Глава 19

Руслан Я думал, что остыну после всего. Добился ведь, чего хотел, присвоил, пометил, доказал… только что и кому? Явно не себе, потому что проснувшийся вулкан не усыпить силой мысли. Бурлящий котел, который организовался вместо сердца, продолжает разгонять обжигающе горячую кровь по венам и испепелять мне грудную клетку. Это невыносимо. Невыносимо не думать о Соне, не хотеть, не желать ее, особенно теперь, когда я напомнил себе, как охеренно нам было вместе. Догадывался ведь, что все не просто так, когда рвал и метал в Омске. Не хотел все обдумывать, хотя головой-то понимал, что она никогда бы не замутила с додиком, как этот… ее брат, видите ли. Что решительный отказ без каких-либо объяснений должен был иметь какие-то причины. Почему она перестала ждать меня? Почему кинула в черный список? Почему отказывалась говорить? Я ведь по-прежнему видел в ее глазах гребаную необъятную любовь. Только с диким страхом теперь. Именно он оттолкнул меня, заставил тогда сдаться. Соня, как сумасшедшая, билась в конвульсиях, когда я пытался ее обнять, хватал за плечи, руки. Меня сорвало – я дал в морду чуваку, который был с ней и полез ее защищать. От меня, блять! Дал и не раз. Разбил фару на его тачке и ушел в закат. Мне было пиздецки больно. Мама бросила меня, и я чуть не сдох от осознания, что больше никогда ее не увижу. За годы ее болезни я так и не смирился с тем, что когда-то ее больше не будет со мной. Да я не знал, как с кровати встать, недели две лежал и разлагался, просыпаться не хотел. Я не такой, как отец. Не смогу так, как он: жить дальше, как будто с нами все нормально. Нет. Как прежде, уже не будет никогда. Я пытался побороть эту мысль, потянулся к Соне, которая казалась мне светом в конце бесконечно темного туннеля. Но она отказалась от меня. Тоже. Конечно, легче было мысленно облечь ее в образ шлюхи, чтобы перестать с воем лезть на стены. Иначе рисковал захлебнуться в горе, которое взращивал вокруг себя. Я тонул и в какой-то момент (не без помощи Грома) понял, что нужно тащить себя из этой трясины. Да хоть за волосы. Благо Арс подал мне руку без лишних вопросов. Я выплыл. Полудохлый, но выкарабкался. Ну а че? Убедил себя, что слишком до хера телок вокруг, чтобы циклиться и убиваться из-за одной-единственной. И раньше не привыкал бегать за ними, сделал, блин, исключение, помчался за этой, а она… После нашей не самой удачной встречи в Омске Соня удалилась из всех соцсетей и пропала с радаров. Иногда в пьяном угаре я ловил себя на мысли, что вообще выдумал ее, что она привиделась мне, показалась… только спрятанные в скрытую папку на телефоне фотки напоминали, что она была. И теперь когда она появилась в моей жизни снова, я должен был почувствовать удовлетворение от того, что поступил правильно, забив на нее – она была обычной шлюхой, которая шла по головам, чтобы заполучить толстый кошелек или… да что угодно, блять! В конце концов, она собиралась трахаться с моим отцом! Вот только ни хрена эти мысли не помогают, потому что ее слова про единственного подчистую стирают всю агрессию в ее сторону. Соня умерла ведь для меня, почему тогда ее лицо видится мне в каждой светловолосой девчонке даже в универе? Я похоронил ее мысленно вместе с мамой, отказался думать о ней как о живущей свою распрекрасную омскую жизнь, но, видимо, из дурацкого сердца ее так просто не выкинуть. И откуда во мне эта щенячья преданность? Не могу перестать думать о Соне. Физически, блять, не могу. Все сводится к ее запаху, ощущению бархатной кожи под пальцами, горячему дыханию мне в губы. Пиздец, приехали. – Эй, Рус, дашь списать? – толкает меня Арс, растянувшись по столу. Нам устроили внезапную проверку по теории ведения проектной документации, с которой я сталкивался еще год назад и в которой, в общем, неплохо соображаю. За первое полугодие второго курса нам с Громом в паре нужно разработать платформер и мобильную игру с сюжетом и сеттингом, задизайнить ее и протестировать. И как вы понимаете, сверху в нашей паре я. Опускаю глаза на пустой лист и ухмыляюсь под нос. Показываю Грому, а тот хмурит брови, не понимая. Опять я провалился в мысли так, что не заметил, как полчаса прошло. Надо брать себя в руки, а то Арс снова присядет на уши и будет контролировать каждый мой шаг. – Без паники, – тихо говорю ему. – Щас все замутим. После пар я отлучаюсь покурить, потому что знаю, Гром не пойдет за мной – этот, только натрахавшись, может затянуться. Не спрашивайте, откуда знаю. Ну был у нас тройничок, я видел его член, если об этом. Хотя я вру сам себе – сбегаю я из-за Арины, помощницы отца, которая закидывает меня радостными сообщениями о том, что «нашу подружку», Соню она так зовет, скоро попрут на хер с работы обратно в ее Омск. – Слушаю, – набрав Арину, подкуриваю сигарету и выдыхаю дым, только не напряжение. – Русь, меня тут имеют по полной, некогда говорить, что ты хотел? – Что там с Соней? – произносить ее имя чертовски вкусно, блять. Гораздо вкуснее, чем вкус табака на языке. – А, ты о ней. Да ничего, не сдала проект с исправлениями вовремя. Трофименко рвет и мечет. Оставил ее дома, чтобы доделывала, времени у нее до конца рабочего дня. Пока отца твоего не будет, надеюсь, уволит ее к чертям. Ладно, я побежала, не могу, давай потом. Алик, кстати, уезжает в субботу… – Ага, потом, Арин, пары начались, – вру безбожно. Не интересно. Не хочу даже слушать. Закипаю. Значит, не сдала? Значит, не так уж и нужна ей эта чертова работа, да? Значит, я единственный, а только отец из города, она расслабилась, да? Злостно вдыхаю так, что половину сигареты тлеет за раз. Бросаю бычок, давлю ногой, будто хочу сравнять с землей. И пары дней не прошло с нашей последней встречи, а я снова хочу уничтожать. Бросаю Арсу маяк, чтобы прикрыл меня на паре. Уточняю у охраны, что Соня уехала из нашего дома вчера утром и больше не появлялась. Сажусь в тачку, завожу и мчусь, даже не думая, куда, но знаю. Все равно, положив на знаки ограничения скорости, через пятнадцать минут оказываюсь у нее под домом. Паркуюсь, как мудак, поперек дороги. Звоню в соседнюю квартиру через домофон и вру, что я, мать его, почтальон. Пешком на третий. Яростно стучу в дверь. Зачем? Просто хочу посмотреть ей в глаза и сказать… На хер забываю, что хотел говорить, когда та открывает мне вся в слезах и с красным носом. Мой внутренний демон, который подкидывал дров в огонь, разгорающийся в груди, тотчас умывает руки, оставив меня с ней один на один. Все разом стихает. В один миг. Чувствую, как опускаются мои плечи. Как разглаживается складка между бровей, расслабляется челюсть, которую, оказывается, стиснул до боли. Пытаюсь убедить себя, что просто ненавижу плакс, но херня это все. Я не хочу, чтобы плакала именно она. Ни по какому поводу. Даже если это из-за твоего отца? – шепчет демон, хихикая, как чмо. Даже если из-за него. – Че случилось? – бросаю грубо, а у Сони дергается подбородок. – Не знаю. Ноутбук… два дня пытаюсь что-то сделать, но он не сохраняет проект, который мне нужно срочно сдать. Не тянет как будто. Р-раньше… не было такого, но я никогда не делала проекты пентхаусов на двести квадратов, маленькие студии в основном, и теперь… компьютер просто завис, когда я внесла все изменения. Дура, блин. Нашла из-за чего ныть. – Понятно, – говорю я. Киваю. Ухожу. Сам не понимаю, как через два часа оказываюсь снова у нее под дверью с огромным монитором и системным блоком из своей комнаты. Также стучу, также молча захожу. Не смотрю по сторонам, на хер. Ни дай бог увижу вещи отца. Если он ее не трогал, это не значит, что у них не было… На хер. Устанавливаю систему, скачиваю нужные ей программы, подключаю передачу данных. Все это время не просто затылком, нутром чувствую ее присутствие, внимательный взгляд. Закончив, хлопаю руками, чтобы избавиться от невидимой пыли, и также без слов пру на выход. Знаю, что она бежит за мной следом, поэтому ускоряю шаг. – Руслан, – ловит меня ее голос в дверях. Не оборачиваюсь. Торможу и слегка веду ухом в ее сторону, но не смотрю. Сорвусь, блять. – Может… я… чаю не хочешь? Блять. Чай. Я себя вывернул наизнанку и растоптал все принципы, а она предлагает мне чай. – С отцом моим чай пей, – рычу со злостью и на прощание щедро хлопаю дверью.