Глава 12

«Помните, вы вчера говорили мне о крыльях? Крылья у меня выросли – да лететь некуда»

И. Турненев

Прибытие, кто-то кланялся Ийтераджину и Лиза даже кому-то, что-то отвечала, только всё это пронеслось мимо её сознания, не отложилось в памяти. Только когда её сопроводили в выделенный цело́м, не осматриваясь, вызвала здраду.

Самлеша в смятении смотрела на хозяйку, но вопросов не задавала и старалась предугадать её желания, потребности, потому сразу сопроводив в купальню, споро начала помогать хозяйке, снимать вещи. Быстро юркнув в переход, она незаметно вернулась и находилась в стороне так, чтобы хозяйка её не заметила, но даже если бы это случилось, и та её бы прогнала, то вновь вернулась бы.

Здрада никогда не видела её в таком состоянии, не узнавала и не понимала: что могло свершиться такого, чтобы глаза хозяйки наполнились пустотой и холодом, чтобы ни одна из эмоций не отражалась ни в них, ни на её лице. Словно детская игрушка, которую шили здрады из ткани для девочек – бездушная, неживая и это ужасало Самлешу.

Помогая обтереться, Самлеша быстро подала хозяйке халат и тихонько проследовала за ней в спальню.

– Меня не беспокоить, – тихо, отчуждённо произнесла Елизавета. – Если будут спрашивать, скажи: плохо себя чувствую. И ты не беспокой, не появляйся, – проговорив, Лиза залезла на матрас, свернувшись калачиком, накрылась с головой покрывалом.

Здрада затаилась в тени, за тканью свисающего балдахина прислушивалась к тишине, к тяжёлому дыханию хозяйки и через несколько томительных полудыханий, до Самлеши донёсся первый всхлип. Сжав кулачки, она тихонько опустилась на пушистый ковёр, понимая, что не в силах помочь той, к кому искренне, всем сердцем привязалась и только покачиваясь, слушала рыдания хозяйки при этом, не обращая внимания на слёзы, которые скатываются и по её щекам.

Здрада не могла понять, что такого могло произойти, что так сильно расстроило её хозяйку. Ведь в цело́мнище Владеющего, она уходила в канцелярию на беседу с очередным цисаном предложившим ей контракт, хоть и немного нахмурившись, но вполне в нормальном состоянии.

Спустя дыхание, рыдание, перешедшее в редкие всхлипы перемежающиеся причитаниями, начали затихать, а когда в спальне установилась тишина, здрада встала, подойдя к матрасу внимательно прислушалась. Убедившись, что хозяйка заснула, чуть отогнула покрывало, тихонько с облегчением выдохнула, убирая влажные пряди с её лица.

* * *

– Сколько времени? – Лиза, проснувшись, лежала в постели, не желая вставать. Накануне наплакавшись до того, что начала икать, даже не заметила, как провалилась в сон, а сейчас проснулась с головной болью.

Елизавета чувствовала, что Самлеша несколько раз появлялась в спальне, но пока у неё не было ни малейшего желания с ней разговаривать. Конечно, она могла бы во всём случившемся обвинить здраду – мол, впустила без её ведома Махараджа в цело́м и если бы не её поступок, то и последующих событий не случилось бы, не причинил бы Махарадж ей в который раз боль!

Как бы ни удобны были подобные мысли, но Лиза прекрасно понимала, что во всём виновата сама: оттолкнула бы его тогда, не позволила бы и не плакала бы, не рыдала и не чувствовала себя в который раз разбитой.

– Через три дыхания срединная трапеза, – тихо ответила Самлеша.

Лиза, вздохнув, села на матрасе, мгновенно вскинув ладонь:

– Молчи! Ни о чём не спрашивай! – приказала и, не глядя на здраду, направилась в купальню.

Выйдя из-под прохладного водопада, обтеревшись пушистым отрезом ткани, посмотрела на себя в отражающий камень. Кривая усмешка тронула её губы:

– Да уж, Лизка, ты красавишна писаная, – съехидничала, глядя на опухшее после рыданий лицо и красные веки.

Вчера только мысль о Егоре привела её в чувство и не дала скатиться в истерику.

– Не везёт мне на мужиков, – опять криво улыбнувшись, закусила губу и с силой тряхнула головой, потому как слёзы предательски навернулись на глаза.

Вспомнила о покойном муже, который бросил её, потому как его не устраивала ни её внешность, ни в постели. «Теперь вот Махарадж, – смотря на себя в отражающий камень, скривилась: – Этому, наоборот: от меня только секс и нужен. Ни душа, ни сама я не интересуют, только трахаться ему со мной понравилось, скотина!».

Ещё раз умывшись ледяной водой, покинула купальню.

– У тебя есть возможность не пускать никого ко мне в цело́м? – спросила Самлешу, которая помогала ей одеваться и та, опустив глаза, покачала головой:

– Здесь нет, хозяйка. Хозяин цело́мнища и его помощники здрады могут в любой момент зайти. Кстати сегодня от заан-аншиасса Ийтераджина появлялся здрад и предупредил, что вам необходимо присутствовать на срединной трапезе. – Поморщившись, добавила: – Мне запрещён выход из этого цело́мнища и вчера я не смогла забрать у вашего сына послание.

– С этим я разберусь позднее. Сейчас ответь: в цело́мнище Владеющего? Ты могла не пускать заан-аншиасса Махараджа?

Здрада вскинула на неё ошарашенные глаза:

– Так это он… он виноват, да? Но как он…

– Самлеша, я задала вопрос! – холодным тоном оборвала её Елизавета, и здрада, покаянно опустив глаза в пол, сжала ткань жакета, который собиралась ей подать:

– Я… я не могла, но я обязана была спросить дозволения, но я…

– Прекрати мямлить, – опять холодно прервала здраду Лиза. – Ответь – да или нет.

– Когда цисан хочет посетить в цело́мнище Владеющего цисанку, он должен испросить дозволения у руководящих порядком здрадов, – начала Самлеша тихо, не поднимая глаз. – Когда пришёл предводящий Махарадж, вас не было. Он сказал: что дозволение получил и в известность здрадов поставил. Я хотела уже уточнить, но тут он спросил: не тревожили ли вас странные сны? Я ответила, что дала клятву и не могу что-либо ему рассказать, но он только покачала головой. Сказал, что знает всё о ваших снах и вам необходимо это обсудить. А я… когда вам тогда снились сны, вы так кричали иногда, так стонали… и я не знала: какие кошмары могут вам сниться. Вот и решила, что предводящий может вам помочь.

Лиза, внимательно слушая, покачала головой: – «Знала бы ты девочка: какие сны мне снились и почему я стонала», пронеслась у неё мысль, а Самлеша продолжала:

– Я всё же беспокоилась о вас, переживала – как пройдёт разговор и, нарушив правило, явилась в гостиную, а вы там и предводящий… – Самлеша запнулась и залилась краской. – Но я тут же ушла в переход, вы не подумайте, я…

– Я поняла, – вздохнула Лиза, понимая, что здрада явилась в гостиную, когда они с предводящим как раз и не могли её заметить, не до кого-либо им тогда было. Слишком уж увлечены они были другим.

В трапезной, куда её сопроводил прибывший здрад, с приходом Елизаветы воцарилась тишина.

– Приветствую Вас, заан-аншиасс Ийтераджин, – поприветствовала Лиза хозяина цело́мнища и, выслушав ответное приветствие, села на указанное им место.

По его знаку все приступили к еде и разговор за столом потихоньку возобновился. Лиза тихонько осмотрела присутствующих – по правую руку от Ийтераджина сидела высокая, миловидная цисанка, с левой стороны от хозяина цело́мнища мужчина, по-видимому – его заместитель и только за ним усадили её. Поймав на себе несколько взглядов от остальных цисан, прочла в них холодность и настороженность, и это в конец испортило и так плохой аппетит.

– Аншиасса Элиссавет, пройдёмте ко мне в кабинет, – поднялся Ийтераджин из-за стола.

К удивлению Лизы с ними отправились та цисанка, что сидела с Ийтераджином рядом, и его заместитель. Едва они все расселись, Ийтераджин заговорил:

– Представляю вам свою избранную – цишиссу Эхациану, моего сподвижника аншиасса Наацийчина. Если я буду отсутствовать, все возникшие у вас вопросы и проблемы решайте с ними.

– Заан-аншиасс Ийтераджин, – начала Лиза, – я помню ваши слова о том, что вам был навязан контракт со мной, но всё же хочу поблагодарить вас за оказанную помощь. Пользуясь случаем – хотела уточнить пару возникших вопросов.

– Задавайте, – кивнул Ийтераджин.

– Моей здраде запрещён выход из цело́мнища, это решаемо?

– Естественно. Она давала вам клятву о неразглашении?

– Да, клятву на крови.

– Ваша здрада может покидать цело́мнище и возвращаться только после того как даст клятву о неразглашении мне. Вчера сообщив, что вы отдыхаете, она упорно рвалась покинуть цело́мнище. Не просветите куда?

– В подсинхан, к моему сыну, чтобы забрать видео сообщение, – не стала скрывать правды Лиза.

– К сыну? – подала голос цисанка.

– Что значит видео сообщение? – прозвучал вопрос от Ийтераджина.

– К сыну, – чуть улыбнулась Елизавета женщине. – Он у меня проходит обучение в шестом подсинхане, и каждоночно мы с ним обмениваемся сообщениями. На ваш вопрос, – Лиза посмотрела на Ийтераджина, – мне проще вам показать. На закате Зааншары здрада принесёт мне планшет с его сообщением, и я вам продемонстрирую.

– Хорошо. В связи с тем, что нам предстоит общение в течение трёх шахазов, поведайте нам свою краткую историю о том: как вы попали на Эцишиз, что вас сюда привело, и был бы рад услышать о вашем родном мире.

* * *

Пролетело несколько ночей в цело́мнище заан-аншиасса Ийтераджина. Лиза их провела, чувствуя себя словно отзеркаленной. Словно истинная она закопалась, закуталась в коконе отчуждения, никак не в силах расстаться с нанесённой обидой и болью, а её зеркальная половина общалась с окружающими.

Пару ночей она показывала видео, записанные на Земле, некоторые мультики, фильмы Ийтераджину и его приближённым. Отвечала на всевозможные вопросы. И если ей ранее нравилось наблюдать за реакцией цисан, которые смотрели диковинные для них движущиеся картинки, то в этот раз она ничего кроме уныния и тоски не испытывала.

Самлеша два раза за ночь исправно отправлялась сначала на женский материк, держала на контроле последние этапы отделки дома Лизы, на закате Зааншары перемещалась в подсинхан к Егору и обратно, передавая сообщения. Лиза даже весьма бодрым голосом отчиталась по кристаллу связи советнице Хазачиине, что у неё всё прекрасно и складывается всё как никогда хорошо.

Ццишисса Эхациана пару ночей, словно присматриваясь к Елизавете, относилась к ней настороженно, но потом потихоньку оттаяла и даже самолично провела экскурсию по ближайшим уровням цело́мнища.

– Эхациана можно ли чем здесь заняться? Я скоро взвою от безделья, – спросила Елизавета, когда они возвращались с очередного уровня.

– Вообще-то есть одно занятие, но не знаю – подойдёт ли оно тебе. – Задумчиво покосилась на неё цисанка.

– Вот. – Эхациана показала Елизавете на несколько плетёных коробов с крышками, стоящих на столах в просторной пещере. – Это работа монотонная, но за ней хорошо думается, мысли сами раскладываются по нужным им закуткам сознания.

– И что нужно делать? – Лиза сняла с одного из коробов крышку и ахнула от увиденного. Тот был наполнен маленькими, размером с голубиное яйцо кристаллами, но в сердцевине каждого закручивалось маленькое, светящееся торнадо. – Что это?

– Это кристаллы циианахе, – Эхациана аккуратно вытащила один и, положив на ладонь, посмотрела с улыбкой: – В сердцевине закручивается плакод энергии Эцишиза. Вроде эмбриона живого организма. Они очень чувствительны, и работать с ними нужно аккуратно. Поэтому подобную работу выполняют женщины. Сейчас цисанки на нижних уровнях обрабатывают полотнища цучалы, а мы с тобой можем выполнить их работу. Только боюсь: через пару дыханий тебе это надоест.

– Может быть, – не стала отрицать Елизавета. – Что надо делать?

Маленькие кристаллы необходимо было аккуратно установить в специальные подставки остриём вниз, но не сжимать, не сдавливать. Лиза случайно на один при установке сильнее надавила и маленький вихрь внутри кристалла погас.

– Ох, – сокрушённо и виновато выдохнула Елизавета смотря на визуально помертвевший кристалл.

– Потому – то и не мужская это работа, – улыбнулась Эхациана.

За работой они разговаривали обо всём и в тоже время ни о чём. Лиза словно в каком-то трансе, автоматически отвечая на вопросы, слушая цисанку, машинально устанавливала в подставочки кристаллы до тех пор, пока за их спинами не раздался звук шагов.

Обернувшись, Елизавета увидела подошедшего к ним заан-аншиасса Ийтераджина, который поприветствовав Лизу, мгновенно потеряв к ней интерес, повернулся к цисанке. Елизавета заметила, как тут же вспыхнули счастьем глаза Эхацианы.

Наклонившись, мужчина что-то прошептал и, прижавшись лбом к цисанке, посмотрел той в глаза. Мужчина и женщина на несколько мгновений замерли в таком положении, учащённо дыша, а Лизу словно ударило разрядом воспоминаний. Это было до боли похоже на то, как Махарадж затягивал её взглядом в свои почерневшие, бездонные глаза во время слияния. Вспомнился его ответ на её вопрос: «Что это было? Полное слияние…».

Полное слияние беззвучно проговорила Лиза одними губами и словно очнулась от сна. Она внезапно увидела такие неправильные для этого мира отношения между мужчиной и женщиной. Увидела – с какой нежностью, любовью смотрит Ийтераджин на Ихациану. Вспомнились его слова, когда он её представлял в своём кабинете – моя избранная.

Резко отвернувшись от перешёптывающейся парочки, Лиза, испытывая вспыхнувшую боль в груди, нечаянно сжала маленький кристалл и повредила его. Мелькнула мысль, что Махарадж вот так, своими словами, поступком раздавил то, что зародилось в её груди. Растоптал то прекрасное, что могло быть между ними.

Задав пару нейтральных вопросов Елизавете, Ийтераджин ушёл, а Лиза, сглотнув вязкий ком в пересохшем горле, тихо спросила:

– Эхациана могу ли я задать, наверное, очень личный для тебя вопрос. Но не из праздного любопытства, просто мне очень важно узнать на него ответ.

Цисанка некоторое время помолчав, ответила:

– Хорошо. Задай, только не обещаю, что отвечу на него.

Лиза посмотрела на неё и, выдохнув, спросила:

– Сейчас, когда заан-аншиасс пришёл… он, что это было? Вы посмотрели друг другу в глаза и…

– О-о-о, – задумчиво глядя на Елизавету, протянула Эхациана. – А ты ведь знаешь.

– Нет, – качнула головой Лиза. – Если бы знала, не спрашивала.

– Я имею в виду – ты знаешь, о чём спрашиваешь, ты испытывала это ранее. Не так ли? – цисанка чуть усмехнулась и Елизавета поморщилась.

– Не хочешь говорить, что ж…

– Это слияние, Элиссавет.

– Слияние? – нахмурилась. – Но…

– Что ты знаешь о различиях высших цисан и обычных? – прервала её Эхациана.

– Социальное положение и пресловутая, древняя кровь. – Пожала плечами Лиза, отворачиваясь и беря в руку кристалл, пристраивая его на подставку.

– Именно. Но дело именно в наследии. Дело в том, что они наследники тех, кто пережил раскол материков, катастрофу, случившуюся на нашей планете. Высшие цисаны: заан-аншиассы, аншиассы, причём только мужчины обладают более большим запасом жизненной энергии, их тела имеют более выраженную боевую трансформацию и животную искру, которая кроется в самом их наследии.

– Животную искру? – Лиза удивлённо посмотрела на цисанку. – Бред какой-то, пробормотала себе под нос, но Эхациана услышав, хмыкнула:

– Отчего же? Всё одновременно просто и с другой стороны сложно. В матрицу ДНК их предков во время катастрофы каким-то образом затесался информационный геном неизвестного этой планете существа. Отсюда и жизненный запас энергии и трансформация. Тело цишиссов не так сильно защищено во время боя и…

– Эхациана мне конечно очень интересно, но я задала простой вопрос и если можно: хочу получить простой ответ без научных изысканий.

– Это слияние душ, Элисса. Высшие цисаны отрицают у них наличие души. Ну как же! У воинов, да душа. Нет, у них только жизненная энергия! – Гневно сверкнув глазами, эмоционально всплеснула руками цисанка.

– И… что это – слияние душ? – прервала Эхациану Лиза.

– Есть два вида слияния: физическим телом и на более высоком, тонком уровне. Ты думаешь: почему существует такой идиотский обычай при слиянии: одна поза задом к мужчине? Да чтобы ни в коем случае при иниле не встретиться глазами и не слиться душами.

– Это так похоже на чувство моего мира – любовь. Но здесь это видимо подкрепляется на более глубинном уровне. – Лиза вспомнила те мгновения, когда она словно падала в бездну, в космос глаз Махараджа. Вспомнила то чувство безумного единения с ним, словно тогда она чувствовала его эмоции, ощущения. – Полное слияние, – проговорила тихо, но Эхациана опять хмыкнула:

– Ты испытывала это чувство, – не спросила, а сказала утвердительно. – Не только испытала, но видимо и пережила последствия.

– Последствия? – вскинула глаза Елизавета на улыбающуюся цисанку.

– Когда при длительной разлуке тело выворачивает от желания, когда сны снятся безумные и хочется выть от тоски по тому, с кем сливался душами. О-о-о я через это прошла и знаю насколько это больно, разрывающе. Поэтому и вижу по твоим глазам ответ. Но не беспокойся: спрашивать о том, с кем всё это было – я не буду.

Некоторое время женщины работали молча. Эхациана словно дала Елизавете осмыслить полученную информацию, а когда она её более, менее утрясла, спросила:

– Избранная. Почему тебя так представил заан-аншиасс Ийтераджин? Что это подразумевает?

– Избранная… – тихо повторила Эхациана застыв с кристаллом в руке. – Истинная, та, с которой цисан сливается не только телом. Кого он осознанно выбрал не только для себя, но и представил всему миру. Ранее, когда-то очень давно среди цисан это было нормой: находить и жить только с избранными. Но потом…

– Потом? – поторопила её Елизавета затаив дыхание, а та, вздохнув, продолжила:

– Потом катастрофа. Потом резкий спад численности населения, которое нужно было восстанавливать. Такие знания собираются по крупицам и о них запрещено говорить, Элиссавет. Но я тебе расскажу. Мужчина и женщина, если нравятся друг другу, если их тянет к другу и если они сливаются несколько раз, могут разорвать связь. Но чем больше слияний душ проводит пара, чем дольше, тем сильнее их связь. Доходило до того, что когда погибал кто-то из пары, второй уходил за ним следом. В этом смысл избрания: и телом, и душой, и энергией. Три единения. Первый телом, второй душой: глаза в глаза, а третий энергией, когда в чреве женщины вспыхивает искра жизни. Из-за демографической катастрофы, правящие воспользовавшись религией – вычеркнули из отношений вторую стадию. Ведь теперь женщины рожают от разных мужчин, не глядя на их внешность, возраст, на то нравятся ли они друг другу физически, да и интеллектуально. Нас начали размножать как животных, Элисса. Это страшно, но без этого цисаны, как вид наверно не выжили бы. Только вот встречаются такие, как мы Ийтераджином. Неправильные. Не вписывающиеся в установленные рамки, и нас общество отторгает, избегает, изолирует.

– Так поэтому про Ийтераджина мне Хазачиина сказала, что он в некотором роде изгой, – поняла Лиза, а Эхациана кивнула.

– Мы Ийтераджинаом вместе уже больше трёх десятков шахазов. На втором десятке. Когда пришло время обязательного церемониального отбора, он отказался на нем присутствовать, чем естественно вызвал гнев Владеющего и отторжение общества высших. Они так кичатся своими устоями, что не понимают: чего лишают себя. Но что самое мерзкое: некоторые из них прячут в своих цело́мнищах цишисс, саанцишисс – своих избранных. Но только у Ийтераджина, у высшего цисана, хватило смелости представить меня избранной для всего Эцишиза.

Помолчав, цисанка вздохнула:

– После того скандала многие разбежались из его цело́мнища, но что самое интересное, – она улыбнувшись, посмотрела на Елизавету: – к нему пришли такие же как и мы с избранными. Сейчас в нашем цело́мнище множество пар с избранными, и это прекрасно.

Они долго ещё беседовали. Эхациана поделилась с Лизой, как пагубно повлиял такой благородный, по сути, правильный поступок Ийтераджина на его дела, на его цело́мнище. Про то, как отвернулись от него все те, кого он ранее считал друзьями, про то, как тяжело ему заключать экономические сделки и как тяжело экономически выдерживать такую изоляцию.

Уже лёжа в постели, Лиза обдумала рассказ цисанки и поняла, что как бы ни сокрушалась Эхациана, но в её глазах, в её словах, сквозила гордость своим мужчиной, а глаза Ийтераджина несмотря ни на что, светились нежностью и любовью к своей избранной.

Лиза задумалась – что было бы, если бы Махарадж не сказал тогда в цело́мнище Владеющего этих слов, что так ранили её? Что было бы, если не испытывая той же привязанности и любви к ней, что она к нему, а испытывая лишь тягу к её телу, он пошёл бы на уступки и заключил контракт с ней на тех условиях, что были близки и понятны её менталитету, воспитанию?

И получилась у неё безрадостная картина – как выход, они продолжили бы скрывать и истинные условия контракта и свои отношения от окружающих, как и делали до этого и, в конце концов, это привело бы к тому, что она, не зная всей подоплёки дел, всё равно ушла бы. Только возможно это совсем разрушило бы её внутренне.

Был и другой исход – их отношения они бы не стали делать тайной. Тогда бы от Махараджа отвернулись все те, кто сейчас возможно дорог ему: друзья, союзники, знакомые. В итоге, по прошествии времени он бы возненавидел её только за то, что именно она навязала ему такие условия. Ведь именно ей это необходимо, не ему. Ийтераджин сделал свой осознанный выбор. Для Махараджа он был бы навязанный.

Повернувшись на бок, Лиза, прикусив губу, с трудом сдержала навернувшиеся на глаза слезы, потому как поняла, что быть им вместе просто не суждено. Она не пойдёт на то, чтобы он отказался от всего, что ему дорого ради её тела.