Глава одиннадцатая. Мак и скрипка

Целоваться начинаем в лифте. Как до него дотерпели — не особо понятно. Как до него дошли — смутно помню. Вот есть момент, когда я молча увлекаю её за собой, и вот момент, где мы в гробовой тишине заходим в кабинку. Закрываются двери и…

Целуемся с жадностью, выжигающей кислород в тесном помещении. Натурально, зеркальная стенка запотевает. Софа снова другая, какой-то хамелеон. Нет ни пассивности, ни сдержанности, ни "отмороженности". Чистая страсть без примесей. Я не успеваю за скачками её метаморфоз, но, если выбирать, оставьте вот эту, последнюю.

Целуемся и целуемся, приклеенные друг к другу клеем моментом. Не прекращаем и когда вываливаемся на этаже, вслепую добираясь до номера. Молнии на джинсах расстёгиваются прямо по дороге, забив на условности и правила приличия.

Пока нашариваю в кармане ключ-карту, с меня стягивают футболку, первой залетающую точечным броском скомканного кулька в комнату. Следом и сами вламываемся внутрь, в темноте сбивая углы.

Страсть на грани фола рубит на корню звук смывающегося унитаза и появившийся из туалета Нечаев. Бл… Когда он пришёл? Не мог где-то затеряться?

— Оу, — он и сам приофигел, когда свет выхватил нас из полумрака. — Сорян… — несколько секунд, запоздало спохватываясь. — Я могу спрятаться обратно. Или давайте лучше свалю? Ща, ан момент. Считайте, меня здесь нет, — Тим уже резво скачет по комнате, собирая разбросанные где попало кроссы, но момент упущен.

— Не надо. Лучше я пойду, — подтирая размазавшуюся помаду, Софа пятится к выходу, пряча глаза. По ходу, она в ахере. От себя. — Спокойной ночи, — из номера вылетают как пробка из бутылки.

Зашибись.

— По-братски, извини, — Тимоха пристыжено застывает с обувью в руках. — Честно не хотел кайф ломать.

— Да чего уж теперь, — только и отмахиваюсь. Другого не остаётся.

— Я ведь не знал…

— Забей, — подбираю с пола футболку и плюхаюсь на кровать. Надо… остыть.

— Эээ… — Нечаев маячит на горизонте, переваривая свежие новости. — Так я не понял… У вас там что, того — этого? — для наглядности трут палец о палец, правда понятней от такой жестикуляции шибко не становится.

— Чего: того — этого?

— Ну, типа, мутки?

— Понятия не имею. Сам не вдупляю.

— Если ты не вдупляешь, мы и подавно. От ваших эмоциональных качелей даже нас штормит.

— Кто бы говорил. Сам-то давно сидишь на скамейке запасных?

— Э, не. У меня другое, не сравнивай.

— И в чём различие?

— В том, что передо мной выстроили кирпичную стену и не пускают даже в щёлку подсмотреть.

— Тогда стоит ли дальше трепыхаться? Если игра не стоит свеч?

— Не знаю, — пожимает тот плечами, задумчиво падая на соседнюю койку. — Но как перестать, если меня к ней тянет?

Хороший вопрос. Особенно когда понимаешь, что сам начинаешь запутываться в той же паутине. Я ведь тоже не вчера родился, прекрасно распознаю звоночки. Похоть похотью, и сейчас она превалирует, но если за ней прячется что-то ещё…

— Не знаю, — честно отвечаю после, наверное, минутного молчания.

— Вот и я не знаю.

Огонь порешали. Великие мыслители.

— Ты чего, кстати, учудил? — пора менять тему. Сопливая романтическая философия никогда не была моей сильной стороной. — Видел Паулинку, девчонка злая как чёрт.

— Ага. Есть такое. Новость её не обрадовала.

— Что за новость?

— Да мы с маман кое-чего придумали, чтоб поднять актив. Я один не вывожу до того уровня, который нужен, а ей не помешает трамплин, чтобы расти дальше. Идея блеск, но женские загоны когда-нибудь сведут меня с ума.

— Охренеть объяснил. Так, что стало ещё непонятней.

— Да дуэт замутить собираемся, короче.

— Какой дуэт?

— Обычный. Музыкальный. Девушка и парень — из одного хауса, ну крутая фишка же?

— О…

— Ага. А Пулька против.

— Потому что придётся терпеть твой фейс рядом ещё чаще?

— Вроде того. Типа, это не понравится её, блин, женишку. Он же в курсе, что я к ней подкатываю.

— Откуда в курсе?

— Здрасти, я этого и не скрывал никогда. Если её крендель хоть как-то следит за эфирами — вряд ли пропустил мимо.

— Хех. Тогда чего удивительного, что она против. Нормальная реакция. Вопрос в другом: есть ли у неё выбор?

— Не а, — Тима скалится в хитрой улыбочке, обнажая оба ряда зубов, а мне становится жаль Демидову.

Вот что неистово выбешивает в правилах дома: ты как раб, против пикнуть ничего не смеешь. Контракт подписан, выполняй. Условия кабальные, но за них платят столько, что попробуй вякни. Ради такого бабла и с Останкинской башни сигануть всем коллективом без парашюта не западло.

— Это, конечно, не моё дело, но тебе не кажется, что пытаясь привязать её к себе насильно — ты делаешь только хуже?

— От ненависти до любви, помнишь, сколько шагов? И я не пытаюсь её привязать. Ну… почти. В первую очередь, это делается ради неё. У Пули отличные данные, она хорошо поёт, шикарно смотрится на сцене, стихи пишет опять же — пушка. Для неё это огромные перспективы. А мне… приятный бонус. Если с кем-то и стоять на сцене, то только с ней. Тем более я уверен, она сама этого хочет, но…

— Жених?

— Чтоб он провалился.

Этого бедолагу тоже заочно жаль. Чувак ничего никому не сделал плохого, а его давно прокляли до седьмого колена. Просто за то, что он есть. И сам Тимоха не виноват в том, что его так бомбит. Ревность — процесс неконтролируемый. Толкающий порой на не самые достойные поступки.

* * *

Нечаев подметил верно: наши с Софой эмоциональные качели — редкостная дрянь. От того как нас мотыляет впору словить морскую болезнь. Долбанные непонятки меня самого здорово раздражают. Не люблю подвешенных состояний. Конкретика, какая бы она не была, всегда лучше.

На следующий день история повторяется. Сухое “доброе утро” и максимум вооружённого нейтралитета — вот и всё, что получается в сухом остатке. Мне вот банально интересно: если бы мы всё-таки переспали, чтобы она тогда делала?

Нет. С этим надо кончать. Пора внести хоть какую-то ясность. И мне, и ей. Квест с препятствием, начинающий хромать прямо на первой стадии исполнения — при попытке поймать неуловимую егозу после завтрака.

Хрен-то там. Нет её. Умотала в город с Паулиной, воспользовавшись “разгрузочным” раздельным днём, который общим голосованием было решено устроить. Предупреждение о том, что одним шастать по чужим местам опасно снова улетело в трубу. Феминистки грёбанные.

Близняхи послушней оказались, ушли на отельные СПА-процедуры, после которых был заказан фотосет с профессиональным фотографом. Тима осел в спортзале, а то от количества сожратого за отдых шорты уже не сходятся. Я чутка компанию ему составил, но настолько долго не привык в качалке застревать как он. Чешир тоже где-то потерялся, а Эльф пошёл к берегу, кататься на банане и закапывать себя в песочек. У меня один вопрос… Кто его после этого будет откапывать?

Пропащие гулёны к обеду не вернулись, как не торопились они и на ужин. Так и не дождавшись, потратив всё это время на бесцельную хрень, к закату ухожу со скрипкой на облюбованное местечко. Без камеры, чисто потренить. Закатный фон уже был задействован, так что для съемки лучше будет поискать другое место.

Сидя на камнях, битый час издеваюсь над струнами, попутно ища в инете подходящий минус. Обрабатывать трек всё равно придётся, но немного. Чисто басов добавить. Тогда издалека и замечаю приближающуюся Каминских.

— Пираты Карибского моря? Шерлок, Пираты — ещё немного и я на тебя подпишусь в тт, — усмехается она. — Метишь прямо в сердечко.

— Туда и целюсь, — согласен. Получилось двусмысленно. — Где были, чё видали?

— Прошлись до мечети Джумейра, съездили в форт Аль-Фахиди. Клёвый музейчик, кстати.

— Музей? Здесь?

— Сама удивлена.

— Стесняюсь спросить, какие экспонаты выставлялись. Мраморные бюстики шейхов, приложивших руку к строительству?

— Вообще мимо. Там упор на аутентичность. Оружие, интерьеры комнат в старых традициях. Но в основном диорамы из жизни донефтяной эпохи. Очень крутые, с звуковыми эффектами, мне зашло. А, раскопанный скелет, кстати, даже был.

— Забавно. Могли бы и нас взять. Я тут чуть не сдох от скуки.

— Извините, уважаемые молчелы, но мы решили устроить девичник. Отдохнуть от ваших мужественных ликов.

— Намёк, что я тебя достал? — она не отвечает, но по её лицу и так понятно: они реально сбежали… от нас. Могу предположить, что Демидовой нужна перезагрузка после вчерашних новостей, а Каминских… Она-то что? Ищет способы слиться? Обломись, милая, мы так не договаривались.

— Мне сказали, ты меня искал, — присаживаясь напротив, напоминает Софа. Тактично даёт понять, что она сюда пришла не потому что захотела.

— Искал.

— Зачем?

— Дело есть. Ответственное и энергозатратное.

— Секс?

А насмешки сколько! Вот ей обязательно давить на больную мозоль? Мне полночи снились такие сны, после которых пришлось в ванной самоудовлетворяться, врубив на полную воду в кранах. Чтоб Тима не спалил.

— Мне нравится ход твоих мыслей, но нет, — убираю скрипку в футляр, который как буфер лежит перед нами, создавая искусственную дистанцию. — В смысле, не исключаю такой вероятности, но после.

— После чего?

— После того, как мы сходим на свидание.

Предложение встречается ступором и растерянно забегавшим взглядом.

— Свидание? — уточняет Каминских.

— Свидание.

— То есть, вот прям свидание? Настоящее?

— Настоящее.

— Нет.

Как категорично.

— Нет?

— Нет.

— Почему?

— Не вижу смысла.

— Не види… Кхм… — можно ей втащить? Я легонько. — Не переживай, я за обоих посмотрю.

— Зачем?

— Чтобы понять, что хочу от тебя получить. Просто трахнуть или же ты всё-таки мне… нравишься.

Это что, истерический смешок?

Точно, он самый. А главное, молчит. Жуёт губы в мясо и молчит.

— Э, хорош. Кровь пойдёт, — торможу её, но мои пальцы раздосадовано стряхивают с себя.

— Мой рот. Что хочу, то и делаю.

— Да твой, твой. Никто на него не претендует, но давай без травм. Я тебе вопрос задал, ответить не хочешь?

— Что за вопрос?

— На свидание идём? — отрицательное мотание головой. Господи, дай мне сил. — Почему?

— У меня есть отличная идея. Прям просто отпадная.

— Ну и какая? — ничего хорошего не жду. И правильно делаю.

— Давай притворимся, что ты ничего не говорил, а я ничего слышала.

Какая же она… сложная.

— Софа, в чём проблема? — тяжёлый вздох, вкрадчивый голос, сцепленные в замок руки — да я прирождённый мозгоправ.

— В чём? Ну давай рассуждать логически, — Каминских оживает, поудобнее пристраиваясь на валуне. — Во-первых, чтобы мы не пытались делать — у нас не получится. Ни у кого со мной не получается, а ты, что особенный? Избранный? Тоже не выдержишь, пошлёшь куда Сусанин не ходил. Следовательно, возникнет стандартная неловкость "разведёнок", а нам ещё на одной хате жить. Тебе нужна головная боль? Мне нет.

Да она оптимистка.

— Окей. А во-вторых?

— А “во-первых” недостаточно?

— Не аргумент. Мы уже перешагнули ту стадию, где был шанс избежать неловкость.

— Но ведь и усугублять не обязательно. Общаемся и общаемся, поди плохо? На крайний случай никто не отменял секса без обязательств. Не могу говорить с уверенностью, что у меня получится, но попытаться можно.

Нормально. Никому не кажется, что роли поменялись? Вроде наоборот должно быть, не? Парень за свободные отношения, девушке нужны свидания — разве не так прописано в общепринятом своде законов? А тут всё… через одно место.

— Софа, — щелчком привлекаю её внимание. — Я похож на того, кого интересует секс без обязательств?

— А не интересует?

— Я не против него, если ты об этом, но это не мой профиль. Я больше по старинке предпочитаю.

— Да я так-то тоже, — озадаченно чешет затылок она. — Дилемма…

— Ты хоть понимаешь, какую чушь мы сейчас обсуждаем?

— Почему чушь? Ищем альтернативы.

— Чему? Твоему страху сближаться с кем-то?

— Нет страха. Я просто уже проходила через это и снова неохота.

— Через что ты проходила?

— Через одиночество. Когда мы разбежались с бывшим, от меня отвернулась вся наша компания. Конечно, это была по большей части ЕГО компания, в которую меня привели, но не суть. Суть в том, что осталась я одна. Пришлось искать новых друзей, а у меня с этим напряг, насколько ты мог заметить. А из хауса сваливать я пока не собиралась, мне здесь нравится.

— Во-первых, я тебя обрадую: нихрена это были не друзья, а кусок дерьма. Свалили и радуйся.

— Окей. А во-вторых? — ехидно интересуется Каминских.

— А во-вторых, если кому и придётся сваливать, то не тебе. Я здесь задерживаться не собираюсь. Не для меня это, чересчур. И в-третьих…

— Ого. Да ты подготовился.

— И в-третьих, — склоняясь ближе, ловлю её за подбородок и разворачиваю к себе. А то бегающие глазки никак одну цель поймать не могут. — Кто сказал, что до этого дойдёт?

— Чуйка? Интуиция? Личный опыт? — насмешливо кривятся в ответ, пытаясь выскользнуть, но держу крепко. — Не фартит мне по жизни, я к этому привыкла.

— Ты в Дубаях, спишь в пятизвёздочном отеле. Это так тебе не фартит?

— Сирота при живых родителях — вот как мне не фартит. Нафиг мне упёрлись эти Дубаи? Лучше бы дома кто-то ждал, кроме бесполезного паука в стеклянной клетке, — в сердцах вырывается из Софы, от чего она тушуется. Поняла, что сболтнула лишнего.

По её мнению, лишнего. Я не согласен. Мне-то уже очевидно, что настоящую Соню Каминских надо искать тщательно фильтруя напускную шелуху, которой она прикрывается как ёж иголками. На сотню не имеющих веса слов можно найти лишь пару действительно существенных.

— Значит, маленькая самодостаточная девочка совсем не такая самодостаточная, какой пытается казаться? — еле сдерживаю улыбку. А то ещё решит, что злорадствую.

— Ну и дальше что? Созовём собрание, всем расскажем? Ты такой душнила, это просто тре… — пресекаю огрызания поцелуем. Сил нет, смотреть на неё и держаться. Дебильная маниакальность какая-то.

Наощупь захлопываю футляр, отодвигая, чтоб не мешался. Зато Софу притягиваю ближе и усаживаю на себя. Особого сопротивления не встречаю. На первых секундах пусть и чувствуется нерешительность, но острые ноготки вовсю хозяйничают на моём затылке, а губы, которые были совсем недавно “её” становятся моими. Теперь я делаю с ними, что хочу.

Чтобы она там не говорила, как бы не прятала голову в песок, как бы не открещивалась и не пыталась соскочить — Софа уже на крючке. Да и я, по ходу, тоже. Какая-то химия точно происходит… и это залёт.

Неосторожное движение съехавшей с неровного камня босоножки приводит к тому, что забытый футляр начинает скатываться вниз. Реакция Каминских настолько стремительная, что перехватываю её за бёдра в последний момент, не дав поприветствовать землю макушкой.

— Поймала! — вися вниз головой, хохочет она, прижимая инструмент к груди.

— А я тебя. Ты ж так не сигай, сотрясение схлопочешь, — возвращаю прыгуна на место.

— Для этого надо иметь, что сотрясать.

— Ты себя недооцениваешь.

— Хочешь сказать, я не совсем тупица?

— Далеко нет.

— Отлично. Значит, можно чудить дальше.

— Можно, только давай в другом месте. Здесь для тебя травмоопасно, — аккуратно слезаю вместе с ней, удерживая на руках. Что непросто с дополнительным грузом.

— В каком? — она тоже это понимает и прытко спрыгивает на песочек.

— Любом, — забираю футляр и беру её за руку. — Пошли.

— Куда?

— Куда-нибудь.

Идёт. Не очень смело, но не расспрашивает. А мне так-то и ответить нечего, сам не знаю направления. Просто увожу нас с линии закрытых отелей ближе к городу. Здесь хоть чувствуется жизнь, потому что последние минут десять мы словно в вымершем мире бродили, ни души. Машин не, людей нет, бродячих собак и то нет.

А вот когда выходим к трассе, картинка преображается. Куча мигающих вывесок, обслуживающих заведений, продуктовых и… верблюды на прогулке. Вот так вот, вроде цивилизация, а тут на те, верблюд, оставляющий за собой кульки счастья. Романтика востока.

Тот же сильный диссонанс вызывает и местный Мак, в который мы заходим. Стилистика — привычная, но борды над стойками все на абракадабре. Понимаешь, что к чему исключительно потому что помнишь меню.

Ну и контингент, разумеется. Туристов много, но всё же преимущество за местными. Девушки в хиджабах[1], мужчины в кандуре[2] — сидят за столиками, точат фри. Забавно.

— Я нормальная, если что, без предрассудков, но выглядит так, будто эту место сейчас подорвут, — заговорщицким шёпотом замечает Софа, когда мы находим свободное местечко в углу.

— О, чёрный юморок подъехал? Не испугаешься остаться одной?

— А ты куда?

— Заказывать. Что будешь?

— Что решишь, но я голодная. Мы с Павликом перекусили, но так, чисто по шавухе заточили.

— Принято, — ухожу к кассам, а когда возвращаюсь наблюдаю как в тактильном режиме с любопытством изучают скрипку. Плавно очерчивают контуры лакированного бока, поднимаются до грифа и замирают на колках. Либо я извращенец, либо у меня уже шашка дымит, но смотрится сексуально. — Экспонат можно трогать только с разрешения администрации.

— Прости, я не знала, — торопливо одергивают кисть.

— Да шучу. Трогай на здоровье, — придвигаю к ней поднос, садясь напротив. — Это моё, а это твоё. Не знал, что любишь.

— И поэтому взял… всё? — озадаченно смотрят на баррикады боксов с бургерами и наггетсами. Там ещё где-то внизу куриные крылышки притаились. И этот, брауни. — Я всё только к завтрашнему утру и съем.

— А мы никуда не торопимся.

— Ммм… — Каминских, подумав, первым тянется к Биг Маку. — Правильно ли понимаю, что у нас всё-таки свидание?

— В захудалой фастфудовской забегаловке?

— А чё нет? Мы люди простые, нам люксовых Мишленовских звёзд не надо.

— Тогда свидание.

— Забавно. Можно я только не буду строить из себя леди?

Леди? Софа? Смешно.

— Разрешаю, — милостивый взмах даёт полное добро.

— Шикарно, — не разменивая слова с делом, бургер едва ли не наполовину оказывается у неё во рту.

— Ого. А он у тебя вместительный. Надо взять на заметку, — иронично замечаю и… оказываюсь весь в майонезе и луке.

— Извиняюсь, — протягивая мне салфетку, давятся и громко ржут с набитым ртом, от чего на нас половина заведения оборачивается. — Мой мозг не в том направлении подумал.

— В том, в том, — подтирая капли с лица, заверяю я.

— Вот вы какой, господин Михеев? Скабрезная душонка.

— Сама виновата. Не стоило будить лихо.

— Все претензии к Тиме. Это он запорол тебе всю лафу.

— Мне? Только мне? — в ответ кокетливо пожимают плечиком. Типа, а я что? А я ничего. Не для себя старалась. — Так на секундочку, ты начала всё задолго “до”. Вот и получай последствия.

— Для протокола: я делала это во имя зарплаты!

— Отличная отмаза. Очень удобная, — проигнорировав Двойные Чизбургеры, останавливаю выбор на Цезарь-ролле. — Кстати, по поводу Нечаева. Тебе уже доложили новость?

— О грядущем музтандеме? А то, — вскрывая баночки, облизывают испачканные в кисло-сладком соусе кончики пальцев. Да она издевается. — Вообще, ему правда нужна коллаба[3]. Только для него выгоднее был бы фит[4] с кем-нибудь маститым на эстраде, но Тимоха встал в позу: хочу Павлика и всё тут.

— А чего хочет Павлик?

— А Павлик знает, что такая возможность даётся лишь один раз, но…

— Дай угадаю, страдает мысленными терзаниями из-за жениха?

— Угу.

— Значит, он реально существует?

— Существует.

— Прям железно?

— Я ж слышу её вечерние телефонные разговоры.

— Но тоже в глаза не видела?

— Не а. Фоток она не показывала. Только знаю, что он военный и вроде как они знакомы с пелёнок. Выросли в одном селе.

— Ууу, сильный козырь. Сдаётся, у Тимохи нет шансов. Там годы привычки за спиной.

— Привычка привычкой, — картошка по-деревенски лихо исчезает из подложки, но болтать это ей нисколько не мешает. — Только один непонятно где, а второй всегда под боком, пусть порой и излишне прессует. Здесь ключевое слово: рядом. Для нас… Большинства, по крайней мере, — поправляется Софа, назидательно вскинув картофелину. — Это столпы отношений. Поддержка, понимаешь? Плечо, на котором можно всплакнуть, когда всё плохо. Чтоб поистерить опять же было комфортно. А не через трубку.

— Секс.

— И он тоже, естесна. Одной тяжело и велик риск сорваться. Её жених сто пудов это понимает, злится, но сделать-то ничего не может. Не уводить же невесту за ручку и запирать за семью замками. У неё тоже есть право на личную жизнь. Но, однако, странное у нас свидание получается. Я думала, на таких мероприятиях друг о дружке пытаются разнюхать, а не другим косточки перемывают.

— Хочешь поговорить о нас? Да без проблем, — отодвигаю поднос, подтягиваясь на локтях ближе к ней. — Тогда готовься: у меня есть очень серьёзный вопрос. Буквально первостепенно важный. Готова?

[1] Женская национальная одежда

[2] Мужская национальная одежда

[3] коллаборация

[4] Совместное творчество