Глава 26

Прошло больше месяца, прежде чем «молодожёны» дождались решения органов опеки и попечительства. Услышав инспектора, Никита бросил все дела и сразу поехал в салон красоты, к жене. Татьяна радостно улыбалась, а он выглядел растерянным.

— Вот и всё? –спросил, отделяя каждый звук в словах. — Мы родители, да?

— Да, — Таня шумно выдохнула. — Боишься?

— Есть немного, — он хмыкнул. — Но нам грех жаловаться, маленький, но медовый месяц у нас был, пусть и в новой квартире, а не на море.

— На море теперь с детьми поедем.

— С детьми, — Никита задумчиво вздохнул. — А что, у пар с детьми секса вообще не бывает?

Татьяна громко рассмеялась, совершенно не заботясь о том, что дверь кабинета открыта и её могли услышать:

— Кто сказал тебе такую чушь? — и подойдя ближе, прошептала на ухо. — У нас есть дедушка, который сказал, что с удовольствием посидит с внуками. Есть Женька и Марина, им особенно будет полезно потренироваться. А у нас есть моя квартира. Хотя, — она отошла на шаг и прищурила глаз, — можем и поиграть, например, снять номер в гостинице, сделать вид, что познакомились в ресторане и…

— И дальше не продолжай, — Никита порывисто, так, что Татьяна только успела ойкнуть, притянул её к себе, — иначе мы не за детьми, а в эту самую гостиницу поедем. Танюш, — он несильно прикусил мочку её уха, — ты же знаешь, что я люблю тебя? И что я зависим от тебя и твоего тела?

— Это взаимно, — она положила ладони на сильную мужскую грудь. — Порочная у нас друг к другу зависимость.

— Главное, что нас устраивает, на остальных — плевать.

Никите казалось, что провожать малышей вышел весь персонал детского дома. Ольга Николаевна плакала, приложила носовой платочек к губам и всё время причитала:

— Вы же ничего не взяли, ничего. Вам вещи нужны, Танечка, как же так?

— Ничего не надо, — его жена, (жена, это слово словно защитный купол обволакивало сердце), улыбалась и махала руками, — мы всё купим, вот прямо сейчас поедем и купим. А вещи, может они ещё кому понадобятся.

Никита знал, что Татьяна решила помогать детскому дому и делать небольшие финансовые отчисления от прибыли, что приносил бизнес. А его салон заключил договор на бесплатное техническое облуживание небольшого автопарка детдома.

Но сейчас главным было не это.

Он помог детям сесть, и сам пристегнул ремни безопасности на детских удерживающих креслах. Чувствовал себя при этом немного скованно. Не то, что он был неуверен в себе, просто, просто не знал, как правильно себя вести. Как надо? Показать с порога, что он тут главный мужчина и его надо слушать, не вариант. Стоило набраться терпения и постепенно, шаг за шагом, завоёвывать доверие и любовь этих малышей.

Он с завистью смотрел, как быстро нашла с ними общий язык Татьяна. Как, улыбаясь, объяснила детям, что сейчас они поедут в большой магазин. Что сначала купят одежду, очень много одежды; что какие-то вещи они смогут выбрать сами, а какое-то решение взрослых им придётся принять.

— А потом мы пойдём в отдел, где продаются игрушки, — в зеркало заднего вида Никита видел, как округлились глаза маленькой девчушки. — Это ж неправильно, что у вас ни одной своей игрушки нет. Но только, чур, выбрать три.

— Три? — Юра удивился. — Три, не одну?

— Мы с Никитой подумали, и решили, что три, — её рука мягко накрыла его ладонь.

— Потом ещё купим, — Никита улыбнулся. — Не всё же сразу. И если уложимся по времени, то успеем попасть на фудкорт, сегодня у нас день неправильной, но очень вкусной еды. Танька, не возражай, сегодня праздник. Да, мелкие?

Он видел, как Дарина рукой поманила брата. Подалась к нему и, косясь, что-то зашептала. Девчонка так и не слова не произнесла ни в детском доме, ни в те часы, когда они навещали их. Говорила только с братом. Это беспокоило. И если бы лучшая подруга Татьяны, психолог, не заверила, что с девочкой всё в порядке, просто нужно время, Никита бы начал беспокоиться.

— Даринка, — он подмигнул девочке, — что случилось?

Она вытаращила глаза, но только дёрнула за рукав брата.

— Даринка пиццу хочет. И газировку. И мороженое. Можно?

Не дав Татьяне шумно выдохнуть и начать «воспитывать» не только детей, но и его самого, Никита улыбнулся:

— Можно. Сегодня можно. И кое кто ничего не будет иметь против.

— Ну вот, — она хмыкнула, — у нас уже начались игры в «доброго» и «строгого» родителя. Эх, Мартыновы, забываете вы, что у нас в квартире четыре комнаты. И в каждой есть свободный угол.

Вот только её слова никого не испугали. Засмеялись все, и даже Даринка. И они впервые услышали её голос, звонкий, высокий, как щебет ранней пташки, что на заре будила всех своими песнями.

По отделу с игрушками ходили долго. Пока Никита относил пакеты с покупками в машину, Татьяна наблюдала, как у малышей глаза разбегались от изобилия и разнообразия. Даринка держала её за руку, к куклам подойти не решалась. Стеснялась или просто не знала, что выбрать, Татьяна понять не могла. А вот Юра то и дело подбегал к ней, дёргал за рукав, и спрашивал:

— Таня, а игрушку любую-любую можно? — она кивала. — И даже машинку на пульте управления?

— Да.

— И робота?

— И робота, — к ним вернулся Никита. — Но можно и схитрить, вон там я видел набор гоночных машин с пультами и с треком. Могли бы вечером погонять.

Юра недоверчиво смотрел то на Татьяну, то на Никиту.

— И это будет считаться за одну игрушку?

— Да, — Никита хмыкнул, — две по цене одной.

Татьяна не выдержала, подошла к Никите и так, чтобы слышал он один, зашептала:

— Это дорогая игрушка. Может не стоит вот так сразу? Мне не жалко, я боюсь избаловать. Не хочу, чтобы получилось, как с Женей.

— Танюш, — сильные руки легли на её плечи, — разберёмся. И ладно, ругай меня, что я манипулятор, но я в детстве сам о таких мечтал.

Ворчать дальше никакого смысла не имело, а вот сдержать смех — весьма трудно. Юра не сводил глаз с коробки, что лежала в тележке для покупок, и даже сам вызвался эту тележку везти. А Даринка так и шла с пустыми руками, пока не увидела на полках мягкие игрушки. Решительно подойдя к Никите, она дёрнула его за штанину и указательным пальчиком показала на самый верх.

— Понял. Готова? — приподняв девочку над головой, он ждал, пока она схватит понравившуюся игрушку.

Она вцепилась с серого слона, что был почти с неё ростом, и счастливо улыбнулась. Но потом повернулась, посмотрела на брата и, недолго думая, схватила с полки, до которой смогла дотянуться сама, плюшевого медведя, и сунула в руки Юры.

— Мне? — Даринка закивала. — Спасибо, — но на всякий случай он покосился на Никиту, и когда тот согласно кивнул, уткнулся носом в мягкий текстиль. — Домом пахнет.

Привстав на носочки, Даринка последовала примеру брата: утопила своё лицо в медвежонке, шумно вдохнула, и, широко улыбнувшись, кивнула.

За братом и сестрой было забавно наблюдать. Они понимали друг друга без слов, а если быть точным, Юра прекрасно понимал Даринкину мимику. Вытаращенные глаза, приподнятую бровь, слегка надутые губки. Всё это умиляло и, одновременно, наполняло сердце печалью: слишком сильно и Татьяне, и Никите хотелось услышать голос маленькой девочки. Но они оба прекрасно понимали, что надо набраться терпения и окружить Даринку любовью и заботой. Такой, чтобы она смогла им доверять.

Но это доверие уже зарождалось. И не только со стороны детей. Подперев щеку рукой, Татьяна сидела за столиком фудкорта и украдкой наблюдала за Никитой. В её взрослом мальчишке просыпалась любовь. Та самая безусловная любовь родителя к своему, нет, Татьяна мысленно поправила себя, к своим детям. Она ни капли не сомневалась, что Никита станет для Юры не просто прекрасным отцом, но и самым верным и надёжным товарищем. Просто, для всего нужно время.

Вымотанные, но счастливые, они вернулись домой. Сил на то, чтобы разобрать покупки, разложить и развесить вещи у Татьяны не было. Впрочем, и у Никиты тоже. Тем не менее, подавив зевок, он помог детям раздеться и повёл на экскурсию по квартире.

— Так, это кухня. Есть никто не хочет? Вот и отлично. Если захотите перекусить или попить, разрешения спрашивать не надо, берите всё, кроме конфет. — он шутливо пригрозил пальцем, — а то влетит нам от Тани по первое число, что аппетит перебили. Идём дальше. Тут ваша ванная, полотенца, шампуни. Кстати, давайте-ка, руки мойте.

Татьяна улыбалась, слушая новоиспечённого папу и отыскивая среди покупок детские пижамы. Она не боялась того, через что им с Никитой предстояло пройти. Не боялась взятой на себя ответственности. Знала, что будет полагаться на свой жизненный опыт. Что постарается избежать ошибок, которые допустила в воспитании Женьки.

— Даринка, смотри, телевизор! — заглянув в гостиную, Татьяна увидела, каким неподдельным восторгом светились глаза Юры. — Огромный! — он перевёл взгляд на Никиту: — А мультики будут? — сестра дёрнула его за руку, и он, снова понимая её без слов, спросил, — и про принцесс?

— И про принцесс, и про супергероев, но, завтра. Пойдём, — Никита протянул детям руки, — мы вам с Таней ваши комнаты покажем.

То, что Юра был в восторге от своей детской, сомневаться не приходилось. Он сел на кровать, упираясь ладонями в матрас, немного попрыгал, и довольно улыбнулся. Ему не терпелось всё здесь как следует рассмотреть и потрогать. Сесть за свой вполне взрослый стол, достать альбом и карандаши, а потом повесить готовый рисунок на стену. Но усталость от такого перегруженного в эмоциональном плане дня, брала своё. Он зевнул и потёр глаза.

— Будем укладываться?

Татьяна взъерошила вихры на голове мальчишки. Она осталась с ним, в то время как Никита показывал Даринке её комнату, что располагалась рядом со спальней брата. Но когда увидела, как девочка вошла к ним, прижимая к груди своего слона, улыбнулась. И рассмеялась, когда Никита, держа в охапке скомканные одеяло и подушку, кивнул на маленький диван, что стоял у стены.

— Ладно, ты была права, она дала понять, что будет спать с братом.

— Ей просто надо привыкнуть.

Нежно поцеловав Никиту в щёку, она принялась застилать диванчик свежим бельём.

Через час или около того дом погрузился в тишину. Татьяна сидела у своего туалетного столика и делала ежевечерние косметические процедуры. Она наносила на лицо ночной крем, когда в спальню, после душа, вошёл Никита. Сел на край кровати, широко расставил ноги и, придерживая полотенце у пупка, шумно выдохнул.

— Никогда не думал, что скажу это, — Татьяна поймала в зеркале его взгляд, — но сейчас сексу с тобой я предпочту здоровый крепкий сон. Я устал. Вымотан и выжат как лимон, — со стоном он навзничь упал на кровать, широко раскинув руки и замотал головой. — Скажи мне, что так будет не всегда.

— Так будет не всегда, — Татьяна улыбнулась. — Возможно, в какие-то дни будет гораздо хуже, в какие-то спокойнее. Нам просто надо всё грамотно распланировать, — она примостилась рядом с ним, положила руки на грудь и покачивала согнутыми в коленях ногами. — А секс будет, я тебе обещаю. У малышей есть старший брат, который, я уверена, не откажется сводить их в какой-нибудь развлекательный центр. А ещё дедушка.

— Ты мою сестру забыла, — мужская рука лениво оглаживала шелковую ткань халатика на спине Татьяны. — Даринка с Верочкой почти одного возраста.

— Ну, вот, — Таня прижалась щекой к твёрдой груди и подавила зевок, — а у нас есть моя квартира…

Они так и уснули: поперёк кровати. И, вполне возможно, что проспали бы безмятежным сном до самого утра, вот только мозг теперь стал работать иначе. И если мужской ещё сохранял заводские настройки, то женский уже прошёл обновление и, врываясь в сон, настойчиво намекал, что нужно встать и проверить детей. И уговоры, что ещё пять минуточек, на него не действовали. Но когда Татьяна почувствовала прикосновение чего-то маленького и тёплого, сон в страхе сбежал сам.

Открыв глаза, она села и, в неярком свете ночника различила две детские фигурки. Юра и Дарина стояли рядом, прижав к груди своих плюшевых зверей, и смотрели на них с Никитой.

— Вы чего? — придерживая халатик на груди одной рукой, Таня бросила беглый взгляд на Никиту. Стоило теперь не только всё грамотно распланировать, но зарубить себе на носу, что спать ложиться и им самим теперь стоило в пижамах. — Пить захотели? Или в туалет?

— Что случилось? — вскочил и Никита, поспешно натягивая на себя одеяло. — Сон приснился, да?

— Нет, — Юра улыбнулся, — просто, — и, на выдохе, выпалил: — можно мы к вам?

— Можно, — Татьяна с улыбкой наблюдала, как Никита, словно маленький мальчишка, потёр глаза, — давайте быстро, а я пока переоденусь.

Даринка прижалась спиной к груди отца. Юра робко лёг на руку Татьяны. Через пару минут курносые носы мирно засопели.

— Семья? — Никита протянул руку и сжал пальцы Татьяны.

А она усмехнулась:

— Семья.

— Думаю, — он осторожно, стараясь не потревожить чуткий сон малышей, подвинулся к середине, — нам нужна кровать побольше.