Глава 13
Олеся быстро шла по коридору, изредка бросая взгляд на фрески. По сравнению с предыдущими эти были почти безобидными. Поле битвы с изодранными знаменами и насаженными на колья демонами. Воины, окружившие одно из чудовищ и поднявшие вверх кубки. Эти же воины, но уже пьющие из кубков. Они находились в каком-то зале, а за их спинами угадывалось знамя с вороном и монетой. Совсем как то, которое она видела возле спальни Габора. Олеся поспешила дальше. Все это уже не занимало ее так сильно, как еще несколько минут назад.
Ей нужно понять, куда ведет ход, и придумать, как выбраться из замка. Миклош уже догадался, где она скрывается. Сколько времени ему понадобится для того, чтобы добраться до нее? И Габора рядом может не оказаться.
Олеся так погрузилась в эти мысли, что не заметила, как коридор закончился. Пламя больше не освещало покрытые фресками стены. Оно рассеивалось в темноте, которая наступала со всех сторон. Кажется, это был зал. Да, точно. Просторный круглый зал. Олеся увидела поблизости несколько высоких подсвечников и подставок. На них белели низкие столбики свечей. Олеся осторожно зажгла их. В воздухе отчетливо запахло жженой пылью. Трепыхнулись клочья паутины. Олеся прошла чуть дальше и обнаружила еще несколько подставок со свечами. Она зажгла все, и постепенно зал наполнился светом. Здесь было жутко. Мрачно. Из каждого угла наползала безысходность. Свечи разгорались все ярче, пожирая пыль и высохшие от времени фитили. Желтый свет потек по залу.
Олеся огляделась и вздрогнула от сквозняка. Было похоже на старый европейски монастырь, что ли… Не то чтобы она бывала во многих, но создавалось именно такое впечатление. На стене напротив коридора, из которого она пришла, висела огромная картина. Как и те жуткие фрески в коридоре, она казалась совсем новой. Краски не выцвели и не потрескались. На холсте не было даже пыли.
Олеся замерла посреди зала, не решаясь подойти ближе. В центре снова был изображен Крампус. Да сколько можно?! Помешались тут все на нем?! Монстр до смешного напоминал земного дьявола. Шерсть, козлиные рога, вытянутая морда, алый язык. В оной из лап Крампус держал кубок. Наклонял его, поливая стоящих перед ним на коленях девушек. Красные мазки на их лицах и одежде могли быть только кровью.
По коже прошел озноб. Это очень-очень нехорошее место. И происходит тут что-то отвратительное.
Олеся не сразу поняла, что по бокам от картины стоят две статуи. Каменные Крампусы почти в два метра высотой. Какому извращенцу могло прийти в голову поставить их здесь? Кто вообще мог их сделать?
Олеся все больше убеждалась во мнении, что попала к сатанистам. Только вместо сатаны тут был Крампус.
Поборов страх, Олеся все-таки шагнула ближе. Женщины на картине, умывающиеся кровью демона и жадно слизывающие ее с пальцев, были удивительными красавицами. Некоторые в богатых пышных платьях и украшениях, другие — в ночных сорочках, третьи и вовсе обнаженными.
Во всем этом было что-то древнее и опасное. Страшное — Олеся чувствовала нутром. Она уже не сомневалась в существовании демонов. Да и переход в другой мир обычным делом не назовешь. Что если здесь, в этой Вселенной, в этом измерении, существовало жуткое первобытное зло?
И она каким-то образом с ним связана. Олеся ощущала эту связь. Она оказалась в эпицентре чего-то нехорошего. И понятия не имела, как теперь быть. Что делать?!
Речь уже шла не о возвращении в свой мир. Ей бы просто выжить здесь!
Олеся подошла почти вплотную к огромному полотну. От пугающей картины ее отделял лишь деревянный алтарь.
Он был весь покрыт пылью. С краев свисали клочья паутины — почти как белая простыня, такой плотной она была.
В центре стоял массивный кубок. Олеся осторожно взяла его в руки и счистила пыль. Кубок оказался тяжелым и жутко холодным. Темный металл, возможно серебро, был покрыт грубой угловатой резьбой. Олеся без труда узнала жуткую морду Крампуса. Она чередовалась с изображением ворона. Под резьбой тускло мерцали овальные камни насыщенного синего цвета. Их обработка тоже выглядела грубой, но в этом было что-то особенное, необычное. Олеся стерла тканью сорочки пыль с камней, повертела кубок, любуясь игрой света в резких гранях и поставила его обратно. Воины с кубками, празднующие победу. Крампус, поливающий женщин кровью, тоже из кубка. И вот он сам кубок. От греха подальше.
Она пошла по кругу, изучая зал. Справа от этого своеобразного алтаря обнаружилась ниша, в которой «спряталась» еще одна статуя — обнаженная девушка с наброшенным на плечи покрывалом. Хоть она и прикрывала ладонями наготу, но улыбалась уж слишком зазывно.
Олеся пошла дальше. Стены зала были украшены резными панелями. Через равные промежутки в них были вделаны птичьи морды. Вороны с острыми клювами. А в каждый клюв было вставлено кольцо, обвитое нитями вездесущей паутины. Похоже на дверные кольца.
Может, постучать?
Олеся нервно хихикнула от этой мысли.
Зачем-то взялась за одно из колец и несколько раз ударила по деревянной панели. По залу пронесся глухой стук. Как будто кто-то рвался с того света на этот. И откуда у нее только такие мысли берутся?!
Точно сойдет тут с ума. Станет достойной заменой Маргит.
Олеся перешла к следующей вороньей голове. Кольцо, вставленное ей в клюв протяжно заскрежетало. Ну и для чего они? Какие тайны здесь скрыты? Олеся задумчиво потянула за кольцо, повиснув на нем.
Неожиданно оно сдвинулась вперед. Олеся испуганно отскочила в сторону. Сломала что-то? От громкого скрежета сотрясся весь зал. Черт! Если замок обрушится, то по ее вине. Но она же ничего не делала!
А вдруг ее завалит камнями? Сама виновата.
Внезапно посветлело. Холодный морозный воздух ворвался в затхлое пространство. Между стен заметался ветер, и нос уколола снежинка.
Олеся задрала голову. С уже гораздо более тихим скрежетом своды высокого купола разъезжались в стороны. В воздухе разлился странный запах. Соль… Так пахло на море. Холодной соленой свежестью. И странный не то шум, не то, плеск. Это же волны бьются о скалы!
Потолок полностью исчез, обнажив темно-серое пространство неба с алыми лоскутами. Наверное, дождь уступил место мокрому снегу. Снежинки закручивались в маленькие вихри, завораживая диким танцем. Олеся поежилась от холода. Стало намного светлее, и вместе с тем… От ветра пламя свечей металось в стороны. А некоторые и вовсе гасли.
Как будто оказалась на сатанинском балу. По статуе Крампуса пробегали тени, и казалось, что демон лишь притворяется скульптурой.
Олеся попыталась вернуть кольцо обратно, но оно словно вросло в крошечные ноздри на вороньем клюве.
— Оно может только открыть купол.
Тихий насмешливый голос звучал из самого ада. Олеся тихонько вскрикнула и задрожала от страха. Медленно обернулась, готовая к встрече с самыми жуткими монстрами. Ее воображение уже нарисовало окровавленную морду мохнатого Крампуса.
Свеча в руках мужчины освещала высокую и мощную фигуру. В проходе, из которого она сама пришла, стоял Габор.
Олеся тяжело выдохнула. Напряжение немного схлынуло. Но ноги оставались ватными. Ветер подлетел к Габору, попытался укротить пламя свечи в его руках.
Олеся поняла, что рано расслабилась. В огненном танце лицо Габора казалось одновременно и безумно красивым, и опасным. Жутким. Как изрезанная морщинами маска. Только вместо морщин — черные тени.
Это все иллюзия. Игра света и тени. С другой стороны она ведь ничего о нем не знает.
Габор медленно и бесшумно двинулся к ней. Из-за ветра его свеча почти тухла, но пламя упорно сопротивлялось. Все еще дрожало. Оставив непокорный огонек в покое, ветер полетел дальше. Облетел зал по кругу и затушил зажженные Олесей свечи. Все до единой.
Габор подошел к ней вплотную. Навис темной скалой и задул собственную свечу. Снежинки мерцали в воздухе, опускались на его волосы и оседали блестящими капельками.
— Я же просил…
Его тихий голос звучал угрожающе и соблазнительно. Чувственная хрипотца будоражила кровь. С ужасом Олеся поняла, что возбуждается. От ощущения опасности, от темноты, поглощающей их, от секретов между ними, ее и его.
С трудом Олеся выдавила из себя:
— О чем?
— Оставаться в спальне.
— Я оставалась…
— Нет… Ты не послушала меня… — Он ласково перекинул ее волосы на спину. — В Дьекельни все должны слушаться своего господаря.
Он соблазнял ее. Затягивал в омут своим голосом и странным блеском глаз.
Единственный способ удержаться на плаву — показать ему, что он над ней не властен.
Олеся отстранилась:
— Что это за место?
— Ты не должна здесь быть.
С ним что-то было не так. Что-то изменилось. И Олеся никак не могла понять что.
— Но я здесь.
— Ты такая непослушная…
От того, как он это сказал, по телу Олеси прошла судорога. Габор наклонился к ней. Теплое дыхание овеяло ухо. Влажный горячий язык скользнул по мочке, переместился на шею, где отчаянно бился пульс. От страха и предвкушения.
Пришлось сжать бедра, чтобы унять бурно расцветающее тепло внизу живота.
Проклиная дрожь в собственном голосе, заставила себя снова спросить:
— Что это за место? Почему здесь повсюду К-Крампус?
Олеся запнулась. Ладонь Габора скользнула по груди, едва прикрытой плащом, пальцы словно случайно задели сосок. Олеся едва успела загасить жадный стон. Ее грудь еще никогда не была настолько чувствительной. Как будто там сосредоточились все точки наслаждения. Соски моментально набухли, заострились и жаждали немедленной ласки. Грудь требовала, чтобы Габор сосредоточил свое внимание на ней, занимался с ней любовью, ласкал всеми возможными способами несколько часов подряд.
Господи… Хоть бы он не заметил, что с ней творится. Обжигающий жар цветком распускался в животе, обжигая нежные складочки. Олеся чувствовала, как они набухают, как между ног становится влажно.
Это все реакция на стресс! На самом деле она его не хочет. Ни капельки.
От голоса Габора тело покрылось мурашками.
— Раньше здесь могли находиться только мужчины. И те из женщин, которые… соглашались служить демонам.
Мороз начал вытеснять из тела жар возбуждения. Страх разливался по венам.
Ладони Габора накрыли ее талию, согрели через ткань. Он притянул Олесю к себе, не обращая внимания на ее сопротивление.
— Вы не мужчина. Это я знаю точно. — Кривая усмешка изогнула его совершенные губы. — Неужели, желаете послужить демону?
Олеся понимала, что он ее подначивает, зачем-то провоцирует. Но сдерживаться уже не было сил. Сколько можно этих подозрений?! Неужели она не доказала свою непричастность?
— Что вам еще от меня надо? Чтобы я перерезала себе горло вашей саблей? Такого доказательства будет достаточно?
— Нет. Мне нужно, чтобы вы сказали, кто вы?
— Я же уже сказала: я не заключала никаких сделок с демонами. Я даже ни разу их не видела!
Габор подтолкнул ее к стене. Прижал к твердой поверхности, навалился твердым телом.
— Я хочу знать, кто вы такая на самом деле. Ваше имя. Откуда вы. И почему так похожи на Маргит. Это достаточно понятно?
От шока Олеся позабыла, как дышать. Пару секунд просто стояла с открытым ртом и не могла сделать вдох.
Она уже и не знала, от чего больше дрожит: от ветра, играющего с ее волосами, или от страха. Неужели он все знает? Но как понял?
Габор заправил прядь волос ей за ухо и вкрадчиво напомнил:
— Я жду…
Что он с ней сделает, когда узнает правду? А что сделает Миклош, когда доберется до нее?
Сейчас Габор выглядел едва ли не опаснее своего чокнутого братца. Чего от него ожидать? Этот риск мог стоить ей жизни. Однажды она уже доверилась мужчине и осталась с разбитым сердцем.
Но предательство Андрея — ничто по сравнению с тем, что мог сделать Габор.
Олеся попыталась отодвинуться от рук Габора, ласкающих щеку и ухо. Нужно настоять на своем. Пусть поймет, что ее так просто не запугать.
— А я хочу узнать об этом месте.
— Я уже все сказал. Больше, чем вы должны знать. Больше, чем знает кто-либо из моей семьи. Но вы ведь не моя семья.
Габор дернул за другое кольцо и привел в движение еще один механизм. Олеся не сразу поняла, что заскрежетало на этот раз, но когда увидела… мысли трусливо сбились в кучу и начали дрожать, как жалкие слизняки.
В центре зала появился узорчатый круг. Из скрытых темных недр показались каменные столбики с вделанными в них кольцами. Через кольца были пропущены тяжелые цепи. Массивной железной грудой они валялись в середине круга.
Олеся сглотнула, рассматривая их из-за плеча Габора.
— Знаете для чего они? — Габор намотал ее волосы на кулак. — Ну же? Знаете?
Олеся помотала головой. От каждого движения только сильнее натягивались волосы.
— Откуда я могу знать? Ведь вы не хотите мне объяснить.
— Я даже могу показать. Но не думаю, что вам понравится…
Почему-то Олеся была уверена, что он не обманывает.
— И пока вы на себе не прочувствовали все то, что здесь когда-то происходило, советую рассказать мне всю правду о себе. Моя прекрасная незнакомка…
Вид длинных цепей, спутавшихся между собой, словно клубок змей, подтолкнул Олесю. Наверное из-за страха, она открыла рот и сделала глубокий вдох.
Тайна, необходимость скрывать то, кем была на самом деле, заставили выпалить хриплой скороговоркой:
— Маргит умерла. Ее убили. А меня зовут Олеся.
Габор совсем не удивился. Только пристально посмотрел на нее, продолжая играть с ее волосами. Пропускал между пальцев длинные пряди, гладил их и слегка натягивал.
— Дальше. Расскажи мне все, А-ле-ся…
Он произнес ее имя по слогам, напевно растягивая. Стон не то удовольствия, не то пытки.
Олеся поняла, что не владеет собой. Слова толчками начали покидать горло.
— Не знаю, почему мы так похожи… Несколько дней назад я и не подозревала о существовании этого места. Я… я…
Произнести вслух то, что самой недавно казалось нелепостью? Признаться ему, что она из другого мира? Что может быть фантастичнее?
Но Габор не оставил ей шанса избежать этой странной темы.
— Откуда ты?
Набрав в грудь побольше холодного воздуха, Олеся тяжело выдохнула:
— Я не знаю, как это объяснить… Сама до конца не верю… Но… кажется, я из другого мира.
Габор немного отстранился:
— В смысле, «из другого мира»?
В его голосе звучало не недоверие, нет. Там почему-то слышались гнев, ярость.
— Из владений Крампуса?
Олеся вспылила. Ударила кулаками по твердой груди и вырвалась из ловушки между его телом и стеной. Тут же стало холодно. Ветер с новой силой набросился на нее. А снежинки превратились в маленький буран. Кололи лицо, оседали влагой на ресницах.
— Вы надоели уже со своим Крампусом. Крампус-Крампус-Крампус. Все только о нем и талдычат. Вы вообще уверены, что он существует?! Видели его хоть раз?
Габор невозмутимо надвигался на нее:
— Видел.
Олеся попятилась и едва не упала. Зацепилась ногой за один из столбиков с цепью. Замешкалась, пытаясь устоять, и тут же поплатилась за свою неуклюжесть. Габор схватил ее за руку и резко дернул на себя.
— Осторожнее. Не стоит входить в круг и будить те силы, о которых не подозреваете.
В его голосе шелестела угроза. Тихая, тягучая, вкрадчивая. Олеся поняла, что здесь происходит нечто большее, чем борьба с демонами.
Она уперлась ладонями в грудь Габора в бесплодной попытке оттолкнуть его. Но это все равно что двигать камень или гору. Не смотря на одежду, она чувствовала его непоколебимую твердость. И силу. Пальцы вдруг стали липкими.
Олеся отдернула руки. В сумраке отчетливо виднелись темные мазки на коже.
— Вы ранены?
— Нет.
— Но кровь…
— Она не моя.
Олеся почувствовала одновременно и облегчение, и злость. Габор вдруг стал таким невозмутимым, сдержанным. Холодным. Будто заледенел под открытым небом.
Олеся снова уперлась кулачком ему в плечо:
— Тогда отпустите меня!
Его рот изогнулся в пугающей ухмылке:
— И не подумаю. Вы все время от меня убегаете. Либо так… — Он еще крепче прижал ее к себе. — Либо с этими цепями. Я даю вам выбор…
Олеся дернулась в его руках:
— Это не выбор!
— Значит, хотите в цепях? Я давно подозревал, что вы к ним неравнодушны. — Он нагнулся и медленно лизнул ее шею. — Я теперь тоже…
— Прекратите! Перестаньте же! — Олеся не оставляла попыток высвободиться.
Не смотря на эту дикую, нелепую и одновременно пугающую ситуацию, она чувствовала возбуждение. Габор слегка прикусил зубами кожу между плечом и шеей, всосал в рот и снова лизнул.
— Если вы не расскажете мне всю правду, я отымею вас прямо тут. Приковав цепями. Или вы этого и добиваетесь?
— Хватит мне угрожать! Я все расскажу. Все! Слышите?!
Габор немного отстранился, но лишь затем, чтобы потянуть ее вниз. Он сел на пол и устроил Олесю у себя на коленях.
— Слышу. Вы закончили на том, что оказались здесь из другого мира.
— Да-а… — Олеся поерзала, устраиваясь удобнее.
Что-то было необычное в том, чтобы сидеть у него на коленях вот так просто, посреди холодного зала, с изваяниями Крампуса, странными картинами, и железными цепями за спиной. Пугающе. Волнующе.
— Только не смейтесь и не перебивайте, каким бы нелепым и… и сумасшедшим ни казалось то, что я сейчас скажу… Я до сих пор не понимаю, как такое могло произойти…
Габор терпеливо ждал. Его ладони, неспешно поглаживающие спину, отвлекали и сбивали с мыслей. Олеся заставила себя сосредоточиться. От того, что она сейчас скажет, зависело ее будущее.
А если он не поверит? Или все-таки сочтет ее сумасшедшей? Ну и грош ему тогда цена.
Кивнув самой себе, Олеся начала:
— До того как попасть сюда, я жила в… в мире, где не существует демонов.
Брови Габора скептически приподнялись, как будто он ставил под сомнение вероятность того, что где-то демонов может не быть.
— Про них, конечно, есть разные истории, легенды, сказки… Но люди в это не верят. И замков в моем мире нет. То есть, конечно, есть, но сейчас в них никто не живет. В моем мире люди жили в них много веков назад. Сейчас многие разрушены. А в других устроены музеи. Музей — это…
Габор ее перебил:
— Я знаю, что такое музей. Рассказывай дальше.
Олеся все больше волновалась. Не смотря на холод, ее уже начало лихорадить.
— Так вот… В том мире у меня был муж.
На этих словах ладони Габора остановились. Он сжал ее талию, как будто удерживая. Лицо стало серьезным. Как будто надел непроницаемую маску. Неужели, ревнует?
— Но мы с ним развелись.
— Что это значит? — Он опасно прищурился.
Олеся прочистила горло, не зная, как объяснить такие очевидные для нее, и совершенно непонятные для него вещи.
— Ну-у-у… В нашем мире иногда бывает так, что люди, которые жили в браке, по каким-то причинам больше не хотят так жить. Тогда можно пойти к судье, и… развестись. Не быть больше мужем и женой. Получить возможность иметь другую семью. Или просто жить с другим человеком.
Габор нахмурился:
— В твоем мире можно жениться несколько раз? — Он сказал это таким тоном, как будто ничего глупее в жизни не слышал.
— Да. Можно. Или можно просто жить с человеком, которого любишь. Без свадьбы.
— А как же репутация женщины?
— О! Я тебя умоляю! Только не говори, что думал о репутации своих любовниц!
— Мы не будем обсуждать моих любовниц.
Неожиданно для самой себя Олеся разозлилась:
— Почему же? По-моему, отличная тема для беседы. У тебя наверняка их было не мало. Пару часов назад прибавилась еще одна. О моей репутации вообще можно не переживать.
Каждое ее слово было наполнено ядом ревности и обиды. То, что она чувствовала, когда узнала об измене Андрея, когда увидела собственными глазами, ни в какое сравнение не шло с тем, что испытывала сейчас. Одна только мысль о женщинах Габора доставляла нестерпимую боль. И вызывала ярость. Что было бы, увидь она тех, с кем он спал?
Уголки его губ едва заметно дернулись вверх.
— Ты что, ревнуешь?
Он даже не пытался скрыть удовольствие, звучащее в голосе!
Олеся пыталась выдавить из себя хоть слово, но ничего не получалось. Габор снова коснулся ее волос. Обмотал вокруг пальцев несколько прядей, и потянул на себя, заставляя приблизиться.
— Считай, что я был девственником до тебя. И мне уже не терпится, чтобы ты продолжила мое образование.
Господи! Ну что он с ней делает?! Она же только справилась с безумным возбуждением. А он, словно нарочно, заново ее распаляет.
Голос предательски дрожал, когда она снова заговорила:
— Хватит со мной шутить. Для тебя я лишь очередная постельная игрушка. А моя жизнь рушится.
— Я не шучу! Не думай, что все это так просто закончится.
— Ты мне даже не веришь! — Олеся попыталась высвободить волосы и отодвинуться.
Но Габор держал крепко. И ее, и ее жизнь.
Притянул Олесю вплотную к себе, заглянул в глаза. Даже сидя у него на коленях, приходилось смотреть снизу.
— Ты еще ничего не рассказала. Мы закончили на том, что в другом мире у тебя тоже был муж. Но вы… развелись. Почему?
— Он мне изменил.
— Ты любила его?
Олеся ожидала любого вопроса, но только не этого.
— Какая уже разница?
— Я задал вопрос. Отвечай. Любила?
— Не знаю. Тогда думала, что да. Теперь… Не знаю… Он предал меня. И жизнь с ним не была такой замечательной, как я себе представляла. Он оказался совсем не таким, каким был до свадьбы. Может я просто не хотела быть одна. Устала жить в одиночестве, никому не нужная.
— У тебя нет рода? Семьи?
— Нет. Никого не осталось…
А вот думать об этом было действительно больно.
— Как так получилось?
— Это не имеет отношения к тому, о чем мы говорим.
— Имеет. Почему у тебя нет тех, кто должен был за тебя заступиться?
Его представления о справедливости были такими… странными. Совершенно нелепыми для ее мира. И в то же время, разве не так должен думать настоящий мужчина?
Олеся поняла, что плачет. Без рыданий, всхлипов и истерик. Слезы просто текут по щекам, прочерчивая теплые соленые дорожки.
Габор ласково стер капельки и прижал ее к себе, как маленькую. Погладил по голове и поцеловал в макушку.
Олеся и сама не поняла, как из нее полились слова:
— Когда я только родилась, мать и отец не были в браке. Она была очень красивая. Правда, я видела ее всего несколько раз. И то по фотографиям… Фотографии — это такие маленькие картины. Когда она поняла, что беременна, сказала отцу. А он решил, что ребенок не его. Бросил ее. Куда-то уехал. Год назад, правда, вспомнил обо мне. Приезжал и просил денег. Рассказывал, как тяжело ему жить. А я, дура, дала… Он потом снова пришел. Заливал мне, как невозможно прожить на крошечную пенсию, что не хватает даже на еду. И я опять купилась.
А потом увидела его с дружками в летнем кафе. Бухали там веселой компанией. Я возле деревьев спряталась и подслушала. Он рассказывал, как отыскал меня, как наплел всякого, а я поверила. Представляешь, он даже тогда не верил, что я его дочь. Но «готов был сыграть папашу, пока доверчивая идиотка будет подбрасывать деньжат». — Она передразнила самодовольный голос отца и все-таки не удержалась от тихого всхлипа.
Но быстро взяла себя в руки. Тогда было обидно, да. А сейчас просто немного горько…
— В общем… когда я родилась, он пропал. А мама… Ну, она и вправду была красивая. А ребенок мешал искать богатого мужа. Она хотела отказаться от меня. В смысле, сдать в детдом. Это… это такое место, куда забирают детей, оставшихся без родителей. Там ужасно. Но дедушка меня забрал. Ее отец. Он все для меня делал. Долгое время я думала, что он и есть мой папа. Ему помогала наша соседка. Я считала, что она — моя мама. В детстве я и не задумывалась, почему она живет не с нами. Потом только узнала, что это не так. Когда настоящая мама приехала… нас «навестить».
Ладно. — Олеся отодвинулась и быстро стерла слезы. — Все это тоже неважно.
Габор придержал ее за плечо:
— Нет, это очень важно. Твой дедушка — настоящий мужчина. А отец…
Габор тихо произнес какое-то слово. Олеся его раньше никогда не слышала. Но судя по презрительному тону, это было какое-то ругательство.
— Дедушка умер. И наша соседка тоже. С мужем мы развелись… Перед Новым годом я осталась совсем одна. Новый год — это наш праздник… Я еще не во всем разобралась, но кажется, это как ваши Проводы Старого года. Все собираются семьей, наряжают елку, готовят много угощений, дарят друг другу подарки.
Габор снова выглядел удивленным:
— В смысле «наряжают елку»? Вы… надеваете на деревья одежду?
Олеся рассмеялась. Напряжение немного схлынуло. Габор тоже улыбнулся.
Нежно коснулся уголка ее губ:
— Ты впервые за все это время смеешься. Так непривычно и красиво.
Олеся сразу же перестала. Габор смотрел на нее со странной серьезностью, пристально.
Она опустила глаза и тихо объяснила:
— Нет, мы вешаем на ветки разные елочные игрушки — шары, гирлянды — это светящиеся огоньки. Кладем под елку подарки. А на утро дети их находят. Они думают, что их принес Дед Мороз. Это такой… добрый сказочный волшебник. Который на Новый год дарит всем подарки. Еще ему можно написать письмо! В нем дети перечисляют, что именно хотели бы получить. Но, конечно, все желания исполняют родители.
Олеся скороговоркой рассказывала о новогодних традициях. Ее захлестнули детские воспоминания. А еще было ужасно интересно, как на них отреагирует Габор.
— Однажды в детстве, дедушка утроил мне сюрприз. Бабушка с нами не праздновала, у нее ведь своя семья была. Но я этого тогда не знала. Дедушка попросил ее позвонить нам в дверь и быстро уйти. Она позвонила, и мы выглянули. А возле двери огромный мешок — как будто Дедушка Мороз забыл. И весь этот мешок для меня, представляешь? — Олеся снова рассмеялась. — Там было столько сладостей, а еще подарки… Мягкий пушистый заяц с такими забавными ушами…
Олеся перевела дыхание.
— Ох, не знаю, зачем все это тебе рассказываю… У вас, наверное, все похоже… Адрианна все время ждала от тебя подарков. Но говорила про Морозного Деда…
Габор покачал головой и едва заметно улыбнулся:
— Наш праздник немного не такой, как твой… Провожая Старый год, мы его… хороним. И мы не наряжаем деревья. Хвойные ветки нужны для обряда похорон.
— О-о-о…
Такого Олеся не ожидала. Обряд похорон.
Но следующие слова Габора ошарашили еще больше.
— А Морозный Дед… Он реален. Не сказочный, как этот твой Дедушка Мороз. Это бессмертный воин. Защитник. И судья.
Только сейчас Олеся поняла, что между их мирами огромная пропасть. Нелепо было надеяться, что сумеет здесь обжиться. Да она даже привыкнуть к этому не сможет! Бессмертный воин и защитник. Кого?! Белочек и зайчиков от зимней стужи?
Наверное Габор как-то почувствовал ее недоумение.
Он хмыкнул и снова напомнил:
— Рассказывай дальше.
Олеся заставила себя собраться с мыслями. Перед самой главной частью ее признания они начали трусливо метаться, запертые в голове.
— Ла-а-адно… Из-за того, что у меня нет семьи… — Она сглотнула ком в горле. — Мне приходилось задерживаться на работе дольше других. Дежурить, отвечать на звонки и… в общем, разное. Однажды я уходила уже почти ночью. И по пути… Меня сбила машина. Такая… карета. Только она едет сама. Лошади не нужны. Я помню, что мне было очень больно. Ужасно. Внутри горело. По-моему, у меня все органы перемешались. И кровь помню. Во рту так четко ощущала ее привкус… — Олесю передернуло от воспоминаний. — Потом я потеряла сознание. Если честно… Я почти уверена, что умерла.
Только сейчас, когда произнесла это вслух, Олеся осознала весь ужас происшедшего. ТАМ ее больше нет. А здесь ее положение слишком шатко, и держится лишь на верно подобранных словах. Но словам она уже давно не доверяла.
И если Габор не поверит ей, ее истории, то… она даже не сможет его обвинить в этом.
— А потом я пришла в себя. В какой-то избушке… Я даже подумала, что вижу дедушку. Не знаю, кто это был. Огромный старик. Он усадил меня на телегу, довез до дороги и там оставил. Ну а дальше ты знаешь… Адрианна меня нашла и подумала, что я жена твоего брата. Видимо, мы с Маргит действительно похожи. Но… у меня были короткие волосы. И голубые глаза. А когда я пришла в себя, волосы оказались длинными… — Олеся подергала кончик гладкой прядки. — И один глаз стал карим.
Габор задумчиво всматривался в ее лицо. Что он пытался там разглядеть? Признаки лжи?
Его тихий голос, подхваченный ветром, разнесся по всему залу:
— Теперь они голубые. С того момента, когда мы возвращались из деревни.
Олеся даже приоткрыла рот от удивления. Она и не подозревала об этом.
— Правда? — Она дотронулась до виска.
Разве такое может быть?!
Габор кивнул:
— Да. В тот момент, когда я просил признаться, обижал ли тебя Миклош.
Олеся вздрогнула и отвернулась. Взгляд сам собой уткнулся в жуткую картину с окровавленными девушками.
Вот ее шанс. Она может рассказать ему о брате, о том, что он творил с Маргит. Слово сумасшедшей иномирянки против слова его близкого человека? А что если он не поверил ее рассказу?
Пальцы Габора мягко коснулись ее подбородка. Он заставил ее повернуться лицом.
— Ты ведь что-то знаешь о нем. Не ври мне, А-ле-ся… Я могу простить многое, но не предательство. Не предавай мое доверие.
Господи… Да не может она ему довериться, в том-то и дело! Наверное в зале обитала не только статуя демона. Но и его дух.
Только он мог заставить ее сделать то, что она задумала. С проклятой саблей было не так страшно, как сейчас.
— Что ж… Господарь Габор… Тогда и ты не предавай меня.
Она высвободилась из его объятий и резко поднялась. Голова немного закружилась, но Олеся устояла.
Габор потянулся к ней, но она уверенно отвела его руки. Повернулась спиной и дрожащими ладонями стянула с себя плащ. Прохладный воздух тут же заставил поежиться. Тело остывало так быстро, словно коченело.
Дрожа еще больше, уже и от холода, Олеся сняла нижнюю сорочку и швырнула на пол.
Голос не слушался, охрип. Звучал тяжело и низко.
— Этих ран у меня не было. — Она завела руку за спину и коснулась шероховатого рубца. — И я получила их не тогда, когда меня сбила машина.
Сложно было говорить в пустоту. Не видеть его лица. Не знать его реакции. Пусть она и не могла понять, о чем он думает, но открываться вот так… обнажать свои страхи, догадки, переживания…
Именно сейчас между ними была близость. Интим. Она показывала ему свое тело, свой страх. Отдавала свою жизнь.
— Когда я очнулась в замке… мне было больно… В зеркале я увидела, во что превратилась моя спина. Сначала даже подумала, что это порезы от стекла… А потом… потом в памяти начали всплывать странные воспоминания. Сперва мне казалось, что я действительно схожу с ума. Но… Постепенно они становились все четче. И я уже своими глазами видела, как молодой красивый мужчина насилует… меня. Избивает… длинным кнутом. Но так, чтобы не было видно из-под одежды… И еще он все время надевал деревянную маску. Этого вашего Крампуса. Думал, что я ничего не вижу и не понимаю. Но я видела. И понимала. Видела его с другим мужчиной. В постели. Отвратительные картины. Повсюду кровь… А потом он снова приходил ко мне. С кнутом. И в маске.
Столько насилия… Пусть даже видишь его в голове… На это трудно смотреть.
Однажды он… увлекся — Олеся горько улыбнулась, глядя в одну точку. — Избивал, потом долго насиловал и снова избивал. Последнее, что я помню… что она помнила — жуткая маска. — Олеся перестала чувствовать холод. Она вообще перестала чувствовать. — Мне сложно, понять, о чем она думала… Такая неразбериха в голове. Кажется, Маргит и вправду была сумасшедшей. Но гораздо меньше, чем все думали. Она смотрела на него… И понимала, что это не Крампус.
Неожиданно плеч Олеси коснулись мужские ладони. Ее бережно закутали в плащ и прижали спиной к знакомой горячей твердости. Сильные мужские руки растирали ее руки, грудь, живот. Согревали. Как за каменной скалой — вот каково это. За спиной был камень. Обжигающий, но надежный.
— Она знала, что за маской скрывается ее муж. Лежала, смотрела на него и молилась, чтобы он не понял, что она жива. Чтобы дал ей спокойно умереть. А потом боль и темнота.
Олеся откинула голову на плечо Габора. Она заставляла себя смотреть на небо, на сверкающие в темноте снежинки.
— Ты можешь мне не верить. Я бы и сама себе не поверила. Что может доказать мои слова? Да ничего… Тело Маргит теперь не найти. У нее не осталось даже его. У нее не было ни жизни, ни смерти. В этом моя вина. Может, было бы легче, если бы она оказалась ужасной стервой, если бы ее все ненавидели, если бы она делала людям гадости… Но она ни в чем не виновата!
Олеся истерично рассмеялась и попробовала вырваться из объятий Габора. Но он крепко ее держал, притягивая к себе. И впрямь приковал цепями.
— Она была всего лишь сумасшедшей. Никто даже не пытался ее защитить. Кто она, а кто Миклош?! Наверняка, любой бы сказал, что он имеет право делать с ней все, что пожелает. А она даже слова в свою защиту сказать не могла. Не потому что не имела права. А потому что НЕ-МОГ-ЛА!
— Тихо… Тихо… Успокойся…
Габор не разжимал объятий. Шептал на ухо, просил успокоиться, но тормоза больше не работали.
— Вы все тут боитесь демонов… Но самый главный демон живет с вами… И я знаю, что ты поверишь ему. Миклошу. Потому что он твой брат. А я, как и Маргит, — никто.
Олеся перестала вырываться. Силы просто покинули замерзшее тело. И как бы крепко Габор ни прижимал ее к себе, она не могла согреться.
— Хуже всего то, что за эти несколько дней… я тоже стала сумасшедшей… Помешалась на тебе.
Олеся ненавидела себя за это признание. Но не смогла его удержать. Рот просто произнес то, что было на душе. Выдал ее главную тайну. Предатель.
