Глава 32
— Все обитатели замка спрятаны в потайном зале. С ними отряды Марка и Радисло. Как вы и приказали, я отправил дозорных в лес, проверить нет ли демонов у тайного прохода. Если там будет чисто, мы начнем выводить людей.
Габор на ходу выслушивал доклад Вазула, но не слышал ни одного проклятого слова. Ни одного! Все мысли были сосредоточены на Олесе. Он не думал об Адрианне, Драгане и даже о Миклоше, чья кровь пропитала одежду. Тем более не думал о короле и пропавшей принцессе. Ему было плевать на сотню людей, оказавшихся в ловушке замка. Все мысли были сосредоточены на Олесе.
Он потерял ее… Оставил одну, когда нужно было приковать к себе пресловутой цепью и не отпускать ни на шаг.
Ему еще никогда не было так страшно. До безумия и черной пелены перед глазами. И еще ни сразу в жизни он не чувствовал себя настолько бессильным. Как только удержался и не свернул шею портнихе, когда увидел ее среди слуг. Бледная тварь распихивала посудомоек, пытаясь первой попасть в потайной проход.
Она призналась, что оставила Олесю и принцессу в зале, а сама отправилась искать его. Искать его! Если бы не Драган, оттащивший его от швеи, Габор бы не сдержался.
Он заметил портниху совершенно случайно. Она расталкивала прислугу и пыталась подобраться ближе к стражнику, который должен был вывести всех, кто еще оставался в западной части крепости. Возле портнихи вились помощницы, которые усердно орудовали локтями, прокладывая дорогу себе и своей госпоже.
Габор тут же бросился к швее. При его появлении все голоса смолкли. С его пути убирались перепуганные слуги, будто он сам был демоном, явившимся по их душу. Карать и вершить суд.
Но дело наверное было не в этом. Все из-за одежды, пропитавшейся кровью так, словно он искупался в ней.
С трудом соображая, что происходит вокруг, он приблизился к портнихе. Молчаливые слуги благоразумно расступились в стороны.
Он схватил трусливую тварь за плечо и тряхнул так, что ее голова едва не оторвалась:
— Где госпожа Маргит? — Голос превратился в жуткое рычание, почти неотличимое от демонического.
— Она… Она с Ее Высочеством… Мне было приказано оставить их…
Белобрысая стерва добралась до Олеси. Наговорила ей неизвестно чего… Вполне возможно что оскорбила или напугала. Избалованная дрянь могла сделать что угодно, и защитить его женщину было некому. Потому что он тратил драгоценное время на брата.
Взять себя в руки еще никогда не было так сложно. Мысли, одна хуже другой, толкались в голове, превращая его в одержимого безумца. Это только его вина. Скольких бы он не убил, исправить ничего не сможет.
Но среди сонма страхов за свою женщину и ненависти к самому себе, мелькнула надежда. Нет, Олеся не из тех, кто легко сдается. Она сможет продержаться, пока он ее не найдет. Обязательно сможет. Она ведь столько его ждала. И он не должен подвести ее сейчас, когда они были в шаге от того, чтобы получить друг друга навсегда. Никакие демоны ему не помешают. И даже Крампус, будь он проклят, не получит ту, которая завладела всеми мыслями и желаниями Габора. Наконец у него было то, за что биться. И он будет биться до конца.
Не правы говорящие, что непобедимы те, кому нечего терять. Непобедимы те, кому есть, за что сражаться. Потому что они познали то, насколько сладкой и желанной может быть жизнь, а значит, будут рвать за свое до конца.
Что-то в трусливом взгляде швеи его насторожило. Ее глаза перебегали с его искаженного яростью лица на окровавленную одежду, потом на Драгана, стоящего за спиной. Она будто искала помощи и поддержки.
Габор сжал пальцы вокруг цыплячьей шеи портнихи, наблюдая, как из мертвенно бледного ее лицо становится багровым:
— Хвать врать мне, тварь… Я хочу слышать правду…
— Там кто-то был… — Она едва слышно просипела, слепо цепляясь за его запястье.
Габор не смог сдержать подступающую ярость.
Пальцы сжались сильнее. Он едва ли не оторвал мразь от пола:
— Кто?!
— Н-не знаю… Кто-то стучал… в… в стену…
Габор швырнул дрянь на пол:
— Почему вы никого не позвали?!
— Я… я забыла! Ее Высочество отослала меня, и я… отправилась на ваши поиски. Но вас нигде не было…
Габор не осознавал, что творит, в кого превращается. В нем бурлили гнев и ярость, дикое, разрывающее душу отчаяние. Прямо сейчас кто-то невидимый копошился в его нутре, вытягивая наружу жилы. Он замахнулся ногой, желая размозжить голову мерзкой твари, но Драган навалился на него сзади, удерживая от неминуемого убийства. Он что-то кричал солдатам, приказывал помочь, и те, больше страшась его, чем демонов, с опаской подходили к Габору и пытались его оттащить.
В голове немного прояснилось. Достаточно для того, чтобы осознать всю степень своего бессилия. Он был готов убить каждого в замке, если бы это помогло привести его к Олесе.
Высвободившись из хватки стражей, чувствуя, как прерывается дыхание, Габор приказал:
— Проследите, чтобы… госпожа Карола не покинула нас раньше времени.
Если он не сможет спасти Олесю… тогда Дьекельни действительно потонет в крови, которую прольет он сам, начав с портнихи и заканчивая… самим собой.
За несколько минут его замок окрасился кровью. Реками крови и слез. Вместо радостного смеха и витающего в воздухе предвкушения праздника, повсюду клубился дух смерти. Зловонный, отравляющий разум смрад.
И Габор поддался безумию. Когда увидел Миклоша, отдающего распоряжения демонам, он позволил ярости овладеть собой. Отец всегда твердил, что только холодная голова поможет воину. Но сейчас… Сейчас он не хотел быть холодным. Он хотел разрывать и ломать отчаяннее тех демонов, которые встали перед Миклошем стеной.
Но и они не помогли. Не спасли ублюдка от смерти. Пытая брата, он словно впал в беспамятство. Утратил контроль над собой и поддался ярости. Болезненному отчаянию. А смотря, как Миклош умирает, испытывал… удовлетворение. Так было правильно. Устранить любую угрозу, угрожающую Олесе. Даже если этой угрозой оказался его собственный брат. Но за сотворенное этот выродок не достоин был жизни. Никакой.
Путь к Олесе преградили примитивные, одержимые лишь жаждой убийства, демоны. Они растерзали не успевших спрятаться слуг, справились с рыцарем, старавшимся их остановить, и теперь пытались вырвать железную решетку из камина. Они обжигали лапы о железо, ревели и толкали друг дружку попробовать. А руководил всем этим Миклош…
Его братец так увлекся командованием демонами, что даже не заметил приближения Габора.
— Ну же, тупые твари! Нужно вырвать эту решетку! Она тут вделана намертво. Это один из самых огромных каминов в крепости! Если у нас получится…
— А если нет? — Габор шагнул вперед, не желая больше выжидать и терять время.
Миклош так и замер, бросая на Габора полные ненависти взгляды. Но кроме нее в них плескался и страх. Габор видел это. Он, кажется, даже подпитывался ужасом брата.
— Ты… ты все еще жив? Но это не на долго! — Миклош пытался храбриться, а сам отступал за спины демонов, которые наконец заметили Габора.
Они скалились, рычали и хрипели. Вот только больше напоминали готовых сожрать друг друга обезумевших животных, чем реальную угрозу. Но Габор не мог их недооценивать. Сначала он должен был разобраться именно с демонами. Только после этого получится подобраться к брату и сделать все, что тот заслужил.
Габор сжал челюсти, наблюдая, как взгляд Миклоша хаотично мечется по огромному залу, в поисках выхода. Нет, братец, отсюда сможет выбраться только один из них. И Габор точно знал, что это будет не Миклош.
Демоны выстроились перед Миклошем стеной, явно заслоняя его и оберегая от Габора. Вот же выродок… Он наверняка пошел на сделку…
Эта мысль не успела промелькнуть в мозгу, как Миклош уже отвечал на невысказанные вопросы:
— Скоро Дьекельни будет моим. Как тебе это, а, братец? Я стану Господарем, а ты — моей игрушкой.
Габор позволил улыбке изогнуть губы. Семья превыше всего. Это самое ценное, что у него было. Великий Род оставался великим пока были живы те, кто делал его таким. Между братьями и сестрами не должно быть разлада — не будет никакой власти и никаких богатств, если они перегрызут друг друга. Кто-то всегда был старшим, первенцем, наследником. Этот порядок вещей не изменит ничто.
Но сейчас ему было плевать. Он ХОТЕЛ убить брата. Уничтожить, причинив столько боли, сколько только возможно. Тварь, сотворившая подобное с его крепостью, тварь, из-за которой Олеся оказалась в опасности, — эта тварь должна умереть.
Если бы он не убил Маргит, Олеся никогда не заняла бы ее место. Она не умерла бы в своем мире и… и ей бы ничего не грозило. И все равно, что тогда он прожил бы пустую жизнь. Главное — с ней все было бы хорошо.
Габор медленно размотал цепь. Изогнутый железный шип на конце — «коготь дракона», чиркнул по полу.
— Понравилось заключать сделку, а, братец? Каково быть отмеченным демоном?
Миклош посерел. Уголки его глаз и губ задергались, а пальцы начали дрожать, сжимаясь в кулаки.
Значит, он все-таки пошел на это… Габор крепче сжал рукоять сабли. Жалкая мразь.
— Понравилось быть демонской шлюхой? А что на это скажет твой любовник? Вильгельм, кажется… Или он уступает демону?
— Ты — урод! — Миклош взревел, кинулся к нему, но остановился, понимая, что не выстоит в этой схватке. — Знаешь, что я сделаю, когда Дьекельни станет моим? Отдам тебя на потеху демонам. И ты испытаешь то, что пришлось пережить мне!
Габор заставил себя успокоиться. Нужно думать об Олесе. Она — его маяк. Мысли о ней придают сил. У них еще все возможно. Если он будет действовать четко и хладнокровно.
Боковым зрением он отмерял расстояние до боевых топоров, развешанных на стенах. Вогнать бы каждый в жалкого слизняка.
Сдерживая себя и не позволяя ярости окончательно помутить рассудок, Габор, кратко спросил:
— Где Маргит?
— Тоже захотел эту чокнутую суку? А все теперь! Я ее Крампусу пообещал. В обмен на Дьекельни. И на твою смерть. Взять его-о-о! — Он заверещал, совсем теряя человеческий облик. Брызжа слюной тыкал пальцем в Габора, приказывая демонам напасть.
Габор позволил демонской крови взять верх. Она забурлила, закипела, отравляя сердце и разум. Ненависть к брату превращала его в такое же безумное животное, какие сейчас кинулись в его сторону. И только лицо Олеси, стоящее перед глазами, ее аромат, и нежность прикосновений не позволяли ступить за черту.
За спиной была дверь, но Габор не собирался давать Миклошу шанс выскользнуть. Он не пропустит никого.
Габор заставил себя стать механизмом. Кем-то без души и чувств. Между ним и Олесей стояли демоны и Миклош. Значит, от них нужно избавиться…
Кровь врагов питала его. Габор отрубал мохнатые лапы и слизывал с губ кровавые брызги, летящие в лицо.
Оказалось, что даже с таким количеством примитивных демонов справиться легко, если твоей рукой движет воспоминание о любимой женщине. Олеся словно стояла рядом и молила ее спасти, просила прийти вовремя, успеть, защитить. Она кричала, что ей страшно, что Крампус уже рядом и что ей хочется к Габору.
— Что ты такое?… — Голос Миклоша развеял дымку — блеклого призрака Олеси, который нашептывал на ухо, что он не имеет права никого щадить.
Габор взглянул на брата. Жалкий слабак дрожал, пот градом скатывался по его лицу. Он побледнел, словно уже начал коченеть.
Габор наклонился и сделал несколько глотков крови из шеи последнего убитого демона.
— А как же твои угрозы… братец? — Габор вытащил из-за голенища длинный нож с изогнутым крюком лезвием. — Давай, расскажи, что ты еще со мной сделаешь.
— Ты… ты… больной выродок! — Взгляд Миклоша прилип к окровавленным губам Габора.
Медленно он отер рукавом демонскую кровь и, переступив через бьющееся в предсмертных судорогах тело, шагнул к Миклошу.
— Думаешь, я хочу выпить твою кровь? Зачем она мне, брат?
— Не подходи ко мне! Не подходи! — Миклош пятился, даже не пытаясь скрыть ужас.
И Габор подпитывался его страхом. Он и вправду ощущал себя одним из демонов. Только ему не нужны были дети, вышедшие из дома после заката. Ему нужен страх брата. Такой, чтобы сволочь обделался, как последний слабак.
— А то что ты сделаешь? — Габор поудобнее перехватил нож и перерезал глотку еще одному демону, который пытался встать. — Напугаешь меня ими? — Он легко отшвырнул ногой обмякшее тело.
Время ускользало. Каждая секунда отдаляла его от Олеси. Некогда было церемониться с тем, кто предал их всех. Имя Миклоша навсегда будет стерто из истории их Рода. Хотя нет. Пусть все знают, как Род Дракона наказывает предателей.
— Итак, я хочу знать, где Маргит, и какую сделку ты заключил с демоном. Где он?
— Ничего тебе не скажу! Ничего! — Миклош безумно расхохотался. — Теперь уж моя дражайшая женушка сдохнет наверняка. И ты тоже. Тебе не победить всех демонов. Я хоть и не успел открыть решетки повсюду в замке, но демоны сделают это за меня! — Он снова засмеялся, брызжа слюной, не понимая, что часть правды уже выдал.
Габор заставил себя стоять неподвижно. Еще никогда в жизни ему не было так сложно совладать с собой. Никогда показное равнодушие не давалось с таким трудом. Но если он сейчас позволит себе хотя бы приблизиться к брату, тот просто не успеет ничего рассказать.
— Откроют, как открыли здесь? — Он вздернул брови, изо всех сил борясь с желанием причинить брату такую же боль, какая сейчас разъедала собственное сердце. Заставить его страдать.
«Ну же, просто расскажи мне все, чтобы я мог покончить с тобой раз и навсегда».
— Тебе не справиться с полчищем демонов. Не справиться, Габор.
— Ты об этом полчище?
— Ты думаешь, это единственные демоны в замке? Думаешь, убил всех и спас крепость? Не-е-ет… Я буду здесь господарем. Твое время закончилось.
Разделявшее их расстояние Габор преодолел за мгновение. А может и то меньше. Все вокруг расплылось, смазалось, как при быстрой скачке. Взмах, и лезвие прорезает сначала одежду, потом кожу Миклоша. Царапает кость.
Он схватил Миклоша за волосы, едва ли не отрывая ему голову:
— Мое ли?
Миклош захрипел и задергал ногами. Габор ощутил почти садистское удовлетворение, видя, как тварь трясется.
— От этого ранения ты не умрешь. Я могу мучить так тебя часами. — Он слегка потянул ножом, чтобы загнутый кончик цеплял внутренние органы. Миклош закричал, начал слепо махать кулаками. — Я хочу слышать все подробности твоей сделки. Все, что ты видел и делал.
— Ни слова… не скажу…
— Ладно, тогда так…
Габор резко выдернул нож, и Миклош снова закричал. Его крик превратился в уродливый вой, когда Габор прорезал ножом его пах.
— Больше я повторять не буду. — Габор вогнал нож глубже. — Сделка!
— Пусти меня-я-я-я… Пусти… — Миклош зарыдал, несколько раз дернулся и обмяк. — На по-о-омощь…
— Они не придут, глупец… — Габор снова выдернул нож из тела Милоша. Дал ему время сделать два вдоха… И снова вогнал нож. Ниже, почти отрезая ублюдку яйца. — Еще секунду, и нечем будет радовать Вильгельма. Или это он тебя пользовал, а, братец?
— Какая же ты сволочь… — По лицу Миклоша катились слезы.
— Да, я знаю. Все слова, которыми вы меня называли. Не тяни время, Миклош. Демоны тебе не помогут. Они лишь использовали тебя…
— Нет! Нет! Это все неправда! Он обещал мне! Замок, власть! И тебя… на коленях… — Рыдания Миклоша стали еще громче.
Да сколько же это будет продолжаться?!
— Хоть сейчас ты можешь быть мужиком?! — Габор швырнул Миклоша об стену. — Тебя поимели, как жалкую подстилку. Даже не за монету!
— Ты все врешь! — Взгляд Миклоша стал безумным.
За вылупленными глазами, словно изнутри их что-то выдавливало из глазниц, виднелось лишь сумасшествие. И если Габор ощущал свое безумие и прекрасно в нем ориентировался, не сбиваясь с пути благодаря Олесе, то брат потерялся в нем окончательно. Миклош утратил человечность. Он позволил демону отметить себя. Но еще раньше он решился на предательство. А до этого — убил Маргит. Каждый из грехов уже был достаточным поводом для кары. Но все вместе…
Габор не хотел его убивать. Он хотел его мучить. Но то время, которое это заняло бы, было слишком ценным.
Он подошел к Миклошу, который уже не пытался встать. Только что-то бормотал себе под нос и пытался зажать раны дрожащими ладонями.
— Они не так глубоки. Хватит! — Габор сжал его шею и, придавив к стене, вздернул на ноги. — Подробности сделки! Немедленно!
Наверное, он ошибся, и в Миклоше еще оставалась частичка разума. Частичка, которая ненавидела его, Габора, до последнего момента.
— А вот и не скажу, всесильный братец! Не скажу! — Он напевал эти слова, как артист из уличного театра. И хохотал. — Ничего не скажу! Ничегошеньки! — Словно маленький, он показал язык и снова засмеялся.
Миклош обезумел. Он действительно не скажет больше ничего. Так смысл тратить бесценное время на него?
За несколько мгновений тело Миклоша превратилось в истерзанные кровавые ошметья. Руки Габора буквально были по локоть в крови, когда он на живую вскрывал сволочь и вытягивал из него кишки. Миклош своими глазами увидел свое прогнившее нутро. Вот только это не помогло. Габор по-прежнему не знал, где Олеся и что с ней. Ему оставалось начать поиски с того места, где они расстались.
— Где еще демоны? — Липкими от крови пальцами Габор закреплял все доступное оружие на себе.
— Большинство в крыле, где вы разместили короля. Мы пока не можем туда прорваться.
Габор кивнул:
— Обойдите это крыло через проход в восточной башне и зайдите с другой стороны. Если получится, выманите демонов на смотровую площадку и облейте смолой. Сожгите тварей.
— А король?
Габор снова почувствовал подступающую ярость. Сейчас он должен успокоиться. Если не сможет совладать с собой, то не сможет справиться с Крампусом. А сейчас он только теряет время!
— Ты думаешь, король до сих пор жив? Там около двух десятков демонов. И если он не заключил с ними сделку, как мой… покойный братец, то уже наверняка завонялся.
Вмешался Драган:
— Если станет известно, что король погиб в Дьекельни… Нас всех ждет виселица.
Габор схватил Драгана за грудки:
— Виселица тебе будет не страшна, если все мы сегодня сдохнем. Я бы советовал тебе беспокоиться о своей жене. — Он оттолкнул Драгана и повернулся к Вазулу: — Стоять до последнего. Если потребуется сжечь крепость, чтобы вытравить их отсюда, я даю тебе на это разрешение. Но только когда все люди будут в безопасности.
— Слушаюсь, господарь.
Вазул ушел, а Габор перешел на бег, чувствуя, как время медленно и неотвратимо ускользает.
— Сжечь крепость? Ты в своем уме? — Драган схватил его за локоть. — Габор, что происходит? Сначала ты в одиночку разделываешься с десятком демонов, потом зверски убиваешь Миклоша, а теперь… сжечь крепость…
Он вырвал локоть из хватки Драгана и потянулся к двери в зал, где оставил Олесю. Пальцы дрожали, как у пьяницы. Спустя столько времени он наконец добрался… Добрался, понимая, что поздно.
В горле встал ком. Вкус желчи во рту горчил так, что все нутро выворачивало наизнанку.
— Они не остановятся пока не получат того, за кем пришли. — Габор распахнул дверь, входя в зал, пропахший кровью и страхом. Эти запахи напитали воздух так, что отчетливо ощущались даже человеческим обонянием.
— Так давай им отдадим того, кто им нужен. Можно пожертвовать одним человеком ради спасения тысяч.
— Лучше заткнись, пока я не вырвал твой язык. — Габор сжал рукоять сабли, чувствуя, как ладонь становится влажной от дикого безумного страха за Олесю.
— Небеса! Что здесь…
Голос Драгана донесся издалека, когда Габор увидел лежащее на полу тело. Пропитавшееся кровью платье, мышиные волосы — это не Олеся. Но он должен убедиться!
Габор быстро перевернул женщину на истерзанную спину. Фиданка. Он уперся взглядом в приоткрытую дверь. Проклятье! Позволил себе поддаться эмоциям настолько сильно, что перестал замечать, что происходит вокруг.
Он встал с колен, плотнее намотав на руку длинную цепь с железными шипами.
— Постой, ты что, собираешься туда? — Драган снова вцепился в его плечо.
Габор стряхнул с себя его руку:
— Да. Мой последний приказ в силе. Если я не вернусь, Дьекельни останется на тебе и Адрианне. Позаботься о людях.
— Ты всерьез пойдешь туда? За кем?!
— За Олесей.
— Кто это?
— Маргит. Я иду за Маргит.
— За этой сумасшедшей?! Габор, многие болтают, что это она накликала на нас беду и заключила сделку с демоном.
Габор стиснул зубы.
— Драган, не будь мы родственниками… сейчас бы ты лежал рядом с моим братцем. Он заключил сделку с демоном. Призвал его. А остальным открыл камины. Хватит валить все на женщину только потому, что она отличается от вас всех. — Габор достал из кармана три небольших пузырька. И вложил их в руку Драгана. — Будь мужчиной. Если демоны доберутся до вас, не дай им совершить то, что они хотят.
— Ты предлагаешь мне… — Нахмурившись, Драган смотрел на пузырьки с ядом.
— Да. Это то, что ты должен будешь сделать, как новый господарь.
Драган мрачно ухмыльнулся:
— Мое правление будет недолгим и безрадостным.
Габор проверил пояс с ножами. Остекленевший взгляд служанки был направлен прямо на него. В ее блеклых глазах отражалось то, что их всех ждет.
— Не торопись меня хоронить. Это на самый крайний случай. — Габор кивком головы указал на флаконы. — По глотку на человека. Тем, кому не хватит, тебе придется помочь… иначе. Но! — Теперь уже он сжал плечо Драгана и в упор посмотрел в его растерянное лицо. — Я очень люблю свою сестру и надеюсь, что она проживет еще долго и подарит нашим родам наследников. Сохрани ее и остальных.
— Я…. Постараюсь.
— Нет. Ты не постараешься. Ты сделаешь это. Все, иди. — Он оттолкнул Драгана в сторону двери, а сам повернулся к тайному ходу.
Олеся точно там… Осталось только дойди до нее.
— Будь осторожен. — Драган невесело улыбнулся. — Я все еще хочу Проводить Старый год.
Габор кивнул и отвернулся. За Драганом захлопнулась дверь, и этот звук как будто разделил жизнь на две части. В прежней все было понятно. Он знал, как проживет каждый день до самой смерти. В новой… Новая могла закончиться в любой момент. Не станет Олеси, и все… Его тоже не будет. За несколько дней она вытащила на свет все его эмоции, научила чувствовать. Показала, сколько необычного может быть в самой привычной прогулке в деревню. Она была выточена для него. Каждая выемка в теле — для него. Каждое ее слово — под его мысли.
И теперь его собственная жизнь зависела от того, найдет он Олесю или нет. Удастся ли ее вернуть, или…
Нет, других исходов и быть не может.
Габор зажег свечу и поднял ее повыше, собираясь ступить в узкий низкий ход. Он знал о нем. Бесполезный тоннель, который вел в зал со статуей ворона. Странно, что демон решил спрятаться там…
Он уже сделал шаг, как вдруг взгляд упал на кресло, в котором лежала… книжка. Та самая! Но он точно помнил, что оставил ее в купальне. Сказка, которая должна была помочь… Олеся в это верила. Но почему? Он прочел — ничего там такого не было. Крампус пытал людей, похитил девушку, а потом вместе с другими демонами решил пообедать детьми, которые отправились в лес, нарушив запрет родителей.
Морозный Дед подсказал его иномирянке, как одолеть Крампуса. Морозный Дед, который дарит подарки взрослым и детям, живущим в благочестии. В него верили. Но… это все равно что верить в дружбу и доброту, или в ненависть. Их не видишь, не знаешь, как они выглядят. Они вроде бы и существуют, а вроде бы и нет. Вот есть дружба, а в следующее мгновение вы уже враги.
Но Олеся так искренне рассказывала, что говорила с ним… И как-то же она оказалась в крепости. Да и книга. Словно преследует их. Что такого тут было?! Именно в этой сказке.
Он тратил драгоценное время. Но… словно какая-то сила заставила взять книгу и открыть страницу со сказкой. Олеся не могла прочесть, тогда как..?
Картинки! Конечно! Вот он дурак. В иллюстрациях что-то должно быть. Первая и самая большая была сразу на весь разворот. Двуликая фигура, слитая воедино. Одно тело на двоих. Но на левую страницу смотрел бородатый Морозный Дед, а на правую скалился рогатый демон. Они словно срослись затылками. Габор быстро перелистнул страницу. Варящиеся в чане дети. Не то. Колодец, переполненный телами, из которого торчали посиневшие ноги и руки. Черноволосая девушка… Ее отправился спасать вовсе не возлюбленный, оказавшийся трусом, а маленький брат.
Дрожа от страха, он вошел в пугающий зимний лес. Деревья замерли, следя за каждым его шагом. Они шпионили за мальцом, чтобы поведать о его смелости или трусости своему владыке — могучему Морозному Деду. Деревья хмурились. Им не нравилось, что мальчишка продолжает идти вперед, не смотря на их угрожающие удары обледеневшими ветвями. Лес готовил препятствия на каждом шагу. Детям не разрешалось ходить туда после заката. Даже ради сестер. А то что же такое получается? Одному позволь блуждать средь черных древ, так и остальные захотят.
Вот лес и строил каверзы. То длинными сучками цеплялся за дырявую шапчонку. То ветром налетал на фонарь старый. То ямы звериные снегом скрывал.
Но мальчонка шел и назад не сворачивал. Когда уж совсем невмоготу от страха стало, едва слышно завел старую песенку:
— Я бреду-бреду по лесу,
Чтобы деревце найти.
Высоченное, пушистое,
Колючее да душистое.
Ты меня, лесок, не трогай,
Не со злом к тебе пришел.
Мне навстречу —
Дед Морозный.
Борода его метелью стелется,
От стука топора
Мороз трещит.
От холодного дыхания
Реки льдом покрываются.
Хитро Дед улыбается
И мечом размахивает.
Все демоны разбегаются
Да в пещерах прячутся.
Я к Деду подойду,
О желании попрошу.
Габор не заметил, как начал повторять вслух детский стишок. Проводы Старого года, особенно в деревнях, почти никогда не обходились без этой песенки. Малышня заучивала наизусть строчки и просила Морозного Деда о щедрых дарах. Но сейчас эти слова приобретали какой-то совершенно иной смысл.
Габор быстро перевернул еще одну страницу. Несколько маленьких картинок, на которые он прежде и не обращал внимания. Крампус, срывающийся со скалы. Крампус, барахтающийся в холодной воде. Крампус, пытающийся пробить ледяную корку, мгновенно сомкнувшуюся над ним.
Это и есть способ справиться с ним? Утопить? Заточить подо льдом? Море у берегов Дьекельни даже не замерзает! Бред какой-то.
Габор швырнул книгу обратно в кресло и, вновь взяв свечу, шагнул в тайный ход. Он не соврал Олесе — он видел Крампуса. Лишь однажды. Это произошло в тот день, когда они с отцом ездили вешать его Страшилище. Габор бродил по чаще, выискивая место, где пристроить своего самого жуткого в Бергнадии монстра.
Тогда-то и появился Крампус. Сначала он принял его за путника, заблудившегося в лесу. Ведь у кого еще мог быть такой плащ? Темный, длинный, он странно мерцал. Вблизи лоснящаяся ткань оказалась иссиня-черными перьями. Когда Габор подкрался ближе, путник вдруг обернулся к нему. Мальчишка, каким он тогда был, испуганно отшатнулся. На путнике была жуткая деревянная маска с языком-лоскутом. С его рогов почему-то свисали нити паутины. А на пальцах, впившихся в его плечо оказались жуткие птичьи когти.
«Заблудился, юный наследник?» — так он спросил. Просипел жутким голосом, словно ему сложно было говорить. «Маленький смелый дракон… Знаешь, кто я?» Тогда он покачал головой, хоть уже и догадывался. Вот только все отчаянно ждал, когда человек скинет плащ, снимет маску и под ней окажется обычный крестьянин, которого приставили стеречь границу. «Я — хозяин всего, что ты здесь видишь.» Что напуганный ребенок мог ответить на такое заявление? Уж явно не то, что он сказал… «Нет, хозяин этих мест — мой отец. А после его смерти господарем стану я.»
Габор окончательно убедился в том, что перед ним сам Крампус, когда все его тело объял пламень. Он обжег, опалил. Габор пытался убежать, но горящая ладонь держала крепко. Окрик отца его спас. Крампус тут же отступил в тень. Пламя развеялось, обращаясь в дым. «Мы еще встретимся, будущий господарь…» — прошептал Крампус и исчез, слившись с лесной чащей.
За столько лет он почти и забыл об этом. Но сейчас память всколыхнулась, вытаскивая на свет смазанные подробности. Почему деревянная маска? И почему странный плащ из вороньих перьев? Разве Крампус имел какое-то отношение к птицам? Но ворон был изображен и на ритуальном кубке, из которого опаивали дев. И вороньи клювы в церемониальной зале. Он всегда воспринимал это, как само собой разумеющееся. Но что, если дело в чем-то другом? Почему ворон? Почему?
В голове намертво засели строчки детской песенки, и Габор их тихо нашептывал, чтобы не позволять мрачным мыслям взять верх. Олеся жива. Не может умереть. Он найдет ее и спасет, как мальчишка из сказки.
Свеча с трудом осветила зал с вороньей статуей в углу. Проклятье! Тут ведь тоже был ворон… и больше ничего. Куда? Куда демоны могли увести Олесю? А что, если ее повели не сюда? Тогда почему дверь осталась открытой?
Шорох позади оказался оглушительным. Габор резко развернулся, выбрасывая вперед руку с зажатой в ней саблей. Острие уткнулось в грудь высокого седобородого старика, который был крупнее самого Габора. В одной руке старик сжимал длинный меч, в другой — топор. И даже скудного свечного пламени хватило на то, чтобы разглядеть вышитых на вороте его алой рубахи воронов.
— Ты меня, чтоб убить позвал, что ль? — Старик хохотнул и отодвинулся.
Габор уже с трудом соображал, что происходит вокруг. Наверное, он просто уснул, и все его самые потаенные страхи слились в один бесконечный кошмар. Потеря Олеси, атака демонов, падение Дьекельни.
— Кто вы? — Он все еще не убирал саблю, хоть в памяти и вспыхнула яркими красками цветная картинка из книжки.
— Ты же сам меня звал только что… Песню спел… — Старик лукаво прищурился.
Габор вздернул брови. Все это уже превращалось в какую-то дикую галлюцинацию.
— Морозный Дед, значит?
— Значит, я. — Он стукнул своим мечом по сабле Габора. — Ты покамест оружие свое верное убери. Разговор есть.
Старик просто отнимал время, которого и так не было. Габор не доверял никому. Что могли придумать проклятые демоны, чтобы погубить крепость? Да что угодно. В их звериных разумах властвовали кровь и тьма.
— Не хочешь, значит, убирать? — Дед покачал головой. — Упрямый мальчишка. Вот потому я к тебе никогда и не приходил.
— А сейчас что изменилось?
— А сейчас ты меня позвал. Да и помощь, вижу, тебе нужна… Суженая твоя и то в меня поверила быстрее. Уж она-то никогда не сомневалась.
Все тело напряглось. Габор точно знал, что дед говорит об Олесе.
— Знаете, где Маргит?
— Знаю, что она не Маргит. И что я ее для Крампуса сюда привел.
— Не-е-ет… — То ли простонал, то ли выдохнул. Но в груди так больно стало. Это не он выпустил кишки Миклоша наружу. Это ему сейчас режут нутро. — Она моя…
Он замахнулся, собираясь разрубить проклятого старика надвое. Но тот легко скрестил меч с топором и взял его саблю в плен. Габор вытащил лезвие из ловушки металла. Во все стороны посыпались искры.
— Твоей она будет. Но сначала ее у другого Крампуса отстоять надо. — Дед вдруг надул щеки и дунул. Из его рта вырвалось морозное облако. В лицо дохнуло ледяным холодом. Таким сильным, что Габор сделал шаг назад. А вот пламя свечи даже не дрогнуло. — Остынь.
Габор стряхнул с рук ледяную изморозь и прямо посмотрел в искрящиеся синие глаза старика:
— Чего вы хотите?
— Чтобы опять наступило равновесие. — Дед тяжело вздохнул. — Послушай меня внимательно, господарь. Сейчас только от тебя зависит, как все будет.
Габор опустил саблю, пристально глядя на старика. Что ж, он готов был поверить, что перед ним Морозный Дед. Именно таким его описывала Олеся. Некто похожий был изображен в книге. Но во всем этом чувствовался какой-то подвох.
— Я наблюдал за тобой с твоего рождения. Знаю о тебе почти все. И ты обо мне должен кое-что узнать. — Кончиком меча Дед очертил между ними круг, и тот вспыхнул ярким голубоватым светом. — Мы с Крампусом — братья. Не по крови, конечно. Он рожден в пламени преисподней. Я — во льдах. Ему суждено карать грешников. Мне — вознаграждать за добрые деяния.
Габор нетерпеливо перебил старика:
— Сейчас не время для ваших сказок!
— Только сейчас и время! — Дед грозно рявкнул, и из круга на полу выступили ледяные наросты. — Без меня тебе ее не спасти. А мне без тебя не вернуть покой на нашу землю. — Старик упер кончик меча в центр круга. От него во все стороны начал расползаться мерцающий иней. Габор узнал в письменах древний ритуал призыва демона. Только в этой формуле встречались другие символы, значения которых он не знал.
— Что вы..?
Дед нетерпеливо перебил:
— Ты и сам знаешь: призываю демонов. Пока ты будешь сражаться с Крампусом, я разберусь с ними.
— Можно призвать только одного демона.
Дед хмыкнул:
— Я уже стар, знаешь ли, чтобы бегать по всему замку, выслеживая этих тварей. Мне известны способы призвать их всех разом. Сами ко мне придут. Тут-то я их и прихлопну. — Он проследил взглядом, как символы медленно сливаются в сплошную вязь. — А вот ты займешься Крампусом. Я научу тебя, как с ним справиться. Но у каждой победы есть цена. Если согласишься заплатить свою, то… будет тебе твоя госпожа из иного мира.
Габор тяжело вдохнул ставший ледяным воздух:
— Что нужно делать? — Невидимые глазу частички льда осели на легких, мешая дышать. Он словно обледеневал изнутри. И только мысли об Олесе согревали и не давали твердому льду сковать сердце.
— Нужно стать новым Крампусом.
Слова Морозного Деда прозвучали где-то далеко и донеслись до Габора эхом. И что-то подсказывало, что это не шутка.
— Новым Крампусом?
— Да. Мы созданы братьями. Наше предназначение — поддерживать равновесие. Я слежу, чтобы любое добро было вознаграждено. Чтобы доблесть и храбрость получили заслуженную награду. Крампус должен следить, чтобы зло и трусость не оставались безнаказанными. Чтобы грешники, которым удавалось избегать наказания здесь, получали свою кару в преисподней. Так было веками. Но однажды моему брату надоело жить в вечном пекле. Он вышел на поверхность и понял, сколько здесь всего прекрасного. Ему стало обидно, что я могу жить тут, а он вынужден скрываться под землей. Он хотел свободно ходить по этим землям. И тогда он воспользовался тщеславием прибывших рыцарей. Один из них пожелал владеть всем, чем владеет Крампус. И брат предложил ему заключить сделку. Вот только рыцарь не думал, что сам станет демоном. И хозяином преисподней.
Габор нахмурился.
— Отец рассказывал, что все было иначе.
— Еще бы! Рыцари постарались придумать правдоподобную легенду. Им совсем не хотелось лишаться власти и влияния. Гораздо легче было убедить остальных в покровительстве грозного божества.
— Что стало с настоящим Крампусом?
— О-о-о… Это удивительно, но его земная жизнь была недолгой. Он обратился в пепел, едва обмен состоялся. Так стало и с его преемником, когда он тоже решил, что слишком долго служил преисподней.
— Крампусов много… Это не кто-то один… — Габор начал осознавать все, что ему сказал Морозный Дед. — Он бессмертен, потому что место одного тут же занимает другой?
— Так и есть.
— Но почему всем им нужна одна и та же женщина?
Морозный Дед вдруг грустно улыбнулся:
— Каждый из них просто хотел любви. От своей женщины. От своей жены. Они бы с радостью согласились коротать вечность в преисподней и сражаться с ее монстрами, будь рядом верная любящая спутница. Представь, каково им было, когда они поняли, что им суждено до скончания мира держать бой, в полном одиночестве, видя только демонов и нескончаемую череду грешников?
— Их жены не пошли за ними?
— Нет. Жена рыцаря была в ужасе от того, что придется отправиться в преисподнюю. А вот жена твоего деда ненавидела его так сильно, что только обрадовалась, когда поняла, что больше не увидит его. Вот только…
Габор перебил, не дослушав:
— Жена моего деда?
— Да. Он стал следующим Крампусом. Тот самый, из Рода Ворона. Последний.
— Отец моей матери…
— Да. Он безумно ее любил. Но недостаточно, чтобы отпустить.
— Боги… Ему-то чего не хватало? Ну а как же пророчество? — Габор чувствовал, как изнутри поднимается дикая злость. Он оказался погрязшим в паутине каких-то совершенно диких и ненормальных тайн собственной семьи. — Оно было сделано сотни лет назад. Мой… дед тогда даже не родился.
— Видишь ли… Стать Крампусом их толкнуло очень сильное чувство. Рыцаря — жажда власть и богатств. Твоего деда, хоть он и не по крови твой родственник… так вот его толкнула на это ревность и безответная любовь. Но они оба хотели быть любимыми. Хотели, чтобы их ждала желанная женщина. У них не было этого здесь. Но и в преисподней они не смогли обрести желаемое. Ни одна женщина не любила достаточно сильно, чтобы отправиться за своим мужчиной в самое пекло. Не помогал даже любовный напиток. Он ведь создает не любовь, а лишь ее иллюзию. Эти женщины теряли рассудок и умирали. Только та, которая отправится вслед за Крампусом добровольно, получит бессмертие через его кровь. Рядом с ней Крампус наконец вспомнит о своем предназначении.
— Карать грешников?
— И вести вечный бой в преисподней. Но что есть бесконечная война, если рядом та, которая желаннее всего?
— При чем здесь Олеся? Почему Крампус считает, что она ему нужна? Она никуда за ним не пойдет. — Габор даже не сомневался в этом. Если только ублюдок не опоил ее зельем.
— Видишь ли… она может не пойти за ним по своей воле, но может сделать это ради тебя. Ты даже не представляешь, как велика ее любовь к тебе…
— Нет! Я… Нужно этому помешать! Она не отправится за ним… — Настоящий страх был подобен черной болотной жиже. Он медленно затапливал нутро, поднимаясь из живота до самого горла, мешая дышать, говорить и даже мыслить.
— В этот самый момент он шантажирует ее твоей жизнью. Ради тебя она пойдет на все.
Габор рванул к старику:
— Вы знаете, где они? Как к ним попасть? — Сам не замечая того он ступил в ледяной круг. Холод тут же опутал ноги, почти парализуя.
— Я знаю. Все знаю. А еще знаю, что пророчество должно быть исполнено.
— Нет!
— Ты же умен, господарь. Неужели, разом поглупел, как встретил свою госпожу? Подумай, возможно, пророчество было совсем о другом Крампусе? О том, за которым черноволосая дева с глазами-звездами, рожденная в другом мире, пойдет с желанием, более не жаждая ничего так сильно, как быть с ним?
Наконец до него дошло, о чем говорит старик. Он не просто так рассказал ему все это. Правду о Крампусе. О том, что это не одно страшное и пугающее всех существо, но несколько мужчин, решившихся оставить все ради призрачных целей.
Габор сжал саблю, мечтая перерезать хитрому старику горло и разом покончить со всем этим. Вот только это ничего не даст. И не поможет спасти Олесю.
— Вы уже все придумали, ведь так? Вам нужен новый Крампус. И вы решили использовать меня. Допустим, я соглашусь торчать вечно в преисподней, но где гарантия, что Крампус согласится поменяться со мной местами? И почему вы уверены, что я пойду на это, жертвуя возможностью прожить жизнь со своей женщиной?
— А иначе тебе ее не спасти. За Крампусом все пламя преисподней и его братья-демоны. Они сразят тебя. А вот про то, что местами не поменяется, действительно так… Он верит, что Олеся сможет заменить его жену. И теперь, когда обрел ее, ни за что не пойдет на сделку. Ведь ты еще и ненавистный для него потомок. Но я задолжал тебе одно желание…
Габор зло улыбнулся с ненавистью глядя на того, кто должен был приносить радость и надежду, а на деле оказался манипулятором.
— Значит, я могу пожелать, чтобы Крампус отправился в преисподнюю и забыл думать об Олесе?
— Не все так просто… Я понимаю твою злость. Но мы не выбираем свою судьбу. Однако можем изменить ее. Я долго был в заблуждении, как и мои братья. Пророчество… Фрески… И я, и они все ждали, когда же она появится. Я перенес Олесю сюда, потому что она понравилась Крампусу. Я надеялся, что она та самая, которая исполнит пророчество первой ведьмы и добровольно отправится в пекло. Если еще и она оказалась бы не той… И только ночью, в лесу, я понял, что с иномирянкой я не ошибся. Я ошибся с Крампусом. Не тому Крампусу она предназначена.7d423c
— Как все складно. Но я не собираюсь играть в эти игры. Разбирайтесь с Крампусом сами. Просто скажите мне, где Олеся?
— Тебе с ним не справиться, мальчик мой. Я дам тебе силу, чтобы задержать его. Это будет твой шанс, чтобы позвать меня и загадать свое желание. Просто произнеси слова песенки.
Морозный Дед вдруг вытянул руку вперед и прижал ладонь к груди Габора, к тому месту, где билось сердце. Тут же Габор ощутил, как его нутро сковывает холод. Ледяной песок застревал в горле, а легкие словно пронзили тысячи игл.
— Этого хватит на какое-то время. Ты сможешь веять холодом. И Крампусу будет сложно к тебе прикоснуться.
Габор едва дышал. Такое впечатление, будто внутри он стал одним сплошным куском льда. И теперь всю эту глыбу предстояло сдвинуть с места.
— Внутри птицы, — Морозный Дед махнул головой в сторону статуи полу-ворона — полу-человека, — еще один ход. Нажми на его глаза. Он приведет тебя к башне Крампуса. Там есть две двери… Как открыть их, известно только демонам… и мне. — Старик лукаво ухмыльнулся. — С первой, хлипкой, все легко. Повернешь кольцо. Три раза направо, два — налево. Со второй дверью сложнее… Открыть ее могут только демоны, заплатив кровавую дань. В тебе столько их крови, что обмануть ее ты сможешь легко. Кровью накормишь каждого ворона на круговой резьбе. Ну а дальше…
Габор отошел от Деда, чувствуя, как все внутри отзывается болью. Он действительно словно обледенел. Изо рта вырвалось снежное облачко. Где-то внутри его ледяного нутра все еще билось горячее сердце. И билось только благодаря Олесе.
Словно прочитав его мысли, старик выкрикнул вслед:
— Тебе ее не спасти. И он от нее не отступится. Ни одно желание не даст тебе возможности быть с ней.
Габор вспомнил, как при первой встрече Олеся приняла его за кого-то знакомого. В ее мире у него тоже был двойник. А что если он загадает… отправиться вместе с Олесей в ее мир? Занять место этого человека. Тогда они смогут прожить жизнь вместе…
Габор подошел к статуе. Ворон… Теперь все ясно. Его предок — Крампус. Существо, которого Бергандия страшилась тысячелетия… Двое мужчин, которые не смогли пережить предательство. А он? Разве он сможет коротать вечность без Олеси? Сможет жить в вечном пекле, собирать с земли грешников и все это время наблюдать за Олесей? Смотреть, как она проживает свою жизнь без него. Как, возможно, влюбляется в другого, как выходит за него замуж и рожает ему детей. Как она счастливо смеется, глядя на свою семью. Как другому ласки, которые должны были принадлежать только ему.
Возможно, тогда он станет самым безумным и беспощадным Крампусом из всех существовавших. Настоящим монстром, способным только убивать.
Но забрать ее с собой он не сможет. Никогда. Ее место в его крепости. Среди роскоши. А не в иссушенной огнем преисподней.
Габор нажал на глаза птицы, следящей за каждым его шагом. Металлические крылья разъехались в стороны, открывая черную пропасть.
— Будь осторожен, господарь. — Габор обернулся к Морозному Деду. Тот постукивал мечом по ледяному кругу. Узор внутри замкнулся, и тут же в отдалении послышался тихий шум. Стены задрожали от топота десятков лап. — Как разберусь с тварями, приду к тебе на подмогу. Будь готов загадать желание. — Синие глаза старика сверкнули: — Правильное желание. Твоей госпоже не вернуться в свой мир — там она умерла. Я не смогу исполнить это желание. Все, иди! У меня тут работенка!
Габор вытянул руку со свечей вперед, освещая убегающую в самую бездну лестницу. Он начал быстро спускаться. Столько времени было потеряно. Но, кажется, Морозный Дед знал все наперед. Каждую мысль, вашу мать! Он все предусмотрел…
Как избавиться от вышедшего из-под контроля Крампуса. И как манипулировать самим Габором. Самое смешное было в том, что ради Олеси он действительно пойдет на все. Тут расчет проклятого старикана был верным.
Габор даже не заметил, как добрался до первой двери — хлипкой и трухлявой. Странно, как еще держалась. Сквозь нее прорывались порывы ветра, которые больше не казались холодными. Габор ощущал лишь их прикосновение и морскую свежесть. А еще в воздухе пахло травами… Пьянящий дикий аромат Олеси. Тот, что сводил его с ума.
Габор быстро повернул замок, и дверь распахнулась. Едва он ступил на узкую лестницу, как на чистой белой стене начали расцветать яркие фрески.
Он позволил себе задержаться. Фрески могли подсказать… Бредущие по проходу обитатели замка во главе со смелой Адрианной. Габор гордился ею. Кто бы мог подумать, что его легкомысленная и заботящаяся лишь о своих нарядах и украшениях сестра сможет так твердо командовать перепуганными слугами?!
На новой фреске появился король — его растерзанное, практически выпотрошенное тело, возле которого бродил окровавленный демон. Значит, с королем и вправду покончено… Впрочем, он сейчас был меньшей проблемой.
А вот следующая фреска поразила… На ней был изображен принц. Восседающий на троне, с простой короной на голове. Перед ним склонили колени подданные. Но не это привлекло внимание Габора. В тени, на самом краешке фрески застыли две крошечные фигурки, наблюдающие за происходящим. Габор без труда узнал себя и Олесю.
Проклятье! Так какое решение ему следует принять?! Как поступить? Он эгоистично желал прожить свою жизнь рядом с ней. А после смерти, хоть в пекло, хоть куда. Только бы иметь рядом с ней годы. Да даже один краткий день. Но ему любого времени будет мало. Он хотел насладиться Олесей, дышать ею. Без нее ему теперь никак.
Еще одна фреска полыхнула алыми красками в скудном пламене свечи. Его собственное окровавленное тело. Только кровь. Кровь повсюду. Нет… Нет, он не собирался отступать и позволять демону себя победить. Но вместе с тем прекрасно понимал, что шансов выстоять против короля всех демонов у него практически не было. Даже с силой Морозного Деда. Тогда как же фреска с принцем? Кто был изображен на ней?
Когда он добрался до последней ступеньки, на стене расцвела еще одна картина. Кубок. Тот самый, который демоны наполняли своей кровью, а рыцари любовным зельем. Вот только на этом кубке были вырезаны не вороны, а фигурки драконов с шипастыми хвостами и раззявленными пастями. Они чередовались с уродливыми мордами Крампусов. А внизу сияли самоцветные камни. По преданию именно те, которые первый Крампус швырнул рыцарям.
Какое же будущее предсказывают эти фрески? Какое?! Как понять?! Как закончить этот кошмар? Как спасти Олесю? Разве многого он просит? Жизнь с любимой женщиной. Но, наверное, таким как он, не позволено этой роскоши.
Ворон — герб его деда. И если на чаше появился дракон, то несложно было догадаться, кто должен стать новым Крампусом. Но как же тогда коронация принца и они с Олесей, наблюдающие за этим? Выходит, это будущее несбыточно?
Должно быть, это и есть конец его пути. Вряд ли ему удастся подкрасться незаметно. А значит, преимущества почти нет.
Габор перехватил конец цепи и резанул шипом по ладони. Выступившей кровью окрасил вороний круг, вырезанный на двери.
И тут же до него донесся сиплый голос:
— Ты еще лучше, чем я представлял. Габора тоже называла «дорогой»? — И спустя короткую паузу: — Сейчас мы его об этом спросим…