Глава 18

Руслан Как же охуенно снова ее целовать. Слышать тихие сдавленные стоны, которые она так отчаянно старается в себе удержать, чувствовать на языке вкус прерывистого дыхания, ощущать влажную и горячую тесноту, что мягко откликается на каждое движение моих пальцев. Соня, Соня. Единственная девчонка, которая заставляет меня терять голову. Снова и снова. – Рус… Руслан, – тихо хнычет она, жадно хватая ртом воздух и подаваясь бедрами вперед. – Пожалуйста… В голове от ее просьбы словно короткое замыкание. Вспышки, взрывы, разряды молний. Она всегда так делала. Просила, требовала, умоляла. Больше, глубже, ближе. Еще. Несмотря на неопытность, была удивительно жадной до удовольствий. С готовностью шла на эксперименты, отдавала себя с такой же раскованной страстью, с которой брала. – Чего ты хочешь, Соня? – рычу я, будто бы невзначай касаясь клитора, поглаживая мокрыми от ее желания пальцами внутреннюю поверхность бедра. – Хочу услышать. Удерживая ее помутневший от похоти взгляд, я подношу ладонь к своему рту, облизываю сначала один палец, потом второй. Соня лихорадочно вздыхает. Краснеет. Будто бы даже пытается свести бедра. Мне похер. Не позволяю ей закрыться. Я ненавижу ее. Ненавидел. Не знаю. Сейчас все, о чем могу думать – как сильно я ее хочу. И что она моя. – Хочешь меня? – спрашиваю с нажимом, надавливая пальцем, который сначала был в ней, потом в моем рту, по центру ее губ. – Скажи, Соня. Признайся. И я трахну тебя так, что ты этого никогда не забудешь. Она дышит тяжело и прерывисто. Перед моими глазами под тонкой хлопковой тканью обычной футболки вздымается ее аккуратная грудь. На шее истерично бьется голубая жилка, а кожа покрывается мурашками. Это все красноречивее любых слов, но сейчас мне важно, чтобы она со мной говорила. Соня же закрывает глаза, словно хочет спрятаться, лишить меня удовольствия услышать правду, которая ей явно не по душе. Не даю этого сделать, касаюсь ладонями ее лица. Жду, пока снова посмотрит на меня. – Хочешь кончить, Соня? – шепчу я, касаясь губами ее уха. Вместо ответа она тянется ко мне всем телом, жмется губами к моим губам, ее задница отрывается от мраморной столешницы. Она хочет. Она может молчать, сопротивляться сама себе, но она меня хочет. Хочет все, что я могу ей дать. – Я хочу тебя, Соня. Я хочу тебя трахать. А ты? – Пожалуйста, – выдыхает за мгновение до того, как ее начинает лихорадить. – Люби меня, Руслан. Ее дрожь. Ее желание. Ее капитуляция. Такая долгожданная и сладкая. Она вся такая сладкая. Возмутительная в своей красоте. Я расстегиваю свои джинсы, морщась от удовольствия, когда каменная эрекция вырывается из-под давления ширинки, спускаю штаны вместе с трусами вниз. Соня смотрит на меня огромными глазами. Ее всю трясет, а я кладу ладони ей на талию и рывком придвигаю к себе. Прижимаюсь лбом к ее лбу. Давлю. – Раз, два, три… У тебя есть три секунды, чтобы уйти. Или потом не держи меня, Соня, – хриплю я. Она молчит. Вижу, как пытается сглотнуть, как глаза предательски блестят, но… нет, ни одной попытки сбежать. – Буду считать это согласием. Я врываюсь в нее разом – языком в рот и членом внутрь, дурея от ее жара, нежности, потрясающей тесноты. Хорошо. Нет, больше. Охуенно. Она задыхается и распахивает глаза, когда ощущает в себе всю мою длину. Морщится, будто ей больно. Больно? Плавно отступаю, чтобы дать ей привыкнуть, потом с размаху загоняю член обратно, наслаждаясь глухим стоном, который Соня выдает. Снова выхожу. Снова наступаю. Едва не умираю от восторга. Соня всхлипывает. Впивается мне в плечи пальцами, явно оставляя следы от ногтей, но похер. Все похер, кроме того, что я снова в ней. Почему с Соней всегда так? Я хотел контролировать все – этот секс, ее, свои чувства. Но стоило мне проникнуть в нее, снова испытать эти забытые ощущения, почувствовать, как она принимает меня, здравый смысл полетел к чертям. И мне остается только сдаться, позволить этому адскому пламени сжечь меня, нас обоих, потому что Соня… Соня при всем нежелании сдаваться, в этот миг становится абсолютно и полностью моей. Я врываюсь в нее снова и снова, пока картинка перед глазами не начинает плыть, пока тайфун в груди не распространяет губительные вспышки по всему телу, пока огонь, полыхающий внизу живота, не вырывается на свободу, заставляя меня прижать Соню в каком-то отчаянном порыве нежности и ненависти. Воздух между нами трещит. Наполняется гортанными стонами, глухими вздохами, хлюпающими звуками, шлепками кожи о кожу… Мы кончаем вместе. Она чуть раньше, я следом, охреневая от ее конвульсий, которыми она стимулирует мой член. Потом долго молчим, обнимая друг друга, пока пульсация в теле постепенно стихает. Я прячу лицо в сгибе ее шеи, ее голова лежит на моем плече. Как раньше. Пронзительно. Близко. До дрожи. Это лучшее, что случалось со мной за последний год. Это даже не секс. Потрясающая совместимость, которая для меня, как наркотик. И я хочу его снова. – Я не предохранялся, – озвучиваю очевидное, когда наконец могу говорить. – Я пью таблетки, – шелестит Соня, избегая смотреть на меня. – С каких пор? И зачем? – сам не замечаю, как пальцы сжимаются в кулаки. Почему? Почему-то, разве так не бывает? – Если, как ты утверждаешь, я у тебя единственный? – У меня были проблемы с циклом, – отвечает она спокойно. Даже чересчур. Почти безжизненно, совершенно не реагируя на мою провокацию. – Врач прописал. Выдыхаю. Все еще хочу узнать, что там за проблемы у нее со здоровьем, но сдавившая горло паника немного отпускает. Рывком натянув на себя трусы с джинсами, которые все время болтались на щиколотках, я отхожу от Сони и беру со стола бумажные полотенца, чтобы помочь ей привести себя в порядок. Она все это время тупо смотрит в пол. Но по тому, как подрагивают ее губы и трепещут ресницы, я вдруг понимаю, что она близка к истерике. – Соня, – говорю глухо. – Что тебе еще нужно, Руслан? – опаляет меня яростью голубых глаз, в которых плещутся слезы. – Ты ведь не успокоишься, пока не заберешь у меня все, правда? Даже мое уважение к себе. – Не глупи, – говорю с нажимом, приближаясь к ней снова. – Я помогу тебе. Она вырывает салфетки у меня из рук и соскальзывает со столешницы. Отстраняется. Физически и эмоционально. – Не подходи ко мне! – выдает истерично. В ее взгляде появляется что-то новое. Предостерегающее и уязвимое одновременно. Что, блять? После того, как она отдалась мне прямо на этой кухне, она смеет снова выстраивать между нами эту стену? Я не позволю. Делаю шаг к ней, хватаю за руку. Соня дергается и отворачивается с таким видом, будто мое прикосновение ей чуть ли не противно. Сука. Нравится меня бесить? Доводить до бешенства? – С хера ли? – завожусь мгновенно. – Ты все еще моя. – Иди к черту, Руслан! – шипит она. – Я не твоя. Давно нет. Это ничего не значит. – Чья тогда? – взвиваюсь я, раздраженный ее словами. – Отца? Не смеши. Сама сказала, что с ним не трахалась. Если не соврала, конечно. – Пошел ты! – она расправляет хрупкие плечи, смотрит на меня почти презрительно. О том, что пять минут назад она стонала подо мной, напоминает лишь лихорадочный румянец на ее щеках и немного затуманенный взгляд. – Послушай меня, Соня, внимательно! – рычу я так, чтобы она точно поняла. – Если ты не будешь моей, его ты тоже не будешь. Никогда.