Глава 26

Олеся осторожно сдвинулась в сторону, пытаясь рассмотреть собеседника Адрианны. Плащ, ветви и ленты надежно ее скрывали, но она все равно боялась выглядывать наружу. Виднелся лишь краешек роскошного платья, расшитого золотистой тканью и сверкающим бисером.

Мужской голос, елейный и неприятный, раздался совсем рядом:

— Чудо — это замечательно, госпожа Адрианна. Но приглашать в замок едва ли не крестьян… Вы уверены, что Габор отдал именно такие распоряжения?

— Уверена, Ваше Величество. Брат дал предельно четкие указания. Да и что плохого в том, чтобы пригласить в замок уважаемых землевладельцев, лекаря и торговцев, услугами которых мы пользуемся? Вам ли не знать, что положение любого правителя зависит от любви и уважения его подданных. — Удивительно, но в голосе Адрианны звучали гордость и превосходство.

Олеся затаила дыхание. Два раза Адрианна сказала «Ваше Величество». Король… Он приехал. Раньше, чем они ждали. И кажется, он был не самой приятной личностью. Ему, видите ли, не нравится, что Габор пригласил обычных людей! Ну так может убираться отсюда, куда подальше.

— Вы правы, прелестная Адрианна. Конечно, вы правы. Все мы служим людям. Но крестьянин никогда не сравняется с королем. Не думаю, что моей дражайшей Генриетте будет комфортно с этими неотесанными дикарями. Это совершенно неподходящее окружение для принцессы. Да и для вас тоже. Я все же советую вам, госпожа Адрианна, избрать более достойную публику.

Вот же козел. Неудивительно, что народ его не любит. С таким-то отношением к простым людям. Олеся уже ненавидела этого самовлюбленного козла. Пусть забирает свою «дражайшую Генриетту» и катится отсюда.

— Вы предлагаете нам взять свое слово обратно и закрыть двери перед людьми, которых пригласили? — Тон Адрианны звучал холодно.

— Более того: я настаиваю на этом. Не могу поверить, что Габор устроил всю эту красоту для крестьян. Ох, я понял! Это для моей милой Генриетты. Дорогая, тебе нравится, как тут все украшено?

— Да… Довольно мило… — Томный голос, нарочито растягивающий гласные, звучал так, словно его обладательнице было невыразимо скучно.

Олеся впилась ногтями в кожаную обложку. Его дочь. Оказывается она тоже была здесь. Голос звучал молодо. Стоило признать, что он был красивым. Если бы не нотки превосходства над всеми.

Олеся ничего не могла поделать с лютой ненавистью, зарождающейся где-то глубоко в животе. Как бы она не была уверена в чувствах Габора, но появление рядом с ним любой женщины превращало ее в злобную бешеную ведьму. От злости хотелось взвыть. Сколько у нее еще будет соперниц? Сколько боев за господаря придется выстоять? Да, она уверена в нем. Но ревность — то пламя, которое не загасить никакой водой. Олеся знала: чем сильнее она будет любить Габора, тем яростнее станет ревновать.

— Какое же чудо произошло в вашем роду? — А принцесса явно не глупа — зацепилась за те слова, на которые сама Олеся даже не обратила внимание. Интересно, красива ли?

Последовала заминка, и Олеся могла лишь гадать, что происходит за пределами ее укрытия.

— Морозный Дед даровал нашей дорогой Маргит надежду на исцеление — она теперь может говорить. К сожалению, рассудок ее все так же слаб, но мы не теряем надежды. — Адрианна отвечала, не хотя, словно уже успела пожалеть о сказанном.

— Это действительно настоящее чудо. — Томный голос принцессы звучал совсем рядом. — Я, конечно, слышала о бедняжке и о том, как тяжело господину Миклошу с ней приходится. Помните, отец, госпожа Танильдис рассказывала, что несчастная надела платье прислуги, измазалась сажей и пошла в окрестную деревню пугать детей. Госпожа Танильдис, конечно, та еще сплетница, но это и впрямь так грустно. — Голос Генриетты сочился фальшью. Она наслаждалась чужой бедой. Издевалась и получала от этого удовольствие.

Олеся так сжала челюсти, что аж зубы скрипнули.

— Ничего подобного не было. — Адрианна злилась и даже не пыталась это скрыть. — Маргит — очень милая и добрая девушка. Она никого не пугала. Просто была немного не в себе.

— Но вы сказали, она и сейчас не до конца исцелилась? — Кажется, король о чем-то задумался. — Не опасно ли будет позволять ей общаться с другими людьми? Да еще и во время праздника. Вдруг, она нападет на кого-нибудь?

Олеся ожидала, что сейчас Адрианна начнет оправдываться и заверять короля в том, что Маргит совсем не опасна, но сестра Габора снова удивила ее:

— Если ее не провоцировать, то не нападет. Но коль вы сомневаетесь в своей безопасности… — Адрианна так многозначительно замолчала, что не догадаться о смысле было невозможно.

— Это возмутительно! — Голос короля прогремел на весь зал. — Ставить полоумную девицу выше короля! Вы должны немедленно ее изолировать.

Судя по тону, Адрианна сохраняла полную невозмутимость:

— Ваше Величество! Как вы могли такое о нас подумать?! Род Баттьяни всецело предан вам и вашей воле. Но только представьте, что будет, когда пойдут слухи… — Адрианна оборвала себя на полуслове. Повисла трагичная театральная пауза.

И король не выдержал:

— Какие еще слухи? — Его недовольство было почти ощутимым.

— Как «какие»? Слухи о вас! Что вы запретили бедняжке Маргит веселиться и провожать Старый год. Что не цените семейные связи и не даете мужу с женой отпраздновать воссоединение. А кому, как не королю и Великим Родам чтить семейные традиции?! Я пекусь о вашей же репутации.

Олеся затаила дыхание. Нужно попросить у Адрианны прощения за то, что плохо думала о ней. Так поставить короля на место! Едва ли не шантажом. Неужели это та самая Адрианна, которая собиралась женить Габора на принцессе? Олесе хотелось выбраться из своего укрытия и обнять черноволосую Белоснежку. Не такой уж глупой она и была. Слово Габора значило для нее гораздо больше слова короля. Она не боялась разгневать его, беспрекословно выполняя то, что приказал брат.

Олесе следовало поучиться этому. С самого начала она вела себя как избалованный ребенок, доказывая свою правду. Вот только здесь эта правда никому не нужна. Это другой мир. И правят в нем сильнейшие из мужчин. Если женщина рядом с таким мужчиной умна и хитра, то в этом и есть ее могущество. Такое, что никакой король не справится. Жаль, что ей потребовалось столько времени, чтобы понять это.

— А вы все так же находчивы, госпожа Адрианна. Двор многое потерял, когда вы его покинули. Что ж… как только Габор вернется, передайте ему, что он должен немедленно ко мне явиться.

— Это будет первое, что я ему скажу, как только увижу, Ваше Величество. — Голос Адрианны сочился сарказмом.

Олеся не смогла сдержать ухмылку. С каждой секундой Адрианна удивляла ее все больше. Когда же королевское семейство уберется отсюда? Ей необходимо поговорить с Адрианной.

Но тут послышался громкий скрип открываемой двери, деревянная створка стукнулась о камень.

Незнакомый голос взволнованно и с надрывом разнесся на весь огромный зал:

— Госпожа Адрианна, привезли заказанные господарем украшения. Слуги не знают, что с ними делать и куда относить.

— Уже иду. Надеюсь, наши гости меня простят.

— Конечно, милая хозяйка. Отправляйтесь руководить приготовлениями. Без вас никто не справляется.

Послышался шорох платьев — все расходились. Встав на носочки, Олеся осторожно подкралась к краю плаща и выглянула наружу.

Против воли взглядом она судорожно искала принцессу. И нашла. Увидела лишь изящную спину и нежный пшенично-золотистый цвет волос. Высокая, стройная и наверняка красавица. Олеся сильнее сжала книжку. Но Габор выбрал не ее, а Олесю.

Кажется, она зациклилась на Генриетте. Еще не успела обрести мужчину, а уже отправила его к другой, смирилась с его потерей и признала превосходство соперницы.

Олеся покачала головой, осторожно выбираясь из своего укрытия. Она так привыкла терять родных и близких людей, привыкла к их предательству, что уже свыклась с мыслью, что однажды потеряет Габора. Она теряла всех дорогих людей. Но он не ее мать и не отец. Дедушка умер от старости. А муж… Не она первая, не она последняя, кто столкнулся с изменником. Стоило сказать ему «спасибо», что быстро открыл глаза на себя, и попытаться построить новую жизнь. Навести бы порядок в своей голове, где скопилось столько страхов и комплексов, неуверенности, обреченности. Да, она может продолжать сомневаться в себе и в Габоре, ждать каждую секунду, что он променяет ее на более красивую, более подходящую. Но сколько так протянет? Ведь любовь к нему никуда не исчезнет. И что ее тогда ждет? Дни, полные мучений и страданий, укоров самой себе, что не удержала счастье.

Морозный Дед прав. Она мечтала, просила. И вот — мечта сбылась. А вот сохранить счастье — это только ее забота. Стоило просто открыть глаза и посмотреть на все со стороны. Габор — зрелый мужчина, богатый и уважаемый, старший в роду. Он обязан позаботиться о наследнике, даже о нескольких. Так неужели, не сделал бы этого, если бы встретил подходящую женщину? Он наверняка знает принцессу едва ли не с ее рождения. Ему бы не стоило труда добиться брака с ней. С любой. Но нет. Он этого не сделал. Он ждал… Сам не осознавая того, ждал.

Ради нее, ради простой практически безграмотной дурочки из другого мира, он едва ли не перевернул все устои. Он рассказал ей тайны, к которым имели доступ лишь такие, как он — старшие в роду, борцы с демонами.

Он менял целый мир ради нее, чтобы ей было комфортно. А она упивалась своими страхами и сомнениями. Почти с маниакальным наслаждением готовила себя к боли, которую испытает, когда он предаст ее. И ведь понимала, что он не такой как отец, не такой, как муж. Таких вообще нет…

Дура! Дура! Идиотка! Да пусть катится король со своей дочерью к чертям! Не о том, как отстоять мужчину у соперницы, она должна думать. А о том, как подарить этому мужчине сказку, такую же, как дарит он ей.

Наконец Олеся почувствовала, как внутри все встало на свои места. Слишком много времени ей на это потребовалось, но зато теперь она ощущала небывалую уверенность в собственных силах.

Нужно только найти Адрианну и убедить послать в лес отряд. Габор должен знать, что с ней все в порядке. Как только они встретятся, она больше его не отпустит. И сама ни на шаг не отойдет от него. Будет рядом, каждую секунду показывая, как нестерпимо его любит и как сильно дорожит им.

Олеся выскользнула из зала, молясь, чтобы король с дочерью уже ушли и не пришлось объясняться еще и с ними. Совсем рядом слышался сердитый голос Адрианны. Олеся вылетела в маленький коридор, вдыхая грудью морозный воздух. Дверь наружу была распахнута, на каменные плиты пола ветер намел снега. Сосредоточенные крестьяне вносили внутрь коробки, ящики и массивные сундуки.

— Маргит? Великие Небеса, что на тебе надето?

Олеся удивленно осмотрела себя, вспоминая об одежде Габора, которая стала ей милее всех роскошных шелков и бархата госпожи Каролы.

Олеся беззаботно пожала плечами:

— А, это… я готовлюсь к маскараду, примеряю разные наряды…

Брови Адрианны стремительно полезли на лоб:

— Тебе не кажется, что это немного слишком смело?

— Я еще не определилась до конца… — Олеся мучительно искала способ перейти к разговору о Габоре, но не могла придумать ни одной причины заговорить о нем. В конце концов, она решила сказать, как есть: — Нужно поговорить. О Габоре.

Во дворе послышался странный шум, лошадиное ржание, но тут же все стихло.

Адрианна бросала взгляд то на выход, то на Маргит:

— О Габоре? А это не может подождать? Он сейчас в отъезде, а мне столько еще предстоит всего сделать…

— Нет! — Ничуть не заботясь, что о ней еще могут подумать, Олеся перебила Белоснежку. — Это важно. И срочно. — Снаружи раздались звуки знакомых шагов, но она не придала участившемуся сердцебиению никакого значения. — Габору нужна помощь.

— Какая еще помощь? Маргит, что происходит? Послушай… Возможно, ты не до конца исцелилась, и тебе кажется, что… Небеса, я не знаю, что тебе кажется. — Адрианна выглядела уставшей и растерянной. Впервые Олеся ощутила к ней сочувствие. А ведь она в одиночку пыталась управлять этим огромным замком. То, что возможно предстоит делать и Олесе. — Король приехал раньше ожидаемого, еще столько всего нужно сделать, я ничего не успеваю…

— Я понимаю. — Олеся испытала прилив жгучего стыда. — И постараюсь обязательно помочь, чем смогу… Но… Я понимаю, что звучит странно, но ты должна послать в лес отряд солдат. За Габором.

— Зачем? — Адрианна выглядела искренне удивленной. — И почему ты решила, что он поехал в лес?

Олеся зажмурилась. Как же это все сложно!

— Не заставляй меня объяснять! Нужно просто послать несколько человек к дому Бражены и сказать, что со мной все хорошо.

— Маргит, милая… — Адрианна тяжело вздохнула. — Я понимаю, ты еще не до конца излечилась…

Так, ну все ясно. Она считает ее просьбу капризом сумасшедшей. Олеся начала терять терпение. Пока они тут заняты бессмысленными спорами, Габор может отправиться еще дальше в лес, на ее поиски. Или подумает, что она его предала…

— Да, я сумасшедшая! Чокнутая! — Олеся развела руки в стороны и пожала плечами. — С этим уже ничего не поделаешь. Я умоляю тебя… Единственное, о чем прошу… — Она без сил опустилась на колени перед Адрианной. — Я больше никогда и ни о чем не попрошу. Но сейчас умоляю, пошли людей к дому Бражены. Они должны застать Габора…

Адрианна сжала Олесино плечо. В ее глазах плескались горечь и сожаление:

— Маргит… Мне так жаль… Я вправду думала, что ты исцелилась… Отправляйся к себе в комнату и продолжай готовиться к маскараду. А я обязательно пошлю… кого-нибудь.

Не нужно было обладать шестым чувством, чтобы понять, что Адрианна врет. Она воспринимает слова Олеси, как очередную причуду сумасшедшей.

Олеся стряхнула с плеча ладонь Адрианны:

— Никого ты не пошлешь.

— Маргит… Тебе это просто кажется. Габору ничего не угрожает. И он точно не у Бражены. Пойми, ты просто не можешь знать, где он сейчас находится. Он даже мне не сказал. Давай я отведу тебя к Миклошу? Вы с ним уже виделись? Он так по тебе скучает. Только сначала нужно тебя переодеть.

Все так же стоя на коленях, Олеся попыталась вырваться из неожиданно крепкой хватки Адрианны. Но до боли знакомый низкий чуть хриплый голос пригвоздил к месту, заставил замереть.

— Печально осознавать, что мог умереть лишь потому, что ты до сих пор считаешь Маргит сумасшедшей. — Габор появился в проеме, заслонив и без того скудный свет.

Сердце забилось так быстро и с такой силой, что едва не прорвало грудную клетку. На лице Габора вновь застыла непроницаемая маска. Только глаза оставались живыми, выдавая в их обладателе живого человека, а не бездушный, но совершенный механизм. Олеся снова почувствовала перед ним страх. Благоговейный ужас. Габор мог сделать с ней все, что угодно, и она даже не стала бы сопротивляться.

Она заглянула в его глаза, пытаясь понять, в каком он настроении, что скрывается за каменным хладнокровием. В радужках плескалось жидкое демонское серебро. Он сдерживал себя, но внутри уже поднимал голову разъяренный дракон.

Адрианна шагнула к брату:

— Габор…

— Встань! — Он смотрел только на Олесю, и от этого взгляда она начала вся покрываться мурашками. Сама не знала от чего: от страха или… предвкушения.

Послушно, словно была его рабыней, Олеся поднялась на ноги.

По-прежнему, глядя только на нее, Габор тихо, но так, что в жилах мгновенно застыла кровь, проговорил:

— Маргит теперь полноценная хозяйка в этой крепости. Ее положение равно твоему, сестра. Ее приказы должны выполняться быстро и неукоснительно.

— Но Габор… — Адрианна была в замешательстве.

— Ты продолжаешь заниматься крепостью. А ты, — он схватил Олесю за локоть, — идешь за мной.

— Король уже здесь! С дочерью! — В голосе Адрианны слышалось отчаяние.

Габор проигнорировал ее слова, таща Олесю за собой. Ни говоря ни слова, они миновали зал и вышли в коридор.

Он был зол, в ярости, — Олеся это чувствовала. Она снова испытала ярое желание оправдаться.

— Я сейчас все объясню.

— Конечно объяснишь… — Он хрипло рычал, и на краткий миг Олесе показалось, что она все-таки попала в плен к демону.

Рывком Габор распахнул дверь и втолкнул Олесю в уютный зал со сводчатым потолком, расписанным луной и звездами. Вчера она обсуждала здесь фасоны провокационного белья с госпожой Каролой. Поскорей бы их сшили. Олеся уже предвкушала реакцию Габора, когда она появится перед ним в одной из новых сорочек или…

Не церемонясь, Габор швырнул ее в кресло. Темно-зеленые портьеры у стены заколыхались, послышался мелодичный перезвон — тонкие причудливо закрученные стеклянные сосульки, украшавшие ткань, ударились друг о дружку.

Габор навис над Олесей, упершись ладонями в подлокотники. Сейчас она разглядела, как на его щеках играли желваки, как сурово сжимались губы. Наверное он злился на нее, но хотя бы был жив.

Они смотрели друг другу в глаза, словно соревновались, кто первый не выдержит и отвернется. Олеся отвела взгляд, но лишь для того, чтобы убедиться, что он не получил новых ран. Плащ распахнулся, открывая кое-как застегнутый сюртук с порезами от когтей демонов и бурыми пятнами крови.

— Они больше не нападали? — Голос задрожал от волнения.

— Как видишь, нет.

Она понимала, что должна что-то сказать, объяснить, но при виде Габора, такого красивого, мужественного и разъяренного, мозг отказывался работать. Медленно превращался в кашу.

— Я переживала, как ты… как ты сможешь добраться в одиночку и… — Как же глупо это было! Наверняка он тысячу раз пересекал этот лес один и знал все его тайны.

— Это я уже понял. — Габор придвинулся еще ближе, вклиниваясь между ее коленей. — Теперь я хочу услышать, как ты оказалась ЗДЕСЬ. И какого демона происходит? Что ты творишь?!

Кажется теперь они поменялись ролями. Он сомневался в ее честности. Наверное считает, что она что-то задумала.

Олеся глубоко вздохнула, ощущая себя сумасшедшей Маргит. А может, она и впрямь начинает сходить с ума?

— Я нашла того старика, у которого пришла в себя.

— Вот как? — Габор иронично вздернул бровь. Его глаза сверкнули. Неповторимый оттенок небесно-голубого тут же заволокла серая стальная туча, словно густой дым.

— Понимаю, как это звучит… и возможно ты не поверишь…

— А ты постарайся, чтобы поверил. Убеди меня в правдивости своей новой сказки.

Олеся сжала кулаки.

— Я не вру! И не врала. Он пришел к избе Бражены. Старик. Морозный Дед. Я думала, что сплю…

Сбивчиво Олеся начала рассказывать, как проснулась от странного жуткого пения. Чем больше говорила, тем более фантастичным звучал собственный рассказ. Лицо Габора оставалось непроницаемым. Только мышцы каменели, пока не замерли, перестав отражать вообще какие-либо эмоции.

— Он сказал, что я… что я… слишком много в тебе сомневаюсь и не ценю. И раз сомневаюсь, то он меня накажет тем, что заставит тебя снова доказывать, что я тебе… — Про любовь язык не поворачивался сказать, и Олеся тихо выдохнула: — …дорога.

Габор наконец отмер. Снова вздернул бровь. Уголок рта дернулся в издевательской улыбке.

— Это все, что он тебе сообщил? Больше ничего интересного не поведал?

Олеся почувствовала, что начинает злиться.

— Поведал. Сказал, что нужно доучить алфавит, и тогда мы поймем, как справиться с Крампусом. — Олеся помахала перед лицом книжкой.

— Он и про алфавит знает?

— Поверь, я тоже была удивлена. — Олеся уперлась Габору в плечо, пытаясь оттолкнуть, но боясь потревожить его раны.

Глаза Габора сверкнули жидким серебром. Убийственно опасно.

— Что ж, если без алфавита никак, то давай учить.

Олеся тяжело выдохнула:

— Ты мне не веришь…

Габор тряхнул головой, губы сложились в искушающую улыбку, которая обещала наслаждение и муки.

— Нет, не верю. — Он замолчал, словно раздумывая, сказать ей нечто важное или нет. — Но мне было приятно, что ты так переживаешь за меня.

— Считаешь, я могла не переживать за тебя? Ты ранен, остался один в этом чертовом лесу, а я непонятно где…

Габор потянул ее выбившийся локон:

— Но больше ни перед кем не вздумай становиться на колени. Госпожа Баттьяни ни перед кем не склоняет голову. Только перед своим господарем.

Он потянулся к ее губам, но Олеся отвернулась:

— Ты мне не веришь. Ни одному слову. Хотя сам рассказывал о Морозном Деде.

— Его никто не видел.

— Даже ты?

— Даже я.

Олесе хотелось и расплакаться, и рассмеяться.

— Тебе нужен лекарь.

Габор неожиданно ласково коснулся ее щеки:

— Ты не хочешь рассказать, как НА САМОМ ДЕЛЕ вернулась в крепость?

Олеся покачала головой:

— Я уже рассказала.

Невидящим взглядом Олеся рассматривала фреску на стене. Олень посреди густого леса. Она вспомнила о книжке, зажатой в ладонях.

— Это твое. — Она протянула книжицу Габору. — Я думаю, она не просто так оказалась у Бражены. И мне кажется… Морозный Дед имел ввиду то, что в ней можно найти подсказку. Вот… — Дрожащими пальцами она переворачивала страницы, пока не нашла нужные иллюстрации. — Смотри. — Габор мазнул взглядом по картинке, выразительно выгнув бровь. — Ты ведь должен знать, о чем эта сказка. В отличии от меня можешь ее прочитать.

— Олеся, это всего лишь сказка.

— А что если ответ, как справиться с Крампусом, всегда лежал на поверхности?

— Сейчас лежащей на поверхности я хочу видеть только тебя. (3303c)

— Серьезно? Ты ведь мне даже не веришь! Считаешь… обманщицей… Предательницей…

— Да. Считаю. Но это не мешает мне хотеть тебя.

— Я не вру! Я видела этого старика.