Глава 29

Если времени на раздумья не оставалось, а решение нужно было принять немедленно, он принимал его. Он видел перед собой множество путей и выбирал тот, который должен был привести к цели с наименьшими потерями. А потом просто шел по этому пути, делая все, чтобы получить желаемое. И неважно, сколько трупов поляжет на его дороге. Неважно, сколько крови придется пролить. Нужно просто идти и не тратить время на сомнения.

Его Величество Гергард был хитрым подлым выродком. Ради того, чтобы удержать власть в своих руках, он был способен на многое, и Габор это прекрасно знал. Но в его жизни впервые появилось то, за что он хотел бороться. То, что наполняло смыслом его отравленное кровью Крампуса существование. Поэтому он готов был идти напролом. Даже если придется заколоть жирного ублюдка в своем же замке.

Габор сидел напротив короля, превратив свое лицо в маску. Никаких эмоций и чувств. Никаких переживаний. Это искусство он освоил уже очень давно. Поразительно, но только Олесе удавалось легко выводить его на эмоции и рушить самообладание. Что бы она ни делала. С королем же изображать из себя каменное изваяние было привычно легко. Особенно, когда от этого зависело их с Олесей будущее.

От мыслей о ней снова стало жарко. Захотелось улыбнуться и сглотнуть вязкую слюну жажды. Но он сдержался. Сейчас нужна трезвая голова. Если он правильно разыграет свои карты, то уже сегодня вечером Олеся будет полностью принадлежать ему. А для этого рассудок должен оставаться холодным.

В памяти внезапно всплыли строчки из сказки…

Едва солнце закатилось за горизонт, как Крампус выбрался из своей пещеры и отправился в деревню. Нынче он придумал замечательное развлечение и собирался хорошенько повеселиться. Он заставит мерзких людишек поубивать друг друга со страху!

Но для начала преподнесет им подарочек…

Крампус тащил за собой тяжелые, груженые телами сани, и иногда оглядывался, чтобы полюбоваться на кровавый след.

Да, это будет чудесное развлечение. Может, разбросать посиневшие тела на главной площади? Али же оставить так? Прямо возле колодца… Хм-м-м, колодец…

Крампус потащил сани дальше. Двери всех домов были заперты на замки, а ставни на окнах плотно закрыты. Он мог вольготно бродить по узким улочкам и посмеиваться над глупыми деревенщинами.

Крампус добрел до колодца, скинул грязные тряпки с саней и принялся забрасывать изувеченные тела в колодец. Холодные, посиневшие, с темной коркой запекшейся крови — красота… А были и посвежее. Кровь еще сочилась из ран и падала на снег яркими вязкими сгустками.

Да-а-а… Морозный Дед таких подарочков не принесет. Крампус захохотал и струсил с ладоней золу из преисподней. Кто себя плохо вел, тот получит от него в подарок кусочек уголька. Эти вели себя ужасно. Думали, что справятся с ним.

Крампус собрался уже было обратно, как заметил огонек. Странно-странно… Все людишки ведь попрятались. Так кто осмелился зажечь свечу в своем домишке и привлечь его внимание?

Король демонов бросил сани и быстро добежал до яркого огня. Какая-то лавка со скрипучей вывеской. Все ставни заперты, двери закрыты, а на чердаке-то окошко светится.

Тихо Крампус забрался на крышу и заглянул в открытое окно. Ну вы поглядите! Не все попрятались и дрожат в ужасе. Не все трясутся перед ним. Совсем о страхе забыли — кричат и стонут на узкой кровати. Потные, дышат тяжело — не холодно им, значит. А девка-то красавица какая… Кожа белая, волосы длиннющие, как сама ночь. Блестят, черными змеями по плечам расползаются.

Такая и Крампусу пригодилась бы. С ним бы повеселее было. Вопила бы на всю деревню. И все равно, что от страха…

— Смотрю, ты решил проводить Старый год с размахом. — Король хохотнул и принялся разглаживать складки на халате. — Даже в Ибранье так не готовятся, как здесь.

— Вы преувеличиваете, Ваше Величество.

На лице короля мелькнуло недовольство. Не такого ответа он ожидал, и Габор это видел. Он мог бы наперед пересказать их беседу. Что будет говорить король, и что сам Габор ДОЛЖЕН будет ему отвечать. Но сейчас все намного сложнее и важнее, чем обычный разговор.

— Ты же меня знаешь. Я зазря не хвалю. Генриетта уже все уши мне прожужжала о том, что прежде такого не видела. Не может дождаться праздника.

Разговор о дочери был затеян не зря — Габор чувствовал.

— Я буду рад, если праздник в Дьекельни запомнится вам и вашей семье, Ваше Величество.

— Давай уже по простому. Мы не при дворе. — Гергард откинулся на спинку кресла, демонстрируя расслабленность.

Но от Габора не укрылось дергающееся веко и напряженно сцепленные пальцы.

— Давненько мы вот так с тобой не сидели. По семейному.

— Своим визитом вы оказали большую честь моему роду, Ваше Величество.

— Да что ты все заладил «Ваше Величество»? У тебя в гостях твой дядя, а не король. — В голосе Гергарда отчетливо слышалось раздражение. И напряжение.

Габор склонил голову:

— Прежде всего вы — мой король. А уже после этого — родственник. И мы оба знаем, что я не имею никаких прав на это родство.

Король хмыкнул:

— Твоя мать — моя сестра. Да, единокровная. Да, незаконнорожденная. Но сестра. Она никогда не стыдилась обстоятельств своего рождения. Не стыдись и ты.

Габор видел, что король расставляет вокруг него ловушку. Нужно было лишь осторожно обойти ее.

— Я не мог мечтать о лучших родителях.

— Тебе действительно повезло. В тебе слились два сильнейших рода. Сын дракона и ворона. Свирепость, мощь и мудрость. Мало кто не завидует роду Баттьяни. Тебе. Твоему влиянию. Твоим богатствам.

— Это заслуга моих предков.

— Не скромничай, мальчик мой. И ты, и я прекрасно знаем, сколько ты трудился и как приумножил свое состояние. Должно быть, ты уже стал богаче меня. — Король снова хохотнул, но в этом звуке слышалась лишь мрачная решимость и угроза.

Габор знал: они подошли к самому важному. К тому, ради чего и затевался весь разговор.

— Молва склонна преувеличивать. — Габор говорил отстраненно и холодно, чувствуя, как напряжение сковывает каждую мышцу.

— Молва так же любит разносить сплетни о короле и его дворе. Ты знаешь, я никогда не игнорировал свой народ. Возможно, я был не лучшим правителем, но всегда прислушивался к простым людям.

Габор едва не хмыкнул. Прислушивался… Наводнил доносчиками всю Бергандию и бросал в темницы всех недовольных своим правлением. Нет, он не осуждал короля. Проклятье, да он сам когда-то это предложил! Потому что это было разумно: подавить недовольство в зачатке. Но всем рот не заткнешь. Люди будут лишь более осторожными и изобретательными. Гергард этого не понимал.

— Так вот они тебя любят, Габор. Я тут послушал, что говорят мои… министры о тебе. Оказывается, ты взял на себя большинство разорительных и ненужных для казны трат вроде строительства приютов для этих грязных беспризорников или лечебниц для нищих… Так давно никто не приходил выпрашивать у меня деньги на них, что я и позабыл об их существовании. Но кто бы мог подумать, что народ после этого посчитает тебя героем…

Габор сжал челюсти. Министры? Доносчики, которых Гергард послал шпионить за ним. Стоило немалых усилий вычислить их, а потом подсунуть то, что они должны были преподнести королю, как «важные сведения».

— Я лишь стараюсь поддерживать репутацию своей семьи. Мать не простила бы меня, оставь я без попечения монастыри и лечебницы, за которыми она… приглядывала.

— Ох, моя дорогая сестра… Она всегда делала то, что требовали приличия. Не более. Тебя ведь никто не просил отстраивать морскую академию после того пожара. А навигационная школа… Я туда заехал по пути сюда. Нужно сказать, ты постарался на славу. Она едва ли не больше, чем мой дворец.

Габор растянул губы в фальшивой улыбке:

— Вы преувеличиваете, Ваше Величество. Да и кто будет служить на наших кораблях, если морякам негде будет учиться?

— На твоих кораблях, ты хочешь сказать? Я видел в гавани «Пламя дракона». Признаю, этот корабль смог бы возглавить наш флот.

— «Пламя» — торговый корабль. Боюсь, нашему флоту не будет от него никакой пользы. Но я буду рад служить Бергандии, если возникнет… такая необходимость.

Король рассмеялся. Но слишком уж нервно и даже зло:

— Если так выглядит твой торговый корабль, то боюсь даже представить, каковы же военные. Я слышал, у тебя их еще три… — Гергард вперил в Габора свой едкий водянистый взгляд.

— Все торговые, Ваше Величество. — Габор ответил улыбкой.

На самом деле у него было семь кораблей, не считая «Пламени дракона». Но все они были хорошо скрыты от короля и тех, кто мог заинтересоваться его делами.

— Хитрец, ох, хитре-е-ец… Но таким и должен быть настоящий король. — Гергард вдруг стал серьезным. Уставился на Габора немигающим взглядом. — А знаешь, ведь по сути, ты делаешь то, что и должен делать король. Народ тебя любит. Мало того, что меценат, так еще и борец с демонами. Ты для них герой. Чего не скажешь о моем сыне.

Они еще на шаг приблизились к самому главному. Габор внутренне напрягся, готовый в любой момент отразить удар. Гергард никогда не просил. Он приказывал. Чаще всего, лишая права выбора. Он угрожал, шантажировал, но всегда вынуждал делать то, что ему было нужно. Вполне возможно, что у него уже было какое-то оружие против Габора. А может, он хотел сыграть на его честолюбии. И сейчас Габор молился о втором.

Он столько лет потратил на то, чтобы не скрыть — уничтожить все слабые места своего рода, что сейчас просто не имел права на ошибку.

— Его Высочество еще слишком молод. Но вы научите его всему, что нужно знать королю. А Великие Рода помогут ему править.

Король презрительно фыркнул:

— Мой сын — слабак, и все это прекрасно знают. О нем шепчутся в закоулках дворца и обсмеивают в тавернах. Невозможно представить более жалкого правителя. Я не могу оставить королевство ему. Как только я умру, а он взойдет на престол, его тут же свергнут. Он не сможет постоять за себя. Опозорит наш род. Он не сможет защитить Генриетту. Но вот ты — другое дело. Ты достоин стать королем. Ты сможешь вознести Род Дракона и Род Ворона на небывалую высоту. И ты — мой племянник. У тебя есть все основания занять престол. Конечно, не сразу. Сначала придется взойти моему сыну.

Габор еще никогда так тщательно не подбирал слова. Проклятые слова! От них теперь зависела жизнь. Не его — Олеси. Он ненавидел слова. Ненавидел говорить. Но сейчас только они были его оружием.

— Это огромная честь, Ваше Величество…

Гергард перебил его:

— Оставь! Сейчас я говорю с тобой, как со своим преемником, а не с подданным. Я все продумал. Если сделаем так, как я сейчас скажу, власть останется в наших руках еще долгие годы.

— Я ценю ваше доверие. Но, боюсь, не смогу быть достойным такой чести.

— Прекрати! Только ты и достоин. Бергандии нужен хитрый и сильный король, которого любит народ. И ты именно такой. За тобой люди пойдут, куда угодно! Ты их герой. А моя дочь будет достойной тебя королевой. Поверь, она спит и видит, как станет твоей женой. Это то, что сделает вашу власть абсолютной. Красавица-жена, молодая и влюбленная. Самоотверженный король, способный и миловать, и казнить. Людям нужно это. Брак, заключенный по любви между принцессой и ее подданным. Никто не посмеет поднять восстание или свергнуть вас. Генриетта — красавица, а красоте прощается многое. Да, она несколько… избалованна и легкомысленна. Но ты сможешь ее обуздать.

Габор отмерял слова, как лекарь травы для своих порошков. Тщательно и скрупулезно. Одна ошибка, и все потеряно.

— Увы, но я не смогу оправдать ваше доверие, и тем более стать достойным супругом для госпожи Генриетты.

— Габор… Буду честен с тобой. Генриетта мне рассказала, что стала свидетельницей весьма пикантной сцены. Поверь, так ее не занимал еще ни один вопрос. — Король усмехнулся. — Ты сумел ее заинтересовать, как ни один из учителей. Последние полчаса я только и слышал вопросы о том, «как такое вообще возможно» и «что такого делала эта шлюха, что господарь Габор едва не умер». Я даже позавидовал. Не поделишься этой прелестью?

Габор стиснул зубы. Желание прямо пальцами разодрать грудь старого мудака и вынуть оттуда сердце затмило разум. Ублюдок проживет еще пару секунд — достаточно, чтобы почувствовать, как Габор запихнет его сердце ему же в глотку.

Взять себя в руки стоило огромных усилий. Но Габор заставил себя оставаться внешне спокойным. Даже удивительно, как легко это оказалось. Мать и отец вбили в него это на уровне инстинктов. Скорее рефлексов.

Он переиграет ублюдка.

— Не поделюсь, Ваше Величество.

— Габор, я тебя понимаю. В некотором роде. Возможно, ты чувствуешь себя неловко из-за этой сцены. Могу только догадываться, что там произошло. — Снова скабрезный смешок. — Я буду с тобой откровенным. Ты — взрослый опытный мужчина. Она — избалованный ребенок. Да, у нее много поклонников, но вряд ли она понимает, что происходит между мужчиной и женщиной. Ты сможешь ее… хм… просветить. К тому же, я прекрасно понимаю, время от времени тебе нужно будет отвлекаться. Конечно, у тебя может быть фаворитка. И я уверен, будет. Но постарайся сохранить хотя бы видимость приличия. Королю это простительно. Тем более, хорошему королю, каким ты будешь.

Спокойным и ровным голосом Габор проговорил:

— Я всегда был предан вам, Ваше Величество. И всегда буду. Но в этот раз не смогу исполнить вашу волю. — Габор выдержал короткую паузу. — Я уже женат.

— Что-о-о? Это какая-то шутка? Решил разыграть меня? Или поломаться, как целка, чтобы набить себе цену?!

Так же спокойно Габор продолжил:

— Свадьба была тайной. У рода Баттьяни много врагов. Чтобы моей невесте ничего не угрожало, пришлось пойти на эти меры. В коридоре госпожа Генриетта видела меня… — Габор снова сделал паузу, прежде чем добавить: — …И мою жену. Думаю ни вы, ни Ее Высочество не хотели ее оскорбить подобными высказываниями. — Габор в упор взглянул на короля.

Лицо Гергарда багровело. Габор даже понадеялся, что ублюдок задохнется.

— Какая еще тайная свадьба? — Гергард вскочил на ноги и начал метаться из стороны в сторону. — Ты в своем уме? Когда она состоялась? Где?! Глава рода не может жениться тайно! Да еще неизвестно на ком! Кто она вообще такая?! — Брызжа слюной, король остановился перед Габором и снова прохрипел: — Кто? Она?

— Я пока не смогу сказать. Даже вам, Ваше Величество. Вы должны меня понять.

— Что-о-о?! Понять тебя?! Тайная свадьба! У тебя!

Габор сохранял невозмутимость.

— Официальная церемония состоится после Проводов Старого года. В Ибранье. Мы соблюдем все традиции.

Король остановился. Он безумно вращал глазами и дергал себя за редкие волосы, которые теперь торчали седыми клочками.

— Не может быть, чтобы это нельзя было исправить. Не может быть… Где вы поженились?

Габор спокойно ответил:

— В семейной часовне.

— Нет… От нее нужно избавиться… Свадьба была тайной! — На лице Гергарда появилось совершенно безумное выражение. — Избавься от этой девицы. Заплати ей за молчание. Брось в казематы. Да что угодно! Нет свидетелей — нет и свадьбы. Ты сможешь взять в жены мою дочь.

Габор вздернул брови. Он ожидал, что король придет в бешенство. Но что начнет предлагать подобное…

— Наша свадьба прошла по всем законам. С соблюдением всех традиций и обычаев. Моя жена стала частью моего рода. Ваши слова звучат оскорбительно.

Гергард еще сильнее выпучил глаза:

— Я собирался сделать тебя королем. Какая-то девка не помешает этому! Кто она?! Наследница Кветош? Или дочка Вильмоша? Я всегда знал, что он хочет меня свергнуть… Подсунул тебе свое уродливое отродье, чтобы объединить два рода… А ты согласился… Согласился… Решил предать меня.

Габор прищурился, следя за каждым движением короля. Сейчас. Он должен ударить сейчас. Но так, чтобы король этого даже не понял. По началу…

— Я всегда был предан вам. И вы это знаете, Ваше Величество. Моя жена не имеет никакого отношения ни к роду Кветош, ни к роду Хегажей.

— А раз так, тогда ты должен избавиться от нее! Не хочешь сам марать руки, я позабочусь об этом!

— Ваше Величество… — Габор не менял позы. — Я готов служить вам. Служить Бергандии. Но сейчас вы говорите о моей жене. О части рода Баттьяни. Это оскорбление. И угроза моей семье.

— Что-о-о-о-о?! — Голос короля сорвался на визг. — Я собирался сделать тебя королем! Я посвятил тебя в свои планы. Ты… ты только что совершил государственную измену!

Габор соединил кончики пальцев, расслабившись в кресле. А вот теперь его ход.

— Ваше Величество, прошу вас, успокойтесь… Присядьте…

— Да как ты смеешь?! Я сейчас же прикажу взять тебя под стражу, а в Ибранье тебя вздернут на виселице. — Они оба понимали, как абсурдно это звучит, но короля уже было не остановить. — Я лишу твой род всего. Всего! В пользу страны, которую ты предал и…

Габор резко приказал:

— Сядьте!

Его голос повис в наступившей тишине. Король действительно опустился в кресло, тяжело дыша и багровея еще сильнее.

Габор чуть подался вперед:

— А теперь буду говорить я. — Габор плеснул в бокал вина и сунул в трясущиеся руки короля. — Выпейте.

— Ты что творишь, щенок?

Габор усмехнулся:

— Пейте-пейте. За будущего короля Бергандии. — На этих словах король начал глотать ртом воздух, напоминая выброшенную на берег рыбу. С улыбкой Габор продолжил: — За вашего сына. Я думаю, он будет достойным королем. А я, как его советник, конечно, неофициальный, ему в этом помогу.

Галаза короля полезли из глазниц.

— Ч-что? Ты в своем уме?!

— Пару минут назад вы хотели сделать меня своим преемником и королем. Не думаю, что вы оказали бы эту честь… безумцу. — А он ведь и вправду обезумел. Сошел с ума. Заболел Олесей. Неизлечимо.

— Забудь! Тебе не быть королем! Род Баттьяни закончится на тебе. — Король захрипел, сдавливая тонкий бокал и делая жадные шумные глотки.

Габор пожал плечами:

— Я всегда считал вас… мудрым правителем. Неразумно говорить такие вещи в замке своего врага и изменника. Неразумно говорить это, угощаясь вином, в котором может быть что угодно… — Улыбка Габора стала еще шире, когда в глазах короля отразился дикий ужас.

Он закашлялся, по подбородку побежала слюна.

Хватаясь за горло, Гергард проскрежетал:

— Ты не посмеешь…

— Конечно, нет. Вам еще править и править. — Габор снова наполнил бокал короля, который застыл, словно окоченел.

— Ты угрожаешь мне… Это измена. Заговор! Вздумал перехватить власть? Учти, на мое предложение был только один ответ — согласие. Ты только что предал меня и Бергандию. Наказание за это — смерть. — Белки его глаз покраснели.

Габор почти ждал, что из глаз короля брызнет кровь.

— Ваше Величество… Вы гостите в моем замке. С кучкой воинов… Большинство из которых сейчас расположились на кухне и пробуют нашу лучшею медовуху. О вашем приезде сюда знают лишь самые доверенные. Но даже им неизвестно доехали вы до Дьекельни или нет. В последнее время демоны снова начали вылезать из своих пещер…

— Ты сейчас угрожаешь мне? Мне?! Королю?!

— Нет, что вы? — Габор опять улыбнулся. — Я веду разговор со своим любимым дядей. Который… попросил меня помочь его сыну разобраться в тонкостях управления Бергандией. И с удовольствием приму ваше предложение стать его наставником. Более того, когда он взойдет на престол, я согласен прикрывать его спину и помогать советом.

Гергард зло ухмыльнулся:

— Решил стать кукловодом? Управлять моим сыном, как марионеткой?

— Помогать. Направлять. Не более.

— Никогда! Ты будешь отлучен от двора…

Габор перебил:

— Думаю, что смогу пережить это. Но как воспримут мое отлучение подданные Бергандии?

— Ублюдок… Я заставлю тебя отречься…

— В случае несчастья с любым членом моего рода верные мне люди примут… меры. Гораздо более жесткие, чем… переворот.

— Ты… ты угрожаешь мне? — В очередной раз заданный вопрос теперь звучал иначе. Лицо короля стало фиолетовым. Он пытался демонстрировать гнев, но Габор видел в глубине его глаз страх. Страх от того, что сам же вложил в руки Габора оружие.

Габор проигнорировал вопрос и продолжил:

— Вы подпишите указ о назначении моего зятя, Драгана, на пост министра торгового дела, как внутри страны, так и с нашими соседями. А так же напишите письмо, в котором возьмете на себя ответственность за любой… несчастный случай, который может произойти с членами моего рода. Вы поставите свою подпись и свою печать. Ваша дочь так же распишется.

— Ты обезумел, если думаешь, что я на это пойду.

Габор улыбнулся:

— За этими стенами ждут мои воины. Может, они смогут вас убедить? — Габор подался вперед: — Вы ведь хотели именно этого, дорогой дядя. Чтобы я правил. Я предлагаю вам гораздо более выгодные для вас и вашего рода условия. Власть сохранится в ваших руках. И в руках вашего сына. А я помогу. Не безвозмездно, конечно. Но помогу. И даже посоветую, — он с нажимом произнес последнее слово, — кого следует выбрать в мужья для ее Высочества.

— Ты все предусмотрел, да? — Гергард истерично рассмеялся. — Все…

— Это будет выгодно для нас обоих.

— Решил обыграть меня…

Габор выразительно вздернул брови:

— Мы играем? Я думал, здесь решается судьба Бергандии.

Король смерил его таким взглядом, словно надеялся прожечь дыру в голове. Габор криво ухмыльнулся. Он прижмет ублюдка к ногтю. На его пути к Олесе не станет никто.

Гергард неожиданно обмяк в кресле. Габор видел — пытается найти его слабое место.

— И как же ты думаешь все это провернуть? Я ведь не подпишу чертово письмо. Даже не думай.

Габор пожал плечами:

— Значит, больше никогда не покинете стен этой крепости.

— Ты — тварь… Хитрая тварь… Думаешь, я дам тебе спокойно жить? Я уничтожу весь твой род.

— Вы приехали сюда с минимум охраны и никого не поставив в известность. Разумно ли сейчас говорить мне все это? — Габор снова улыбнулся: — И неужели вы думаете, что я не побеспокоился о безопасности моей семьи?

Он сдвинулся на самый край кресла, пристально глядя королю в глаза:

— Вы должны уяснить две вещи. Я не хочу править и не собираюсь отбирать престол у вашего рода. Но если с любимым членом моей семьи, с кем угодно, что-то случится, я не оставлю от вас НИ-ЧЕ-ГО. Вы старший в своем роду и должны понимать, что так просто меня не убить. Я уничтожу всех, единой с вами крови. Не будет никого. Ни вас, ни вашей дочери, ни вашего сына. Ни одного вашего незаконнорожденного ребенка. Ни даже вашей матери.

Лицо Гергарда вытянулось и начало покрываться фиолетовыми пятнами.

— Н-незаконнорожденные?.. Откуда тебе…

Габор снова улыбнулся:

— Да. Я знаю обо всех пятерых. Об их матерях, вовремя выданных замуж, и об их богатом приданном. Думаю, эти земли станут отличным дополнением к моим.

— Мра-а-а-азь… Какая же ты мра-а-а-азь…

— Ну так выпейте за то, что вовремя избежали участи быть моим тестем.

Гергард покачал головой и нервно рассмеялся:

— Ты все предусмотрел, да?

Габор пожал плечами:

— Вам от этого только выгода.

Король оскалился, безумно вращая глазами:

— Я ведь не дам тебе спокойной жизни. Постоянно будешь оглядываться, не стоит ли кто за спиной с занесенным кинжалом. Я и до наследников твоих доберусь… И до Драгана с Адрианной…

Стоило огромных усилий не свернуть ему шею прямо сейчас. Это бы сразу решило все проблемы. Ублюдок давно облизывался на Адрианну. Хотел сделать ее своей любовницей. Тогда Габор просто увез ее от двора и спрятал в крепости, оградив от всего, что могло ей навредить. Но Гергард, похоже, не забыл. Более того, он угрожал будущим детям Габора.

Такое не прощают. Даже правителю.

Король вдруг рассмеялся, приняв молчание Габора за капитуляцию.

— А! Понял, что со мной лучше не тягаться? Я буду иметь твою сестренку у тебя на глазах. И на глазах у ее муженька. А твои дети… О, для них я придумаю кое-что особенное. Этого ты не предусмотрел? И что теперь?

Габор поднялся, бросив равнодушный взгляд на короля.

Он все решил.

— Теперь мне придется вас убить.

Он успел сделать несколько шагов в сторону дверей, когда до короля дошел смысл сказанного.

Срываясь на истеричный визг, Гергард завопил «Что-о-о-о-о?!» и ринулся за Габором. Но жирный хряк запутался в полах своего же халата и едва не завалился на пол.

За дверьми уже ждала личная стража.

Габор кивнул на дверь:

— Заприте его!

Один из стражников тут же принялся выполнять приказ.

— А что делать, когда вернутся его солдаты?

Дверь затряслась под градом тяжелых ударов. Габор проигнорировал поток приглушенной ругани и разнообразных угроз.

— Часть из них на кухне. Часть — во внутреннем дворе. Сделай так, чтобы сюда никто не пришел.

— Слушаюсь, господарь.

Он удалился, а Габор повернулся к оставшемуся стражу:

— Никого не подпускать. Особенно — принцессу. И следить, чтобы ничего не придумал. Не вздумай повестись на припадки, удушья и сердечные приступы.

До зубного скрежета хотелось увидеть Олесю. Разговор с королем длился не больше часа, но за это время он оголодал по ней. Хоть на стену лезь. Подсадила его на себя, как на сладкий наркотик. Демонская девчонка. Сюда ее точно закинули силы из пекла, а не власть Морозного Деда.

Но сейчас не время. Если увидит ее, не сдержится, сорвется. Опять потонет в ее соблазнительном цветочном запахе. Погрузится в омут голубых глаз и не сможет из него вынырнуть, пока не наполнит ее лоно таким количеством семени, что будет течь по стройным бедрам.

Ноги сами несли к залу, где он оставил ее с портнихой. Великие Небеса… То, что она творила в коридоре… После Проводов Старого года он даст выходной всем слугам, чтобы брать Олесю в любой части крепости. И чтобы никто не смел им помешать.

И снова пришлось себе повторить: не сейчас. Сначала Гергард и Миклош. Может… выставить брата убийцей короля? Убьет двух зайцев. Но тогда его род будет навечно покрыт позором. Конечно, другие семьи творили не меньшее, но все это тщательно скрывалось. Значит, нужно искать другой выход.

Но с Миклошем однозначно нужно что-то решать. Олеся… Точно ведьма! Довела его до того, что он готов уничтожить всех, от короля до брата, кто стоит между ними.

Габор резко свернул и направился в темницы. Какая-то невидимая нить потянула туда. Почему-то казалось, что как только он увидит брата, сразу придумает, как с ним поступить.

Запах крови он мог распознать даже в холодной сырости подземелья. А еще вонь грязной шерсти. С детства его натаскивали на них, как охотничью гончую.

Нехорошее предчувствие забилось в пульсе. Проклятье! У него даже оружия с собой нет, кроме длинного тонкого кинжала.

Габор вытащил его из ножен и снял со стены факел. Гулкая тишина отдавала смертью. Габор шагнул в бок, чтобы за спиной оказалось хоть какое-то прикрытие стены. Над головой нависали своды и приходилось нагибаться, чтобы не биться о них.

Габор поднял факел выше. Пламя лизнуло потолок. Габор не знал, что заставило его взглянуть на тронутую огнем кладку. Но две длинных глубоких царапины, будто кто-то чиркнул острой кочергой, могли принадлежать только одному существу.

***

Олеся не находила себе места.

Ветер с такой силой бился в окна, что стекла жалобно дребезжали. Того и гляди, ворвутся в зал сотней разноцветных осколков. Следом за ветром постучался и снег. Влажный и тяжелый. Врезался в стекла и остался на них мокрыми комками.

— Похоже, буря будет сильной. Счастье — провожать Старый год в этом чудесном замке. Да еще и во время такого ненастья. Ночь торжества будет волшебной.

Олеся вздрогнула и перевела взгляд на госпожу Каролу. Глаза портнихи мечтательно блестели, а щеки покрылись алыми пятнами. Она задумчиво вертела в руках толстый черный карандаш.

Олесе казалось, что еще час назад он был длиннее. Час, а может, и два… Без Габора время тянулось бесконечно. Так и не удовлетворенное возбуждение превратилось в адскую пытку. Хуже того — оно не желало утихать. В этом было что-то ненормальное. Она ведь должна остыть. Хоть немного успокоиться.

Нет. Внутри все кипело. Олеся была уверена, что ее кровь уже пузырится. Скоро она расплавит вены и вырвется наружу, вытекая через глаза, нос и уши. Кожу покалывало. По ней словно пробегали разряды электричества. И дело было в Габоре. Во всех тех словах, которые он ей сказал.

Он был прав. Она уже думает об этом. О том, что он ей пообещал. Не может выкинуть из головы ни одного стыдного, развратного слова. Она могла только догадываться о том, что он хотел сделать. И это превращало возбуждение в постоянно тлеющий костер. Чуть подует ветер — одна более яркая фантазия — и она сгорит окончательно.

А фантазий было много. Олеся пыталась не думать, но слова Габора намертво отпечатались в ее мозгу раскаленным кровавым клеймом. Он обещал надеть на нее кляп. Задрать платье. Наполнить их влагой кубок.

Боже…Кубок, в котором смешается ее сок и его сперма… Он заставит ее пить? Олеся была уверена, что да. Или она хотела, чтобы заставил… Ради него она готова была на что угодно.

Наверное, дело в чертовом отваре. Ведь как иначе объяснить ее неутихающее возбуждение и желание быть возле Габора? В самом потаенном уголке души, куда она никогда и никого не пускала, где было темно, мрачно и сыро, где жили ее внутренние демоны и жуткие чудовища, тихонько рассмеялся внутренний голос. Дело не в отваре, дурочка. Дело не в замке, красивых платьях и роскоши. Дело в самом Габоре. Если она еще когда-нибудь встретит Морозного Деда, то должна упасть перед ним на колени и поблагодарить за то, что исполнил ее желание. Габор… За такого мужчину стоило бороться. Он должен принадлежать только ей и никому больше. Принцессе Генриетте и всем, кто когда-нибудь решит отобрать его, стоит отойти в сторонку.

Потому что теперь она точно знала: это ее мужчина.

— Я, все же советую, выбрать вам более традиционный наряд. — Госпожа Карола вновь вытянула ее из размышлений. Она с сомнением рассматривала набросок, который сделала со слов Олеси. — В этом году большой популярностью пользуются платья крестьянок. — Она открыла альбом, в который уже раз демонстрируя рисунки вычурных скучных нарядов, украшенных таким количеством камней, что весили, наверное, тонну.

Олеся скривила губы:

— Я недавно была в деревне. Крестьянки так не одеваются. — Едва сказав, она вспомнила про колье, купленное у продавца ярких украшений.

Сплетение десятков цепочек, напоминающее рыболовную сеть. Наверное именно в такую средневековые рыбаки пытались поймать русалок. И еще там были звездочки. Яркие кристаллы, обрамленные гладким блестящим серебром.

Олеся задумчиво закусила губу:

— А можете еще вышить звезды?

— Конечно, можем. Тем более, ЭТО необходимо как-то украсить. — Карола брезгливо скривилась, рассматривая набросок.

Олеся стиснула зубы. Да, она не была женой Габора, но считалась женой Миклоша. А значит, к ней должны относиться с уважением. И когда она только успела стать такой снобкой? Мнит себя лучше других. Нет. Просто не хочет быть предметом насмешек любого, кто посчитает ее странной.

Мир Габора совсем не прост. Он не сможет вечно быть рядом с ней. А значит, она должна побороться за саму себя.

— Вижу, вам не нравится мой выбор, госпожа Карола? — Олеся прямо посмотрела на портниху.

Швея покрылась новым слоем алых пятен.

— Что вы, госпожа Маргит?! Просто… я не хочу, чтобы вы чувствовали себя некомфортно и выделялись среди остальных приглашенных.

Олеся пожала плечами:

— А может, я хочу выделяться? Я же… сумасшедшая. А сумасшедшие должны привлекать внимание. — Олеся с наслаждением наблюдала, как вытянулось лицо портнихи. — Звезды должны быть вышиты черным.

Карола прокашлялась:

— Черное на черном?

— Совершенно верно.

В повисшем молчании раздался странный жутковатый звук. Он доносился из-за стены, занавешенной темно-зеленой портьерой. Олеся с портнихой одновременно повернули головы, когда послышался женский крик, а за ним — лающий хриплый смех.

— Что это? — Портниха спросила шепотом, с ужасом глядя на портьеру.

Олеся встала, почему-то на цыпочках подошла к тяжелой ткани и отодвинула часть в сторону. За ней обнаружилась высокая деревянная дверь, украшенная искусной резьбой. Дракон… Огромный сказочный монстр с раззявленной пастью, из которой вырывались языки пламени. На распахнутых крыльях вились строки непонятного текста. Олесю бросило в жар — букву «С», показанную Габором, она узнала сразу. Она словно горела среди других и выделялась огненным пятном.

В животе что-то сжалось, соски болезненно заныли. Фантастическое чудовище с длинным хвостом, украшенным на конце острой стрелкой, было словно душой Габора. Неистовый, дикий, свирепый. Способный растерзать, разорвать на части, а затем спалить, оставив только пепел.

Так и было. Она сгорала в его пламени. Сумасшедшая страсть раздирала на куски. А любовь к нему рвала сердце на части.

Вместо ручки на Олесю свирепо глядела темная драконья морда, сквозь широкие ноздри которой было продето кольцо. Пальцы коснулись холодного чуточку шершавого металла. Олеся потянула на себя, но дверь оказалась заперта.

— Не думаю, что стоит…

Карола резко оборвала себя, когда дверь сотряслась от удара. Как будто с той стороны в нее бросили что-то тяжелое. Или кого-то…