27. Богдан

— Плечо приподними! Опять открылся. И центр тяжести не переноси на одну ногу, иначе с одного удара улетишь в нокаут. Пятку подкручивай. Давай, пошел. Раз-раз. Раз- раз. Раз- раз. Да, вот так. Чувствуешь разницу?

Денис, раскрасневшись, запыхано кивает и смотрит с явной надеждой, что вот сейчас все.

Сегодня он вообще не в форме. И судя по бляхе на шее, все эти двое суток, что мы с дролей провели вместе, слетав, наконец, на остров, малыш куролесил с пылесосом, а не резался в приставку с друзьями, как свято верила его мать. Видимо, придется заказать поминальную службу ее наивной вере, если, конечно, пацан убедительно не затрет какую-нибудь лихую дичь про гигантского комара.

Хмыкнув себе под нос, продолжаю гонять Дениса и в хвост, и в гриву, чтоб жизнь медом не казалась. Я, конечно, все понимаю — бабское межножье затмевает весь мир на определенном этапе жизни, но тем не менее, чтоб оно обламывалось, мужику надо пахать, пахать и еще раз пахать, а не теряться в нем с головой.

И да, можно поржать, ибо база от того, кто уже почти полгода, как потерян, выглядит так себе... Но в свое оправдание скажу, что хотя бы продолжаю держать уровень и ишачу с той же отдачей, что и всегда, если не с большей, сам не зная, откуда черпаю энергию и силы после того, как сорок восемь часов драл свою детку во все дырочки с перерывом на редкий сон. Видимо, из нее и черпаю.

Денис такой выносливостью явно похвастаться не может, хотя в его почти пятнадцать я мог не спать, не жрать и тренироваться после подработки без особого напряга. В который раз за эти три недели наших тренировок офигеваю, как же в клубе с ними сюсюкаются — выдержки вообще ноль. Если бы я, два раза махнув руками, заканчивал отрабатывать удары, меня бы в первом же раунде вынесли с ринга вперед ногами.

Впрочем, я и дролин сын — не одно и то же, и по сути ему не так уж важен высокий результат, хотя он очень старается и горит нашими тренировками, поставив себе цель ушатать того придурка, что вечно задирал его. Пусть сейчас с этим уже проблем нет, но Денису явно нужна сатисфакция, что вполне понятно, поэтому, несмотря на усталость, он не ноет и не спорит, сцепив зубы продолжает отрабатывать, хоть и руки у него заметно подрагивают, а ноги еле-еле двигаются. Вообще скорость и динамит в перчатках у него не наблюдаются даже в лучшие его моменты, но чего не отнять — так это чувство дистанции, что уже хлеб, на котором можно выстраивать собственный стиль боя. Однако, сегодня пацана остается только пожалеть.

— Ладно, все, делай заминку, в душ и хавать, — сжалившись, заканчиваю экзекуцию, хлопнув его по спине.

Денис с облегчением выдыхает и, не строя из себя супермена, валится на пол. Еще пару тренировок назад он себе такого позволить не мог, расшаркиваясь передо мной и излишне парясь, чтобы не ударить в грязь лицом. К счастью, много усилий, чтобы он перестал робеть и вел себя естественно в моем присутствии, прикладывать не пришлось. Впрочем, с нормальными пацанами не составляет особого труда наладить контакт, было бы желание, а у меня оно было и есть. Правда, я все чаще задумываюсь, во что это выльется, когда правда вскроется.

За эти недели я в достаточной мере погрузился в жизнь Дёньки, его проблемы и быт, чтобы прикипеть, и теперь переживал, что он сочтет меня чмырем, который проявлял фальшивое участие, преследуя свои цели.

Если по чеснаку, так оно в общем-то и есть. Не будь у меня личного интереса, ни с кем я бы возиться не стал. Однако, участие отнюдь не фальшивое, из чего следует — не "обман", а "тактика" между которыми есть тонкая грань, которую Денис мог бы понять. Эмоциональный интеллект у него развит, но оно же как? Пока нас не касается, мы все понимающие и принимающие, а как коснется — так пиздец, поэтому я не обольщаюсь.

Будь моя воля, поговорил бы с пацаном по-мужски, признался честно, что люблю его мать и обсудил бы варианты нашего взаимодействия друг с другом, и с общественностью, чем, как настаивает дроля, ходил на цырлах, сдувая пылинки, по сути делая из него чужака и дурачка, но это не мой ребенок, чтобы совать свой нос в такие вопросы. Свое мнение я, конечно, высказал, а настаивать и разосраться с дролей еще на пару месяцев — сорян, но нет. Приоритеты у меня вполне себе четкие.

— Малышка! — таращится во все глаза Денис, войдя после душа в кухню, где я, развалившись за барной стойкой, листаю сообщения в ожидании, когда Рики — новый повар, нанятый дролей, так как предыдущий смотрела на нее по-хамски, — сварганит нам перекус.

Заозиравшись, обнаруживаю притаившуюся под стулом Шпуньку, грызущую какое-то лакомство. Мысленно выругавшись, ибо палево лютое, натягиваю маску недоумения, когда Денис, подскочив, восторженно хватает ее на руки и уже начинает сюсюкаться, но тут же опомнившись, что это вроде, как не круто, потрепав сдержанно по пухленькому тельцу, опускает обратно на пол и садится на соседний стул.

— Как она у тебя оказалась? — обращает он на меня такой же недоуменный взгляд, какой я пытаюсь разыграть.

Бляха-муха, надо же было так лохануться! До этого как-то удавалось успешно прятать мою шерстяную дочуню, а сегодня в суматохе дел совсем забылся.

— В смысле? — продолжаю корчить из себя актера погорелого театра.

Денис пускается в рассказ, как мать взяла на передержку щенка своей знакомой, пока та переезжает и, что щенок тот был точь-в-точь, как моя Шпуня.

Послав пламенный привет дроле и психологу Дениса, считающего, что пацана нужно постепенно готовить к новости о наших отношениях, с шумом втягиваю воздух и, скрипя зубами, пожимаю плечами, мол, моя хата с краю, знать ничего не знаю, с твоей матерью дел никаких не имею.

— Ну, хз, что там и как, это подарок моей… девушки, — отвечаю обтекаемо, но правдиво, помня, что правду Денис однажды все-таки узнает.

Рики сочувственно косится на меня, поджав подрагивающие от смеха губы. За время своей недолгой работы на меня, он уже успел разобраться, что к чему. Меня это не особо парит, со рабскими контрактами для персонала от дяди Сэми могу себе позволить в собственном доме хоть розгами пороть обслугу, крича «челядь!», никто не пикнет. Но поскольку предпочитаю быть на свойской, короткой ноге с людьми, которые следят за моим бытом, собственно, вот и результат.

Как можно незаметнее показываю Рики средний палец, когда он ставит перед нами тарелки с сэндвичами из цельнозернового хлеба с тунцом и свежими овощами. На что он весело усмехается.

— У тебя есть девушка? — выдает меж тем удивленно Денис, поблагодарив Рики.

— А что, не должно быть? — не утруждая себя манерами, спрашиваю, одновременно жуя и кивая Рикардо в знак благодарности, ибо сэндвич — топ. Сочный, хрустящий и нежирный — все, как я люблю.

— Извини, — стушевавшись, краснеет Денис, видимо, поняв, что слегка так перешел привычную грань общения, но тем не менее, продолжает. — Я просто думал, что ты… ну… короче, в свободном… э… плавание.

Я хмыкаю и откусываю огромный кусок сэндвича, чтобы не заржать. Денькино «свободное плавание» звучит, как «запойное блядство», что в общем-то неудивительно, статус предполагает определенный образ жизни, и он таким и был до дроли, но поскольку я планирую выстраивать с пацаном отношения отчим — пасынок, знать ему об этом не обязательно, во всяком случае от меня.

— Я не любитель выставлять свою личную жизнь напоказ, если это не идет на пользу моей карьере, — отделываюсь общими фразами, имея в виду свои договорные романы. До меня не сразу доходит, как оно может прозвучать для подростка, не знающего закулисье шоу-бизнеса и что договорняки — нормальная практика.

Твою же мать! И как теперь выкручиваться?

Потом ведь, если вспомнит, подумает, что я стыжусь его мать. Но, если начну разжевывать, наверняка покажусь ебанутым, поэтому просто перевожу стрелки. Разберемся, как говорится, по ходу пьесы.

— Раз такая пьянка. Не хочешь рассказать, что за зверюга тебя пометила, — шучу, кивая на его кошмарный засос.

Честно, даже я никогда таких не видел. Девочка, видимо, жрать очень хотела или решила поиграть в вампиршу, в любом случае зашквар лютый.

Денис тут же прикрывает его ладонью и краснеет так, что мне кажется, еще чуть-чуть и мальчишку удар хватит. Они с дролей такие румяшки.

— Это… не то, что ты думаешь, — отнекивается он, подтягивая лонгслив.

— Да, я вообще ничего не думаю, просто беспокоюсь, как бы тебя не сожрали однажды, — не могу не угорнуть.

— Да, блин, все не так, — заулыбавшись, толкает Денис меня локтем в бок. — Мы просто играли в правду или действие, и она… эта девчонка... ну...

— Увлеклась? — подсказываю насмешливо, за что получаю еще один тычок.

— Отвянь, это просто на спор, — буркает он себе под нос.

— Понял, спор — так спор. Главное — в следующий не забудь про резинки.

— Да, блин, вы достали! — стонет Денька, роняя горящее лицо в ладони.

— Да шуткую я, не парься так.

— Ты шуткуешь, а мама уже по всем карманам насовала презиков, батя со своими разговорами про трипак и гонорею, в школе лекции эти. Задолбало!

— Ну, сорян, друг, — развожу руками, стараясь не слишком уж ржать. — Просто нам тоже было по пятнадцать, и мы знаем, чем заканчиваются такие блямбы.

— Ничем они не заканчиваются, мне эта девчонка даже не нравится.

— А если бы нравилась?

Ответить Денис не успевает, за спиной раздается голос дяди Сэми, какого-то черта приперевшегося раньше времени.

— Приятного. Какая у нас компания, — хмыкает он, усаживаясь на стул рядом с Денисом и, глядя на него въедливо, елейно спрашивает, видимо, хапнув где-то эликсир бессмертия. — Как мама поживает?