Глава 27

— Эй! Ну так нечестно! Мы же, мы всего на одну минуточку! На одну минуточку, и вот, — возмущению Юры не было предела, когда он стоял и рукой показывал на гору подарков под ёлкой. — Когда он успел-то?

Даринка стояла рядом с братом, нахмурив брови и выпятив нижнюю губу. Скрестила руки на груди и нетерпеливо топала ножкой, напоминая капризного мышонка. Было видно, что ей очень хотелось посмотреть, что же там принёс Дед Мороз, но и было важно провести своё расследование. Подозрительно прищурившись, она сделала шаг вперёд, всмотрелась в лица Татьяны и Никиты, а потом дёрнула брата за штанину.

— Ага, — как эти двое понимали друг друга без слов, оставалось загадкой. — Что-то тут не то. А вы, вы где были?

— Да здесь.

Никита почесал затылок, но удержался от того, чтобы переглянуться с Татьяной. Они сидели на полу, прислонившись спиной к дивану.

— Значит, вы его видели? Да?

— К сожалению, — Татьяна вздохнула, — не успели. Только на миг отвернулись, а тут бац. Сами же слышали, как что-то упало.

Юрка был готов сдаться, но выразительный взгляд Даринки снова заставил его усомниться.

— А что вы делали-то? Здесь же были?

— Я, это, я за лимонадом на кухню ходил, вы же весь кувшин выдули.

— А я мандарин взять хотела, — встав на четвереньки Таня потянулась за фруктом, что так удачно закатился под стол, — вот, от грохота уронила. Даже достать не успела.

— Ну, ладно, — досадливо махнув рукой, Юра сдался. Понуро опустил плечи и вздохнул. — Опять упустили. Я так увидеть его хотел. И Даринка…

— Юрка, ну т не расстраивайся, в самом деле, — не выдержав, Никита присел рядом с мальчишкой. — Не увидел в этот раз, увидишь через год. У него и так времени в обрез, представь, сколько в стране детей, и каждому нужно успеть подарок под ёлку кинуть. И потом, вы же у мамы на работе были, видели…

— Там не настоящий. Мы всамделишнего хотели. Спасибо ему сказать.

— Спасибо? — Татьяна удивлённо смотрела на Юру. — За что?

— За вас. За тебя, за, — он замялся, — за Никиту. За Женьку, старший брат — это ж круто! И за деда. У нас никогда дедушки не было. А ещё за Верочку, за ещё одного брата и тётю Надю.

— Разве за это Деда Мороза благодарить надо?

— А кого?

— Не знаю, — Таня пожала плечом, — но вы наше чудо. А сейчас давай, разворачивай подарки, нам с Никитой тоже интересно.

Было забавно сидеть и смотреть, как малышня сначала вертели красиво запакованные коробки в руках, потом прикладывали ухо, как будто могли услышать, что именно там спрятано, и только после этого аккуратно разворачивали подарки.

— Удивительный год, — Никита хмыкнул, закинул руку на плечо Татьяны и притянул к себе. — Кто бы мог подумать, что столько всего может произойти. Я влюбился, женился и завёл двоих детей. Нет, — он хмыкнул, — троих: у меня ещё и пасынок теперь есть.

Толкнув мужа локтем в бок, Таня улыбнулась:

— Никита, прекрати!

Но было забавно вспомнить, как состоялось первое знакомство «братьев».

Даринка жалась к Татьяне, всё ещё побаиваясь незнакомых людей, а вот Юра пристально разглядывал Евгения. А потом подошёл к Никите и спросил:

— Вы лучшие друзья, да? И ему столько лет, сколько и тебе? И Таня его мама? Как так?

— Бывает, — Женька положил руку на плечо мальчишки. — Кто ж знал, что мой лучший друг влюбится в мою, а теперь и в твою маму? Я и сам долго понять не мог, а потом, — Женя вздохнул и перевёл взгляд на мать, — тут не важно кому и сколько лет, тут чувства важны, улавливаешь? Важен человек, который рядом. Который тебя понимает и всегда готов поддержать.

— Ну дети ладно, — Никита не унимался, — но стать дедом в тридцать лет? На такое я не подписывался. Ну, Жэка, ну удружил. Отомстил, мать его.

Татьяна снова не могла не улыбнуться, вспомнив, как Женя и Марина вчера сказали им, что ждут ребёнка. И это было ещё одно радостное событие.

Если так подумать, то счастливых моментов в ушедшем году было много. И трудностей хватало, особенно в последние недели. Но они справились. Справились со страхом Даринки, что её снова бросят, оставят с малознакомыми людьми, она поэтому отказывалась оставаться в детском саду; страхом спать одной в своей комнате. И своим собственным страхом, что Даринка так никогда и не заговорит. Они решили просто набраться терпения. Приняли помощь Валентины, которая стала заниматься с девочкой, наплевав на свои собственные принципы. Перекроили свои расписания на работе, подстраиваясь под занятия детей. Привыкли к ненавистной поначалу песне про синий трактор, и радовались, наблюдая, как Даринка шевелила губками, беззвучно подпевая, и подпевали вместе с ней.

Татьяна чуть крепче сжала руку Никиты, ничего не говорила, потому что была уверена, что он тоже погрузился в свои воспоминания. Как не понял сначала, что учитель в подготовительном классе, куда они записали Юру, обратился именно к нему. «Вы папа Юры?», папа. Именно тогда осознание того, что теперь он отец, пришло к нему впервые. Впервые чётко и ясно. И в следующую субботу, когда ему надо было срочно отъехать по делам в мастерскую, он взял мальчишку с собой. И представил ребятам: «Знакомитесь, это мой сын, Юра». Никита помнил, какими большими стали глаза паренька в тот миг, и как он доверчиво прижался к его бедру. Как после этого стал больше времени проводить с Никитой, предлагая свою посильную помощь. Как именно к нему приходил жаловаться на сестру, и внимательно слушал Никиту: «Ну, мужик, она же женщина, пусть ещё и маленькая. Да, капризы — это ужасно. И, да, мы с тобой не капризничаем, хотя могли бы. Но кто же, если не мы будет это терпеть? Юрка, женщины, они… их любить надо. И защищать. И не позволять им плакать. И просить прощение, даже если они не правы. Да. Потому что, запомни это старик, ты будешь счастлив в полной мере только тогда, когда будет счастлива твоя женщина. Вот так-то» И плевать было, что мальчуган так до сих пор и не решился назвать его папой.

Они купались в своём счастье, встретив новой год только в кругу своей маленькой семьи. Но завтра к ним придут все: отец Никиты, его сестра с семьёй, Женька с Мариной. И даже Валентина со своим дружным семейством. Но это будет завтра, а сегодня…

Распотрошив все подарки и оставив сестру возле ёлки, Юра подошел к Татьяне и Никите. Втиснулся между ними и прижался виском к плечу Тани. Тяжело вздохнул и виновато посмотрел на неё:

— Я всё равно по маме скучаю. Это плохо?

— Это хорошо, — она прижала к себе мальчишку и поцеловала в макушку. — Это правильно. Ты никогда не должен её забывать. И не забудешь, ни я, ни Никита тебе не позволим. Знаешь, давай найдём её фотографию и вставим в рамку, пусть стоит у вас в комнате. Что скажешь?

— Так можно?

— Так нужно, — Татьяна пригладила светлые вихры на голове мальчишки и перевела разговор на другую тему: — Как подарки? Теперь не сомневаешься, что дед Мороз получил ваши письма?

Перебравшись на колени Никиты, Юра прислонился головой к его плечу и сонно пробормотал:

— Получил, но не все, — громко зевнул, добавил, — одно не дошло. Мы с Даринкой так на чудо надеялись…

Никита с Татьяной переглянулись. Прекрасно понимали, что малыши надеялись вовсе не на чудо воскрешения. С недавних пор они мечтали о собаке.

— Никита, нет, — Таня шептала, косилась на Даринку и её новомодный игрушечный городок, в котором жили герои какого-то мультика, — ты знаешь, как я к этому отношусь.

— Танюш, ну можно же не брать огромную псину, а завести, например, йоркшира. Они бывают совсем крошечные, я покопался в интернете. Его и к лотку приучить можно.

— Можно, но дело не в этом. А в том, что это ляжет на мои плечи. Кто будет гулять с собакой? Причём, дважды в день как минимум.

— Танечка, — Никита сдаваться не собирался, — дети ждут чуда.

— Ты знаешь, что я готова сделать всё, что угодно для Даринки и Юры. Только не это. Чудо, — она хмыкнула, — чудо это то, что мы создаём сами. В детстве и я, и ты верили, — она вздохнула, протянула руку и помогла Даринке устроиться у неё на коленях. И ещё понизила голос. — Но как бы ни старались, главное чудо у нас так и не случилось, — вздохнув, она поцеловала девчушку в макушку. — Может, одних занятий с Валентиной мало? И надо найти других специалистов?

— Может, — Никита хитро улыбнулся. — А может надо просто помочь этому чуду случится. Хочешь, я тебе расписку дам, что буду сам выгуливать это «чудо» каждое утро? И убирать за ним. Ну, не Даринку с Юрой, хотя они у нас главное чудо, а то чудо, которое…

— Я не знаю, — убедившись, что Дарина уснула, она продолжила чуть громче. — У нас собака была только у родителей бывшего мужа. И то потому, что они жили в деревне.

— Давай поговорим об этом потом, — неуклюже, так, чтобы не разбудить Юру, Никита поднялся с пола. — Сначала его уложу, а потом приду за Даринкой. Надеюсь, они проспят до самого утра, потому что, — он вернулся через несколько минут, забрал спящую девчонку и протянул руку, помогая Татьяне встать, — потому что у меня на тебя есть планы. Я тебе ещё свой подарок не отдал. Слона подними, — Никита обернулся и кивнул на мягкие игрушки, с которыми дети не расставались, — и мишку. Не хочу, чтобы они прервали нас своими поисками на самом интересном месте.

Первое утро нового года не было шумным и суетливым. Лениво заглянуло в окно спальни и, убедившись, что хозяйка дома ещё спит, осторожно скрылось за плотными шторами.

Никита лежал на спине, подложив руки под голову, улыбался и прислушивался к возне в детской. Гадал, сколько времени понадобится малышне, чтобы понять, что «свершилось чудо» и прибежать к ним в спальню. И что будет лично с ним, когда Татьяна проснётся и поймёт в чем дело.

Хватило трёх минут. Детям. Притворившись, что всё ещё спит, Никита закрыл глаза и уткнулся носом в подушку, опасаясь, что широкой счастливой улыбкой выдаст себя.

Он не видел, как крадучись, на носочках, к той стороне кровати, где спала Татьяна, подошла Даринка. Как наклонилась и, зажав рот ладошками, тем самым сдерживая смех, тихо позвала:

— Мам, мамочка.

Татьяна проснулась мгновенно. И если открыть глаза получилось с первой попытки, то сразу отойти ото сна — с трудом. Мозг ещё туго соображал, и виной тому было не только и не столько новогоднее застолье, сколько ночь, полная страсти и любви.

— Дариночка, что такое?

Татьяна поманила девчушку к себе, надеясь, что та устроится у неё под боком и поспит ещё хотя бы минут пятнадцать. Но слишком большая радость переполняла маленькое сердечко. Даринка пританцовывала на месте и хихикала.

— Мамочка, у нас…

Договорить не получилось, Юра перебил сестру. Влетел в спальню и забрался на кровать, как раз между Таней и Никитой. Сел на колени и сияя во весь рот на вытянутых руках приподнял причину своей и Даринкиной радости.

— Мам, пап! У нас, у нас собака!

Сон как рукой сняло, стоило только этой самой собаке громко заявить о себе. Татьяна замерла, потёрла глаза, но маленький черный шерстяной комочек не растаял, подобно призрачной иллюзии. Наоборот, он извивался в детских руках, надеясь, что его отпустят на свободу и позволят познакомится со всем дружным семейством.

— Никита, — не сводя глаз со щенка, Татьяна толкнула мужа, — у нас собака?

— Да, совсем маленькая. Юрка, иди ко мне. Даринка, а ты чего там стоишь и скромничаешь?

Девчонка словно ждала именно этих слов, ловко забралась на кровать и, оседлав бёдра Татьяны, положила ладошки на её лицо. Лепетала быстро, но на удивление чисто:

— Мамочка, у нас собака! Живая! Настоящая!

— Со-собака, — Таня переводила растерянный взгляд с дочки на Никиту. — Ты, ты слышал? У нас собака!

Только сейчас поняв, что произошло то самой новогоднее чудо, о котором и он, и Татьяна мечтали, Никита сел, и борясь с внезапной сухостью в горле, проскрипел:

— Д-да, собака. Танька! — он был готов сгрести в охапку и жену, и дочь, и Юрку, и кружить по комнате. — У нас собака! Собака. Танька, ты что?

На щеках жены появились две солёные дорожки.

— Так вот куда ты рано утром? — порывисто прижав к себе девчонку, она целовала непослушные кудри. — Дариночка, девочка моя, скажи ещё что-нибудь.

— Это мальчик или девочка? Мальчик, да, пап? Можно я ему свой домик отдам, который мне вчера Дед Мороз принёс? Ему же, — она развернулась и осторожно провела по чёрной спинке, — ему пока жить негде. А может он со мной спать будет, а? На моём слоне, временно.

— Чего это с тобой? И почему на слоне? Может, ему мишка больше понравится. Пап, пап, ну скажи, чего она сразу?

— Я, я скажу, сынок, — Татьяна увидела, как её взрослый мальчишка надавил запястьями на глаза, шумно выдохнул и, не совладав с эмоциями, так по-детски шмыгнул носом. — Обязательно скажу.

Обнимая Даринку, она прижалась плечом к мужскому плечу:

— Думаю, нам ещё для полного счастья котёнок нужен.

— Котёнок, — Даринка встрепенулась, — вот такой малюсенький. И беленький. Да, мам, да? Пап?

Но Никита только глупо улыбался. Наклонился, прижался губами к волосам жены и прошептал:

— Я папа, Танюшка, я папа! А ты мама. И мы самая настоящая семья.