Глава 9

— Марин, может, всё-таки поговорим? — окликнул он меня, когда я ни свет, ни заря уже уезжала из дома. — Отмолчаться всё равно не получится. И соскочить тоже.

— Тогда о чём говорить, если ты всё уже решил?

Он раздражённо всплеснул руками, и я не стала дожидаться что ответит. Но когда гнала по полупустым улицам в сторону Волги и ощущение было такое, словно перегнула.

Ну да, конечно, сейчас ещё и тысячу оправданий придумаю, почему он прав! Придумала же, что он заслужил этого ребёнка на стороне! Ну надо же, дура какая. Чёртов откат! Прям хоть и правда снова к Густаву иди.

Моему столь раннему приезду удивились даже сторожа. В офисе царили пустота и тишина. Я попыталась занять себя ещё накануне подготовленной статистикой, но мысли крутились вокруг проблемы, бегать от которой действительно глупо. Мне всё равно придётся либо смириться… либо смириться. Вопрос только в том, сделать это со скандалом или покорно.

Ну почему всё это прилетает мне? Почему я должна мириться с двойной семьёй мужа? С его непонятными секретаршами, с которыми у него то ли было, то ли нет? И, наконец, с его бизнес-амбициями, которые идут вразрез моим интересам? Кто я в его жизни?! Балласт? Господи, да зачем мне всё это?!

Снова начала кружиться голова, ужасно клонило в сон. Плюнула, прилегла на диванчике в комнате отдыха, смежной с моим кабинетом. Во сне рыдала, потому что опять не могла вспомнить, а был ли Данила вообще или это я его себе придумала? Ходила по своему же центру, пыталась спрашивать у сотрудников, но даже не могла сформулировать кого ищу, потому что не помнила о нём ни-че-го, даже цвета глаз. Но при этом с ума сходила от отчаянной пустоты на месте чего-то огромного в душе, чего там больше нет. Дорыдалась до простреливающей боли в затылке, от неё и проснулась. Оказалось, проспала почти три часа.

На душе плескалась тоска. После пробуждения ощущение полного одиночества никуда не исчезло, словно просочилось в реальность. Отчаянно захотелось позвонить Даниле и просто услышать его голос. Хотя бы голос. Потому что, на самом деле, мне нужен был он сам. Весь. Опять. Хотя всего пару часов назад я задавалась вопросом, зачем мне всё это нужно.

Тот самый откат?

Не вставая с диванчика, взялась за сотовый, позвонила в свою же приёмную.

— Лена, принеси, пожалуйста кофе и оповести сотрудников о том, что в двенадцать будет общее собрание. И найди что-нибудь от головы.

Сказать им как есть и попросить поддержки. Митинг, забастовка, бойкот — что угодно, лишь бы не сдаваться без боя. Не тороплюсь ли я? Возможно. Но ведь и так всё понятно, чего ждать?

Лена, хотя молодая, но понятливая, увидев меня вопросы задавать не стала, только подошла к окну и прикрыла жалюзи, чтобы солнечный свет не бил мне прямо в глаза. Интересно, что она решила, что я с похмелья? Плевать.

— Спасибо, Лен. Я сейчас ещё полчасика и вернусь в строй.

— Я так понимаю, вас пока нету?

— Да. Но держи меня в курсе.

Рука снова и снова тянулась к телефону. Где Данила сейчас, чем занимается, о чём думает? Хотелось стать птичкой и полететь туда, где он, сесть на ветку за окном и наблюдать за ним. Узнать все его тайны, понять все его мотивы. А ещё лучше — невидимкой, умеющим проникать сквозь стены и время…

А ведь когда-то мы были настолько открыты друг другу, что не нуждались ни в превращениях, ни в слежке. В какой момент всё это рухнуло? Когда я узнала его тайну и потеряла веру в него? Или раньше, когда потеряла веру в себя и стала скрывать от него очередные выкидыши?

— Марина Андреевна, — заглянула в кабинет Лена, — охрана доложила, что приехал Данила Александрович.

Я вскочила, кинулась к зеркалу. Расчёска, капли от красных глаз, пудра, помада, сменные парадные туфли на шпильке… Ох, и дура! Опять.

Когда он вошёл, я уже сидела у себя за столом и делала вид, что работаю. Глянула на него мимолётно, бесцельно пощёлкала курсором мыши по рабочему столу.

— Нам уже паковать вещи? Быстро ты.

Он не ответил. Прошёл к моему любимому месту у окна, застыл, глядя на Волгу. Просто молчал и смотрел, а у меня всё внутри дрожало от его близости. Он не придуманный — он вот он, самый настоящий, реальный и пока ещё, пусть и формально, но только мой. Вот только мне ни в коем случае нельзя поддаваться этой слабости, потому что, если Саша окажется беременной от него — я не выдержу. Лучше и не начинать пока. Нужно дождаться вестей от Никиты Сергеевича.

— Я рассмотрел возможные варианты, есть хорошее место в пойме, — не отрываясь от окна, произнёс наконец Данила. — Там лес. Огромные такие дубы. Площадь территории почти в два раза больше, чем здесь. Реки нету, но много родников. К тому же, по участку проходит овраг, из него можно сделать наливной пруд. От города далековато, конечно, но, с другой стороны — изоляция, это самое то, что нужно для кризисного центра. А здесь, как ты понимаешь, прямо под боком, уже через год будет огромный жилой квартал. Причём, в любом случае, согласна ты с этим или нет.

— Зачем ты мне это говоришь? Ты же и так всё уже решил, моё мнение тебя не интересует.

Он, наконец, отвернулся от окна и посмотрел на меня, и от этого взгляда я растерялась. В груди заплескалось что-то тонкое и трепетное… И неожиданно хлынуло в кровь возбуждением — самым банальным, но таким острым, что я невольно стиснула коленки. Между прочим, этот кабинет видел не одно наше сиюминутное помешательство, когда накрывало с такой силой, что на всё про всё иногда хватало меньше минуты… Зато какой! Вся моя жизнь пронизана такими моментами. И если Данила уйдёт, я просто не смогу жить в этом городе. Он слишком наш.

— Интересует. Хотя бы потому, что кроме дубравы есть ещё вариант на горе. Площадь чуть меньше, чем здесь, но шикарный панорамный вид на весь город и Волгу. В ста метрах начинается сосновый бор, воздух охрененный. Давай съездим, хотя бы посмотришь. Вдруг понравится?

— Мне нравится здесь. Для меня это не просто место, это… — В горле встал ком. — Как ты не понимаешь…

— Всё я понимаю! И для меня это тоже не просто место. Но пришло время двигаться дальше, только и всего.

— У тебя всегда всё так просто! — вскинулась я. — Просто кусок земли, просто бывшая детская комната, просто… — «Просто бывшая жена» мелькнуло в голове, и голос перехватило спазмом. — …Просто прошлое, которое пора выкинуть! А я так не могу! Для меня прошлое — это мы!

Данила поджал губы.

— Вот значит как? Мы — это прошлое?

Помолчав, подошёл ко мне. Склонился, опираясь одной рукой на стол, а другой приподнимая мой подбородок, задумчиво заглядывая в глаза. Я перестала дышать. Жар его шершавых, эротично пахнущих недавней сигаретой пальцев расползался по коже, щекотливо стекая за ворот и заставляя болезненно-сладко сжиматься соски. Переворачивал нутро, кружил голову. Скулить хотелось от невыносимой тяги к нему! Пасть ниц и, хватая за ноги, умолять не бросать меня…

— Вымотала ты меня, Марин, — со злой усталостью процедил он мне в лицо. — Руки опускаются, вот правда. И может, ты права, и всё дело в том, что мы давно уже в прошлом? — отпустил подбородок, и мне сразу стало пусто и холодно. — Но тогда тем более пора двигаться дальше. Вопрос только — вместе или…

И, так и не договорив, ушёл.

Так хотелось броситься следом! Повиснуть на нём, не давая сделать и шага, и говорить, говорить, говорить без остановки… Выплёскивать всё, что болит, что отравляет и пугает. Обиды, разочарования, обвинения и покаяние. Сковыривать эту коросту, заведомо зная, что будет больно, но всё равно — умоляя его прекратить эту муку и сделать уже чёртов первый шаг самому! Потому что я так и не смогу уйти первая, даже если второй ребёнок Саши тоже окажется от него. Теперь я уже знала это точно.

Сотрудники шли на экстренное собрание полные заинтересованности. Рассаживались в зале, переговаривались, поглядывали на меня. А смотрела в одну точку и прямо сейчас, в режиме реального времени, прозревала. От утреннего подрыва устроить бунт на корабле осталась лишь растерянность, похожая на похмелье. А всё Данила. Он ведь приехал не просто так — он искал варианты решения моей проблемы, в то время как я просто капризно топала ножкой и сходу отвергала любые предложения. А ведь, положа руку на сердце, речь действительно шла не о какой-то блажи — на кону стояло дело всей его жизни, в то время как «Птицам» просто пришла пора вылететь из старого гнезда, чтобы свить новое. Ещё лучшее. С учётом всех прежних недоработок и бестолковых излишеств.

— Всем добрый день, — дежурно начала я, нервно теребя в пальцах карандаш. — Спасибо за такой быстрый, оперативный сбор, я не займу у вас много времени, и уже совсем скоро вы сможете вернуться к своим служебным обязанностям…

Бла-бла-бла… Так можно кружить бесконечно долго, изливаясь общими фразами. Суть. Где суть?

Сильно выбивал из колеи пристальный взгляд Густава. Он словно лишал меня воли, даже загривок покрылся испариной. Я словно чувствовала себя виноватой. Перед ним? Ну… отчасти. Но глобально — перед Данилой. Что сказал бы он, узнав о моих «сеансах»? О признаниях Густава в любви и моём молчаливом потакании его чувствам? О том, что давала держать себя за руки, заглядывать в свои глаза так близко, что смешивались дыхания? Что посторонний человек знает обо мне больше, чем тот единственный, которому я клялась в верности.

Верность — это ведь не только секс. Это гораздо, гораздо больше… Так чем я лучше Данилы? И чем он хуже меня?

— Я собрала вас не просто так. «Птицы» — это наше с вами общее дело, но мне, как вашему кормчему, надеюсь, вы позволите мне так себя называть, сейчас как никогда раньше нужна ваша поддержка…

Опять ни о чём. Круговерть пустых слов… Отвернись уже! Отведи взгляд!

Но Густав смотрел пристально, даже не моргая, и в его взгляде мне мерещился укор: «Я предупреждал, что это откат! Тебя может отшвырнуть так далеко, как ты не была даже в самом начале… Ты зависишь от своих страхов! Ты сама ищешь эту боль, стремишься к ней, как бабочка к огню… Дай я помогу тебе стабилизироваться, выведу из блоков…»

Чёрт. Это невыносимо!

— И я… Я собрала вас здесь для того, чтобы… — Растерянно потёрла переносицу. — Чтобы…

Голова болела и кружилась. А Густав смотрел и понимал, что со мной происходит — я видела это. И он мне сочувствовал, переживал за меня. В его глазах была боль от того, что он хочет, но не может помочь — из-за моего упрямства. И это подкупало. Показалось вдруг, что я совершаю ужасную ошибку, отказываясь от его помощи. Я действительно создаю себе эту ломку сама, извращённо упиваясь своей болью…

— То, что я хочу вам сказать, напрямую касается нашего центра и его будущего, потому что… Потому что, эээ…

— Марина Андреевна, — позвал меня вдруг откуда-то из-под руки тихий голос Лены, и на стол передо мной встал стакан с минералкой.

И это внезапно привело меня в чувство. Я сделала лишь глоток, а мысли уже встали в ряд — чистые и понятные. Я встала из-за стола и, размыкая зону единого пространства с коллегами, поднялась на подиум. С самого начала не хотела этого пафоса, хотя призывы к революции и должны звучать с броневика. А сейчас вдруг поняла, что момент действительно торжественный. Встала за трибуну. Набрала полную грудь воздуха.

— Друзья, наверное, об этом должна вам сообщать не я, а Данила Александрович, но… — Снова пустой трёп. Улыбнулась, выдохнула. — Словом, «Птицам» предстоит переезд. — Покатился гул удивлённых голосов. Я постучала ладонью по трибуне, прося тишины. — Пока не могу сказать точно куда, могу только пообещать, что место будет другое, но не хуже. Лучше! И центр тоже станет ещё лучше. Так же могу гарантировать вам очень много суеты, работы и неразберихи, в которой мне понадобится ваша помощь, но благодаря которой мы сможем выйти на новый уровень и…

Речь получилась неожиданно длинной и пламенной. Когда я закончила, посыпались вопросы, соображения, опасения и надежды…

А потом, когда все разошлись, я сидела в своём кабинете и рыдала — так неожиданно много сил у меня ушло на этот шаг. Но на душе было легко, как будто шагнула я за какой-то опостыливший предел, а за ним — свобода!

Проревевшись, привела себя в порядок и рванула в город, в офис к мужу. Не факт, что я застала бы его на месте, но предупреждать не хотела. Хотела нагрянуть вот так, неожиданно, и, подцепив за пряжку ремня, потянуть на себя: «Что ты там говорил на счёт дальше и вместе? Я готова!»

Удивительно, но его кабинет был едва ли не единственным местом в городе, где мы ещё ни разу не сошли с ума. Так может, пора это исправить?

Где-то фоном истошно орал здравый смысл: «Стоп! Не дури! Потерпи! Нужно дождаться вестей от Никиты Сергеевича!», но взбалмошная девчонка в душе? крутила ему пальцем у виска и корчила рожи. Несло, ох как несло!

Данилы в офисе не оказалось, причём, уехал он незадолго до меня по срочному делу. Ладно, не важно. Часом раньше, часом позже.

Свернула в служебный коридор, и оттуда, по лестнице эвакуационного выхода выбралась на крышу. Была здесь до этого всего раз, прошлым летом, когда Данила взял её в аренду в дополнение к своему верхнему офисному этажу. Планировал оборудовать зону отдыха, но потом что-то отвлекло и проект завис.

Подошла к самому краю и, взобравшись на парапет, вцепилась в оградительный поручень. Осторожно склонилась немного вперёд, и дух захватило от высоты двадцати этажей! Было страшно, но так классно! Восторг и лёгкость, словно лечу. Хотелось визжать от восторга. Но когда кто-то вцепился в мои бёдра сзади, я истошно заорала от ужаса.

— Тихо, тихо! — потащил меня кто-то от парапета, и до меня вдруг дошло, что это Кир.

— Ты дурак? — обрушилась я на него. — Меня чуть инфаркт не грохнул! Кто так делает?!

— У меня к тебе такой же вопрос! — заорал он в ответ.

Замерли оба, продышались и вдруг одновременно рассмеялись, хотя лично меня до сих пор колотило.

Разговорились. Оказалось, Кир тоже заехал к Даниле — они договорились заранее, и тоже не застал его на месте.

— Заметил, как по коридору идёшь, пока догнал — ты уже тут. Чуть в обморок не грохнулся, когда увидел, куда ты полезла!

— Подумаешь! Тут ограда высокая. Вот иди сюда.

Снова, теперь уже оба, забрались на парапет.

— Отчего люди не летают, как птицы? — заорала я и распахнула руки.

— Ты, блин, птица! — вцепился в меня, прижимая собою к ограждению, Кирилл. — Ну-ка держись! Или живо уволоку.

Держал крепко, обдавая своим непривычным для меня, приятным ароматом, жаром мускулистого тела, силой и надёжностью, которые, возможно, могли бы быть моими, если бы не.

И на меня вдруг такое нахлынуло… Чердак, темнота, злой от испуга за меня Данила. Его запретные объятия, наша тайна, наша вина и сумасшедшее влечение, от которого бы бегаем, как только можем, но все дорожки всё равно ведут друг к другу.

«Не дёргайся, я с девчонками друзей не сплю!» — отогревая моё окоченевшее тело своим теплом, зло шипит он мне в ухо. «Я вообще-то тоже не сплю с его друзьями!» — огрызаюсь я. Смешно, особенно если учесть, что всё у нас уже было…. «Да мы с тобой, похода, святые…» — со злым сарказмом давит на больное Данила, и прижимает к себе ещё крепче. — «Не дёргайся, сказал! Святые, не значит железные…» — Говорит на полном серьёзе, а у самого предательский стояк мне в ягодицу упирается, и от этого он злится ещё больше 1 …

Молодые были, дурные. Я — ещё девушка Кирилла, Данила — его лучший друг… но, так уж получилось, уже мой первый мужчина. Даже больше того — мы с ним уже почти родители, только оба об этом пока не знаем…

Господи, если бы я тогда не сдурила и не поспешила с абортом, если бы доверилась ему — может и сейчас бы у нас всё было иначе!

Я заревела так внезапно, что Кирилл даже не сразу понял, что я больше не хохочу. А когда понял, забубнил на ухо что-то утешающее и, обняв ещё крепче, стащил с парапета. Усевшись на него же, усадил меня к себе на колени, как какую-то деточку. И он был такой здоровый, что я реально утонула в его объятиях. Обняла его, уткнулась носом в плечо и от души поревела. Кто бы мог подумать, что однажды Круглов станет моей жилеткой для соплей!

— Расскажешь? — заметив, что я наконец притихла, шепнул он.

Я смущённо отстранилась, промокнула веки.

— Всё нормально.

— М. И вот этот перформанс с полуночным переселением меня в вашу спальню тоже норм, да? И в ду?ше ты там что, шмотки свои раскидала? Я так и не понял.

— Всего лишь своё мокрое полотенце оставила.

— А, всего лишь? Ну, боюсь, Даныч считает иначе. Но зато именно так, как ты и задумала, да? А в остальном, прекрасная маркиза, всё хорошо, всё хорошо.

Я сползла с его колен. Было слегка неловко, но он наблюдал за мной с тёплой, покровительственной улыбкой, словно старший брат за накосячившей малолеткой, и, кажется, вовсе не злился. Поёжилась.

— Красиво здесь, но слишком ветрено, да?

Он тут же стянул с себя лёгкий летний пиджак и накинул мне на плечи. Приобнял.

— Просто вы, девочки, так устроены, что иногда вам нужно глобально выговориться, чтобы мозги на место встали. Так что, если всё-таки захочешь поговорить, не стесняйся, Марин. В любое время. Я умею слушать, уж поверь.

— Издержки профессии? — тут же ухватилась я за тему. — Ну давай, колись. Обещал!

— Уфф… Честно сказать, не уверен, что поймёшь, но… Я профессиональный дефлоратор. Чур, не путать с перфоратором!

В первый момент я подумала, что он прикалывается. Может, даже пытается меня развеселить, переключить внимание, но всё оказалось серьёзнее… и гораздо интереснее! Оказалось, это реально профессия, к тому же требующая особых навыков и недюжинной эмпатии. Не психолог, не сексолог, но что-то среднее и не менее ответственное. Не сказать бы, что бы я понимала этот новомодный прикол — лишаться девственности с незнакомым мужиком, да ещё и на камеру, но вполне могла бы понять тех, кто в качестве своего первого среди прочих кандидатов выбирал именно Кира. Тут действительно было что выбрать, причём ещё тогда, полжизни назад, а уж теперь и подавно. Даже как-то слегка ревниво стало — сама то я уже была для него в безнадёжно-далёком прошлом, хотя когда-то он почти год ждал, пока я сподоблюсь подарить ему этот свой первый раз. Уламывал, терпел мои закидоны. Но так и не дождался.

Спрятавшись от усилившегося ветра за угол входной будки здесь же, на крыше, мы проболтали почти полчаса, когда ему позвонил Данила.

— Не говори, что я с тобой, — шёпотом попросила я. Не хотелось лишний раз злить мужа и подставлять Кира.

— Короче, он появится здесь не раньше, чем через пару часов, — сунув, наконец, телефон в карман, доложил Кир.

— Ладно, тогда я обратно в Центр. Ты со мной?

— Не, я лучше в зал схожу, потренюсь. Не хочу форму…

Его прервал новый телефонный звонок, и судя по тому, что ответил Кир на беглом инглише, звонили явно не местные. Я подождала минут пять, наблюдая за ним — таким неординарным и загадочным. Не знала бы, что это Круглов, точно приняла бы его за американца, причём не абы какого, а звёздного. Ему бы реально в Голливуд, а не вот это всё… Поняла, вдруг, что уже не просто смотрю, а оценивающе пялюсь. Смутилась, махнула ему: «Пока!» Он, не прерывая болтовни, кивнул в ответ: «Пока!», я и уехала.

В течение оставшегося дня несколько раз пыталась дозвониться до Данилы, но безуспешно — в первый раз он не взял трубку, а во второй аппарат абонента оказался выключен. Неприкаянно слонялась из угла в угол, изводилась непонятной тревогой.

Перед тем как поехать домой, подумалось вдруг, а что, если сделать ещё проще — просто «Птицы» переедут на участок Лебедевых, а они, так уж и быть, сюда? Нет, ну правда, зачем мне держаться за пляж, если на новом месте его всё равно не будет, в то время как Лебедевых привлекает именно свободный выход к воде?

Идея зажгла так сильно, что я не вытерпела и, словно какая-то шпанюка, через узкий зазор между двумя столбами высокого глухого забора пробралась на соседний участок. Ревниво прошлась вдоль смежной с «Птицами» границы, потом над высоким, обрывистым берегом. Солнце клонилось к закату, и простор, даже ещё больший, чем у «Птиц», потому и берег круче, и участок выше, и вид на Волгу открывается ещё более панорамный, отливал розовым перламутром и казался бескрайним. Восхитительно! Подумаешь, нет пляжа! Это раньше я думала, что его наличие — крайне удачная для кризисного центра вещь, но практика показала, что это хотя и приятный доп, но без него прекрасно можно обойтись. Но зато сколько здесь воли и природной мощи, той самой к которой меня так тянет!

Нестерпимо захотелось немедля закинуть эту идею Даниле. Поспешила обратно, но уже не через тополёвые заросли, а напрямую — мимо пустующих пока строительных вагончиков, по выстланной досками временной дорожке.

— Стоп, стоп! Тише… — донеслось вдруг, когда я выскочила из-за угла.

Поймано замерла, но уже в следующий миг поняла, что это не мне. На крыльце вагончика стоял мужик с приспущенными штанами, и блаженно кряхтел, кончая в глотку стоящей перед ним на коленях бабы. Я была так близко, что видела даже мелкий дизайн её маникюра, а они так увлечены, что даже не заметили скрипа досок под моими ногами. Но теперь, когда у них всё закончилось, я рисковала спалиться любым движением. Сердце захолонулось стыдом — Марина Магницкая, а шастает по чужой территории, как какая-то дешёвая шпионка! Не говоря уж о том, что этой парочкой оказались тот самый Горовец и сучка Анжела, собственной персоной.

Присела, прячась за ограждением крыльца, надеясь, что им хватит ума зайти в вагончик, но Горовец лишь неторопливо застегнул штаны и закурил.

— Хорошее всё-таки тут место. Вольготное. Лебедевы не дураки, конечно. Думаю даже оставить за собой кусок с пляжем там, — мотнул головой в сторону «Птиц». — Летний домик забабахаю, баньку, причал с катером. Не Мальдивы, конечно, но так, чисто, чтобы было куда забуриться, если вдруг всё задолбает, сойдёт.

— Так и скажи, что баб туда водить будешь, — оправляя одежду, капризно буркнула Анжела. — Кобель ненасытный. А между тем, если бы не я, то и «Птиц» никаких бы у тебя не было!

— Да я разве спорю, что ты молодец? Ты у меня вообще самая отборная сучка…

Дальше я не слушала. Я наплевала даже на то, что меня могут заметить. Продиралась напролом сквозь заросли, в полном отчаянии совершенно потеряв ориентир на лаз в заборе, и не могла поверить, в то, что всё вот так банально: муж, Горовец, Анжела… Все они в одной тесной компашке! Не удивлюсь теперь, если окажется, что и фоточки она шлёт не без ведома Данилы, уж больно слаженно у них это всё получается.

Перебегая по перекинутому через небольшой овраг бревну, сорвалась. Было неглубоко и не больно, но я так и осталась сидеть там, в яме. Сидела долго — уже стемнело — и понимала, что ничего больше не хочу. Ни-че-го. Да у меня ничего и не осталось. Ну и ладно. Ну и будь оно всё проклято!

Просто выбралась из ямы и поехала домой. Держалась стойко — ни слёз, ни истерики. Уже прикидывала, какой мне взять чемодан, и что сказать отцу с Оксаной, когда нагряну к ним в Краснодар, когда неожиданно поняла, что хочу сейчас вовсе не этого. Нет, поеду-то я, конечно, к ним, но сначала… Как я раньше-то не поняла, что клин выбивается клином?

Кирилла на месте не оказалось, но на ресепшен меня прекрасно знали и без лишних вопросов дали ключ от апартаментов.