Глава двенадцатая. Домой

Раз. Два. Три.

— Колу будешь или кофе? — спрашиваю с невозмутимым видом.

Секундный ступор.

— Ну ты и дурак, — в меня раздражённо летит картоха.

— А что? — подмигивая, откидываюсь обратно на спинку стула. — Важное ж дело. Так как?

— Колу.

— Хороший выбор, — придвигаю к себе горячий картонный стаканчик. — Не дуйся, не буду я ничего спрашивать. Что нужно — и так знаю. Что захочешь — сама расскажешь.

— В таком случае мой черёд задавать вопросы.

— О, блиц-опрос. Ну давай попробуем.

— Почему скрипка? — вскрывая зубами упаковку и вставляя трубочку в бренькающий льдом стакан, интересуются у меня без раскачки. Даже не понадобилось время на подумать.

— Потому что родители решили, что для пацана это высший класс, — криво усмехаюсь. — Спасибо колготки не нацепили и в бальники не потащили. А то не было бы у них сына, задушили бы этими же колготками у подъезда.

— Родители решили, но ты продолжил.

— Сначала каждый день в музыкалке был как каторга, потом проникся.

— Ладно, принято. Ммм… Что означает тату? В ней есть сакральный смысл?

— Будешь смеяться, но не вдавался в детали. Просто понравилось как смотрится. Давай загуглим, если очень интересно?

— Выбор места тоже рандомный?

— Первое, что пришло в голову. Кстати, по поводу тату, — быстренько проворачиваю рокировочку, раз уж зашла такая тема. — Что там на счёт твоей? Покажешь?

— Сейчас вопросы задаю я.

Сказала как отрезала. Какая вредная.

— Как хочешь. Всё равно скоро увижу.

Софа усмехается, но никак это не комментирует. Правильно, крыть-то нечем.

— Едем дальше. Вопрос из разряда посыпать соль на рану: болезненно переживал смерть Яны?

— Болезненно.

— Долго были вместе?

— Прилично. Класса с седьмого.

— Ого. Так ты у нас что, однолюб?

— В это так сложно поверить?

— Не знаю… Но трудно представить тебя в отношениях.

— Есть желание проверить?

— Это деловое предложение?

— Если будешь хорошо себя вести.

Снисходительно вскинутая бровь ясно даёт понять, что она думает об этом.

— Обойдусь без подачек. Какой она была?

— Яна? Шебутной. Взбалмошной. Немного скандалисткой. Но доброй. Ванильно-романтичной. Валентинки на четырнадцатое февраля и слащавые цитатки из пабликов на стене ВК — это про неё. Знаешь, что меня ужасно раздражало? Её рвение выкладывать на обозрение личные фотки-видео по делу и без. Ирония в том, что теперь мы делаем тоже самое. Только нам за это платят.

— Постановочные фотки, — поправляет Каминских. — И липовые видосы.

— Есть разница? Один бред. Личное — оно личное. И должно таким оставаться.

— Тебя должно успокаивать, что фикция не входит в рамки личного. И раз уж зашла речь: завтра отъезд, а у нас до унылого мало общего материала.

— Интересно, почему?

— Может, потому что кто-то воротил носом и плевался стоило об этом заговорить?

— Скорее, потому что кое-кто оказался не таким смелым и едва запахло горячим, сиганул в кусты.

— Если тебе сложно держать своего товарища в штанах, это не моя проблема. В мою задачу входит "создавать видимость" страсти, а не оказывать эскорт услуги.

— Даже ради укрепления здоровья и во имя удовольствия? — вот это на меня смотрят. — Да вижу, вижу, что ты мысленно замахиваешься подносом. Я ж гоню, расслабься. Вернёмся к насущному: мало материала — что требуется от меня? Попозировать?

— Неужто согласишься?

— Делай со мной всё, что захочешь, Каминских, — ловлю её полный подозрения взгляд.

— Прям всё?

— Главное, чтоб мне было приятно.

* * *

Ещё немного сидим в Маке, после чего, прогулявшись по украшенным огнями улицам, возвращаемся в отель. Поднимаемся на этаж и тормозим возле её номера. Ложных иллюзий по поводу продолжения никто не строит, Софа это тоже понимает, но всё равно последние несколько минут нервозно заламывает руки за спиной, думая, что я не вижу.

Склоняюсь, задерживая поцелуй на пылающей щеке. Её губы совсем близко и больше чем уверен — она не будет против, однако желаю добрых снов и ухожу. Правда не к себе, а в лобби. Посидеть, подумать, переварить.

Из наших никого не встречаю, скорее всего у всех чемоданное настроение. Завтра в полдень нужно освобождать номера, а вещи собирать в спешке никому не хочется. А то будет как обычно: то забыл, это забыл, не успеваю.

График на последний день пребывания в Дубаях не сказать, что насыщенный. Пришлось вырезать из планов полёт на воздушном шаре и поездку в Моушенгейт — тематический парк по киностудиям Columbia Pictures, Lions Gate, Smurf's Village и DreamWorks.

Первое отпадает из-за того, что уже не укладываемся в расписание, последнее по собственной глупости — кто ж знал, что в сезон заранее надо было бронировать билеты? Был ещё вариант с обычным парком аттракционов, но было решено почти единогласно, что оно того не стоит. Американских горок с картингом сколько угодно и в Москве.

А вот чего в столице точно не найти — так это исторического восточного колорита. Поэтому выбор падает на старый город Бастакию и прилегающую к нему естественную бухту Дубай-Крик.

После завтрака, оставив вещи на попечение администрации, пообещавшей за небольшое вознаграждение проследить, чтоб чемоданы были перевезены вечерним трансфером до аэропорта, решаем напоследок ещё и прокатиться на здешнем метро.

Приключение покруче каруселей. Душно, странно, непонятно, и на нас косятся как на сбежавших с пастбища баранов. С опознавательными знаками тоже беда, найти нужную станцию испытание с препятствием. Зато будет что вспомнить. А то всё такси, да такси.

Попадая в город и заприметив табличку со знакомым названием понимаю, что именно здесь вчера тусили Софа с Паулиной. Нормально. И охота им по второму кругу? С другой стороны, экскурсоводы появились. Девчата так быстренько лавируют между узкими улочками, только успевай за ними.

“Золотой” рынок, рынок специй, ларьки с традиционной одеждой, бабскими побрякушками и сувениркой, и, конечно же, приставучие продавцы — традиционный арабский рынок во всей красе.

Из высокоинтеллектуального развлечения нашлась художественная галерея. Скудноватая, но на большее никто и не рассчитывал. А вот ветряные башни крутые, на их фоне получится отличный видос.

Ещё музей кофе прям вещь! Закупаемся в прилегающем магазинчике в таком количестве, что хватит до конца жизни. Эфиопский, японский, арабский — сдохнем от передозировки кофеина. Турку и кофемолку тоже беру, домой своим привезу.

А вот и та самая крепость Аль-Фахиди. Демидова идёт с остальными по второму заходу в качестве гида, я же с Софой возвращаюсь на присмотренное ранее местечко: небольшой проулок, закрытый с обеих сторон песчаными стенами.

Быстренько снимаем пиратский саунд, пока нас не попросили за нарушение тишины, обновляем её профиль сторис "романтическим этюдом" и для надёжности закрепляем результат несколькими селфи. Всё. Моя совесть официально чиста. Что говорили — то и делал. Даже сверх. Когда велели нежно чмокнуть в макушку, как следует поцеловал в губы. Новенький айфон, выскользнувший от удивления у Каминских едва не упрыгал по ступеням.

Пока бесцельно бродим по территории в ожидании ребят перекусываем уличным сэндвичем с курицей, маринованными огурцами, овощами и чесноком. Забавная штука. Окольными путями как-то снова оказываемся возле палаток со специями. В первый раз прошли мимо, а теперь вот подзадерживаюсь.

— Хуже бабы затарился. Но мать любит всякие такие хренотени для готовки, — чихая от перца, киваю торгашу, чтоб заворачивал товар. — А ты решила налегке?

Софа с пустыми руками. Вообще ничего не покупала.

— А мне зачем? Я готовила последний раз лет сто назад.

— На подарок.

— Кому? Не вкурил ещё, что у меня нет нахлебников? Хотя… Я там всякие маслички и благовония видела. Надо взять. Вике подарю, у неё как раз скоро днюха.

Не уточняю, что за Вика, но, наверное, хорошо, что есть хотя бы она. Запоздало понимаю, что ляпнул лишнего про подарки. Как-то действительно печально это: когда самый захудалый дешманский брелок и привезти-то некому.

* * *

На солнцепёке и без бассейна под боком день тянется до мучительного долго. При том, что прогулка по заповеднику не занимает много времени. Там, по сути, смотреть оказывается не на что. Фламинго и фламинго, пусть дохрена, дальше что? Прям невиданные птицы, больше нигде не встретить.

Ещё семи нет когда мы, поставив точку в своей недельной экскурсионной деятельности, приезжаем в аэропорт. Получилось ни туда и ни сюда. И времени больше ни на что не хватит, и рейс только в начале одиннадцатого. Называется, чем убить три часа?

Каминских находит ответ на этот вопрос едва мы, пройдя таможню, оказываемся в зале ожидания. Две минуты и человек в отключке. Забавная такая с этими торчащими от задранного подбородка ноздрями и тихим похрюкиванием.

Сдвигаю Соню ближе, укладывая её затылок на себя и придерживая за плечи. Так и сидим до объявления посадки. Три долбанных часа. В одном положении. Ни шелохнуться, ни сдвинуться. Игнорируя затёкший зад, блуждающую по губам улыбку Паулины, насмешливые переглядки Чешира с Эльфом и вспышки камеры слишком уж довольного Нечаева.

Правая часть тела снова становится моей лишь когда объявляется посадка и мы поднимаемся на борт. На этот раз Тима не успевает занять чужое кресло, так что садимся с Софой хоть и в одном ряду, но отделённые проходом. Стоит только руку протянуть, чтоб коснуться…

Самолёт, набрав скорость, плавно отрывается от посадочной полосы и набирает высоту, оставляя Арабские Эмираты позади. Такое странное ощущение неопределённости. Нет. Не неопределённости, скорее включение режима ждуна. Когда мы уезжали всё было понятно и очевидно, теперь же… По-другому. И будет по-другому дальше.

Кто-нибудь понял о чём я? Потому что я сам не понял.

* * *

Берёзы. Берёзы. Берёзы. Берё… А, нет. Ёлки. Сосны. И снова берёзы. Ещё кое-где сирень мелькает, но скоро окончательно зачахнет. Одуваны тихонько старятся. Тополиный пух накрывает выщербленный асфальт, которому не помогают свежие заплатки. Дом — милый дом.

Перестроиться в прежний график непросто. Первый день по возвращению напрочь размытый. Все отсыпаются, так как полночи срезала дорога, потом ещё полдня лениво распаковывают вещи. К тому моменту как заканчивают — уже можно снова ложиться.

Если на первые сутки поблажку нам дали, дальше филонить не получается, приходится активно нырять в суету суёт. Валентин, или как его кличут — Арчи, соскучился по муштре и прямо с утра раздаёт указания в завуалировано ультимативной форме.

Не нравится мне этот хмырёныш. Скользкий он. За фасадом "парня-рубахи" скрывается редкостный лицемер. Пока гладишь по шёрстке, он, естественно, будет тебе и мамой, и папой, и бабулей, и троюродной любящей тётей, но рискни слово поперёк сказать — тогда и полезет гниль.

Есть люди, которым строго настрого запрещено давать хотя бы эфемерное право на власть, а Арчи считает, что он здесь царь и бог. Видимо, поэтому всю ночь опять стена тряслась и кровать стонала. Отчитывал Злату за долгое отсутствие.

Наверное, хорошо, что он не знает, что верность ему там не хранили, а то вместо стонов были бы предсмертные хрипы. Но Тумасова, конечно, огонь. Та ещё шлёндра. Вроде все всё время были вместе, но эта красота как-то умудрилась закрутить интрижку, несколько раз ночуя не в своём номере.

Разумеется, это сугубо её дело, перед кем ноги раздвигать. До её похождений мне ровным счётом наплевать. У меня в приоритете другая персона, с которой теперь состыковаться целая эпопея. Хоть одна крыша над головой, одни и те же занятия по актёрке, которые нахрен мне не сдались, но пересечься практически невозможно.

Пока мы были в Дубаях, всех объединял общий маршрут, теперь же народ разбросало. Видимся только на завтраках и на ужинах. У Паулины с Тимом новый ворох забот: работа с лейблом[1], тестовые репетиции и подготовка к официальной презентации нового дуэта со всей бюрократической вытекающей.

У близнях тоже своя песочница: где они пропадают целыми днями никто не скажет. Чешир-то понятно, как всегда в центре города, занимается контентом и попутно вновь ищет свою даму сердца у входа в местный универ. Говорит, сподвижки в поисках появились. Кто-то из однокурсников сдал дивчину, так что осталось лишь проверить теорию.

Эльф вроде здесь, но из комнаты практически не выходит. Оттуда только и слышны грохот с ойканьем, опять какой-то эксперимент ставит. Я тоже успеваю улучить свободные часы и до предков доехать, чтобы вручить презенты, а Софа…

А Софа неуловимая стрекоза. Вот вроде только в душ пошла, обернёшься — умчалась. Куда? Без понятия. С кем? Тот же ответ. Когда вернётся? Хз. Общаемся следующие несколько дней отрывисто и нейтрально. При свидетелях особо личных бесед не завяжешь. Поэтому решаю форсировать события. А то такая тягомотина надолго может затянуться.

Стучусь в её спальню, подгадав момент, когда Демидова снова уматывает с Нечаевым на студию звукозаписи. Вместо ответа получаю сложно определимое мычание через дверь. И как его расценивать? Ладно, пусть будет согласием.

Что за корова такая обосновалась по ту сторону баррикад становится очевидно, едва оказываюсь внутри. Каминских занята. Сидит перед кольцевой лампой и делает макияж на фронтальную камеру. Идёт запись, поэтому не мешаю, топчась у входа, впервые воочию разглядывая женскую обитель, которую словно разорвало напополам.

Слишком яркий контраст. Одна сторона как зефир нежная. В пастельных оттенках, обвешенная гирляндами, прям девчачья-девчачья. Даже плюшевый жираф лежит на аккуратно застеленном пледе.

Зато другая: “да здравствует Хард-Рок”. Тёмно-синяя палитра, постеры с АС/DС и Linkin Park заняли всю стену над изголовьем, а мрачняковского вида террариум занимает большую часть комода.

Тот же контраст и с общим шкафом-гардеробной, распахнутым настежь. Одна половина до педантичности идеальная, не прикопаешься, всё чуть ли не по линейке разложено, вторая же…

А из второй на не заправленную кровать высыпан ворох одежды. Там же обустроился здоровенный металлический чемодан, забитый косметикой. Туалетный столик тоже захламлён многочисленными баночками.

Знакомая картина, словно в старшие классы вернулся, когда систер каждое утро такой же хаос устраивала у себя в комнате. Напевала себе под нос и марафетилась перед занятиями, топчась у подоконника. Да так забористо, путая школу с борделем.

А я сидел в коридоре, ждал копушу и, естественно, систематично опаздывал. Старший брат, куда деваться. С первого класса за ручку водил и до выпуска всегда был рядом. Это потом Майя решила, что она взрослая и больше не нуждается в опеке.

Результат её взросления ныне едва умещается в узком коридоре и ободрал подлокотниками все обои. Хрущевская многоэтажка не рассчитывалась при строительстве на колясочников.

Закончив с досмотром, переключаюсь на Софу, которая работает весьма ладно. Движения точные, не переделывает по сто раз. С правым глазом закончила, перешла к левому. Проверила симметрию стрелок, налепила поверх стразины. Мелкие капец, а она пинцетом хоп-хоп и готово.

Тушь, пудра, или что это у них там такое, блеск для губ. Подалась назад, чтобы оказаться в камере в портретном размере, покрутилась, улыбнулась потенциальным зрителям, подмигнула, нажала "стоп" и только тогда вспомнила про меня.

— Дратуте.

— Проблемы с гардеробом? — киваю на вываленные вешали.

— А, никак не могла определиться, что надеть.

— Тебя в кадре видно по плечи, это настолько принципиально?

— Я ж не для тт. Это так, заодно записала. В дороге прогоню через редактор, на недельке залью.

Ага. Значит, уже лыжи навострила куда-то.

— Далеко собралась?

— Сначала на Флакон[2]. Потом в бар сходим.

— С кем?

— Это допрос?

— Просто спрашиваю.

— С Викой. Надо ведь передать пакетик.

— Ясно, — нашаривая в кармане мусор, выкидываю смятую бумагу в стоящую возле ножек корзину. Взгляд реагирует на движение на полу и из меня вырывается отборный мат. Спасибо, не завизжал как девка.

— О, вот ты где, — Софа лезет под стол, доставая мерзкую восьмилапую дрянь. — А я думаю, куда сбежала, — сюсюкаясь, почёсывает она ему нежно… что это? Брюхо? Жопа? — Обиделась, что я её бросила, прикинь. Нос воротит с приезда.

— У этого ещё и нос есть?

— Не у этого, а у Муси. Хочешь поздороваться? — суют мне в сложенных ладонях паука. Какая ж дрянь.

— Убери уродца. Иначе прихлопну.

Питомца прижимают к груди.

— Сам ты уродец! Тччч, не слушай плохого дядю, — успокаивают любимца. — Он не понимает, что говорит. Ты красавица, — живность бережно возвращают в террариум, дожидаясь пока он сползёт с руки на древесную конструкцию. — Не знала, что ты арахнофоб.

— Ни разу, но на ползучую мерзость предпочитаю смотреть через стекло. Не могла завести… не знаю, черепаху? Ёжика. Рыбок, в конце концов.

— Кого хочу, того и завожу. Забыла разрешения спросить. Это ты ко мне припёрся. Кстати, с какой целью?

— Уже ни с какой.

На меня скептически воззряются, всем видом давая понять: ты странный. Странный или нет, но раз у неё планы, моя затея автоматически теряет смысл.

— То есть я свободна?

— Свободна.

— Отлично. Тогда я побежала, — теряют ко мне интерес, переключаясь на укомплектовывание маленького рюкзака.

— В таком виде? — без особого восторга разглядываю её чёрный тканевый корсет на тонких бретельках. Не нижнее белье, но и верхней одеждой сложно назвать.

— А, точно. Забыла, — со спинки стула стягивают полупрозрачную сетчатую тряпку в тон и натягивают сверху.

— Ну да, другое дело совсем, — усмехаюсь я. — Как в сказке братьев Гримм: "приходи ко мне не одетая и не голая". Та тоже в сетку обмоталась.

— Ничёсе, какие ты сказки знаешь.

— Почитать перед сном?

— Можно, но после. Всё, я умчалась. У меня ещё маникюр, — посылая на прощание воздушный поцелуй, ускакивает Софа. Была и сплыла. Нормально-нормально.

Что ж… нет так нет, не очень хотелось. Пойду вон в спортзал лучше, потом скрипку потерроризирую. До банка доехать надо опять же, кредит погасить. Туда-сюда, там и день закончился. К тому моменту как возвращаюсь обратно начинает темнеть, а Каминских до сих пор нет.

Время десять — сижу в гостиной, благополучно уговаривая себя в том, что никого не жду, а просто захотелось в телек позалипать.

Время одиннадцать — сериал по Нетфликс[3] крутится непонятно для кого, в сюжет особо не вникаю.

Время двенадцать — заниматься самоубеждением получается всё сложнее. Наши давно на месте, Тимоха даже недолго посидел за компанию, но свалил спать.

Время полвторого — ладно, кого я обманываю? Я тут на карауле не просто так и начинаю дёргаться. Звоню ей, но трубку не берут, хоть гудки и идут.

Время два с копейками — шесть пропущенных, полный игнор. Злюсь, но поздний час берёт своё и в какой-то момент начинаю клевать носом, проваливаясь в дрёму. Просыпаюсь от шороха в коридоре, перемешанного с сердитым бурчанием. Чешир велик пригнал откуда-то, поставив на проходе, на него и напоролись в темноте.

На часах начало четвёртого. Зашибись она гуляет. Ща, блин, кто-то по заднице ремнём получит, раз на звонки отвечать не умеет.

[1] Звукозаписывающая компания

[2] Заброшенный завод в Москве, красивое место для съёмок

[3] Netflix — стриминговый сервис для просмотра фильмов, сериалов, аниме и пр.