Глава 20

Соня – И потом он мне говорит, что хочет встречаться, представляешь? – Лиза отправляет в рот оливку, запивает ее вином и, бурно жестикулируя, продолжает свой рассказ о режиссере, который обхаживал ее во время недавних съемок сериала. – Смешной, не могу. Зачем мне, спрашивается, такой подарок? Я же видела своими глазами, как он налево ходил от бывшей! Мужики не меняются, я это на собственном опыте знаю. Вставать на одни и те же грабли – не мой случай. Я для себя твердо решила: буду искать невинного девственника без багажа. Я прыскаю со смеху, на мгновение представив сногсшибательную Лизу с каким-нибудь ботаником, и в знак поддержки тоже отпиваю вино из бокала. Мы с подругой уже час сидим на кухне в ее квартире и почти прикончили вторую бутылку просекко. Сегодня днем она вернулась с очередных киношных съемок и, пока воспоминании свежи, посвящает меня в подробности своей бурной личной жизни. – Ну и что мы все обо мне? А у тебя что с твоим боссом? – вспоминает вдруг Лиза. Я в общих чертах рассказывала ей о нем и о том, что чудом успела сдать проект, не упоминая о Руслане. – Владимир, кажется? – Ничего, – отвечаю, как могу, небрежно, но ее не проведешь. – Только не говори мне, что ты его бортуешь! – возмущается она. – Отличный же мужик! Я справки навела – большая шишка, вдовец, денег валом, красавчик! Чего тебе еще надо? – Я его не люблю, Лиз, – говорю честно. – Знаешь, Сонь, любовь не всегда возникает по щелчку пальцев, как у тебя с твоим испанским мачо случилось, – со знанием дела заявляет она. – Порой чувствам нужно время, чтобы прорасти. Мне казалось, ты была готова дать мужику шанс. – Мне тоже так казалось. – Так, подруга, – Лиза сурово хмурит брови и подливает в мой бокал вина. – Мне что, каждое слово из тебя клещами тянуть? Что такого случилось, что ты передумала? – Открылись новые обстоятельства, – признаюсь со вздохом. – У Владимира есть сын. – Было бы странно, если бы в сорокет у него его не было, – парирует Лиза. – Я бездетных холостяков под сорок вообще не признаю – у них явно не все в порядке с мозгами. Так что дети – это прекрасно… – Его сын – Руслан, – выдыхаю я, взбалтывая просекко в бокале. – Мой Руслан. – Да ну на фиг! – от изумления у подруги глаза ползут на лоб. – Испанский Руслан? Мудак, который разбил тебе сердце? – Угу. – Пиздец, Соня, – озвучивает Лиза без обиняков то, что я и сама постоянно думаю про ситуацию, в которой оказалась. – Только ты со своей везучестью могла так влипнуть! – Знаю. – И что Руслан? – от любопытства она даже забывает, что ее бокал опустел и инстинктивно подносит его к губам. – Скандалит. Говорит, что никогда не допустит, чтобы я стала его мачехой и прочее, – морщусь я, в красках вспоминая все обидные слова, которые наговорил мне Платонов. – А отец? – Владимир говорит, что для него это не имеет значения. Что если мы с Русланом в прошлом, то он готов строить со мной будущее. – Прекрасная позиция, – салютует Лиза бокалом. – Взрослая и взвешенная. Тебе именно такой мужчина и нужен, Соня. Который будет ставить тебя на первое место. Без истерик и загонов, присущих малолеткам. Именно с таким человеком можно и нужно связывать свою жизнь и рассчитывать на счастье. Как прекрасно звучат советы, когда это не твоя личная жизнь. – Угу, – отвечаю пространно, понимая, что счастье – это чересчур эфемерная субстанция, которая меня присутствием никогда не баловала. – Что-то ты не договариваешь, – подруга с подозрением впивается взглядом в мое лицо. – Ты и Руслан – вы же в прошлом? Я встречаюсь с ней глазами и по тому, как стремительно кровь приливает к щекам, понимаю, что выдаю себя с головой. – Только не говори мне, что ты его простила после всего, что он сделал… – потрясено выдает Лиза, хмурясь. – Не простила. Да ему и не надо мое прощение. – Но?.. – Что но? – Тут обязательно должно быть «но», – заявляет Лиза с присущей ей прямотой. – Это «но» у тебя на лбу написано. Я смотрю на подругу. Она смотрит на меня. И, наверное, я просто слишком устала держать все в себе, устала справляться в одиночку, потому что вдруг чувствую, как в груди начинает бешено колотиться сердце, и на выдохе признаюсь: – Мы переспали. – Пиздец. Да, это пиздец. Беспощадная правда. Грубая, неприкрытая. – Знаю, – соглашаюсь с тяжелым вздохом. – Вот ты, Соня, образец человека, который на своих ошибках не учится, – на эти слова Лизы я даже не могу обижаться. Она, конечно, права. Руслан – это ошибка, которую я повторяю снова и снова, несмотря на печальные уроки, которые он мне преподал в прошлом. – И что ты будешь делать? – Ничего. – Собираешься быть с ним? – Нет, конечно, – совершенно искренне отвечаю я. – Секс был ошибкой. – Но хотя бы хорошей? – с любопытством уточняет Лиза. – Что? – Секс был хорошим? – Как и всегда с ним. Потрясающий, – шепчу я, от смущения пряча глаза. Лгать не вижу смысла. Лиза – одна из немногих, кто знает обо мне и Руслане почти все. Именно у нее я ночевала тогда, когда приехала с одной лишь сумкой и безграничной любовью к нему из Омска, а он не посчитал нужным даже поговорить со мной. – Сочувствую, Сонь, – она протягивает руку и накрывает ладонью мои пальцы, которые нервно барабанят по столу, а у меня вдруг перед глазами все плывет от подступающих слез. Подруга все понимает, и сочувствие ее вполне искреннее. Я год никого к себе не подпускала. А Руслану, человеку, который растоптал меня тогда и презирает сейчас, обвиняя черт-те в чем, отдалась без малейших сомнений. Если с моей стороны это любовь, то это ее самая деструктивная и извращенная форма. – Что собираешься делать? – осторожно спрашивает Лиза после продолжительного и такого многозначительного молчания. – Не знаю, – даже не вру, со вчерашнего дня я пребываю в полной прострации. – А Владимир? – Он в отъезде. Когда вернется, скажу ему, что ничего не получится. – Думаешь, сможете после этого работать вместе? Мужик же явно к тебе неровно дышит. – Я и сама не останусь, – говорю с сожалением, снова испытывая отчаянное желание заплакать. – Наверное, вернусь в Омск. Когда после нашего безрассудного секса Руслан ушел из дома, оставив меня один на один со стыдом и переживаниями, я много думала обо всем, проигрывала в голове варианты и поняла, что оставаться в «Платонов-групп», да и вообще в этом городе, мне нельзя. Для меня, Руслана и Владимира этот город-миллионник чересчур тесный. Я не вывезу жить в постоянном напряжении, которое будет со мной, если я рискну и останусь. И хотя сердце обливается кровью от того, что придется бросить работу мечты, выбора у меня нет. В треугольнике с отцом и сыном лишней всегда буду я. Нужно просто с этим смириться. – Сонь, может, не все так плохо? – пытается подбодрить меня Лиза. – Старший Платонов – взрослый мужик. Может, он и не станет тебя увольнять, если ты ему откажешь. Конечно, он не станет. Он слишком благородный, чтобы так поступить, и от этого все произошедшее кажется еще хуже. Я почти месяц держала Владимира на расстоянии, избегая любого физического контакта, а его сыну позволила поиметь себя на кухонном столе в их общем доме. – Да я и сама не смогу с ним работать, Лиз. Ну сама подумай: всегда будет шанс столкнуться с Русланом. А я… Он… Просто не могу. – Руслан, – раздраженно бурчит подруга. – Он хотя бы в курсе, что с тобой сделал тогда? – Нет! – я потрясенно поднимаю глаза на Лизу, чувствуя как в страхе заходится сердце. – И никогда, никогда не узнает.