Глава 12

– Вэл?

– Ммм?

– Почему ты молчишь?

С момента, когда он объяснил ей все и объявил о своем решении прошло не меньше пяти минут, а она так и не произнесла ни слова. Вот это мелодичное «ммм» нельзя считать ответом. Это междометие.

– Я не знаю, что сказать.

Ее пальцы объяты пламенем, когда он заключает их в плен своих. У нее хорошо получается контролировать промежуточное состояние. С каждым днем получается все лучше. Она может заставить пылать одни лишь пальцы, волосы, «поджечь» глаза или заставить мерцать одну лишь только кожу.

– Ты ведь понимаешь, что так будет лучше?

Фэйт собирается разложить все по полкам, объяснить, как она дорога ему и как не хочет он потерять ее. Она растягивает губы в улыбке, которая совсем не трогает ее глаза.

– Конечно.

Он не слышит саламандру, которая очень часто отражает то, что творится у нее на душе и выдает ее самые дерзкие мысли. Время от времени она печалит его своей проницательностью, но чаще всего заставляет улыбаться. Сейчас не до веселья. Но все же хотелось бы послушать, о чем поет ее внутренний огонь.

– Ты не хочешь ничего сказать мне?

– Что например?

Она облизывает пересохшие губы, рассматривает его лицо и избегает смотреть в глаза.

– Я честно все понимаю. Даже то, что это твой ответ на мое самоуправство с фаэдир. Я сбежала…

– Это не так.

– Я сбежала и проявила самостоятельность. Это ты должен был защищать меня. Ты ведь дракон. Теперь ты делаешь это, отправляешься неизвестно куда, а меня оставишь в Хорругарисе.

Вот так она все это видит? Но что спорить? Отчасти это правда. Тогда, на ее стороне был случай. Сейчас, он представился ему, но дело ведь не только в этом.

– Я хочу уберечь тебя от предвзятого отношения, от колкостей, замаскированных вежливостью, от опасностей и даже от смерти, что может подстерегать тебя за каждым поворотом обыкновенного дворца.

Ее губы изгибаются в улыбке, неровной, дрогнувшей, как если бы она сдерживалась от того, чтобы не заплакать.

– Ты предлагаешь мне не выходить никуда? Сидеть целыми днями дома, да гулять в саду, глядя на парящих ящеров?.. Ой, нет! Погоди! Я должна буду бросаться в дом, как только завижу их, правда?

Она откидывается на подушки, но не сидит в этом положении и минуты, придвигаясь к краю и собираясь встать.

– Я могла бы остаться здесь…

– Нет.

– Здесь я буду в большей безопасности. Ты ведь уверен, что причина только в тебе и в упертости твоего дедули.

Сфайрат не дает ей встать, удерживая на месте.

– Мы не можем скидывать со щитов и других вариантов.

– Но ты ведь все еще что-то имеешь здесь? Квартира в Лондоне? Дом в Штатах? Здесь будет Рэндалл? Я ведь вроде еще работаю на тебя.

Достаточно! Фэйт испытывает досаду от того, как сильно она вцепилась в эту работу. Ей не нужно это. Тогда, это не было шуткой или забавой, сейчас – тем более.

– Ты уволена.

– Что?!

У нее потрясенный взгляд и чуточку недоверчивый. Она словно не верит в сказанное. Решение спонтанное, горячечное, снабженное искрами недовольства, обеспокоенности и злости дракона, но уж что есть. Когда-то это должно было закончиться. Пусть так.

– Что ты так вцепилась в это? Ты сидишь в больнице. Ну, о чем таком теперь может идти речь?

Он видит, как у нее учащается дыхание и даже как увлажняются удивительно темные карие глаза. Это отражается на показаниях приборов. В одно мгновение их заливает черным. Фэйт пока еще не знает, что это значит. Саламандра не так часто смотрит на него.

– И на каком основании?

Это ее интересует. Откуда столько упрямства?

– Не соответствие занимаемой должности.

– Ну-да. Ну и что, что ты сам предложил мне эта работу. Правда?

Ее плечи поникли. Вэл поджимает губы и часто кивает, соглашаясь с ним.

– Ты должна пообещать мне, что не станешь рисковать собой и совершать необдуманные поступки.

Опять этот трюк с обещаниями. Но с ней по-другому нельзя. Это не оковы. Это предусмотрительность и предосторожность, чтобы она тысячу раз подумала, прежде чем выкинуть что-то. Но лучше всего сидела на заднице ровно и ждала, когда все разрешат те, кто сильнее ее.

– Обещаю, – Вэл кладет руки ему на плечи и отодвигает от себя.

Как-то очень легко все получилось, особенно после ее потерянного взгляда, наполненных желчью слов о прелестях пребывания в Хорругарисе и новости об увольнении.

– Я не буду клясться Вселенной. Нет. Я, наоборот, пообещаю тебе и ей, что я не останусь в горах… Нет! Хватит! Это ты не знаешь, что это такое!

Вэл поднимается, пытаясь освободиться от его рук. Он держит ее, даже после того, как она воспламеняется.

– Я-то как раз очень хорошо понимаю это!.. Ты думаешь это решение дается мне легко?! Как я, по-твоему, буду чувствовать себя все это время?!

Как мальчишка, которому диктуют условия. Но уж лучше родственники, чем те кто когда-то обрек его на ссылку, а теперь придержал новости о его «невиновности» до лучших времен только потому что кому-то выгодно поиметь с этой ситуации все, чем приобрести в его лице того кто станет противоречить и оспаривать их решения.

– Замечательно! Именно так! Не надо рассказывать, что ты руководствуешь одними лишь только мыслями обо мне. Ты думаешь, как будет легче тебе! Я – балласт для тебя!

Это невыносимо, когда женщина что рядом с тобой не понимает тебя.

– Ну что ты такое говоришь?!.. Ты сама сказала, что не стала бы рисковать мной!..

Она перекидывается так быстро и неожиданно, что Сфайрат хватает пустоту, чуть было, не падая на кровать. Ящерица показывается с другой стороны койки, подбегая к двери, вновь превращаясь в женщину.

– Я ждала, что мы разделим эти опасности вместе, Сфайрат. Ведь об этом мы говорили вчера? Быстро ты передумал, стоило…

Она закрывает рот, поджимает губы так, что они белеют, сдерживая себя отчего-то и тянет дверь на себя.

– Вэл! – он не успевает нагнать ее. – На тебе одна лишь больничная рубашка!

Она вспыхивает от макушки до пяток, сжигая тонкую ткань, быстро уменьшаясь и падая на пол голубой ящерицей.

– Мне нужно побыть одной.

– Вэлиан!

Она просто исчезает в больничном коридоре, вызвав своим появлением несколько испуганных возгласов.

***

«Все это как-то слишком!»

Вэл наконец остановилась. Бегать ящерицей было еще не слишком привычно, но пока она в этом состоянии, то быстрее идет регенерация и она может быть уверена в том, что Сфайрат не найдет ее вот так просто. Метка отчего не действует так явно, когда она в таком состоянии. Он может найти ее, но не с точностью до сантиметра.

«Пусть идет!!! Пусть чешет к своему деду! Ко всем этим драконицам!»

Ей бы очень хотелось, чтобы он понял ее хотя бы в этом и не стал гнаться, хотя бы сейчас. В пребывании ящерицей есть еще кое-какие плюсы кроме юркости, миниатюрности и незаметности – плакать не получается.

«Нет-нет! Не надо мне такого! Он бы интересно отпустил меня?! Что бы он сказал мне в таком случае? Вряд ли это было бы: «конечно, милая, иди, а я подожду тебя дома!»

Саламандре просто хочется лежать в тени деревьев, закопавшись в прохладу рыхлой земли, смотреть на ноги и яркие образы проходящих людей, слышать их разговоры и не думать ни о чем. Чтобы это продолжалось так долго, насколько это вообще возможно.

«Ты уволена!»

Вот только прятки проблемы не решали. Она прикрыла глаза, раскачиваясь на волнах звериной меланхолии, думая обо всем сказанном, где-то жалея, но в основном хваля себя за то, что смогла сдержать язык за зубами и не сказать все что она думает.

«Надо бы найти ту копию договора и посмотреть все что касается увольнений.»

В какой-то момент ей очень хотелось выкрикнуть ему, чтобы он забирал свои деньги и искал невесту в новых краях. Там было бы ему все, что так не хватает в ней: покорность и «соответствие занимаемой должности».

«Что толку? Он бы не стал делать и говорить чего-либо, не будучи уверенным в себе.»

Хорошо, что не выкрикнула. Неизвестно, что еще бы наговорила ему с горяча.

– Вэлиан!

Ящерица приоткрыла глаза и посмотрела перед собой. Ей показалось? Нет. Сердце стало биться чаще, а так происходило только рядом с одним существом.

«Просто одна была маленькая ящерка очарована одной большой!»

Она все еще очарована им и оттого больно еще сильнее: раньше он считался с ней, хоть как-то, а теперь готов оставить как вещь, дома, на каминной полке и все только потому, что она беспомощна, толку от нее – дом прибирать, вещь штопать, да шторы для гостиной подобрать.

В груди стало печь еще сильнее.

– Вэлиан?!

– Мы будем искать ее здесь до бесконечности.

При звуке этого голоса она заползла в кусты подальше. Рэндалл постоянно всем недоволен. Как вообще справляется со своей жизнью?

– Она ведь может перемещаться, а парк, он просто огромный.

Не такой уж и огромный. Он просто очень красивый. Чем-то напоминает руины светлых эльфов. Светлые стены, резные окна и очень много растений. Одни обвивают стены, другие раскрашивают их собой, третьи разбрасывают яркие цветы

– Рэнд! – начал он с явным раздражением. – Тебя ведь никто не звал! Я буду искать до бесконечности! А ты займись делом!

Вэл все еще не хотелось вылезать из своего укрытия и, если бы саламандры могли морщиться, то она бы непременно бы сделала это. Она ведь только что думала о том, как же хорошо побыть одной. Она бы успокоилась, погрустила немного, да и вылезла бы, а сейчас очень хотелось плакать, да вот только не получалось.

– Ты ведь не будешь прятаться вечно.

Откуда-то потянуло огнем. Это не было делом рук Рэндалла или Сфайрата. Источник огня был дальше, чем эти двое.

«Шанс!»

– Вэл! Ну же! Прекрати! Выходи давай!

Она стала пробираться вперед, не выпуская из виду коварную дымку. Еще немного и она окажется дома. Побег, конспирация и нежелание выйти – эти поступки были совершенно детскими насквозь сочащимися обидой и дрожащими губами. Только вот она не хотела ничего делать с этим. Скоро все закончится. Какая разница что подумает о ней этот мужчина? Она верит ему, но вот только он не уверен в ней.

– Джейми! Тебе повезло, что это видел только я, а не полисмен. Представляешь, чтобы на это сказала мама? Это тебе не London Fields!

– Извини.

– Давай сюда спички!

– Но ведь им можно?!

– Они работники парка, – терпеливо объяснял обладатель более взрослых интонаций. – Хотя, по-моему, мусор они должны утилизировать, а не сжигать в урнах.

Вэлиан пробежала всего несколько метров, плутая между камнями, обломками и кочками с ароматными цветами, выбралась на пустырь, оглянулась по сторонам и… Ее взяли на руки, удерживая в плену маленьких ладоней.

– Ящерица!

– Кто это тут у нас? Показывай! Джеймс!

Голоса принадлежали двоим подросткам. Один из них почти что взрослый, тогда как другой совсем детский. Именно он держит ее в руках, согревая теплом, пахнущих серой и карамелью пальцев.

– Голубая саламандра?

– Правда красивая?! Это я поймал ее! Я! Она моя!

– Необычная. Такая маленькая!

Вэл прогибается под гладящими ее пальцами. Она теперь только понимает почему животные делают так – кожа натягивается и это прикосновение, мягко говоря, приносит дискомфорт.

– Возьмем ее с собой? Покажем маме? Она удивится! Пожалуйста! Ну, пожалууууйста!

– Но только, если ты пообещаешь мне, что не станешь больше разводить костры. Ни здесь, ни дома, ни где-нибудь еще. Это опасно!

Ответ старшего брата или няньки заставил ее улыбнуться, пусть и про себя.

– Хорошо!

– Где ты только берешь их?

– Ну… Это секретная информация.

Вэлиан улеглась поудобнее. Пусть покажут ее неизвестной маме. Мальчишка, балующийся огнем не так уж и плох, не стал тискать ее, сжимать бока и пытаться взять за хвост. Было бы жаль взять и ужалить такого всполохом огня.

– Давай. Один из террариумов как раз свободен. Донесешь ее так?

– Да. Она не пытается сбежать. Я ей нравлюсь.