Глава 6

Герман

Дана по образованию учитель. Но из-за моих частых переездов ей пришлось бросить работу в школе. Какое-то время потом она еще давала уроки онлайн, и параллельно развивала блог, а после выкидыша сосредоточилась чисто на блоге. Поначалу я думал, тут виновато тщеславие. Кому охота тратить время на работу с неблагодарной тупящей малышней, когда можно на всю страну делать то же самое? Будучи невероятно красивой девочкой, Зима довольно быстро нашла свою аудиторию. Не только из школьников и их родителей, но и из просто озабоченных мужиков, которые пускали слюни на хорошенькую учительницу. Я бесился, подавляя в себе ревность и злость, я… Думал, как? Ну, если ей это надо — ладно. Терпел комментарии под ее рилсами от всяких идиотов, потому что видел, как она оживлялась, когда говорила в камеру. Как загорались её глаза, когда росли просмотры. Как она светилась, когда получала благодарные комментарии. И если ей это было нужно, я мог смириться. Что с нее взять — с недолюбленной девочки с исковерканным детством?

А сейчас вот думаю, а может, дело в другом? Может… Ей было просто невыносимо сложно общаться с детьми? Может, она все время теперь проецирует? А если так, почему не скажет? Я же не гребаный телепат, чтобы догадываться! Настаивать же на своем я тупо боюсь. Боюсь, дерну — и Дана просто сломается. А мне же она нужна целой!

— Герман Всеволодович, дела делами, но вы вообще как? Планируете проставляться? — возвращает меня к нашим баранам начальник штаба.

Встряхиваюсь. Тереблю волосы на макушке, ругая себя, что, закрутившись, сам до этого не додумался.

— А что, был шанс отвертеться?

— Никак нет! Так что? Когда сбор? Хороший день — суббота!

— Это уже завтра.

— Ну, так и чего откладывать?

А может, и правда? Пусть? Давно у нас не было праздников. Может, Дана развеется? И выбросит из головы блажь о разводе. Перестанет и себя, и меня мучить. Хоть на время даст передышку.

— И то так, — соглашаюсь я. — Организуешь наших?

— Так точно!

— Выполнять.

И только потом думаю — а может, все же не стоило? Так-то у нас немного пар с детьми, но они есть. С другой стороны — Дана не может бегать от этой стороны жизни вечно! В этом мы абсолютно разные. У меня все просто: есть проблема — решаем. Нет решения — идем дальше. А она будто на одном месте застряла. Окуклилась. Может, я тем ее и бешу, что рядом со мной нельзя спрятаться? Я же каждый раз пытаюсь ее расшевелить, вытащить... Настаивая, что жизнь не заканчивается после одной трагедии.

Зима твердит, что я все обесцениваю. Но это не так. Я просто называю вещи своими именами. Люди теряют больше. И живут. И рожают снова. И работают, и веселятся. Дана же возвела свою боль в культ. Застряла в роли жертвы. Ей как будто нравится, что вокруг нее теперь ходят на цыпочках. Но дальше так продолжаться не может! Потому что, чую, если я и дальше буду заниматься этим попустительством, она уйдет в свои фантазии с головой, и будет там плавать, пока утонет.

И тогда кто ее вытащит? Блог? Подписчики? Комментарии? Нет. Это снова буду я.

Так что… Плевать мне, что она на мой счет думает. Если ей хочется видеть во мне вселенское зло — пожалуйста. Иначе никак. Иначе все к чертям посыплется. А я просто не могу позволить этому случиться.

Стас уходит. Я постукиваю пальцами по столу. Предупредить Зиму, что у нас намечаются гости? Или сделать сюрприз? Скажу — попытается отвертеться. Как на Новый год, который мы в итоге встретили в одиночестве за салатами.

Звоню Димке, прошу подъехать к супермаркету. Он у меня парень толковый — если что забуду, подскажет. Да и ехать ему недалеко. Когда паркуюсь у магазина, малой уже ждет меня у выстроенных в ряд тележек, переминаясь с ноги на ногу.

— Ну, наконец, бать. На меня уже охранник косо смотрит. Что ты задумал?

— Гостей позвал. Завтра проставляюсь за новоселье. Давай помогай, че брать будем, есть идеи?

— Мясо! — без раздумий выпаливает малой.

— Это да, — смеюсь. — А еще что?

Мы с ним, конечно, еще те знатоки, но вместе нагребаем целую гору. Берем мясо. Рыбы и икры в морозилке — хоть обожрись, еще с осенней рыбалки осталось. Там же крабы и гребешки, которыми здесь никого и не удивишь. Поэтому хватаем овощи, какие-то соленья.

— Может, у Даны спросим?

— Нет, — качаю головой. — Это сюрприз.

— М-м-м. А у вас как вообще? Ну-у-у… — Димка мнется, крутя в руках банку оливок. — Все нормально?

Я настороженно сощуриваюсь.

— А что, есть повод думать иначе?

— Нет повода.

— Она тебе что-то сказала? — понимаю вдруг. Димка закусывает щеку и устремляет взгляд в пол. Врать он не умеет. По крайней мере, не мне — так точно. Я его считываю на раз-два. И хорошо зная это, малой даже не пытается. Стоит и сопит как ребенок, коим он, в общем-то, и является, какого бы взрослого из себя не корчил. — Что?

— Бать…

— Что сказала, Дим?

— Что развестись хочет! Но это же бред, да? Просто… Ну стрельнула бабе моча в голову, правда?

Слова Димки натягиваются между нами двумя звенящими струнами. Он волнуется, дает петуха. Я стискиваю зубы. Стою, смотрю на него, пока в голове не становится пусто. Ни злости уже нет, ни паники. Только холодное, неприятное чувство, что Зима перешла все границы.

— Бред, — произношу, наконец, ледяным, неживым голосом. — Конечно, бред.

Димка с нескрываемым облегчением выдыхает.

— То есть, ты не собираешься… Ну, типа… Ей потакать, и все такое?

— Нет, — отрезаю я. Димка зажмуривается. И, клянусь, если бы Дана была с нами рядом, я бы в этот момент хорошенько ее встряхнул! А так просто толкаю тележку дальше, гадая, что на нее нашло, что она даже брата решила втянуть в это дерьмо.

— Ты на нее сильно не злись, — выпаливает малой. — Ну, знаешь… Она, кажется, еще переживает… Ну… Ту историю.

Я опять киваю. А сам думаю о том, что с «той историей» давно пора кончать.

— Вроде все купили?

Димон неуверенно ведет плечами.

— Если что — закажем. Давай занимать очередь, а то я вспомнил, что у меня еще кое-какие дела.

Надеюсь, меня примут.

Пацану явно стремно. Если обычно Димка болтает, не закрывая рта, то тут молчит как рыба об лед всю дорогу до дома. Выгружаю пакеты, поручив сыну перетаскать их в дом, и уезжаю, совсем не уверенный, что достаточно остыл для встречи с благоверной.

Пусть все уляжется. Развода ей не видать, да. Потому что развод — это хаос, в который я не позволю себя втянуть. Значит, будем наводить порядок. И, кажется, я знаю, с чего начать.

С выбором клиники долго не мучаюсь. С этим я определился давно. Это частный медицинский центр с обилием отзывов в интернете. В муниципалке с такой деликатной проблемой и делать нечего. В подобных местах мужчин не лечат — там их добивают. И не спрашивайте, почему я так думаю.

Паркуюсь у входа, но выходить не спешу. Собираясь с силами, гляжу на собственное хмурое отражение в лобовом стекле. На первый взгляд, вроде выгляжу как обычно. Собранный, уверенный. Ни одна живая душа не догадается, зачем я сюда приехал. И это правильно. Такие вещи не выносят на публику. Но как же тошно!

В регистратуре девчонка возраста Даны пытается меня убедить, что без записи прием невозможен. Я настаиваю, что занятой человек, и прошу меня все же принять. Она куда-то звонит, с кем-то шепчется, кому-то кивает и в итоге все же заводит на меня карточку.

— Вас примет доктор Кравцова. Проходите.

КравцоВа?! Я как-то надеялся, что это будет мужчина. Вот черт. Впрочем, отказаться от приема, которого я нахрапом добился буквально пару минут назад, будет глупо. Нацепив на лицо маску невозмутимости, прохожу в указанный кабинет. Доктор Кравцова оказывается приятной женщиной лет сорока. Ухоженная, спокойная, с мягким голосом и профессиональным взглядом.

— Добрый вечер. Я так понимаю, у вас что-то срочное? — спрашивает она, глядя в пустую карту.

— Мы с женой планируем беременность, — отвечаю сухо. — Возникли… некоторые сложности. Есть вариант, что дело во мне. Я бы хотел развеять эти сомнения…

Она наверняка удивлена, но никак этого не показывает. Деловито кивает и без лишних слов приступает к стандартному опросу. Возраст, образ жизни, хронические заболевания, вредные привычки. Я отвечаю коротко и по делу. Не пью. Не курю. Занимаюсь спортом.

Тут ее взгляд все же отрывается от бумажек и устремляется к моему лицу. Недоверие, которое я читаю в ее глазах, смешит даже в такой ситуации. Все же у наших мужиков та еще репутация. Решаю ее не мучить и дать некоторые пояснения:

— Я — летчик-испытатель.

— А-а-а, тогда понятно. — Щеки доктора розовеют. — Что ж… Начнем с базовых анализов.

— Я сдаю их регулярно. Все со мной в порядке, вы уж поверьте.

— Тогда чего же вы ждете от приема?

— Более… хм… узкого обследования.

— Ладно. Спермограмма. И мазок. Это обязательно!

Внутри все встает на дыбы, но ведь именно за этим я шел, не так ли? Заталкиваю неловкость подальше и решительно киваю.

Меня провожают в отдельную комнату. Стерильную, безликую, с креслом и раковиной. В руки суют баночку и говорят «не торопитесь». Будто мне и впрямь пришло бы в голову растягивать это сомнительное удовольствие.

Я закрываю дверь, прислоняюсь к ней лбом и на секунду прикрываю глаза.

Дожили.

Когда все заканчивается, я чувствую себя опустошенным и уязвимым. А добивает меня мазок, взятый из уретры. Стиснув зубы, смотрю в потолок и об одном только думаю: ну ты мне теперь по гроб жизни должна, Зима. Так что готовься, блин! Я свое возьму.

Доктор возвращается, все так же спокойно объясняет, что результаты будут через несколько дней. Что показатели могут колебаться. И что не стоит накручивать себя заранее.

— В вашем возрасте и с вашим образом жизни поводов для паники обычно быть не может. Сколько, вы говорите, не предохраняетесь?

— Больше года.

— Учитывая выкидыш, я бы предположила, что дело не в вас.

— Дана обследовалась. Она здорова.

— Ну, тогда дождемся результатов ваших анализов и будем смотреть по ситуации. Иногда зачатию мешают банальные усталость и стресс…

— Да-да, я понял.

Выхожу из клиники с ощущением, будто меня только что поимели.

Сажусь в машину, завожу двигатель. Мне хочется сатисфакции. Ох, Зима…

На полпути к дому звонит Дашка. Надеюсь, хоть ей Дана не додумалась напеть про развод, иначе мне не избежать подколов от бывшей. Вот уж кто Дану терпеть не может, так это Светка. Думаю, потому что Дана моложе. Уж если бабы к чему и ревнивы, так это к чужой молодости и красоте. А тут со всех сторон подстава.

Сколько раз я слышал, что меня поимеют и бросят? Да не сосчитать. Больше только, что я старый дурак. А мне, когда мы с Зимой встретились, было всего тридцать семь.

— Да, Даш? Что-то срочное?

— Ты скоро приедешь? Нам дрожжи нужны кровь из носа!

— Заеду куплю. Димка, что ли, не мог в магазин сбегать?

— Твой Димка свинтил на гульки!

— Ясно. Пакеты хоть разобрал?

— Конечно! Дана с мясом возится, а я пирог с яблоками поставила… Твой любимый! — заискивающе добавляет дочь. Интересно, что ей надо? Неспроста же пироги. Впрочем, ладно. Это терпит до дома. Узнаю.

В поселковом магазине покупаю злосчастные дрожжи и еду домой. Я столько лет скитался, что теперь еще нужно привыкнуть, что у меня есть место, которое я могу назвать домом. И к тому, что оно такое… Монументальное и красивое. Каждый раз, возвращаясь сюда, любуюсь домом, а собой горжусь. Потому что все на честно заработанные, вот так вот.

Нет, пусть Дана даже не думает, что я буду здесь жить один. Ни хрена. Это место для семьи предназначено. И она… Она у нас будет. Если боль в члене — плата за эту возможность, что ж. Черт с ним.

В неожиданно хорошем настроении взлетаю вверх по ступенькам.

Дана с Дашкой хозяйничают на кухне. Жена приветствует меня равнодушным кивком, дочь… Дочь вешается на шею и звонко чмокает.

— Что с лицом? — интересуюсь у Даны.

— Она злится, что ты заранее не предупредил о гостях, — отвечает вместо нее Дашка. — И тут я целиком на ее стороне. Это же сколько готовки!

— Да ничего особо не надо. Замаринуем мясо, порежем овощи. Соленья, грибы… И все. — Бесит, что приходится оправдываться. — Зато развеешься, а?

Отняв руки дочери, обхватываю Дану за талию.

— Ну, да. Наверное, — без особого энтузиазма отвечает она. — Кто хоть придет?

Я рассеянно объявляю примерный состав.

— А Лешу ты позвал? — нетерпеливо вклинивается Дашка.

— Нет.

— Ну, ты чего, пап?! Давай позовем, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, — ноет, молитвенно сложив на груди руки.

А… Так вот, о чем собралась просить эта лиса. Ну уж нет! Фиг ей.