Глава девятая. Дубай Молл и Король Крок

Говорят, Москва — вечно строящаяся старушка. Скажу так, до Дубая ей далеко. К тому же у Москвы, с её историческим колоритом, есть особый шарм. ОАЭ же — это небоскрёбы, небоскрёбы, пустыня и… строящиеся небоскрёбы. Возвышающиеся башенные краны сильно портят эстетическую картинку.

Не особо понимаю, чем конкретно стоит восхищаться и на что должны вестись приезжие. Да, Бурдж-Халифа, ок. Самое большое здание в мире, не спорю. Восемьсот с лишним метров в высоту, прекрасно. Имеет самую высокую смотровую площадку, чудесно, безмерно за него рад. Делает световое шоу — ну допустим. И?

Тоже самое касается танцующего фонтана. В чём конкретно его прикол? В том, что он считается снова-таки самым большим фонтаном в мире? В том, что струя вода не просто стреляет на сто с лишним метров, а ещё и дёргается в конвульсиях под музыку? Или в том, что тоже подсвечивается цветными проекторами?

Хз, возможно дело во мне, но всеобщего восторга разделить не получается. Такое чувство, что толпа на мостовой, прилипшая к парапету, явно знает больше меня. Может там в финале какой-то нежданчик? Кракен выскочит и сожрёт кого-нибудь? Вот это будет реально эпично.

— Я, конечно, сторис замутила, но просто так он ни о чём, — замечает Софа, сворачивая любительскую съёмку.

— А как о чём?

— Чтоб с движухой. Чтоб наши фейсы мелькали. Давай парочку селфи на фоне сделаем?

— Куда встать?

— В смысле? Ты чё, согласен?

— Ну я ж сам тебя сюда позвал.

— Ого, — вот это человек словил шок. Но надолго растерянности не хватает. — Тогда сдвинься на четыре шага вправо и три шага назад, — тут же деловито начинает командовать она, выискивая выгодный фокус. — Нет. Ещё полтора шага вправо. И ещё шаг. Ага, — юрким зайчиком подпрыгивают ко мне. — Лицо попроще, улыбку шире. Обнять даже не прошу, — моя ладонь молча ложится на её бедро, привлекая к себе. Такое невинное движение, а вызывает настоящий ступор. На меня смотрят как на медведя, выскочившего из леса с балалайкой. — Ты как, здоров? — для надёжности проверяют температуру, трогая лоб. — Ничего не болит? Шумы в ушах? Путанность сознания?

— Путанность сознания была вчера у тебя.

— Потому и спрашиваю. Вдруг тоже что принял.

— Просто делай что хотела.

— О. Прям всё можно?

— Только быстро.

— Фига се добрый. Тогда не шевелись, — подтянувшись на цыпочках, Каминских льнёт ближе, для удобства придерживаясь за моё плечо. Правую щеку накрывает тёплое дыхание. Поворачиваю голову, оказываясь в миллиметре от приоткрытых губ. — Не шевелись, — шепчут мне, не отводя взгляда от включённой фронталки, замершей на вытянутой руке. — Я не домогаюсь. Это исключительно вот имя статистики.

— Ты записываешь видео или фоткаешь? — я же смотрю только на неё. Вернее, на одну из её частей.

— На таймере снимки щёлкает. Потом сделаю коллаж в ретро стиле. Если несложно, улыбнись будто ты мне рад.

— Есть вариант получше.

— Какой?

Вместо ответа сокращаю то небольшое расстояние, что между нами имеется. Это сложно назвать поцелуем. Всего лишь невинное касание. Продолжительное, неторопливое, едва уловимое. Соблазн развить его есть, но вместо этого отстраняюсь.

Софа подвисает с опущенными веками, но телефон держит стойким оловянным солдатиком. Вот он, профессионализм. И не надо спрашивать, зачем я это сделал. Не знаю. Просто сделал. Захотел.

— Годится? — возвращаю её в реальность. Если не начнёт шевелиться, отвечаю, продолжу.

Нет. Ступор закончился.

— Г-годится, — сглотнув, оживает она, торопливо отворачиваясь и утыкаясь в экран.

— От меня ещё что-то требуется?

— Нет. Спасибо. Можно возвращаться. На ближайшие сутки запас есть.

— Уже нагулялась? Мы ведь даже на смотровую площадку не поднимались.

— Это не обязательно. Ребята, по-любому, оттуда уже на все триста шестьдесят задокументировали.

И сейчас, больше чем уверен, они именно там. Или же в помпезном ресторане на сто сорок каком-то этаже. Ни туда, ни туда мне не хочется. А чего хочется… Лезу в карман за сигаретами и ответ приходит сам.

— Знаешь главную боль курильщика? — уныло декларирую я. — Когда заглядываешь в пачку и понимаешь, что там пусто. Пошли табачку искать?

Не самое простое это дело, в центре, ночью, откопать круглосуточный магаз. Общепитов как тараканов в общаге, а обычного продуктового, ещё не закрывшегося, день с огнём не сыщешь. Приходится подключить GPS поиск на картах, чтобы отыскать нужный закуток, торгующий раковыми палочками.

Очередная проблема — моих в наличии нет, а в этом плане я придирчив.

— Дрянь, — уже выйдя обратно на улицу из душного помещения делаю пробные затяжки. — Наши той же марки менее забористые и так не горчат. И как теперь неделю этой соломой давиться?

— А ты не взял с собой в поездку блок? Какой из тебя курильщик? Любой хоть раз ездивший в ту же Турцию знает, что такие вещи лучше брать впрок.

— Ну простите. Я не так часто путешествую. А в другую страну вовсе впервые.

— О, так Дубай лишил тебя туристической девственности?

Тьфу, блин. Аж давлюсь.

— Тебя бы кое-чего лишить.

— Поздняк метаться. Уже того, чпуньк.

Я просто хирею с её оборотов. "Чпуньк" она.

— Да я не про то. Язык-то тебе ещё никто не отрывал.

— А язык зачем трогать? Кому он что сделал? Оставьте хоть какой-то бонус, если и так природа поглумилась.

— Это чем же тебя природа обидела?

— Аллё, забыл? Тем что я появилась на свет. Или думаешь, клёво жить, зная, что ты последствие сектантских оргий, а не плод большой светлой любви?

Озадаченно посматриваю на деланно-равнодушную Софу и меня озаряет такая, казалось бы, очевидная истина. Несмотря на самоиронию и упрямство она же насквозь пропитана комплексами. Не касающимися внешности, с этим как раз у неё проблем нет, иначе бы кое-кто помнил о том, что давно изобрели лифчики, а вот внутренних целый багаж.

Да и как ему не накопиться? Семья долбанутая, отношения не клеятся из-за нестабильного нрава, единственный близкий родственник, кто ещё давал какую-то поддержку, помер. Она ж, по сути, одна. Уж я не особо социальный и то у меня всё не так запущено, а она девка активная, общительная, но…

— Давай посидим где-нибудь? — предлагаю, понимая, что пауза затягивается.

— Где?

— Где угодно.

Принимаю неоднозначное пожимание плечами за согласие, с трудом докуриваю еле раскурившуюся сигарету и увожу её обратно на главную улицу, на каждом углу нашпигованную кафехами. Выбираем ту, где есть столики на улице с видом на всё ещё мигающую неоном мегаоверсайз башню.

Заказываем молочные коктейли у подошедшего официанта, после чего сваливаю в сортир по нужде, а вернувшись наблюдаю развалившуюся аки царица на ложе Каминских. Обутые в кеды ноги вытянуты и закинуты на соседний стул, а сама чирикается в телефоне.

Проходя мимо, демонстративно пихаю слишком уж открыто пялящегося на неё мужика и, приподняв женские конечности, укладываю себе на колени, одёргивая задравшуюся юбку. Я ж говорю, в этом плане у неё всё на мази. Ноль стеснения.

— Тебе нельзя выходить за пределы отеля, — замечаю я.

— Почему? — айфон откладывается, а рассыпанные по спине волосы собираются в пучок, чтоб хоть как-то спастись от духоты.

— Потому что тебя казнят за развращение населения.

— Но ты же меня защитишь.

Это вопрос, просьба, или утверждение?

— Предлагаешь сопровождать тебя на каждом шагу?

— Ничего я не предлагаю, — скрестив руки на груди, огрызается она, демонстративно отворачиваясь.

Приехали. Я чё-то не понял.

— И чего крысимся?

— Никто не крысится. Просто пытаюсь понять, что мы здесь забыли. Своё дело ты сделал, можешь быть свободен.

— Вот чем ты недовольна? Плохо сидишь?

— Сижу отлично, знать бы только — для чего?

Спокойствие. Только спокойствие. Тут надо мягче, а то ни к чему не придём. Я взрывной, эта вообще ментос в коле.

— Допустим, пообщаться. Нормально. Без провокаций, — говорю я.

— Без провокаций, говоришь? — Софа снисходительно косится на мои руки, лежащие на её лодыжках. Поспешно отдёргиваю их, показывая, что никто никого не лапает. — Ок. Давай общаться без провокаций. О чём?

— А я еб… — блин, чуть не матюкнулся. — О чём-то. О чём угодно. Закаты, восходы, солнечные затмения.

— Солнечные затмения? — иронично переспрашивают.

— Согласен, идиотские примеры. Первое, что пришло на ум.

— Ну… К восходам ровно дышу. Закат тоже никогда не вставлял.

— А что вставляет?

— Вкусная еда. Июль без комаров. Когда вместо одной жвачки в монеточных аппаратах выкатывается две. Мелочь, а приятно, скажи?

— Жвачку здесь вряд ли найду, но заказать пожрать можем, — ловлю на себе неприкрытое непонимание. — Что?

— Я не пойму, ты чё так мягко стелить начал? То не дыши со мной одним воздухом, то "давай поговорим". Где подвох?

— А он обязательно должен быть?

— Я думаю, да. Потому что не далее как сегодня утром я слышала что-то вроде: пустоголовые баламутки — не моя тема.

— Гляди-ка, дословно запомнила.

— Естественно, я злопамятная. Всё обидное с яселек в отдельном блокнотике записываю.

— Согласен, погорячился. "Пустоголовую" можно опустить.

— Это, типа, извинение?

— Это, типа, переуточнение.

— Это, типа, ты ко мне шары подкатываешь?

Настаёт мой черёд подтупливать.

— Что, прости?

— Говорю, в штанах дымит? Охота закончить начатое? Потому такой милый? Целоваться лезешь, накормить пытаешься. Добрая баба — сытая баба? Ааа! Ты что делаешь?! — своим ором Софа поднимает на уши всё кафе, но мне похрен.

Закидываю её на плечо и иду искать ближайшее такси. Видит бог, я стараюсь быть вежливым, но эта… особа умудряется выводить меня из себя по щелчку пальцев. Каждый. Долбанный. Раз.

* * *

Распахиваю дверцу с пассажирской стороны и скандирую:

— На выход.

Вместо того, чтобы слушаться Софа сердито скукоживается на заднем сидении, поджав губы и скрестив на груди руки.

— Перебьёшься.

— На выход. Сама или с применением силы, — мне молча отвешивают средний палец. Вот же ж… выдерга. — Как скажешь.

— Ааа!!! Да хорош меня уже таскать! — отпихивается, брыкается, орёт, но я всё равно выволакиваю её из такси, рискуя схлопотать по морде грязной подошвой. Водитель смотрит на всё через боковое зеркало и тихонько охеревает. Но не вмешивается. Это, видимо, местная фишка такая — в любой непонятной ситуации притворяться слепым. Зато как только появляется возможность пулей стартует с места. Ничего не видел, ничего не слышал, ничего никому не скажу. Гражданская позиция на уровне.

— Дублирую предложение: сама или задом кверху? — поправляю уехавший на талии недовольной Софы сарафан, возвращая ей благопристойный вид.

— Грыжа не вывалится, Карлсон?

Карлсон, блин. Прикопалась к подтяжкам, которые я как надел для съёмки, так и не снял. Пока нёс её на себе обтыкала все лопатки, ехидно интересуясь: где спрятан пропеллер и в рабочем ли он состоянии.

— Сама или задом кверху?

— Изи, изи[1], — пятясь, когда я угрожающе приближаюсь, фырчит Каминских. — Иду.

— Вот и пошла. Вперёд.

Заходим в отель, поднимаемся на лифте и тормозим возле её номера.

— Открывай.

Открывает.

— Дальше что? — салютуя ключ-картой, сухо интересуются.

— Спокойной ночи, — захлопываю перед её носом дверь и ухожу. Моё дело сделано — вернул в целости и сохранности откуда взял. Дальше не моя забота. Попытался настроить диалог — не вышло. Ну и хрен с ним.

* * *

Наутро от Софы за километры разит обидой. Демонстративно игнорит моё наличие на завтраке, прося Чешира передать ей салфетку. При том что Чеширу за ней надо нагибаться, а от меня та на расстоянии вытянутой руки. Потом будто бы случайно не замечает, пытаясь зашибить дверью. Как бы нечаянно отдавливает ногу, вылезая из автобуса, а когда мы после всей оравой заваливаемся в Дубай Молл держится вовсе максимально прохладно. Недотрога, знаться не хочет.

Да пожалуйста. Значит, сегодня дёргать меня точно никто не будет. Я с появления в хаусе только об этом и мечтал. Можно спокойно глазеть на рыб и не бояться, что на шее повиснут, пытаясь задушить. Хотя, если по чесноку, вот чё на них смотреть? Хвост, плавники, чешуя. Всё тоже самое мы успели увидеть через стеклянную панель в торговом центре. Бесплатно. А тут и за вход отслюнявили, и в очереди у кассы простояли.

Но раз припёрлись, выполняем план. Проходим по аквариумному тоннелю, окрашенному в оттенки бликующей над головой воды и попадаем в "подводный зоопарк", разделённый на три секции: тропический лес, скалистый берег и живой океан. Глянуть можно, но ничего особенного.

Дальше подходим к главной местной фишке — австралийскому морскому крокодилу с позывным "Король Крок". Больше пяти метров махина и весом в семьсот кило. Рядом с ним змеи, ящерицы, гигантские крабы-пауки и другие ночные обитатели пустыни, вроде арабской жабы и хамелеонов, теряются окончательно.

— Дубай напоминает мне обвешенного золотом мужичка, который дорогими побрякушками замещает скромное мужское достоинство, — замечает Паулина, красноречиво показывая согнутым мизинчиком размер того самого достоинства.

— Заметь, на мне побрякушек нет, — моментально находится Нечаев. — Браслетик только и то, подарок.

— Ведёшь к тому, что ты нищий?

— Не а. К тому, что мне не надо ничего замещать, — интригующе семафорит он мимикой.

— Сказал парень, гоняющий по Москве на спорткаре, — ехидно уточняет Софа.

— Э, нет, женщина. Попрошу не рушить мой божественно веский и идеально аргументированный выпад. Речь шла о золоте!

— Сорри, сорри, не мешаю, — лишь мирно всплёскивает та руками. — Пойду дальше пообщаюсь с тигровой акулкой. Она такая лапушка.

— Номерок взять не забудь, — хихикает Чешир.

— У нас всё равно ничего не выйдет. Я стараюсь не связываться с теми, кто географически нестабилен.

— Ты только поаккуратней ей эту информацию преподнеси, — не удерживаюсь от замечания. — А то ж от депрессии кверху брюхом всплывёт.

Игнор. Тотальный. Ещё немного и я сам оскорблюсь.

* * *

На океанариум убиваем часа три, после чего решаем передохнуть и перекусить. Впереди ждёт следующая стадия увеселительной прогулки: шопинг. У девочек глаза блестят в предвкушении, парни тихонько скулят. Но лишь до того момента, пока не обнаруживают "парк виртуальной реальности".

Восемнадцать аттракционов для взрослых. Симулятор американских горок и имитация падения с Бурдж-Халифа, прыжок с парашютом — это для затравочки. Дальше веселее: защитить болото от заражения в Рафте или выжить в зомби-апокалипсисе в "The Walking Dead Outbreak". Последнее меня особенно заинтересовало.

Разбредаемся кто куда по четырёх уровневому заданию. Большая часть территории отдана, как полагается, на разграбление женщинам. И женщин, ведь цены кусаются. Последние коллекции одежды, ювелирка, сладости, косметика. Короче, бабский рай, в который мужику лучше не лезть.

Мы и не лезем. Тима быстренько прикупает себе джинсы и убегает развлекаться с симулятором "полёта". Скоро в сеть посыпятся видосы из кабинки пилота. Я тоже обзавожусь парочкой новых толстовок и иду потрошить зомбаков. Эльф теряется где-то у скелета динозавра в главном атриуме. Говорят, скелет настоящий. Процентов на девяносто.

День давно переваливает за вторую половину, когда созвонившись, мы снова встречаемся у инсталляции "водопада с ныряльщиками". Это что-то вроде современного памятника пловцам, добывавшим жемчуг в Персидском заливе. До раскопок нефти жемчуг же был единственным источником дохода у местных.

Водопад в торговом центре. Скелет диплодока под семь метров в высоту. Демидова верно уловила: размахом это город действительно всячески старается выпендриться. Приманивать туристов ведь как-то надо. И цедить из них бабло, что получается просто феерично.

На одни "игры" сколько лично мы спустили? Плюс пацанами ещё в кино успели сходить, когда игрульки надоели. А девчата? Они возвращаются к нам навьюченными осликами. Пакеты приходится помогать тащить. Впереди ожидаются миллион сторис с распаковками. Почему-то эта тема пользуется большим спросом.

Когда возвращаемся в отель по небу расплывается алое зарево. Охренеть, прошвырнулись по магазинам. Но такая движуха мне нравится. Всё лучше, чем на неделю прирасти к лежакам, маринуясь под солнцепёком. На завтра, вон, дайвинг запланирован.

Передохнув и скинув обновки, собираемся на террасе в успевшем облюбоваться уголке под пальмами. Тима пытается подмазаться к Паулине с новыми серёжками, который купил “специально для неё”, Чешир мониторит инфу от подписчиков по своей "неуловимой красотке", Эльф свистнул из бара целую упаковку коктейльных трубочек и пытается построить башню, близняхи селфятся для потомков, разодевшись в новые топики с лупоглазым авокадо.

А Софы нет.

— А где звезда наша? — киваю на свободное место.

Никто не знает.

— Она раньше меня из номера ускакала, — добавляет Паулина. — Я думала, может с тобой.

Со мной — это вряд ли. Я ж в чёрном списке.

Десять минут, двадцать, полчаса — Каминских не объявляется, и это слегка напрягает. Ладно, если у неё там свои личные дела, а если опять свинтила куда без провожатых? Или же из-за меня не хочет приходить. Меня её заморочки волновать не должны, однако… волнуют. Немного

Обходными путями, имитируя полную незаинтересованность, добиваюсь того, что Тима делает прозвон. Всё норм — она где-то рядом. Судя по слабому шороху накатывающих на заднем плане волн, у берега. Точно по ходу из-за меня гасится. Выжидаю ещё какое-то время и… ухожу искать. Совесть грызёт, зараза такая.

Софа действительно обнаруживается на пляже. Одна одинешенька. Народ к этому часу рассасывается, потому что после заката всё равно плавать запрещено. Впрочем, она и не плавает. Сидит в шезлонге, подобрав под себя ноги. Издалека вижу только спину через ребристый подголовник, но приблизившись слышу характерные всхлипы. Плачет?

— Мечта интроверта? — специально даю о себе знать раньше, чем окажусь в поле зрения. Всхлипы прекращаются, а щеки торопливо подтирают. — Доставка в номер, — протягиваю ей одну из прихваченных в лобби бутылок пива.

— Спасибо, — принимают её, пряча глаза. Но я-то вижу, что они на красном месте.

— Ух ты. Со мной разговаривают. Обет молчания закончен? — перетаскиваю соседний шезлонг поближе, садясь напротив. — И чего потоп устраиваем? Надеюсь, не я виноват? — мне молча вручают айфон, на котором во весь экран светится фото какой-то парочки. Белое платье на невесте, пиджачок и галстук на женихе. Свадебная фотка. — Миленько, — возвращаю обратно. — Кто это?

— Бывший парень и бывшая подруга, — невесело отзываются.

— О.

— Ого.

— Долго встречались? С бывшим парнем. Не подругой.

— Два года. Но больше чем уверена, половину этого времени он мутил и с ней.

— Хм… Паршиво.

А что ещё можно сказать?

— Прикол в том, что пока мы встречались я только и слышала от него, что брак для лохов. И что он туда в ближайшие лет пять не собирается. А сегодня вот окольцевался.

— Может, по залёту?

— Нифига. Он ей предложение в конце прошлого года сделал. Пузо уже было бы видно.

Голос Софы такой грустный.

— Если станет легче, она вообще ни о чём. Ты симпатичнее.

Попытка "поддержки" встречается со здоровым скепсисом.

— Было ж только что "миленько".

— Это я плохо посмотрел. Дай ещё разок гляну, — вглядываюсь повнимательнее в лицо невесты. Худощавая, лупоглазая, нос массивный, сильно утяжеляет профиль. Не сказать, что страшная, но такая… на любителя. — Ну да, точно ни о чём. Сухая вобла.

— Зато мозги не пилит. Надька тёпленькая. Рот не откроет, слова наперекор не скажет.

— Ну да. Это твой не закроешь, — хмыкаю я, но быстренько себя одёргиваю. Неуместная шутка. — Прости.

— Я не спорю, что у меня много косяков. Истерики ему закатывались знатные. В любом случае, ковыряться в деталях уже не актуально. Было и сплыло.

— Ковыряться в деталях нужно хотя бы для того, чтобы в последующем не наступать на те же грабли.

— Грабли будут, потому что такая моя натура. А менять себя, подстраиваться и прогибаться под кого-то я не собираюсь. Не устраивает — досвидули.

— Не боишься с таким подходом стать кошатницей без кошек?

— Да плевать.

— Что ж… Радикально, но твоя позиция мне ясна.

На меня так смотрят, только что не отмахиваются. Типа, чья бы корова мычала?

— У тебя самого-то где цементная стена брешь дала?

Вопрос ставит в тупик.

— В смысле?

— Тимка сказал, у тебя тоже на личке не айс.

Вот же пиз… балабол.

— Прям так и сказал?

— Ну не совсем. Обмолвился, что последние отношения были сложные.

Кхм.

— Сложные.

— Что не поделили?

— Всё поделили.

— Тогда почему разбежались?

— Мы не разбегались.

— Не втопила. То есть вы ещё вместе?

— Нет.

— Эм, — Софа, естественно, запуталась. — Решительно не врубаюсь. Вы не расставались, но вы и не вместе. Это как? Свободные отношения?

— Отношений давно нет. Потому что она умерла.

[1] спокойно