвалола не хватит! — добавила Гульнара. — Причем, местные вовсе не глупые ребята. Просто на учебники у них аллергия, а при требовании что-то выучить наступает отек Квинке. Тут же надуваются, краснеют и… падают в обморок.

— А падают-то почему? — удивилась я.

— Обычно на этом моменте преподаватель обещает им лечение аллергии у Мастгури… — усмехнулась Оля.

— А-а-а! Ну тогда понятно!

— Ну-с! Тебе нужен инструктаж! — бодро заявила Оля.

Я было решила, что сейчас мне пояснят особенности конкретно этих установок для лабораторных работ. Хотя на вид и по назначению они мало отличались от тех, с которыми я имела дело в прежнем вузе… Возможно, обозначат специфику преподавания. Каким темам уделить особенное внимание, какие эксперименты полезны для каждой специализации… Но… я ошиблась.

Какой же физик не справится с сопротивлением… учащихся этой прекрасной науке и ускорителем частиц… в головах студентов, которые играют в телефоне вместо того, чтобы выполнять задания?

Главное в лаборатории Спецфака было не уметь пользоваться этими известными всем педагогам по физике установками, а выжить в момент, когда к тем прикасаются студенты.

Ольга лихо маршировала вдоль каменных постаментов с агрегатами и инструктировала:

— У этого самое слабое место — вольтметр. Его уже раз сто вырывали вместе с кусками камня, в который вделана установка. И даже не спрашивай — как! У этой слабое место — контакты. Контакты варваров с магнетроном заставляют его тронуться окончательно… с места. Упасть или полететь по аудитории. А весит он как две тебя. Поэтому! Самое главное — вовремя увернуться. И даже не переживай! Окна тут меняли уже столько раз, что никто даже не заметит. У этой самое слабое место — катушка индуктивности. Я уж не знаю, как, но ее всякий раз умудряются замкнуть. Поэтому рекомендую сразу запастись ответами на следующие фундаментальные вопросы. Почему пламя у горящей проводки горизонтальное, откуда искры, не из проводки — из глаз учащихся, которые опять испортили вузовское имущество, и получили от лаборанта на орехи…

После того как Ольга бодро закончила инструктаж, время как раз близилось к занятию. Мои новые подруги уселись на задние парты, рядом с осциллографом, как охранницы этого краснокнижного вида оборудования. Откуда ни возьмись появилась лаборантка — таллинка с черной корой-кожей, волосами похожими на серебристую проволоку и в совершенно земных джинсах с футболкой. Казалось — дерево нарядили ради потехи.

Лаборантка отдала мне честь и скомандовала в сторону двери:

— За-аходи!

И я не удивилась бы, даже зайди сама дверь к нам на огонек, но дело обстояло куда хуже — в аудиторию повалили учащиеся.

Глазом не успела моргнуть — как в лаборатории воцарились шум, хаос, разброд и шатания.

Помещение стало подозрительно напоминать восточный рынок в выходной день.

— Я хочу сесть рядом с этим большим металлическим ящиком. Он хорошо надевается на голову всяким наглым однокурсникам, которые нацеливаются на чужое место!

— Ничего! У меня под рукой вот этот провод! Им отлично можно перевязать языки всяким болтунам и нахалам!

— А у меня…

— А у меня…

Теперь становилось ясно, почему лабораторное оборудование жило такой короткой и насыщенной жизнью в местных Академиях. Предприимчивые учащиеся находили все новые и новые способы использования установок, электрических проводов и даже розеток.

— А в эту штуковину я тебе засуну в рот, чтобы не выпендривался! — с этими словами один мрагул с носом-картошкой вырвал розетку из стены и… был обезоружен вездесущей лаборанткой.

Кроме угроз слышалось: «Ай», «Ой», «Ох»…

Признаться, я даже слегка растерялась и начала поглядывать на дверь, как единственное средство спасения от местных вандалов. Нет, бежать я пока не собиралась. Преподаватель с Зейлендии — птица гордая. Пока не вышвырнут магией — не уйдет.

Я подумывала о том, что мощный хлопок дверью такого размера и такой толщины способен ненадолго удивить студентов временной глухотой.

Хотя этот выход выглядел слишком уж варварским. Для меня, во всяком случае.

Лаборантка встала возле шкафа с методичками как часовой, ей только ружья и не хватало.

— А ну всем садиться! — скомандовала я, мысленно подсчитывая — сколько варваров приходится на поток. По наивности я полагала, что они — главное препятствие на пути порядка, целостности установок и дисциплины. Именно о скандров с мрагулами те спотыкаются, падают и подняться уже не в состоянии. В целях самосохранения по-пластунски покидают помещение… Но я сильно ошибалась.

Скандров с мрагулами оказалось около половины. Оставшаяся половина состояла из истлов, таллинов и сальфов — примерно поровну. Я уже было порадовалась, когда лаборантка торжественно вручила журнал.

Студенты нехотя размещались за партами, а я пробегала глазами строчки и чувствовала себя все хуже и хуже. Напротив, каждой фамилии в журнале шли примечания о магии учащихся.

Спецфак все-таки. Здешние ребята способны аннигилировать целое здание. Внушить стаду носорогов зайти в гости на лекцию — исключительно чтобы поздороваться и проявить почтение к другим студентам… ударом рога в чувствительное место. И превратить мирные парты в боевые ракеты класса земля земля даже в самую нелетную погоду. Тот факт, что парты намертво вделаны в пол никак не угрожал вандальским планам студентов, он угрожал только самому полу…

Как выяснилось, в потоке много боевых магов, немало внушателей, есть аннигиляторы и что самое ужасное — три мага размерности. Два сальфа и таллин. Это меня и обеспокоило.

Но, как выяснилось, даже внушатель, если он девушка, да к тому же еще и блондинка, способен создать столько хаоса, что магам размерности и боевикам даже не снилось.

Поначалу все шло неплохо: скучно и предсказуемо. Олей. Все перечисленные ею акты вандализма над установками благополучно свершились. Студенты смотрели на амперметры и вольтметры, держа их над установками, а на проводах бедных устройств болтались куски каменных постаментов. От методичек уже мало что оставалось, зато макулатурой мы сегодня завалили бы целую школу. Буквально: от пола до потолка.

Магнетрон покинул насиженное место и вылетел в окно примерно на половине занятия.

Послышался звон, треск и ругательство:

— Да что б я еще раз ходил под окнами лаборатории! — послышался скрипучий голос кого-то из таллинов. И скандр Граммул Велграс — амбал, с самой квадратной челюстью, что я видела даже у человекообразных роботов, благодаря которому магнетрон превратился в перелетную птицу, немедленно ответил:

— Извиняйте! Не знал, что под окнами выросли дубы! Здесь вроде только ели рассаживали. У них запах хороший во время горения… Как скажут что-то нелестное скандрам — вспыхивают от стыда. Настоящим пламенем почему-то…

Из окна забористо парировали, и я заметила, что Ольга поигрывает шаровой молнией, а Гульнара словно бы невзначай разминает руки. Граммул икнул, вернулся за парту и елейным голосом уточнил у меня:

— Эм… А второе упражнение делать?

— Заменим его на отжимание за порчу лабораторного оборудования! — бодро заявила я.

— Уровень вандализма пять баллов по шкале НЛО — несанционированной ломки оборудования. До полного МЧС — максимально чрезвычайного сноса установок и зданий еще далеко. Полет нормальный, — приободрила нас лаборантка.

— А сколько всего баллов в шкале НЛО? — уточнила я.

— Десять. Но вандализм на десять баллов вам пока лучше не представлять, — порекомендовала сердобольная таллинка. — Вначале освойтесь с пятью-шестью… Для нервов полезней.

Вместе с бравыми коллегами с Зейлендии мы быстро навели порядок в аудитории. Отжимающихся становилось все больше, однако несколько лабораторных установок еще работали. Но тут пришла она — Нальяда Зерташ. Истла, с белоснежной гривой, хищным, остроносым лицом, тем не менее, довольно привлекательным. Жилистая блондинка внушательница значилась как особенно сильная в собственной магии. И я почему-то сразу подумала «кто не может размышлять сам — внушает». Конечно, стоило бы пожурить себя за стереотипы. Но они оказались в тему.

Примерно на пятидесятой минуте занятия, когда чудилось — самое страшное уже позади, впереди перемена и до нее уже совсем немного, есть даже шанс дожить, Нальяда с криком:

— Да почему же эти провода не проводят ток! — вонзила паяльник в установку для параллельного и последовательного соединения проводников. Вонзила примерно также, как варвар вгоняет меч в тело противника. Впрочем, я уже не сомневалась, что лабораторные установки для местных учащихся такие же враги, как и недружественные маги из параллельных измерений. Во всяком случае, доставалось и тем и другим от студентов спецфака приблизительно одинаково.

Тем не менее, поступка Нальяды не ожидал никто, поэтому даже скандры попятились. Установка оплавилась — лампочка, которая сигнализировала о правильной сборке электрической цепи вспыхнула, моргнула от ужаса и погасла.

— Вот поэтому провода и не работают. Бастуют против вашего вандализма! — вступилась я за бедное оборудование. — А где вы взяли паяльник?

Нальяда гордо ответила:

— В кармане! Лаборантки. Я же внушатель. Внушила, что так и надо.

Я проглотила несколько нецензурных фраз и распорядилась:

— Паяльник выключить и отдать лаборантке! От установки отойдите, пока у нее все не оплавилось от вашего дара…

Скандры с мрагулами захохотали, таллины скрипуче засмеялись, истлы поддержали всеобщее веселье порыкиванием. Сальфы последними тихо захихикали.

И все бы хорошо. Но в эту минуту мне пришлось срочно отправиться в другой конец аудитории.

Там мои любимые коллеги — маги размерности — спорили кто сможет отправить в другое измерение постамент с магазином индуктивности.

— Ну а что? Нам одним мучиться? — рассуждал Жером Латой — самый высокий сальф в аудитории, в шелковой белой рубашке, с большой родинкой практически посередине лба по прозвищу «лобокол». Наверное, намекали, что родинка — результат встречи парня с колом… на экзамене, после чего он долго бился лбом о гранит науки…

— Вот именно! Надо бы подарить вузам соседнего измерения этот «магазин». Пусть покупают там индуктивности! — подержал его Делевр Ронтис — другой сальф, с каштановой косой и тонким, жилистым телом по кличке «вентиль». Парень очень любил резко разворачиваться и разражаться потоком объяснений.

— А давайте переместим его на морское дно! Пусть рыбки в этом магазине отовариваются! — обрадовался Кэлл Деннис — плечистый таллин со светлой корой-кожей и собранными в хвост рыжими волосами, похожими на медную проволоку.

Я заторопилась туда, окинула троицу взглядом «еще одно слово — и вы у зубного. А за неимением такового — в гостях у семейства Мастгури» и сообщила:

— Кто магазин индуктивностей перемещает, тот сразу неуд получает. Пересдача в следующем семестре, когда вернете оборудование и душевное спокойствие преподавателю.

— И… ккак это сделать? В смысле, как вернуть вам душевное спокойствие? — а этот Кэлл не глупого десятка, сразу ухватил главное.

Но не успела я придумать хорошенькое испытание, как в другом конце аудитории послышалось:

— Оу! Горит!

Над головой птицей пронесся магазин сопротивлений. Наверное, хотел присоединиться к магазину индуктивностей и защитить право лабораторных приборов не перемещаться на дно морское.

Я обернулась, чтобы увидеть масштаб катастрофы. Ольга вскочила с места, Гульнара подорвалась со стула.

Мы втроем подлетели к установке с огромной катушкой индуктивности внутри.

На медной проволоке грациозно покачивался… паяльник, который благополучно расплавил пластиковый корпус.

Над установкой полыхала проводка. Пламя неспешно змеилось по стене, описывая причудливые зигзаги и кривоватые синусоиды. И устремлялась туда, куда совершенно не следовало бы — к электрическим щиткам.

Не успели мы возмутиться, как к месту катастрофы прибежала Нальяда со стаканом воды в руках.

Ольга только ойкнула, когда студентка гордо выплеснула воду на полыхающие провода.

Послышалось шипение, словно десятки змей выползли из укрытия, запахло горячим металлом, пеплом и в воздух взвились стебельки сизого дыма.

— И почему не гаснет? — спросила наша истинная блондинка и картинно развела руками. В голубых глазах девушки застыло искреннее изумление. Пламя, разумеется, проигнорировало жалкие потуги Нальяды помешать ему разгуляться окончательно.

В эту минуту к нам подоспел Рармир Шаклерази — скандр с немного плоским лицом и всклокоченными каштановыми кудрями.

К несчастью — маг водник.

— Да кто ж так тушит!? — искренне удивился парень, и не успела я возразить — как три гигантских водяных облака обрушились на проводку. В ответ та сердито зашипела, предупредительно постреливая искрами, в воздух взвился дымок, послышался взрыв — это катушка индуктивности решила тоже высказаться. Уверена, на ее языке это был, как минимум, забористый мат. Паяльник взлетел в воздух, просвистел над нашими головами и… вдруг притормозил посередине аудитории. Замер и рухнул.

Мда. Редкий паяльник пролетит дальше середины аудитории, если его не выдернули из розетки — длина провода не позволит.

Ольга выключила злосчастный прибор и вручила его лаборантке, держа за провод, словно большую мышь за хвост. Зыркнула на студентов практически скандровским взглядом и приказала:

— А ну зовите электрика!

Граммул подорвался с другого конца аудитории и выскочил за дверь, которую еле-еле успела открыть лаборантка.

Я аж выдохнула.

— Да не переживайте! — отмахнулась бодрая таллинка. — Эту дверь чаще снимают с петель, чем замыкают проводку. Да и уровень вандализма по шкале НЛО пока всего лишь семь баллов. Нам есть куда стремиться!

Почему-то последнее меня не обрадовало. Как-то абсолютно не вдохновило.

Нальяда, блондинка блондинкой, но сразу поняла какое место у нее дымится и стремглав рванула к дверям, но Гульнара ее остановила.

— А вас я попрошу остаться! — заявила в стиле старого советского фильма про шпионов. Девушка понуро вернулась в аудиторию, внимательно посмотрела на меня, на новых подруг.

— Даже не пытайся! — предупредила Оля. — Я магнетик, внушение снимаю на раз, вместе с головой того, кто несанкционированно им занимается.

— А я медик и иссушаю остальные части тела этих ребят! — добавила Гульнара.

— А я маг размерности — и отправляю останки туда, где их никто не найдет! — добавила я.

Нальяда потупила глазки и пристроилась на уголок скамейки, сложив руки на парте, как прилежная ученица.

Рармир присоединился к организатору шоу «горящая проводка и летающий паяльник» и принялся нервно ковырять пол кованым сапогом.

Хрмм… Хрмм… сообщало нам здание о попытке создания люка на нижний этаж.

Шхр… Скр… Вторили звукам полыхающие провода.

Взз Взз… Свистели в воздухе розетки, до которых добралось пламя.

Бзинн… Радовались встрече с ними оконные стекла.

«Ой»… «Ай»… Потирали студенты те самые места, которые препятствовали таким рандеву.

И только теперь я смекнула, что в аудитории стало значительно тише. Студенты ожидали завершения представления молча, неспешно рассаживаясь по местам. Двигались словно саперы по минному полю, огибая нас с подругами по широкой дуге, и косились так, будто именно мы — те самые снаряды, что вот-вот взорвутся.

Ну да… Не взорваться от возмущения в этой Академии может только самый стойкий преподаватель. Вроде меня, которая верой и правдой служила на фронтах российского образования. Какие-нибудь европейские профессора угодили бы в психушку еще на первых минутах занятия. Причем, сдались бы сами, добровольно и навеки. Лишь бы сюда не возвращаться.

Похоже, учащиеся, наконец-то в полной мере осознали — никто не уйдет от русского преподавателя физики, не познав всю мощь этого предмета на собственной шкуре. Хотя бы на собственных ногах, куда щедро наступали их товарищи, стремясь оказаться как можно дальше от нашей педагогической троицы.

Впрочем, то было затишье перед бурей…

Пока я раздумывала о вечном, в помещение вернулся Граммул с электриком под мышкой. Во всяком случае, именно так все и выглядело, потому что электриком оказался леплер, да еще и весьма низкорослый.

— М… Горящая проводка? — радостно спросил он у нас, высвобождаясь из стальной хватки скандра. — Давно у вас тут так?

— Не уверена, минут пятнадцать, — отозвалась Нальяда, заработав свирепый взгляд Ольги и убийственный от Гульнары. Я в свою очередь тоже попыталась всем своим видом продемонстрировать недовольство. Возмущение тем, что вместо окончания лабораторных работ студенты занимаются любимым делом всех времен и народов. Наблюдают за огнем и чужой работой.

Пламя времени даром не теряло. Добралось до массового скопления розеток и те начали выстреливать из стены автоматными очередями. Они неслись по аудитории, сметая все, что плохо пригнулось. Студентов и лабораторные установки в придачу.

Казалось — я очутилась на поле боя в земном средневековье, как истинная попаданка из книг фэнтези. В воздухе носятся ядра, подозрительно похожие на лабораторные установки. Это студенты сметают все на своем пути, пытаясь уклониться от розеток, метящих прямо в глаза. Над головой свистят пули — эти самые розетки. А у генерала в руках… мини-пушка?

Примерно так выглядел огнетушитель, который невесть откуда достал электрик. Готова поклясться, что еще пару минут назад в руках у нашего спасителя ничего не было.

Не иначе как он — тоже маг размерности, который достает из других миров все, что плохо висит на стене.

Видимо, нас всех собрали здесь, в одной Академии, чтобы уж вредили, так в одном месте. И в случае чего можно было просто собрать остатки вуза и выбросить в урну с видом «А я тут просто красотами любовался…»

Электрик нажал на рычаг огнетушителя, и Ольга с Гульнарой синхронно потащили меня к окну. Я думала — чтобы не надышалась запахом местных чудных растворов для ликвидации пожара и не вырубилась напрочь. Учитывая все увиденное на Спецфаке, я бы не удивилась…

Но не-ет!

Пена брызнула из прибора как вода из прорванной плотины. Несколько минут — и вся аудитория, студенты, установки и, разумеется, проводка превратились в зимние Гималаи. Снежные вершины сверкали на солнце и подмигивали друг другу широко распахнутыми удивленными глазами.

Тишина повисла в помещении.

— Сжиженная пена! — с невероятно счастливым выражением лица заявил электрик. — С лабораторными работами покончено… Ой! Занятие закончено! — добавил уже в дверях.

Мда… Весело тут у них. Просто обхохочешься.

Гульнара сделала пас рукой — и часть установок очистились от белой субстанции. Я постаралась убрать пену в другие измерения. Успела заметить полного мужчину в джакузи — бедняга задергался, будто эпилептик.

— Ну простите, это все шестое измерение. Боюсь, вам придется привыкнуть! — не удержалась я от извинений. — И потом… Я вхожу в вашу ванну реже, чем в мою вваливался один скандр… Вы просто мойтесь не каждый день. Лучше даже не каждый год.

Кажется, я не слишком утешила недоаполлона… Как, впрочем, и спортсменов. Они лихо перемахивали через препятствие и скользили по пене словно по льду.

В аудиторию вернулся звук, да еще какой! Студенты захохотали — кажется, они заглянули в иные измерения тоже. Лаборантка схватилась за живот и залилась смехом. Мои подруги-преподавательницы тоже не удержались.

— Да ла-адно! Среди банной пены сжиженную он не заметит! А тем бегунам давно пора осваивать фигурное катание… Видели, как они крутили фуэте? Даже тренеры не смогли остановить ребят на пути к прекрасному. Сразу получили ногами в челюсти… А как они исполняли ласточку? Птицы обзавидуются. Так взлетать! Осталось только научиться приземляться…

Увы! Я собиралась навести тут порядок, а навела, похоже, одни беспорядки. Впрочем, первые задания студенты выполнили. Три методички остались практически целыми, только на уголках виднелись свежие следы чьих-то зубов. Думаю, так ребята выражали бурные эмоции по поводу розеток, которые врезались в самые чувствительные места. Пытались доказать, что бьются не только током… Так сказать, совершить срыв шаблона.

Впору считать, что я прошла боевое крещение.

Будет что рассказать в путешествии к крипсам.

Не успела глазом моргнуть, как на сцене появились новые действующие лица: уборщицы-леплерки с пылесосами, больше похожими на танки. Гигантские уборочные агрегаты следовали за женщинами сзади и строго на расстоянии вытянутой руки. Будто подчинялись хозяйкам как ручные псы.

— Бежим! — засмеялась Ольга.

Гульнара потащила меня на выход.

Послышались ойканья, возмущенные крики, но шум пылесосов заглушил все.

Огромные щетки втягивали и собирали пену со всего, что попадалось на пути уборщиц. Останков лабораторного оборудования, парт, и… студентов… Пылесосы не щадили ничего: ни причесок ребят, ни их самолюбия. Шевелюры учащихся после знаменательной встречи с уборочными машинами я мысленно назвала «я стояла на электрическом проводе, пока не упала, а потом армия пьяных электриков пробежалась по моим волосам… Незадолго до того как по моим локонам проехалась машина этих электриков».

Никто не ушел от возмездия… Никто, кроме электрика…

И я вдруг осознала главное! В здешней Академии важно не уметь защищаться или противостоять катастрофам! Не владеть самыми мощными чарами, не изучить в совершенстве приемы самообороны от летающих предметов всех размеров и форм и вандализма студентов.

Главное своевременно исчезнуть с горизонта или раствориться в пространстве…

А шестое измерение решило немедленно подтвердить мою гипотезу.

Мы вышли в холл, куда радостно повалили студенты, бурно выражая восторг по поводу окончания занятий. Так даже русские чиновники не радовались «индексации» собственных зарплат, когда их зарплаты словно умножились на почтовые индексы. И тут судьба сочла нужным напомнить, почему стоит побыстрее отправиться к крипсам.

Я даже ахнуть не успела, когда поняла, что меня куда-то засасывает. Вот именно — засасывает. Нас с Олей и Гульнарой потащило по полу. Мы суетливо перебирали ногами, стремясь противостоять очередной напасти. Неподалеку сучили ногами вперед, но двигались строго назад студенты и преподаватели. Должно быть именно так выглядят люди, которые никогда не танцевали, но внезапно решили освоить лунную походку Майкла Джексона.

Не сразу народ сообразил, что происходит. Мы с приятельницами дружно крутанулись и обнаружили, что из дверей одной аудитории выглядывает самый настоящий смерч. Скромно так выглядывает, не целиком.

У сумок студентов, преподавательских папок, листков, ручек шансов не оставалось совершенно — они неслись к стихийному бедствию и ныряли в воронку.

— А интересный здесь способ привлечь учащихся на занятия, — вырвалось у меня. — Так сказать, затянуть в глубины знаний…

Ольга подняла большой палец, Гульнара хихикнула и добавила:

— Местный сервис. Вдруг преподаватель уже побывал на одной лекции, познакомился с контингентом учащихся и собирался сбежать подобру поздорову… Но нет, нет и нет! Отсюда даже ногами вперед не уходят. Мастгури оживят энергией жизни, взбодрят энергией электрического тока и отправят работать.

Я попыталась убрать смерч в другое измерение, откуда он, собственно, к нам и пожаловал. Вряд ли, стихийное бедствие решило всерьез ознакомиться с азами наук…

Однако колдовать на лету, пытаясь одновременно усилить трение между подошвами и полом, не получалось решительно. Впрочем, студенты оказались не лыком шиты, как и бравые преподаватели спецфака.

Внезапно посреди холла возникли колонны, разбросанные так хаотично, словно архитекторы планировали украшения с большого бодуна. Народ начал ловко цепляться за каменные цилиндры.

Аннигиляторы расстарались, используя подручные материалы. Теперь вместо двух лекционных образовался один гигантский открытый зал, а большая часть стен пошла на колонны. Но никого это особенно не смущало.

Мы с приятельницами сразу заметили два ближайших цилиндра от потолка до пола. Но дотянуться до них не представлялось возможным. Не хватало длины рук.

Ольга протянула нам с Гульнарой ладони и произнесла:

— Воспользуемся импульсом…

Я, признаться, ничего не поняла. Гульнара тоже выглядела дезориентированной: как тем, что творилось вокруг, так и физическим предложением Ольги. Но мы все же подали руки госпоже Изилади.

— Надеюсь, это не импульс тока от мага электричества? — жена врача из династии Мастгури знала, чего следует опасаться.

— Спокойно! — бодро произнесла Оля, хотя нас продолжало затягивать.

Кажется, от мужа набралась беспрецедентного оптимизма.

— Эм… Мы не очень твердые тела. И если шарахнуть нас друг об друга в попытке добиться лобового удара, ты же понимаешь, что нужный импульс получат только наши лбы? — опасливо уточнила я.

— Не паниковать! — распорядилась Оля в лучшем стиле Вархара.

Мда, годы жизни с варваром перекрестья из Академии войны и мира меняют женщину. Хочется надеяться, что к лучшему. Иначе нам с Гулей конец!

Ольга напряглась, посуровела — и всю нашу троицу швырнуло к колонне.

— Магнитное поле! Дар магнетика! — произнесла мадам Изилади, когда мы сообща обняли сооружение.

— Фу-уф! Уже легче, — отозвалась Гульнара.

— Теперь твоя очередь, Алина! Закрывай шестое! Наши мужья сейчас вряд ли придут на помощь… Они готовят автобус к поездке.

Я прикрыла глаза и вообразила, что смерч вернулся домой, забрав все самое ценное: лекции по физике, химии и математике. Можно сказать, осчастливив Сласю на некоторое время.

Но не тут-то было. Мне и веки разлеплять не потребовалось, чтобы понять — нас все еще засасывает.

— Развлекаетесь без нас? — послышался голос Вархара — и цепляться за столб сразу гораздо легче. Я оглянулась и обнаружила бравых скандров, которые якобы готовили автобус. Видимо, они его уже «приготовили»: хорошенько прожарили, добавили специй и соли. Вархар закрепил нас и большинство народу в холле световыми коконами и удерживал их двумя руками.

Все тело ольгиного мужа напряглось и было видно, что варвару не легко дается подобный трюк. Однако на лице скандра, как и положено, сияла улыбка победителя.

Рядом с ним появились Ярхар и братья Мастгури.

— Да! Решили, что в Тулу со своим самоваром не ездят. Зачем нам вы, если шестое измерение уже организовало стихийное бедствие! — крикнула Гульнара.

— Так! Девушка-женщина! Ты все можешь. Давай учиться! — казалось, Ярхар кричит у меня над ухом. Даже не верилось, что до скандра многие метры. — У тебя не выходит, потому что объект очень подвижный и все время меняется. Дополняется деталями. Видимо планирует пригласить наших преподавателей к себе поработать, а студентов учиться, поэтому заранее транспортирует вещи. Старайся перемещать не конкретно смерч, а вообразить, что он в воздушном пузыре и закидывать в нужное измерение именно эту конструкцию.

Я прикрыла глаза вновь и постаралась сосредоточиться на работе с чарами. Тем более, что изо всех сил цепляться за столб мне уже и не требовалось.

Так… Смерч внутри пузыря, большого воздушного неподвижного кокона…

Ура! Волосы на голове перестали шевелиться, как в фильмах про красоток, у которых локоны развеваются даже в помещении с наглухо задраенными дверями и форточками.

— Ну вот! Скандр сделал свое дело, скандр может уходить! — пошутил, вновь демонстрируя знание зейлендского фольклора, Ярхар.

И не успели мы с женщинами прийти в себя, осознать, что все позади, как мужчины исчезли с горизонта.

Не спроста, ой, не спроста. И мне еще предстояло в этом убедиться.

Мы с Олей и Гульнарой немного постояли посреди холла, восстанавливая дыхание.

А затем госпожа Изилади показала нам всем как должна вести себя истинная жена варвара. Моментально нашла взглядом аннигиляторов-истлов и леплеров, которые создали колонны, и принялась ими командовать:

— Та-ак! Чего замерли и моргаем глазами как статуи! Вы молодцы, но запечатления в камне еще не заслужили! Уборку в зале на-ачинаем!

Ребята вытянулись по стойке смирно — и принялись за работу.

Колонны начали исчезать, а лекционные — принимать старую форму.

— Энергичней! Не зеваем! — распоряжалась Ольга.

— Мда… Аж страшно! — усмехнулась Гульнара. — Будем надеяться, что мы равные Оле преподаватели и не подпадаем под ее юрисдикцию. А то уже хочется попросить политического убежища у братьев Мастгури.

Я хихикнула, педагоги спецфака очнулись чуть позже Ольги. Видимо для женщины с самым большим стажем замужества за варваром перекрестья такая катастрофа уже совсем и не катастрофа. Так, небольшое приключение. Послышались команды другими голосами, зал практически восстановился, и Ольга радостно предложила нам, все еще практически генеральским тоном:

— Ну что? Уходим?

Мы с Гульнарой, не сговариваясь отдали честь и крутанулись на пятках.

— Шутницы! — усмехнулась Ольга. — Раз, два, раз, два!

И мы картинно замаршировали к лифту.