Глава 31

Она сразу узнала Миклоша, хоть и видела его лишь через крошечное отверстие в потайном проходе да в воспоминаниях Маргит. Урод стоял на коленях у камина, а за его спиной сгрудились сразу три демона. На следующей фреске была изображена группка воинов в остроконечных шлемах и кольчугах. Они спрятались за высокими щитами, выставив перед собой частокол из длинных копий. Напротив них стояли демоны, вытянув вперед неуклюжие лапы.

Неужели именно это сейчас происходит в замке? С трудом Олеся преодолела еще несколько ступенек. Она хотела и одновременно страшилась увидеть Габора. Где он сейчас? Что с ним? Знает ли, что с ней случилось?

Словно подчиняясь ее желанию, на стене начала проступать еще одна фреска. Габор… Его красивая мужественная фигура словно возвышалась над всеми остальными. В одной его руке была зажата сабля с длинным изогнутым лезвием. Та самая, которой она поранила руку, чтобы доказать свою невиновность.

На другую была намотана цепь с острыми шипами, похожими на птичьи когти. Рядом с ним стоял незнакомый мужчина. Он склонился над телом… Фиданки! Неужели, Габор уже понял, что она пропала?

Олеся обернулась к демону:

— Эти фрески… они показывают… то, что сейчас происходит?

— Нет, они показывают будущ-щ-щее…

Он проследил за взглядом Олеси и раздраженно ударил лапой по фигуре Габора, оставляя на стене длинные царапины.

— Не жди его… Это будущее можно изменить… И мы его изменим…

Олеся откинула назад влажные от пота волосы и снова посмотрела на фреску. Царапины, словно раны на коже, начали затягиваться.

— Тогда почему это измененное будущее не появляется сразу?

Демон зашипел, позволив своему языку станцевать новый жуткий танец, прямо перед Олесиным лицом:

— А чтобы нас предупредить. Об опас-с-сности…

Но ведь так и есть. Сейчас он расскажет Крампусу о том, что видел на стене, и тот пошлет своих демонов поджидать Габора и второго мужчину. Олеся еще раз взглянула на фреску. Но она, как и остальные, начала тускнеть и через пару секунд совсем исчезла, оставив стену девственно белой.

— Куда они пропали?

Демон не ответил. Он буравил злым взглядом стену и шумно дышал. Алые глаза грозно сверкали. Олеся тоже посмотрела на стену.

Что ж, себя она узнала сразу. Она лежала в кровати Габора. Откинув назад волосы и выгнувшись дугой. Обнаженная. Грудь бесстыдно выставлена напоказ. Соски призывно торчат, а ноги разведены. Между них расположился мужчина. Его голову она притягивала рукой к бедрам. От увиденного стало так жарко, что даже ледяной ветер не смог остудить лихорадку.

Она видела лишь спину мужчину — широкий разворот плеч и красивые выступы лопаток. Длинное русло позвоночника и две впадинки на пояснице. Волосы растрепаны в таком диком беспорядке, что остается только гадать, что такое он творил между ее ног.

Но Олеся ни на секунду не сомневалась в том, что видит Габора. Это точно был он. Его спина, его волосы, золотисто-бронзовый оттенок ЕГО кожи. Длинные и короткие росчерки шрамов. Все его.

Демон задумчиво прошипел:

— Придется занятьс-с-ся им…

Надежда, только что ожившая в сердце, тут же увяла. У них с Габором было будущее. Но чертов демон наверняка воспользуется подсказкой фресок…

— Ступа-а-ай давай…

Он снова толкнула ее, и Олеся заставила себя отвернуться от стены. Нельзя позволить ему уйти. Нельзя дать предупредить остальных.

Если она сейчас развернется и толкнет его, то сможет одолеть. Он не ожидает от нее нападения, а значит, не будет защищаться. А ей всего-то и нужно — нанести удар факелом, а потом поджечь его вонючую шерсть. Но может пострадать и эта идиотка — принцесса. Что же делать?!

Вот бы она тоже могла выпить демонской крови и обрести их силу…

Неожиданно лестница кончилась. Еще одна дверь. На этот раз массивная, добротная. С красивой резьбой. Ворон, распахнувший мощный крылья. На каждом было что-то написано. Вокруг ворона был круг из морд Крампуса.

Демон отодвинул ее в сторону и спокойно провел когтем по ладони. Свалявшуюся шерсть намочили темные густые капли. Демон прижал окровавленную ладонь к одной из маленьких морд и одним движением окрасил бордовым пятном весь круг.

— Гос-с-сподин мой, узнай кровь твоего с-с-слуги и отвори врата в с-с-свою обитель…

Олеся вздрогнула, когда дверь заскрипела и сама собой начала открываться. Вот и все… По ту сторону ее ждет конец. Смерть, насилие, зелье — не важно. Ее душа просто умрет. Без Габора она не сможет. В груди стало так больно, что захотелось взвыть. Закричать. Разодрать чертову грудную клетку, чтобы не ныло, не болело.

Демон шагнул вперед и, дернув за длинную цепь, втащил ее за собой. Олесю окутало запахом моря и мороза. Внутри оказалось холодно и сумрачно. Башня — вот куда ее привели. Круглая просторная башня без крыши. Ветер бешено метался среди мрачных стен, снежинки пьяным хороводом носились за ним, но врезались в стены и оседали на них ледяными кристаллами. Темно-серое небо мрачно наблюдало за происходящим.

Олеся обхватила себя за плечи, пытаясь удержать хоть капельку драгоценного тепла. Она превращалась в ледышку, и, наверное, так было даже лучше — она не сможет чувствовать разрывающего душу отчаяния. Но… но разве не спас ее Габор, когда она вот точно так же оказалась на холодном балконе, испуганная и потерянная?! Нет. Ему нельзя сюда. Ни за что. Он не должен умирать из-за нее.

Может она просто не создана для счастья? Все, что ей позволено — несколько кратких, но до боли прекрасных моментов рядом с любимым мужчиной.

— Явис-с-сь, хозяин… Я привел ее…

Демон стоял на коленях посреди башни, и только сейчас Олеся заметила узоры на белом полу. Два выложенных мозаикой ворона с монетами в клювах. Птицы смотрели друг на друга красными глазами. На монете у одной снова была морда Крампуса. У другой монету украшало… Олеся чуть согнулась, всматриваясь в мелкое, но вполне отчетливое изображение. Возможно, если бы она не видела вживую, то не узнала бы лицо. Но сейчас сомнений почти не осталось. Морозный Дед.

Олеся готова была зарыдать от нахлынувшей истерики. Что все это значит? Что?! Ворон со знамен матери Габора. Две монеты. Крампус и Морозный Дед. Почему она во всей этой чертовщине?! Ей ведь просто хотелось любви. Любви Габора…

Ветер окончательно растрепал волосы, выстудил покрытую потом кожу. Даже рана в плече перестала болеть и покалывать. Олесю словно парализовало холодом.

Неожиданно из щелей в стене начала сочиться… лава. Огненно-яркие капли вытекали, словно сок на коре дерева. Одна за другой, они ползли вниз, собираясь в ручейки. Все больше, больше и больше.

Олеся перевела взгляд на демона. Он зачарованно смотрел на то, как лава уже бурными потоками бежит по стене. Лежащая у его ног Генриетта не двигалась. А огненные лучи уже добрались до пола, сползли на него длинными змеями и начали свой новый путь.

Олеся была уверена, что они достанут до ее ног, но нет. Огненные реки словно обладали разумом. Они растекались кругом, отползали от контура и складывались в непонятные символы. Стена начала оплавляться. Повеяло жаром и вонью паленой шерсти. От каменной кладки, напротив Олеси, не осталось и следа. Но с той стороны была вовсе не пустота.

Сердце забилось часто и тяжело. Волны страха начали накатывать одна за другой.

За оплавившейся стеной бушевала кипящая лава. Брызги взмывали в воздух крошечными фонтанчиками и со звуком, от которого кожа покрывалась мурашками, бултыхались обратно. Над морем лавы клубился черный дым, в котором мелькали очертания людей. Только больше они напоминали высохшие скелеты. Тонкие руки и ноги, выпирающие ребра. На островках земли торчали скрюченные в немыслимых муках деревья. Повсюду были воткнуты копья, на которых застыли обуглившиеся от жара лавы тела. Олеся даже разглядела, как трепещут на горячем ветру яркие полотна знамен.

С той стороны стены слышался лязг металла и воронье карканье.

Олесю обдало волной горячего сухого ветра. Огненные брызги и капли лавы полетели в ее сторону.

Расширившимися от ужаса глазами она всматривалась в жуткую картину по ту сторону башни. Кто-то закричал, зазвенело оружие. Из темного сумрака, подсвеченного красно-оранжевой лавой что-то вылетело.

Олеся закричала и отшатнулась, когда к ее ногам покатилась отрубленная человеческая голова. К горлу снова подступила тошнота. Опять кто-то закричал, и Олеся увидела, как смазанные в черном тумане тени сошлись в дикой схватке.

Фигура с огромными рогами насадила на копье противника. Конечности человека дрожали, все тело тряслось в судорогах, хорошо различимых даже сквозь темное марево.

Боже, что там происходит?.. Что это за место? Какая битва там идет?

Рогатый силуэт увеличивался. Шаг за шагом, воин только что расправившийся с другим, приближался. Он становился все больше и больше.

От собственной глупости хотелось нервно рассмеяться. Рога, фигура, вырастающая до невероятных размером… Вот он — хозяин преисподней. Крампус.

Олеся задрала голову, когда из клубов серого марева вышел огромный демон. Он действительно с ног до головы был покрыт шерстью. Длинной, угольно-черной. Вишневыми каплями с нее стекала кровь.

Бездумно Олеся следила, как каждая капелька превращается в крошечный алый рубин.

У демона не было козлиных копыт, как на фресках, которые она видела в тайном зале. У него вообще не было ног… Олеся не сразу поняла, что на Крампусе длинный меховой плащ. Лоснящаяся черная шерсть намокла от крови и тянулась за демоном тяжелым саваном.

У него было три пары рогов — огромные дуги возвышались над головой жуткой короной. И с них тоже стекала кровь, а еще частички чего-то… кажется, человеческой плоти.

Рвотный спазм сдавил желудок, а потом и горло. Олеся часто коротко задышала, пытаясь справиться с тошнотой. Запах пепелища и соленой влаги проникал в ее тело через поры, заполняя собой нутро.

Крампус вышел из тумана и дыма, перешагнул через ручьи лавы и ступил на каменный пол, покрытый тонким слоем хрустящего снега. Снежинки возле его ног тут же превратились в воду, а она — в белесый пар.

Олеся подняла глаза, готовая увидеть жуткую морду и подобный змее язык. Но этот демон отличался от других… Олеся не знала, откуда ей это известно, но на нем точно была деревянная маска. В прорезях отчетливо виднелись человеческие глаза. Только радужки в них были оранжевого цвета — словно лава, бурлящая по ту сторону стены, пролилась и туда. Выглядывающий изо рта язык был кусочком алого лоскута. Он трепыхался на ветру туда-сюда и казался скорее смешным, чем страшным.

Но почему-то Олесе совсем не хотелось смеяться. Ее била дрожь настолько сильная, что стучали зубы. Пот выступал на коже и тут же превращался в ледяную корку. Олеся была готова увидеть уродливого монстра, почти свыклась с мыслью, что ее просто растерзают на куски, как всех тех несчастных женщин, которые попадали к нему в лапы.

Но то, что скрывалось за маской, было намного хуже… Олеся знала это.

Жутковатый сип разнесся по башне:

— Наконец-то… Ты еще красивее, чем я думал…

Демон шагнул к Олесе. Она пристально следила за каждым его шагом. За каждым движением. Маска не двигалась, и казалось, что звук доносился откуда-то со стороны. Как будто говорит призрак. Бестелесный дух, которого нельзя увидеть или потрогать, но который может оставить от тебя только кровавые ошметки.

— Мо-о-ой гос-с-сподин, я привел ее… Как вы и прос-с-сили…

Деревянная маска повернулась к преклонившему колени демону. Налетевший ветер потрепал алый лоскут. От того, как безвольно зателепался «язык», по коже пробежали мурашки омерзения.

— Да, ты справился…

Он говорил спокойно, немного задумчиво. Обычным мужским голосом, но с неприятным сипом. Как будто его горло было обожжено.

— Встань. Проси, что пожелаешь…

Кажется, они забыли о ней. На полу все так же лежала принцесса. Ее пальцы слегка дрожали, но на этот раз Олеся не собиралась никого спасать, кроме себя. Она сделала крошечный шажок назад. Еще один. И еще. Ноги обдало горячим воздухом. Огненный контур из лавы жег кожу через одежду.

— Верните мне облик людс-с-ской… позвольте с-с-снова с-с-тать человеком…

Олеся застыла от удивления, услышав просьбу демона. Он хочет стать человеком? Не просто стать — вернуть себе человеческий облик. Значит, когда-то он БЫЛ ЧЕЛОВЕКОМ. Но Габор говорил, что монстры родились от союза обычных женщин и мужчин, переполненных демонской кровью.

Да плевать! Нужно бежать отсюда. Пока еще может.

Она развернусь и, стремглав, бросилась к двери, через которую демон ее привел сюда. Но стоило достигнуть огненной границы, попытаться перепрыгнуть через нее, как перед ней выросла прозрачная, сияющая алым стена. Олесю отбросило назад. Кожу, в тех местах, где она соприкоснулась с горячим барьером, обожгло огнем. Она проехала по полу, прямо к ногам Крампуса.

Он тихо рассмеялся:

— Какая отчаянная… Смелая… Моя прежняя жена тоже была такой. Я думал, что она такая… Но она оказалась трусихой. И предательницей. А ты? — Крампус нагнулся к Олесе и провел затянутой в перчатку ладонью по ее щеке.

Ощущение было таким, словно по ней прополз склизкий червяк.

Олесю снова начало тошнить. Буквально выворачивало наизнанку. Будто все органы разом решили покинуть ее тело.

Крампус снова повернулся к демону:

— Что ж… за верную службу я дарую тебе то, чего ты так жаждешь. — Он обхватил руками рога демона и одним махом сломал их.

Демон взревел так громко, что сотряслись стены башни. Он упал на пол, корчась в жутких судорогах. Царапал когтями по полу, высекая ослепительно яркие искры.

Олеся поняла, что ей не выбраться. Это какой же нечеловеческой силой нужно обладать, чтобы сломать рога толщиной в руку?! Даже Габор с ним не справится… И тут же в памяти всплыли слова Морозного Деда. Она не верит в Габора… Он столько сделал для нее, а она продолжает в нем сомневаться. Идиотка.

Демон уже просто поскуливал. Катался по полу, внутри огненного круга. Сжимался в калачик, словно эмбрион в теле матери. Вдруг его мех начал опадать, окровавленные клочь оставались на полу. Показалась обычная человеческая кожа — болезненно бледная, обтягивающая кости, с некрасивыми прожилками вен. Олеся не могла отвести взгляд. Демон продолжал кататься по полу, пока его тело жутким образом трансформировалось. Исчезали длинные лапы и когти на них, остатки рогов рассыпались в серый прах. На голове уже были видны обычные волосы — длинные космы, сбившиеся в колтуны. В один момент шерсть исчезла совсем, и осталось только человеческое тело. Тощее и долговязое. С огромным горбом и отовсюду торчащими костями. Они натягивали кожу, чуть ли не прорезая ее.

Демон начал подниматься. Горб давил на него, заставляя согнуться едва ли не дугой. На лицо он был так же страшен. Длинный крючковатый нос. Кривые, покрытые гнилью зубы. Глаза… глаза остались прежними — на выкате, с безумным полуосмысленным взглядом.

Теперь уже человек сделал неуверенный шаг в ее сторону. Один, второй, третий. Олеся в страхе отползла от него. А Крампус рассмеялся. Наверное только сейчас мужчина осознал, что с ним что-то не так, потому что обхватил себя руками и принялся щупать спину, лицо, волосы.

— Что со мной?! У меня не было горба! Почему я такой?! — Даже голос его звучал страшно. На надрыве. Как будто прямо сейчас его режут по живому.

Крампус расхохотался еще громче:

— Ну а чего ты хотел? Столько прожить, творя скверну, истязая и мучая, насилуя, поедая своих жертв… Ты сам сделал себя таким.

— Нет! Нет! Я был не таким! Я был красивым! За мое внимание боролись все женщины Ибраньи!

Крампус снова рассмеялся:

— С тех пор прошла не одна сотня лет. Я думаю, они и сейчас не будут прочь с тобой отдохнуть от своих мужей. — Отвратительный гогот разнесся по башне и улетел в небо. — А я займусь своей будущей супругой. — Он встал напротив Олеси. — Вставай, моя прекрасная невеста. — Он протянул Олесе руку.

Олеся помотала головой. Даже под угрозой смерти она не прикоснется к нему. И все равно, что он в перчатках'

— Брезгуешь? — Его голос опасно понизился, став похожим на жуткий змеиный свист. — А на нем скакала, как шлюха! Думаешь, он лучше?! Думаешь, у него власти больше? Богатств? Да никто со мной не сравнится! Никто…

Он больно схватил Олесю за волосы и потянул вверх, заставляя подняться на ноги. Ей даже удалось подавить вскрик. Она вообще онемела от ужаса. И в то же время, в душе крепла странная убежденность, что она должна быть сильной. Должна быть храброй.

— Знаешь, скольких я повидал? — Жуткая маска приблизилась к ее лицу. — Сколько красавиц мечтали услужить мне? — Он сжал ее шею, перекрывая поток воздуха.

Олеся почувствовала, как ноги отрываются от пола. Он сломает ей шею! Она и словечка пискнуть не успеет.

Что-то изнутри подтолкнуло вцепиться в плащ. Пальцам тут же стало липко от крови. В нос ударил запах гари. Едкий дым, от которого запершило в горле.

С трудом Олеся прохрипела:

— Мечтали? Поэтому их приковывали цепями?.. Поили любовным зельем?!

Крампус откинул голову и расхохотался:

— Думаешь, знаешь все? ГОСПОДАРЬ рассказал страшную тайну? Конечно, он… Больше некому… А он не рассказывал, как наши жены с ума сходили от желания оказаться под Крампусом? Как травили друг друга, чтобы убрать с пути соперниц? Как просили у своих мужей еще и еще драгоценностей, богатства, власти?!

Олеся вцепилась в его руки. Под перчатками они ощущались обычными. Мужские запястья. Он говорил так, словно он не был Крампусом.

— Разве… разве не этого тебе хотелось?

— Не-е-ет… нет, иномирняка. Совсем не этого. Я хотел, чтобы моя жена любила только меня. Чтобы смотрела на меня. Хотела меня. Не проклятого Крампуса!

Кажется, она сходит с ума.

— Это ведь ты… Ты — Крампус!

Он медленно опустил ее на ноги.

— Я не всегда им был, моя красавица. Не всегда…

Он потянулся к маске. Олеся закусила губу, боясь закричать. Медленно, словно никуда не торопился, демон начал снимать деревянную личину. Сначала он снял и отбросил рога. Они неприятно чиркнули по полу, оставляя длинные тонкие царапины. Потом развязал ленты, которых она до этого даже не замечала.

Когда ладонь накрыла деревянную маску, сердцебиение достигло опасного предела. Олеся чувствовала, как оно бьется о грудную клетку и рвется наружу. Острая боль расползалась горячей лавой по всей груди.

Она ожидала увидеть что угодно. Пульс зашкаливал. Рубашка Габора промокла от пота. Ее всю трясло. Будто кто-то подключил к ней электрошокер.

В горле уже зародился крик. Но он замер на губах, когда демон медленно опустил маску.

Первое, что она увидела, — глаза. Пронзительно голубые, слишком знакомые ей глаза. Глаза, в которые она смотрела пару часов назад. Прямой нос, четко очерченные губы, широкие брови.

Он полностью убрал маску. Олеся тяжело выдохнула. Нет, это был не Габор, но… но он мог быть его братом. Или отцом. Да любым родственником!

Они были похожи. До безумия. Настолько, что становилось страшно. Будто, кто-то пытался создать копию ее господаря, и это почти удалось.

— Ну? Я не такой урод, как тебе рассказал господарь Баттьяни?

В голове не укладывалось. Жуткий Крампус был человеком. Обычным человеком. Нет. Это все неправильно. А как же фрески? Как же жуткие картины и статуи?

— Тебе даже не придется представлять ЕГО на моем месте. Это какая-то насмешка… Мы ведь… даже не связаны с ним кровно. Хотя, почему это не связаны? Он ведь выпил кровь стольких моих сыновей… Я проследил, чтобы в нем хоть так была часть меня.

Олеся честно пыталась понять. Ответ ведь лежал на поверхности. Где-то совсем рядом. Но она никак не могла добраться до него.

— Кто ты? — Губы пересохли от горячего воздуха, прилетающего с той стороны стены.

Ветер трепал волосы, бросал в глаза, и сквозь их завесу она видела искаженное лицо мужчины. И вот сейчас он казался до ужаса похожим на Габора.

— А ты не догадалась? — Он развел в стороны руки, демонстрируя своя странный мохнатый плащ.

Ветер подул сильнее, вздувая подол и почудилось, что перед ней стоит огромная птица с человеческой головой.

Боже, ну она и дура! Это был не мех! Сейчас, в отблесках пламени она отчетливо разглядела, из чего был сделан его плащ — перья. Тысячи черных перьев.

Едва слышно она выдохнула:

— Ворон…

И та статуя, открывающая тайный проход… И кубок, украшенный птицами…

Снова бездумно повторила:

— Ворон…

Демон или обычный человек, кем бы он ни был, тряхнул головой, отбрасывая назад волосы. В этом тоже было что-то неуловимо напоминающее Габора.

И вот сейчас Олеся поняла, что все то, что чувствовала с момента появления в зале демона, было совсем не страхом. Нет, это были просто переживания. Так, ерунда.

Страх, настоящий, липкий, леденящий душу ужас, она испытала только сейчас. Когда руки и ноги отнялись, отказываясь слушаться. Когда в висках застучало так, что глазам стало больно. Когда показалось, что глазные яблоки плавятся и вытекают вместе со слезами и кровью. Когда в животе все сжимается мучительными спазмами, от которых хочется согнуться пополам. Но согнуться тоже не получается, потому что тело больше не слушается.

Вот настоящий страх. И он лишь от одной, за секунду мелькнувшей мысли. А что если там, на фресках по пути в башню, был не Габор? Просто, кто-то очень похожий на него? А она… просто перепутала. ПЕ-РЕ-ПУ-ТА-ЛА!

Ведь могло же такое быть? Могло. Она же непутевая! Она же дура! Дура-а-а…

— Ну что ты застыла? — Он подошел к ней ближе, снова окружая жутким запахом гари. Коснулся рукой щеки.

Олеся даже не нашла в себе сил отодвинуться. Просто отстраненно подумала, что плачет. А ведь даже не заметила.

— Да… Ворон. Последний из Великого Рода Воронов. На мне он прервался. Несколько десятков лет назад. А такое ощущение, будто прошла вечность. — Его голос звучал задумчиво. — Быть Крампусом нелегко… Там, — он махнул головой в сторону поля битвы, подернутого черно-алым маревом, — нет ни дня, ни ночи. Бесконечный закат. Одному там безумно тяжело. Но вот любимая жена поможет смириться с моей участью.

Олеся сжала кулаки и решительно отступила назад:

— Я тебе не жена!

— Но очень скоро ею станешь.

— Нет. Никогда!

Он бросился к ней, снова сгребая волосы в кулак и оттягивая голову назад с такой силой, что хрустнули шейные позвонки. Олеся почти приготовилась к тому, что он просто на просто свернет ей шею.

— Видишь ли, иномирянка, твоего согласия здесь никто не спрашивает! Как не спрашивали моего, когда меня женили на брюхатой аристократке. А кого интересовало мое мнение, ведь она была любовницей короля?! Он ее трахал, а их ублюдка должен был растить я. Я! А как думаешь, что я получил в благодарность? Что сделала женщина, ради которой я был готов на все? Ну?! Знаешь?! Давай, скажи, ты ведь такая же… Думаешь, я не знаю, о чем ты просила Морозного Деда?

Олеся почувствовала, что начинает задыхаться. Откуда..? Он не может знать…

— О, гадаешь, откуда мне известно? По глазам же вижу, что гадаешь… А я рядом с ним был. — Он улыбнулся страшной улыбкой садиста. Сумасшедшего. Красивое лицо исказилось. Как она могла считать его похожим на Габора? Нет, у них не было ничего общего. Редкие улыбки преображали лицо ее господаря. Делали его еще красивее. А этот превратился в уродливого монстра. — Это у меня он спрашивал, позволить тебе жить или умереть. Я решал, закончится твоя жизнь на той дороге, или у тебя будет второй шанс… А знаешь, почему? Ну, знаешь?

Олеся снова помотала головой, морщась от боли в натянутой коже. Еще немного, и он просто вырвет ей волосы.

— Потому что ты моя награда за то, что я вынужден делать все эти годы. Да, об этом тебе господарь не расскажет. Он ведь и сам не знает. Никто не знает. Знаешь, кто такой Крампус? А, Олеся-я-я-я, знаешь?

Ему было известно ее имя и то, как она попала сюда. Ему было известно все. Неужели, ее судьба предрешена? Олеся не хотела думать об этом. Пока он не утащил ее за стену, в тот жуткий, воняющий смрадом мир, у нее еще был шанс. Призрачный, наивный, но шанс. И она цеплялась за него изо всех сил.

— Смотри, видишь монетки? — Он отпустил ее и толкнул в центр круга.

Олеся едва удержалась на негнущихся ногах. Чуть не врезалась в жуткого горбуна, который сидел на полу возле принцессы. Господи, она ведь совсем забыла о них обоих! Даже не видела.

Она вообще пребывала в каком-то странном беспамятстве. Не ощущала ни снега, хлопьями срывающегося с неба, ни жара с другой стороны стены.

— Вот Морозный Дед, а вот — Крампус… Две стороны одной монеты. — Демон шагнул ей за спину. — Крампус — брат Морозного Деда. Когда один исполняет желания и приносит дары тем, кто ведет достойную жизнь, второй карает всех грешников. Наказывает тех, кто творит бесчинства. Он утаскивает их в преисподнюю, в самое пекло, где все они вынуждены каждый день сражаться с подступающей тьмой, с ее жуткими порождениями… Вот, что должен делать Крампус — пополнять свое воинство грешниками. Убийцами, ворами, насильниками. Тебе не кажется, что это несправедливо? Один — любимчик всего народа. А второй — его самый страшный кошмар. Однажды Крампус тоже решил попробовать приносить дары. Золото, самоцветы, власть — в обмен на сущую малость. Знаешь, что он попросил взамен?

— Н-нет…

Демон захохотал:

— Ничего! Представляешь, ни-че-го?! Вот только умолчал, что придется занять его место в преисподней. Оказывается, Крампус — это не какое-то жуткое существо с рогами и мехом. Это десятки, сотни, тысячи мужчин, которые решили, что смогут обыграть судьбу и получить все. Я заключил сделку, чтобы стать достойным своей жены… Я всегда ее любил. Красавица… Черноволосая, стройная. А глаза… Она так смотрела. Не на меня — на короля. Я готов был отдать все за один такой взгляд! И в один день мои молитвы оказались услышаны: сам король женил нас. Какая честь! А вот в первую брачную ночь меня ждал сюрприз. Я был так ослеплен ее красотой и собственным счастьем, что даже не замечал круглого живота под ее платьем. Король выдал за меня свою же любовницу! Чтобы избавиться от нее! А я был дураком, который так обрадовался, что не понял этого. Но думаешь, на этом все закончилось? Нет, Олеся… Все самое интересное только начиналось.

Демон снова стал перед ней и по-птичьи наклонил голову к плечу. Сейчас Олеся совершенно четко видела его сходство с вороном. Почему-то это занимало ее намного больше, чем «душещипательная» история его жизни. И только когда встретилась с ним взглядом, заглянула в самую глубину ярко-голубых радужек, отдельные части мозаики начали складываться сами собой. Ворон… Любовница короля… Ребенок, который должен был родиться… Незаконный ребенок короля Бергандии.

— Ты из Рода Ворона. И мать Габора была из Рода Ворона.

— Ну, наконец-то ты все поняла. Ты казалась мне умнее. Впрочем, это не главное достоинство молодой жены. — Он снова жутко улыбнулся. — Она никогда не была из Рода Ворона. Да, я дал ей свою фамилию. Воспитывал. Называл дочерью. Но как же я ее ненавидел… Маленькое королевское отродье. Сначала я думал, что смогу с этим жить. Смогу полюбить чужого ребенка. У меня бы получилось. Если бы моя драгоценная женушка не повторяла каждый день, какое я ничтожество. Она восхищалась тем, кто подложил ее под другого, понимаешь? Ни на минуту не теряла надежды, что он обратит на нее внимание. Вспомнит о ее существовании. А он развлекался с другими. Даже думать о ней забыл. На моих глазах она вешалась на него. Умоляла снова сделать своей любовницей! А когда он отшвырнул ее, бросилась целовать ноги. Ползала за ним, как какая-то шлюха… Знаешь, что она мне сказала, когда я попытался ее поднять? Что я и в подметки ему не гожусь! И тогда я решил, что сделаю все, чтобы она пожалела о своих словах. Неподалеку есть чУдное местечко — называется Гора Дракона. Возможно, ты ее видела.

Олеся вспомнила скалу, которую разглядывала в окно, когда Габор запер ее в спальне.

— Местные верят, что именно туда демоны утаскивают своих жертв. Оказывается, это правда! Я был раздавлен, в отчаянии, когда забрел в пещеру. Молил любую силу помочь мне. И тогда появился Он… Предыдущий Крампус.

Он медленно стянул перчатки и небрежным жестом отбросил их в сторону. Вновь приблизился к Олесе. Полы плаща взметнулись, и опять он стал похож на огромного парящего в небесах ворона. Когда он встал почти вплотную, Олеся разглядела жутковатые когти на его пальцах — совсем как у птиц. Он ухмыльнулся, проследив за ее взглядом, а потом снова сжал ее шею, отвернулся и потащил за собой, к проему в стене. Олеся вцепилась в запястье, впилась ногтями, пытаясь его оцарапать. Но его пальцы сжимались сильнее, вытягивая из ее горла хрипы. Сухая кожа обжигала болью. Казалось, что он надел ей на шею раскаленный металлический ошейник, который сейчас прилипал к горлу, вплавляясь в него.

— Мне тоже рассказывали сказочку о том, как прародители Великих Родов заключили сделку с Крампусом, как он требовал себе в жертву красавиц… Я ведь единственный в своем роду, должен был сражаться с демонами, и мне, конечно, поведали о том, откуда берутся силы сразить демона. Вот только все это ложь. С самого начало было ложью. Один из них вернулся в ту пещеру и рискнул заключить сделку с Крампусом — самым первым демоном. Он пожелал такой же власти, какая была у Крампуса. Таких же богатств. И демон исполнил его желание… — Странный мужчина снова захохотал. На этот раз еще более безумно. — Поменялся с ним местами. Отдал все свои силы, власть, а заодно и бремя. Новый Крампус должен был отправляться в преисподнюю и сражаться с тьмой. Все, чего он хотел, — это, чтобы его жена пошла с ним. Он бы смирился с тем, что вынужден проводить вечность в пекле, если бы его любимая была рядом. Но она только посмеялась над ним. Какая женщина добровольно отправится в преисподнюю?! Да никакая! Вот и она не пошла. И тогда он ее заставил…

Крампус подтащил ее еще ближе к проходу и безумным взглядом уставился на Олесю. Ей даже показалось, что его глаза выкатились из глазниц, совсем как у Страшилищ.

От обжигающе горячего ветра тут же начали трескаться губы. Глаза заслезились, и пришлось их на секунду закрыть. Олеся ужасно боялась, что как только прикроет глаза, случится что-то непоправимое.

Но терпеть больше не было сил. Она опустила веки, и тут же Крампус заговорил:

— Он ее убил… Насиловал столько, что она не выдержала. — Олеся распахнула глаза, встретившись с безумным голубым взглядом. — А потом ему потребовалось еще и еще… Видишь ли, Крампус вечен. Меня нельзя убить. Можно только поменяться со мной местом. Моя избранница тоже получит бессмертие, испив моей крови. Но должна она это сделать добровольно. Как оказалось, любовный напиток не помогает… Ни одна выпившая его не выжила. Пробуя кровь демона, они становились безумными. Одни сами бросались во тьму, отдаваясь ее порождениям. Другие спускались прямо в лаву. Зелье туманило разум, но не делало их влюбленными. А кровь только сильнее мутила рассудок. Они думали, что влюблены, но никаких искренних чувств не испытывали.

Олеся вогнали ногти в его кожу, расцарапывая до крови.

— Я тоже не испытываю никаких чувств к тебе, кроме ненависти… Ты не сможешь сделать меня бессмертной…

— Знаешь… моя жена тоже меня ненавидела. Когда я бросил к ее ногам богатства, которыми теперь владел, она только рассмеялась, назвав меня никчемным. Даже с ними я не мог сравниться с ее любимым королем. Она называла меня слабаком. Жалким ничтожеством. Наверное, нужно было изменять ей у нее же на глазах и ни во что не ставить. Когда я забрал ее в преисподнюю, я не стал давать ей никакого напитка. Хотел, чтобы она полностью осознавала, что я с ней сотворю. Чтобы была в сознании до последнего своего вздоха.

Теперь Олеся знала, что мир по ту сторону башни и есть преисподняя. Но даже ее жар не мог растопить холода, сковавшего все ее тело. Как никогда отчетливо Олеся ощущала каждую снежинку, опускающуюся на ее лицо, каждый порыв ледяного ветра. Она уже чувствовала похожее — когда оказалась на длинном балконе, блуждая по замку. Тогда ее спас Габор. Теперь… Теперь она должна сделать все, что угодно, лишь бы спасти его. И весь замок. Ведь все, что происходит… Кажется, это происходит именно из-за нее.

— Я отдал ее на растерзание своему воинству. Прямо на поле битвы. Мои верные братья и сыновья поставили трон, украшенный воронами, чтобы она видела мой герб и помнила, кто стал ее мужем. А потом я разрешил им пользоваться ею. Каждому. На поверженных телах, среди крови и грязи — вот где было ее место. Они держали ее так, чтобы она все время смотрела на меня. Она даже пыталась смеяться. Все твердила, что этим ее не напугать, что я настолько жалок в постели, что демоны и те лучше. Но этой бравады хватило не надолго. Как же она кричала… Сначала проклинала меня, потом начала умолять… Наконец вспомнила, что я любил ее. Пыталась напомнить и мне об этом. Как я могу поступать так с той, которую люблю?! — Он дико захохотал. — Вот тогда я и осознал свою власть. Хочешь посмотреть, как это было?

Олеся в ужасе затрясла головой. От каждого движения его когти впивались в кожу, но она уже не обращала внимания на такую досаду, как физическая боль.

— Я тебе все равно покажу. Чтобы ты не допустила ее ошибок. Смотри.

Все еще сжимая шею Олеси мертвой хваткой, Крампус опустился на колени, заставляя и ее последовать за ним. Зачерпнул лавы из бегущего ручейка и швырнул ее на островки земли в преисподней. Со змеиным шипением капли начали впитываться в землю. Вверх заструился сизый туман. Стоило ему немного рассеяться, как Олеся рассмотрела очертания высокого трона, который несли два лохматых демона. Они водрузили его прямо на тела убитых.

А потом начало происходить то, о чем Крампус ей только что рассказал. Она даже слышала крики несчастной женщины. Олеся не понимала, как можно пережить подобное. Но жена Крампуса терпела. Она умудрялась смеяться и бросать ему в лицо оскорбления. Но с каждым разом ее голос становился все тише и тише. А демоны… они не гнушались ничего. Олеся зажмурилась, когда сразу трое набросились на женщину.

— Думаешь, что после этого я пойду с тобой? — Она с трудом хрипела. Горячий воздух обжигал горло. Казалось, что она захлебывается собственной кровью.

— Пойдешь, конечно. Если не хочешь, чтобы я отдал твоего дорого Габора на потеху его собственному братцу.

Наконец он отпустил ее горло, оттолкнув от себя.

— Выбирай, или ты следуешь за мной добровольно, и я позволю господарю Баттьяни умереть в битве. Либо… ты будешь смотреть на то, как его насилуют собственный брат и моя армия. Пойми, Олеся, ты мне предсказана… Это о тебе было то пророчество. Ты примешь мою кровь. Ты рождена не здесь, твои глаза, как звезды. Прежний Крампус думал, что дева напророчена ему, но он тебя не дождался. А значит, ты для меня. Ты ведь выпьешь мою кровь?

Он снова запустил ладонь в кипящую лаву и достал из нее кубок. Тот самый, тяжелый и серебряный, который она нашла в потайном зале. Грубая резьба, синие камни. Морда Крампуса и изображения птиц. Это точно был он.

— Ты примешь мою кровь в себя и обретешь бессмертие. Станешь моей супругой и будешь дожидаться меня в нашей крепости, пока я буду сражаться с тьмой. А когда я буду возвращаться… — Он потянулся к ее волосам и начал наматывать пряди на пальцы. — …ты будешь встречать меня, предлагая свое красивое тело.

— Никогда этого не произойдет.

Олеся не знала, где берет решимость спорить с ним. Особенно, после того, как увидела, что он сделал со своей женой. Но так просто сдаваться она не собиралась. Бороться до конца. До самого конца, каким бы он ни был.

Крампус покачал головой и провел пальцем по ее губам. Олеся вздрогнула от омерзения.

— Ты все равно станешь моей. Это предначертано. А предначертанное всегда сбывается. Пойми, Олеся… ты можешь уйти со мной добровольно, и тогда никто больше тут не пострадает. А можешь сопротивляться мне… ценой твоему сопротивлению будет Габор и все, кто живут в крепости. Я заставлю тебя смотреть, как изо дня в день господарь становится шлюхой моих демонов. Ты будешь наблюдать за тем, как его пользуют, пока он не привыкнет настолько, что начнет получать от этого удовольствие… Ведь лучше лечь под демона, чем стать его жертвой. А я постараюсь причинить ему столько боли, что он сам будет умолять…

— Хватит! — Олеся закричала так громко, что голос разлетелся эхом по башне. Тело вдруг ожило, руки потянулись вперед. Она вцепилась ногтями в лицо демона, оставляя на его щеках длинные кровавые царапины.

Демон зашипел, отдергивая голову. Олеся не смогла сдержать мстительную улыбку.

— Думаешь, этими жалкими угрозами ты заставишь меня пить твою проклятую кровь? Можешь влить в меня эту лаву, но никогда и ничего я не сделаю для тебя по своему желанию. Я не твоя жена и никогда ею не стану. Она была права — ты жалкое ничтожество. И каждый день своего существования я буду напоминать тебе об этом, пока ты не решишь меня убить. О, нет, я же стану бессмертной… — Олеся улыбнулась еще шире, чувствуя подступающее безумие. — Нас ждет чудесная семейная жизнь. Ты уже готов, «дорогой»? — Она никак не могла перестать улыбаться.

Крампус стер с лица кровь и тоже улыбнулся. Вот только его улыбка была жутким оскалом маньяка, которому уже нечего терять и который придумал тысячи издевательств для своей жертвы.

— Ты еще лучше, чем я представлял. Габора тоже называла «дорогой»? — Он повернулся к двери, через которую демон их сюда привел. Его губы искривились в жуткую пугающую ухмылку. — Сейчас мы его об этом спросим…