Глава 24

Олеся рвала на куски всю его жизнь. Превращала в жалкие ошметки то, что он привык считать непреложными истинами. Должно быть так, а не иначе — по этому принципу он проживал отведенные ему годы. Но Олеся, словно маленький капризный ребенок, ворвалась на его территорию, раскидала свои игрушки и объявила, что теперь все будет так, как хочет она.

Габор не знал, что с ним происходит. Ни под какими пытками он не должен был рассказывать правду. Но рассказал. И она не сбежала в ужасе, не прокляла его. На ее лице не было отвращения или ненависти. Наоборот — она доверчиво прижалась к нему и лизнула кровь.

Лизнула… Габора бросило в холодный пот, когда он осознал, что на самом деле она сделала. В нем ведь тоже теперь кровь демона, и Олеся… Он не позволил себе додумать эту мысль. Не сейчас. В крепости. Он спокойно сядет и обдумает все, что произошло. Найдет выход.

В конце концов, отыщет в деревне похожую на Олесю крестьянку и подсунет ее Крампусу. Пусть это жестоко и противоречит всему, чему его учили, но Олесю он не отдаст.

И нужно как-то представить ее остальным. Наверняка возникнут вопросы, кто она такая, откуда взялась и каким образом смогла войти в его род.

— Габор… — Олеся тихонько позвала его, тревожно заглядывая в лицо. — Тебе плохо? Из-за ран?

Какая же она все-таки… О нем никто и никогда так не заботился. Нет, конечно, его оберегали — как наследника знатного и богатого рода. Но ведь был Миклош — запасной вариант — и родители всегда готовы были к тому, что с Габором что-то может случиться. А как этого ждал брат…

План созрел сам собой. Миклошу придется навечно остаться в подземелье замка. Габор объявит, что брата растерзали демоны. Да он даже организует его поиски и найдет окровавленные останки.

Все знают, что Миклош привык развлекаться, ни о чем не задумываясь. Никто не удивится, что он пьяным полез в ночной лес и встретил там свою кончину. Это закономерный исход.

А Габор займется безутешной вдовой. Сначала объявит, что она будет жить в его крепости, что ее здоровье слишком слабо от потрясения, а потому он просто обязан забрать ее в столицу — показать докторам и лекарям. Их свадьбе никто и не удивится. А даже если найдутся такие… Габор знал, как разбираться с теми, кто много болтает.

Все равно, как это воспримут другие. Главное — Олеся будет принадлежать ему.

Габор улыбнулся и погладил ее по щеке:

— Нет. Мне еще никогда не было так хорошо.

Миклоша нужно запереть в подземельях. Замуровать. На брата рука не поднимется. Хотя лучше бы избавиться от него навсегда. И все проблемы будут решены.

— Что нам теперь делать? Демоны ведь могут вернуться, а ты ранен.

Она так о нем заботится… В голубых глазах столько страха и переживаний. Он не отдаст ее никому. Никогда.

— На рассвете выдвинемся. Я же говорил: ночью в лесу опасно.

— А как быть… — Олеся неопределенно махнула рукой в сторону печи. — С Браженой?

Габор сжал челюсти, подавив желание выругаться.

— Если тварь предала меня, то она заслужила свою участь.

Теплые нежные ладони накрыли его грудь, и Габор не смог сдержать тихий стон. Великие Небеса… Ему бы сил, чтобы сдержаться и не трахнуть ее прямо здесь, нагнув над грязным столом. А потом еще раз, развернув лицом к стене.

— А если она все-таки не предательница? Разве они стали бы ее убивать, будь Бражена на их стороне? Может, ей удалось что-то про меня выяснить?

Не удержался и впился пальцами в ее талию.

— Даже если ей что-то удалось узнать, это ничего не меняет.

Он не отпустит ее.

— Ты не понимаешь! — Ее глаза приобрели невероятный оттенок синего — как вода в горных озерах. Именно зимой, когда все покрывает лед. Его сияние придает воде какой-то нереальный, неподдающийся описанию цвет. — Что если Бражена предала демонов, а не тебя? Вдруг она узнала обо мне что-то такое, что их напугало? Зачем им убивать ту, которая может сварить эту приворотную ерунду?

— Приворотную ерунду?

— Ну… тот отвар, который должен влюбить меня в Крампуса.

— Любовный напиток.

— Вот. И еще тот мерзкий демон, который тебя ранил, сказал, что Бражена начала варить эту дрянь. А в пророчестве говорится, что девушка сама должна пожелать быть с Крампусом и добровольно принять его кровь. Значит, он либо сомневается, что нужная ему девушка я, либо…

Пальцы дрожали, когда он ласково коснулся ее шеи. Ее кожа такая нежная и мягкая, гладкая, душистая. Габор хотел облизать Олесю всю, целиком и полностью, как вкуснейшее лакомство. Сожрать ее без остатка, поглотить и сделать своей.

— Неужели, ты не поняла? — Его голос изменился. Это были хрипы сотен демонов. — Ты исполнила пророчество. — Габор коснулся раны на груди. — Добровольно приняла мою кровь и кровь демонов.

Она начала осознавать. Рот от удивления приоткрылся, а черные брови взлетели вверх.

— Но я никогда не захочу быть с этим монстром. Такого просто не может быть. Он ведь даже не человек…

— Но ведь я тоже демон. Наполовину. — Габор следил за тем, как меняется ее лицо. Что на нем отразится? Страх? Брезгливость? — Ты со мной. И я тебя не отпущу. Не отдам Крампусу. Ты добровольно приняла мою кровь и хочешь быть со мной. — Он словно пытался ее в этом убедить. Внушить нужную мысль — она принадлежит ему.

Вдруг в глазах Олеси вспыхнул голубой огонек. Она задумчиво осмотрелась. Габору все больше не нравилось то, какой самостоятельной и независимой она была. Возможно там, в ее мире, это было нормой. Но не в его. Здесь женщина зависела от мужчины. Олеся должна была зависеть от него. Так у нее не будет шанса сбежать. Она не сможет уйти, потому что привыкнет жить в роскоши. А он постарается ее ею окружить. Ей будет доступно все.

— Нужен союзник. Тот, кого Крампус боится.

— Он не боится никого и ничего. Он — хозяин этих мест.

Олеся покачала головой, вновь оспаривая его слова:

— Почему тогда он не напомнил всем, что главный здесь он? У него были тысячелетия, чтобы вернуть себе власть над островом. Неужели, он не хочет, чтобы люди как и раньше поклонялись ему? Чтобы приносили в жертвы девушек и чтили его как бога?

Габор понимал, о чем она говорит. Сколько раз он сам и главы остальных Родов задавались этим вопросом: почему Крампус не нападает? Копит силы? Выжидает удобного момента? У него были века, чтобы создать непобедимую армию. У Крампуса всегда было достаточно сторонников — глупцов, решивших заключить сделку с демонами в обмен на призрачные блага.

— Мне кажется, — Олеся выскользнула из плена между стеной и его телом, — что он не так силен и ужасен, как все думают. Но недооценивать врага глупо, и вполне может оказаться так, что существует кто-то или что-то, что его сдерживает. Почему-то я уверена, что Бражена узнала какой-то важный секрет. И раз мы здесь, нужно попытаться выяснить какой.

Габор едва не скрипнул зубами. Ее буйная энергия не доведет до добра. Ладно, пусть натешится. Сейчас он вполне может ей подыграть. Пока они в ловушке старого дома можно развлечь себя поисками недостающей части головоломки.

Но это пока. Потом, когда они вернутся в крепость, Олесе придется принять новые условия. А иначе, он будет вынужден запереть ее в покоях и не выпускать оттуда до тех пор, пока Олеся не поймет, как себя вести.

Мысль о ней, скованной цепями и дожидающейся его, лежа на кровати, снова странным образом возбудила. Наверное, кровь предков в нем все еще сильна. Как иначе объяснить жажду спрятать свое сокровище, чтобы самому втайне ото всех им любоваться.

— Весь дом в твоем распоряжении.

***

Как-то легко он согласился… Олеся бросила быстрый взгляд на Габора. Она видела, что он недоволен ее желанием выяснить правду о предательстве Бражены. Его глаза светились в темноте бледно-серебристым светом, производя жутковатое впечатление.

Олесе стало страшно. Она впервые видела Габора хищником, практически демоном, способным на все. Но вчера и позавчера он был точно таким же. Только в нем было чуточку меньше демонической крови.

Он до сих пор не набросился на нее, не убил и не отдал Крампусу — значит, он может справляться с воздействием крови.

А еще он рассказал ей то, что скрывал ото всех. Даже его мать не знала правды, не говоря уж о брате и сестре. Значит, он не опасен…

Наверное, не опасен. Олеся снова украдкой взглянула на Габора. Он следил за ней как хитрый сытый кот за обнаглевшей мышью, которая почувствовала себя в достаточной безопасности и решила покуситься на аппетитный кусочек сыра. Сейчас кот просто наблюдает. Потом решит поиграть. Пока не почувствует голод, он будет забавляться с ней, а потом… глупой мышке придется расплачиваться.

Олеся не сдержала нервного смешка. Габор заметил.

Он устроился на прежнем месте и принялся чистить оружие какой-то тряпицей.

— Что тебя развеселило?

Олеся покачала головой. Не самое подходящее время и место для смеха.

— А где… где тело Бражены?

Габор пожал плечами:

— Они могли его растерзать. Или бросить в лесу.

Уже знакомое ощущение озноба сотрясло от макушки до пяток.

— Это ужасно. Как ее теперь похоронить?

Габор ответил странным взглядом и кивнул головой в сторону полыхающей печи:

— Для такой, как она, сожжения достаточно.

Олеся поразилась его холодности. Наверное, демонического в нем гораздо больше, чем она решила. Но кто сказал, что эта холодность от демонов? Наоборот, выпив крови, он проявлял больше чувств и эмоций, чем до этого. Возможно, человек в нем был холоднее демона.

Олеся отвернулась и потянулась к книгам, небрежно сваленным в углу. Похоже, их давно не открывали — паук успел сплести добротное полотно паутины. Пушистые липкие клочья свисали с обложек и корешков.

Олеся быстро сняла пушистую «бороду», поморщившись от неприятного ощущения. Усевшись прямо на полу и скрестив по-турецки ноги, она устроила на коленях увесистый фолиант и открыла.

С первой же страницы стало ясно, что ее идея обречена на провал. Черные значки оказались лишь нелепыми закорючками, смысла которых Олеся не могла постичь при всем желании.

Она пролистала фолиант, бегло рассматривая рисунки. Кажется, речь здесь шла о растениях и грибах. Олеся отложила книгу. Судя по скрипучему корешку, плотным страницам и слою паутины, эту книгу открывали редко. Как и лежащие под ней. Вряд ли Бражена оставила подсказку в них. Тогда где?

Олеся осмотрелась. С чего она вообще взяла, что подсказка в книге? А может Габор прав, и ведьма была на стороне демонов?

Но Олеся не собиралась сдаваться просто так. Впереди была вся ночь. В крови бурлил адреналин, и спать совершенно не хотелось. Но если быть честной с самой собой, она просто боялась закрыть глаза и уснуть. А вдруг, пока она будет спать, снова нападут демоны? Габор останется один против них…

Олеся снова едва не рассмеялась. Он и был один. Она ему совсем не помогала. Даже понятия не имела, что делать. Габор в одиночку сражался с ордой монстров и все это время беспокоился о ней, как будто это не его жизнь была под угрозой.

Он скупо улыбнулся, поймав Олесин взгляд.

— Нашла что-то? — В его тоне отчетливо слышался сарказм.

Почему? Он не верил, что она способна отыскать уязвимое место Крампуса? Или уже уверился в предательстве Бражены? Да какие же еще тайны он скрывает?!

Взгляд Олеси упал на небольшую книжицу, которой подоткнули одну из ножек стола. Внутри Олеси, которая всегда любила читать и чтением спасалась от реальности, все аж забурлило от такого обращения с книгой.

Она потянулась и осторожно вытащила книгу из-под ножки стола. Книга была небольшой и потрепанной, с потрескавшейся обложкой и в странных бурых пятнах. На обложке сохранились следы тиснения и несколько кусочков золотистой фольги.

— Где ты ее взяла? — Габор бесшумно возник рядом и вырвал книжку у Олеси из рук. Он удивленно вертел ее в разны стороны, открывал и закрывал, перелистывая страницы.

Олеся продолжала сидеть на полу, глядя снизу-вверх на помрачневшего Габора. Чем она умудрилась его разозлить?

— Ею стол подпирали. Я только что вытащила. Что я опять сделала не так? — Напряжение и волнение от пережитого выплеснулись в неожиданное раздражение.

— Все так. Прости. — Он тоже опустился на пол за ее спиной, вытянул вперед длинные ноги, взяв Олесю в плен бедер. — Эта книга… Я точно знаю, что до моего отъезда она была в замке.

Габор обнял Олесю, пристроив книжицу у нее на коленях и потершись подбородком о ее ухо. Олеся вздрогнула от сотен горячих мурашек, промчавшихся по телу, едва ощутила его колкую щетину.

— Может, у Бражены была такая же? — Олеся расслабилась и позволила себе откинутся на грудь Габора.

Спина вжалась в горячую твердь, и в живот потекло волнующее тепло.

— Нет. Это моя книга. Таких по всему королевству несколько. Их делал на заказ один мастер… Она полностью ручной работы. На буквах было настоящее золото.

Габор осторожно провел пальцем по темному тиснению. Олесе даже показалось, что она подглядывает за чем-то сокровенным и интимным.

— Понятия не имею, как она оказалась у Бражены. Да еще вместо подпорки.

— Эта книга о чем-то важном?

Олеся повернулась, заглянув Габору в глаза. Они снова мерцали серебристым огнем.

Он недоуменно сдвинул брови:

— Нет, конечно. Это же легенды Бергандии. — Он постучал пальцем по обложке.

Олеся отвернулась и отстранилась, внезапно вспомнив, что он ранен, а она с удобством на нем расположилась. И он слова на это не сказал. И вот зачем ему вся эта возня с ней? Наверное, действительно она нужна ему. Любит? Ни слова про это не сказал, но уже столько раз доказал. И пусть знакомы всего ничего, от него она получила больше заботы, чем от отца и бывшего мужа.

Олеся еще немного отодвинулась от Габора, но он заметил ее позорный маневр отступления. Тут же оставил книгу и прижал ее к себе.

— Что случилось? — Твердые губы коснулись мочки уха, горячее дыхание мягкой тканью прошлось по коже.

— Ты слишком идеальный. И наверняка знаешь об этом. А я даже читать не умею. Ни единой буковки не понимаю. Я только сегодня поняла…

Габор тихо рассмеялся. Его смех словно мягкий теплый бархат окутал тело, обвиваясь теплым коконом и не выпуская на волю. Олеся оказалась в плену этого звука, такого по-настоящему мужского и искушающего, что сердце предательски забилось где-то в животе.

— Я найму тебе лучших учителей. А первый урок можем начать прямо сейчас. — Он перешел на вкрадчивый шепот. — Здесь написано «Сказки и легенды Бергандии». Вот, смотри, — Габор обвел пальцем витиеватый значок, — это буква «С». С нее начинается много слов. Например… — Другая ладонь Габора неожиданно накрыла и сжала ее грудь. — Например соски… Они у тебя такие твердые и нежные. Когда вернемся в крепость я займусь ими… Тебе ведь нравится, когда я ласкаю твою грудь?

Все здравые мысли вылетели из головы. Внизу живота моментально сосредоточилось острое горячее желание. Разумом она понимала, что сейчас не время и не место, но тело уже начало плавиться, как масло на сковороде. Олеся откинулась на грудь Габора. Позвоночник отказывался держать спину прямо, а холод одолевал с неимоверной силой, стоило чуть отодвинуться от Габора. И помимо воли приходилось прижиматься к нему ближе и ближе. «Чтобы согреться и сохранить драгоценное тепло» — хитро шептал находчивый разум.

Олеся бы накинулась на него прямо сейчас, если бы не напоминала себе постоянно, где они находятся и в какой ситуации оказались. Она что, стала озабоченной маньячкой? Похоже, что так… Но отказаться от ласк этого мужчины и от всего, что он дает, не было сил.

— Да, мне очень нравится… Ты делаешь это… по-особенному.

Она услышала улыбку в его голосе:

— Я кое-что придумал для тебя… тебе понравится. — Обещание и предвкушение в тоне Габора заставило мышцы живота жадно сжаться.

Олеся свела бедра, чтобы унять разгорающийся жар.

— Что это будет? — Звучало хрипло и просяще.

— Узнаешь. Если будешь хорошо себя вести и старательно учить алфавит. Ты же послушная ученица?

То, что начиналось, как легкий флирт, слишком быстро превращалось в нечто большее. Настолько, что сдерживать возбуждение становилось почти невозможно. Между ног слишком жарко, нестерпимо горячо. Олеся почувствовала, как плоть становится чувствительной и влажной. От малейшего движения нежные складочки терлись друг о друга, напоминая о ласках Габора.

— Да. — Олеся не удержалась и потерлась попкой о бедра Габора. Ей хотелось получить доказательства его возбуждения. Он ведь не мог остаться равнодушным, когда она вся уже плавилась от желания! — Я очень послушная и старательная.

— Запомнила, какое слово начинается на букву «С»?

— Да-а-а…

— Повтори. — Рука Габора снова сжала ее грудь. Жар проник через ткань обжигающей волной. Тугой сосок терся о ткань, словно хотел поскорее оказаться в его пальцах.

— Соски.

— Умница… Может, ты тоже знаешь какие-нибудь слова на эту букву? — Габор лизнул ее ушко, вырывая из груди жадный стон.

Олеся дернулась в его руках, и тут же горячая ладонь опустилась ниже, накрывая промежность, легко сжимая. Олеся снова застонала и невольно двинула бедрами.

— Да. Да, я знаю.

— Скажи.

Он снова приказывал. Отрывисто. Хрипло. Четко. Олеся чувствовала его возбуждение. Габор словно распространял вокруг себя волны сладострастия и томления. Цунами его мужской энергии накрывало Олесю волнами. Наверное поэтому она уже текла.

Господи… Хоть бы он не почувствовал… Его рука между ее бедер пришла в движение. Он неспешно потирал ее естество через ткань, но это было еще более безумным и сладким, чем откровенные ласки.

— Я знаю… много слов. Например, соблазнительный… Соблазнительный господарь, о котором я постоянно думаю.

Габор сжал ладонь сильнее и начал двигать ладонью интенсивнее. Ткань терлась о нежные набухшие складочки, и Олесе казалось, что она горит в испепеляющем адском огне.

— Хорошо… Может, вспомнишь еще? Ты сказала, что знаешь много.

Вот же коварный тип. Сообразительный. Даже сейчас не теряет контроля. А ей так хотелось, чтобы он забылся. Хоть на секундочку. И плевать, что это может стоить им обоим жизней. Олеся хотела, чтобы он сходил от нее с ума так же, как и она от него.

— Да, еще есть слово… секс. — Она извернулась в его объятиях и пытливо заглянула в яркие серо-голубые глаза, которые сверкали и переливались, как драгоценные камни. Постаралась придать лицу выражение любопытной, но старательной ученицы. — В твоем мире существует такое слово?

Габор ответил ей мрачным тяжелым взглядом и играющими желваками. Похоже, его возбуждение было не меньше, чем ее. И это добавило в чашу наслаждения еще несколько капель, из-за которых бурный поток был готов хлынуть наружу. Это ни с чем не сравнимо — осознавать, что возбуждаешь любимого мужчину до вот такого испепеляющего горящего взгляда.

— Существует.

— И что же им называют в Бергандии?

— А ты не знаешь?

— Нет. — Олеся лукаво улыбнулась. — Я услышала его от взрослых и понятия не имею, что оно обозначает. Ты мне расскажешь?

Книжка с тихим стуком упала с коленей, когда Габор развернул ее лицом к себе и усадил на свои бедра, заставив раскинуть ноги по обеим сторонам его талии. Олеся была и открыта в этой позе, и все же защищена одеждой. Странное пьянящее ощущение иллюзорной власти над ситуацией.

— Расскажу. Но сначала, ты мне ответишь… на один вопрос…

Глядя ей в глаза, он начал пальцем обводить шов на ее штанах, именно там, где сейчас было влажно и все горело.

— На какой? — Голос сел от легких прикосновений и неимоверных ощущений. Ей хотелось кричать во все горло, чтобы вновь положил туда ладонь и сжал. И в то же время она ужасно стеснялась посмотреть вниз, на его палец, плавно двигающийся между ног. Удивительно, но после всего произошедшего между ними, она все еще испытывала стыд.

— Ты уже мокрая? Течешь?

Жар затопил щеки. Она едва не застонала от его вопроса. Похоже, он решил убить ее этой греховной игрой.

Закусив губу, Олеся кивнула и тихо выдохнула:

— Да. Очень сильно… теку. — Она опустила глаза и тут же увидела, как его палец замер. Промежность снова накрыла широкая ладонь, и дыхание безнадежно застряло в груди от простреливших влагалище спазмов.

Олеся подняла взгляд на лицо Габора. Он смотрел на нее, на ее реакцию, безумно сосредоточенный и серьезный настолько, как будто от происходящего зависела его жизнь. А она сходила с ума от проступившего на его смуглой коже румянца и капелек пота, блестящих на лбу. От движений его ладони ее всю ломало и крутило спазмами. Мышцы натягивались, а нервные окончания сходили с ума.

— Если бы мы были в крепости, я бы… развернул тебя спиной к себе, спустил с тебя штаны, нагнул над креслом и долго бы занимался с тобой тем, что взрослые называют «сексом». — Он криво ухмыльнулся, как будто ему одновременно было и больно, и хорошо.

Олеся вдруг разозлилась. Почему она испытывает такие мучения, а он, словно каменный, даже не двигается?!

— А знаешь, я вспомнила еще одно слово на букву «С». — Олеся провела пальцами по твердому животу Габора, все еще скрытому разодранной рубашкой.

— Какое? — Габор сжал ладонь, и Олесю словно ударило током. Он каким-то образом умудрялся задевать самые чувствительные точки ее тела. Клитор пульсировал и горел от неутоленного возбуждения.

С мстительной улыбкой Олеся произнесла:

— Сосать… тоже начинается на «с».

На лице Габора не дрогнул ни один мускул. Наоборот, он лишь сильнее сжал челюсти.

Олеся скользнула пальцами еще ниже, задевая пояс его брюк, гладя рукой шершавую ткань.

— А знаешь, что можно сосать? — Она накрыла ладонью внушительный бугор на его брюках. Его возбуждение было ощутимым. Настолько, что Олеся чувствовала очертания набухшей головки. Как и Габор, она начала гладить его прямо через одежду. — Например твой член… Как я делала вчера. Помнишь? — Она не спеша двигала рукой. — А ты знал, господарь, что у тебя невероятный вкус? Такой пряный… — Олеся облизнулась, привстала и тут же лизнула сурово сжатые губы Габора. — Ты на вкус, как шоколад и корица. Постоянно хочется тебя еще и еще.

Кадык Габор дернулся, а плоть в ее пальцах увеличилась в размере — даже через ткань Олеся ощущала это. Она опустила ладонь еще ниже, нащупывая тяжелую мошонку. Легко сжала и погладила. Габор откинул голову назад и хрипло часто задышал.

Неожиданно горячие пальцы сжали ее запястье.

— Я понял: урок усвоен. — Он отнял ее ладонь от своего члена. — Не вынуждай меня кончать в штаны…

Олеся улыбнулась:

— А что же делаешь ты?

Он невозмутимо вздернул бровь:

— Учу тебя алфавиту? — Но частое дыхание и подрагивание мышц живота под пальцами лучше всего говорили о его реакции.

Олеся осмотрелась в поисках книжки. Она лежала рядом, раскрывшись на красивой яркой иллюстрации. На текст Олеся даже не смотрела — все равно не поймет. Зато легко разыскала среди множества закорючек ту, которая обозначала «с».

Едва не рассмеявшись, Олеся взяла книгу:

— Тогда можешь продолжить. О чем эта сказка?

На картинке был изображен грузный великан с седой бородой и румяными щеками. На боку висел меч, руки угрожающе скрещены на груди. Чем-то он напоминал былинного богатыря.

Габор мельком взглянул на иллюстрацию и тут же перевел взгляд на Олесю.

— О Морозном Деде. Я тебе потом расскажу. Ты даже получишь от него подарок.

Олеся поднесла книжку ближе к глазам. Раньше, при упоминании этого загадочного Деда, она думала, что речь о ком-то вроде Дедушки Мороза. Но тот, кто был изображен на странице, больше походил на старого воина, чем на доброго волшебника, которому пишут письма маленькие дети. Наверное, она ошиблась. Почему-то показалось очень важным разобраться в этом.

— Расскажи сейчас. — Олеся задумчиво перелистнула страницу, но Габор вырвал из ее рук книгу.

— Завтра. Когда поедем обратно в крепость. Поспи. Тебе нужно хоть немного отдохнуть.

Вряд ли она уснет! После его сражения, после того, как увидела демонов, после правды о Бергандии… После такого не до сна. О возбуждении даже думать не хотелось. Тело требовало немедленного удовлетворения всех грязных желаний.

— Тебе тоже нужно отдохнуть! Ты ослаблен схваткой.

Габор покачал головой, поднимаясь с пола. Его возбуждение все еще было заметно, и искушало Олесю. Но она послушно позволила господарю подхватить себя за талию и устроить на скрипучем топчане в другом углу дома. Видимо, тут Бражена спала.

— Я буду караулить. Демоны вряд ли вернутся. Но все равно лучше не спать. Меня поддерживает их кровь. Не переживай.

Олеся не могла понять, говорит ли он правду, или искусно обманывает ее. Но раны на его груди уже начали затягиваться. Она решила не спорить. Впервые в жизни позволила себе переложить все на плечи мужчины. 152e1bc

— Ладно. Но полежи со мной. Мне как-то не по себе от мысли, что раньше здесь спала Бражена, а теперь ее голова в печи…

Габор без слов лег, устроив Олесю поверх своего тела. Они удивительно совпали всеми выемками и выпуклостями, словно были двумя частями одного целого. Его член замер напротив входа в ее тело.

Горячее дыхание овеяло лоб:

— Только не ерзай. Лучше вообще не двигайся.

Он говорил тихо… и с затаенной мукой. Внутри Олеси все расцвело радостью: даже такая близость, через слои одежды, не оставляет его равнодушным.

Ничего, в крепости она много раз докажет ему, что намного лучше принцессы, пусть даже не умеет ни читать, ни писать. Внутренний голосок насмешливо шепнул: «Дурочка, он не просит тебя ничего доказывать. Просто береги его. И никому не отдавай».

Олеся довольно улыбнулась, слушая его глубокое возбужденное дыхание. Так она и поступит. Прикует к себе теми цепями, которыми он столько раз пугал.

Думая, что не уснет, Олеся неожиданно провалилась в глубокий крепкий сон.