Глава 14

– Не бойся за отца, – произносит Винита, сжав ее плечи. – Он договаривался с аром Хеллашеном, драконом великих белых гор Хорругариса, а не с выходцем Ирхэн-Маа.

Вэлиан совсем не уверена, что Винита говорит словами мужа и хоть сколько-нибудь близко отражает его мнение. Тот скорее разозлится на Вэл за то, что она пренебрегает его словом и крутит хвостом, чем поймет, что Хэлл, сын благородного семейства драконов просто ставит ее, мягко говоря, в смешное положение.

– Я не боюсь. Просто отвыкла от ссор с ним.

Веспе проходит в комнату, мнется на пороге, сжимая полотенце с опаленными краями.

– Не мое дело обсуждать господ, но скажу как женщина: он не прав.

Она идет к креслу, дождавшись кивка Виниты. Вэл видит это, но не обращает на это. У отца опять обострение.

«Вовремя ничего не скажешь!»

Весна пришла, Рихаррд стал замечать ненадлежащее поведение пусть и немногочисленных, но слуг. Обострение пройдет летом и наберет новую силу по осени.

– Пойду пообщаюсь с Рихаррдом. Ваша поддержка очень хороша, но он-то у нас не женщина.

– А его нет.

Вэл удивленно приподнимает брови, а потом смотрит на часы. Время позднее. Рихаррд никогда не оставляет дом дольше, чем на день, к вечеру он старается вернуться обратно. Не рискует оставлять удаленную от города усадьбу на двух женщин и одного старого гнома.

– Отправился в столицу, встретиться со старинными приятелями.

Вэл напрягается из-за этого. Когда это отец последний раз встречался с ними? Ведь не сезон. Он обычно делает это зимой, когда все дороги занесены снегом и кров укрыт от лихих людей.

– Хорошо. Будет время обдумать каждое слово.

– Будет время посидеть за столом и рассказать нам обо всем, в том числе почему ты пришла в таком виде.

– Будет время помочь мне со шторами.

– Боги, нет! Я прошу вас! За что?!

***

Отец прибывает поздней ночью, считай, что под самое утро. Его портал играет всеми оттенками красного и даже коричневого. Такой она видела только у придворного мага. Вэл становится тревожно: что мог делать отец во дворце? Не помнит она, чтобы тот дружил с Элкилем.

– Что-то случилось?

Она хотела спросить его об этом, но не стала ни пугать, ни ошеломлять его этим вопросом.

– Не спится.

– Обычно, этому способствуют недобрые мысли.

Вэл пожимает плечами. Что есть, то есть. Отец прав с колокольни своей житейской мудрости, что скажет на все произошедшее его доминирующая аристократичная натура?

– Извини, что я приношу тебе столько проблем, подвожу и, наверное, бесчещу твое имя.

Отец пьет подогретое вино, устремив свой взгляд в темный контур окна.

– Не думал, что скажу тебе это, но одно из лучших решений, что приняла за последнее время.

– А как же зимнее равноденствие?

Вэл, мягко говоря, поражена услышанным.

– Хорошо. Это второе твое верное решение, хотя, после произошедшего в Молендиуме я начинаю понимать, что недооценивал тебя и сомневаться в оправданности всех своих опасений. Ты бы выкрутилась.

– Начинаешь? – она не может скрыть изумления. – Мэол, на дворе конец весны.

Она прячет улыбку в кружке, делая поспешный глоток идеально горячего чая.

– Долго же зрело в тебе это признание.

Признание то, что надо. Неожиданно слышать его от отца, а смех и улыбка – результат нервного ожидания и перепитого успокоительного сбора, который, к слову, совсем не помог ей. Она то и дело порывалась отправиться в Хорругарис, но не смогла оставить дом.

– Иногда, мне кажется, что я старею. В такие минуты, я думаю, что надо давать шанс чему-то новому. Молодости в том числе.

Рихаррд награждает ее весьма и весьма серьезным взглядом.

– Еще ни разу ни то, ни другое не показало, что достойно моего решения.

Все хорошее должно заканчиваться. Этот момент в том числе. Рихаррд перекатывает кружку в руках, поддавшись вперед, на идеально убранный стол. Зажженные свечи в углу кабинета оставляют тени на его лице, делают мрачным.

– Чем ты займешься теперь, а Вэл? Ты ведь думала об этом? Чем теперь тебе сможет помочь твой факультет боевых магов?

– Не думаю, что целительство выручило бы меня.

– Не так бы как магов-лекарей, но как травницу вполне бы.

– Отец, – начинает Вэл, уже утомленная затронутой темой. – Боевые маги это не только файерболы и разрывающие на части заклятия.

Ему ли не знать этого?

– Бойцы они что надо, но вкупе с силой. На тех, кто просто владеет оружием спроса куда меньше. Или, ты хочешь вступить в лигу наемных убийц?

Быстро он скинул Сфайрата со щита. Становится слегка не по себе от скорости его мысли. Он выходит думал об этом? Но у отца находится ответ и на этот вопрос.

– Помолвки разрывались и до твоей встречи с драконом. Именно поэтому я искал тех, кто был бы из рода победнее и не посмел бы отказаться от тебя хотя бы с точки зрения приобретенного капитала. Этот мальчик не бросил бы тебя.

– Это мальчик не бросил меня, а просто передал в руки фаэдир, – парирует Вэл, поморщившись, но тут же запивает это чувство. – Но он мертв теперь.

Откровенно. Мерзко. Гадко. Дальновидно. Наверное, даже мудро.

– Что задержало тебя в Гавани?

– Восставшие.

– Мертвецы? – Вэл получает быстрый кивок и тут же продолжает. – Почему я ничего не знаю об этом?

– Потому что редко появляешься в столице, теперь. Твой дракон уберег тебя и от этого.

– Что случилось? Как? Разве…

Хаос оказалось, что незакончен. Они справились с Дэзгасом и лидерами темного сопротивления, решившими мстить детьми. Вот только получается, что не со всеми?

– Разве Его Величество не пообещал, что всех, кто подвергся темному ритуалу будут лечить?

Отец не весело усмехается. Вэл думает, что завтрашний день будет богат на события. Она заскочит к матери Эланис, потом к Сулдемиру, пройдется по кабакам и рынкам, как советовал делать в таких случаях Тристан, а потом зайдет в храм. Она хочет знать как именно лечат эльфов. Не нравится ей это не добрая усмешка!

– Не все желают быть признанными жертвами ритуала. Разве можем мы заставить кого-то?

– «Мы» – нет, а вот король да.

– Молодой король сидит на пороховой бочке. Мы с тобой знаем причину его страхов. Он не желает потерять поддержку знати, вот почему он вынес такое решение, а не приказал высушить[1] их.

Так было бы правильно.

– А сам он не может оказаться тем, кто носит в себе тьму?

Крамола. Кощунство. Предательские мысли. Эльфы гибнут, а у нее глобальная проблема – ревность, ревность и еще раз ревность.

– Мы здесь точно бессильны.

– Так и что в столице?

– Время от времени появляются трупы, но не старые. В основном они из числа приезжих, но попадаются и из горожан.

Вэл бьет пальцами по подлокотнику кресла.

– Ты ведь не просто так сказал мне о выборе профессии, о трупах и средствах к существованию.

Она поднимается, так и не дождавшись ответа. Волнение, беспокойство и алкогольные пары умело скрыли от нее запах дыма.

– Какие же, мать вашу, гады! – она оборачивается в дверях, не сдержав этой эмоции. – Как я только могла поверить в то, что ты вдруг стал любящим и таким понимающим отцом.

Она хлопает дверью.

– Не волнуйтесь вы так, справлюсь я без вашего драгоценного золота!

Вэл взбегает по лестнице, направляясь в свою комнату. Она не останется дома и дня.

– Как я могла поверить? Как? Чертовы манипуляторы! Проклятые развалины!

***

Она выходит из дома прямо в ароматную прохладу ночи. Влар и Дар уже несутся к ней, донося до ушей свое частое и громкое дыхание.

– Вэлиан!

Рихаррд останавливает ее, положив руку и сжав ее плечо.

– Куда ты идешь? Ночь на дворе!

Хочется сбросить ее, но Вэл просто оборачивается к нему. Она поссорились со Сфайратом. У нее был не полный день для обиды и надутых губ, но дракон уже предугадал все, предвосхищает ее действия и, что хуже всего – кажется, что он не собирается ничего менять, озадачиваясь уже сейчас как ей придется в его отсутствие.

– Лучше бы ты наорал и был, как прежде, чем вот это все! Ты такой же манипулятор, как и дракон! Ладно он, но за кого ты меня принимаешь ты, дядя?! Я не ребенок! Я не обеднею без карманных денег! Я сама решу, чем мне заняться и как распорядиться своей жизнью.

Она задыхается от этой эмоции, сбрасывает его руку со своего плеча и, сбежав по ступенькам, идет через двор, сворачивая за угол прямо к парадной части дома, где лужайки, аккуратные дорожки и даже простирающийся за ними небольшой сад.

– Такая же, как Нарэйн.

Союз с этим дикарем не пошел на пользу ее дочери, увеличил количество искр и огня в их крови. То ли еще будет? На очереди союз с драконом и что за дети выйдут у них?

– Пока ребята!

Вэл обнимает на прощание собак, увернувшись от их шершавых языков. Псы навечно остались маленькими щенками – им бы все играть и носиться по гречишным полям и лесам, плавать в озерах и пруду, с презрением смотреть на деревенских собак.

– Надо идти. Правда-правда.

Вэл не прощается ни с кем, потому что все уже давным-давно привыкли к этому. Она приезжает, гостит немного, а потом ссорится с отцом, подхватывает пожитки и отправляется обратно, в Гавань.

«Назвала его дядей!» – в виске больно колет от этого воспоминания. – «Надо бы подумать о чем-нибудь хорошем.»

Девушка бросается в огонь, стоящей на краю участка чаши. Она вспоминает о сумке на плече лишь тогда, когда оказывается у ворот Гавани. Стражники просят показать ее содержимое.

– Простите, мэлла, – стражник проводит амулетами над сумкой, тогда как другой внимательно следит за ее лицом, – таков новый порядок.

Она понимает. Чудо что они идут ей на встречу и пускают в город в такой час. Если отец не соврал, то такая предосторожность, как не впускать путников ночью не была бы лишней.

– Я помню вас, иднэ, – тем временем говорит стражник, отвечая на ее расспросы и тщательно демонстрируемую женскую любознательность. – Мы были с вами на одном поле брани. Вы, другие эльфы, люди, драконы.

Вэл вглядывается в его лицо и к своему разочарованию и стыду не может вспомнить этого эльфа, но тот машет на это рукой, одновременно подавая знак своему товарищу.

– Не переживайте. Все спуталось в ту ночь. Лучше всех были видны маги, да иномирцы. Все остальное потонуло в смраде трупов. Чувствуете еще этот дух?

Вэл качает головой, вдруг улыбаясь себе и тем событиям. Все было по-другому тогда. Так здорово, а сейчас?

– Все у вас в голове. Надо переставить вас к Совьему мосту. Запахи с гречишных полей покажутся вам проделками парфюмеров.

Стражник чьего имени она так и не узнала сверлит ее внимательным взглядом, а потом улыбается. Так легко. Как умеют только эльфы. Те самые. Из сказок. Понимающе. Устало. С прослеживающийся мудростью в светлых глазах.

– Проходите, иднэ, – он открывает перед ней дверку, – и будьте осторожнее.

Она постарается ни во что не вляпаться и держаться за эфес исключительно ради удобства.

– Хочу знать, как вас зовут.

Кто-то из торговцев из расположивших вдоль дороги телег пробует что-то возразить, но ни Вэл, ни стражник не обращают на это внимание.

– Молчи, Бани, – одергивает купца чей-то голос у костра. – Молчи! Видишь же, что это кто-то из магов.

Вэл тем временем продолжает.

– Мы были на одном поле брани, вполне возможно, что вы не раз спасли мне жизнь, мэол.

– Лафер Л’асель, – он коротко и всего на мгновение прижимает руку к сердцу. – Можно просто Ласель.

– Вэлиан. Просто Вэлиан.

Стражник жмет ей руку, но не тянет к себе, чтобы приобнять, потому что они только познакомились, и она девушка.

– Побегу я, Ласель. Пока все места в гостиницах не разобрали.

– Загляни в «Оловянную метлу».

Вэл кивает, подхватывает сумку, на бегу перекидывая лямку через голову, и проскальзывает за приоткрытую дверь в огромных воротах, оказываясь погруженной в сумрак арки с ярко-вспыхивающими огнями из чаш неподалеку. Они такие же как во Вларр-Дарре, только много больше. В них масло, воск и вымоченные ветки ели. Отец скучает по Гавани, хоть и не признает этого.

– Стой! Стой я тебе говорю!

Вэл даже оборачивается, спиной ощутив вибрацию врат. Она собирается обратно, забывшись, что она теперь слабее полевой мыши, но в какой-то момент ощущает тепло и эманации знакомой силы.

«Дракон!»

Какой-то из двух.

«Что ему понадобилось тут? Все ведь хорошо было! Паковал бы и дальше свой мудреный скарб!»

Она смотрит на свою руку, злясь на себя, что однажды не избавилась от метки. Кто же думал, что рисунок, который был призван защищать и оберегать в один прекрасный день сыграет роль некоего ошейника и датчика GPRS?

«Это ты зря! Ой, как зря!»

Она слушает происходящее за воротами и улыбается рассерженному голосу Ласеля.

– Женщина что прошла сейчас в эти ворота. Она моя невеста!

– Да хоть жена!

Вэл качает головой. Ее плечи опускаются, но она все еще чувствует напряжение. Он пришел за ней, чтобы забрать домой?

– Черт знает что!

На месте Ласеля она бы тоже сердилась и проверила дракона с особой, просто дотошной тщательностью, потому что не зачем пренебрегать правилами из-за которых может зависеть жизнь, спокойствие или количество монет в кармане.

***

– Уважаемая! Уважаемая! Постойте же!

Стоило отойти от ворот, покинуть пределы видимости и слуха стражников, как к ней прицепился какой-то пьянчужка. Он увязался за ней и вопреки ожиданиям не отстал.

– Не будет ли у вас… парочку, жалкую парочку экелей[2]?!

Вэл подумала о соглядатаях Патмура. Он бы не стал игнорировать ее неожиданное появление в пределах города. На ней много всего – легендариум у Эдвинсента, дружба с Тристаном, иномирцы…

– Нет у меня ни на бутылочку, ни на стаканчик, ни на рюмочку.

Она заглянула ему в лицо, ловя во взгляде мгновение осмысленности. Это кто-то из теней. Он заметил ее и решил отвлечь, дожидаясь подмоги.

– Я иду в квартал Канареек. Найдете меня там.

Вэл отступила от ряженного эльфа и побежала вперед, стараясь держаться освещенных улиц, каблуки сапог радостно застучали по знакомой многовековой мостовой, заводя ее в один из неблагополучных районов их города.

– Привет, дом!

Немного осталось от ее убежища. Узкая печь и крошечный камин с другой стороны, ну и внушительный пустырь, на месте которого располагалась спальня, общая комната, совмещенная с кухней, кладовая с реактивами, крошечная ванна с удобствами. Камни и доски убрали сами жители улицы. В хозяйстве всегда нужно что-то укрепить и подлатать.

«Печь растопить.»

Про вещи поменьше и говорить нечего. Флаконы и пробки можно сдать старьевщикам.

– Громыхнуло.

Она не оборачивается, узнав голос старика из конца улицы. Тоани живет здесь с незапамятных времен и, чтобы жить здесь тихой и спокойной жизнью нужно сначала договориться с ним. Иначе, волком завоешь от всех тех неприятностей, что свалятся на твою голову. Он здесь главный. Не криминальный авторитет, но с ворьем и бандитами водится.

– Мне очень жаль, Тоани, – Вэл подходит к печи, опускаясь на одно колено. – Не хотела приносить неприятностей здешним эльфам.

Она стучит по одному из красных кирпичей у основания, кроша его эфесом, выданной драконом рапирой.

– Не додумались взглянуть.

– Это мало бы что дало вам.

– Ну, не скажи. Твоих друзей можно просчитать легче-легкого!

– Среди них есть ты и Терил Дырявый Башмак. Стал бы ты лезть к нему?!

Тоани молчит, но ближе не подходит.

– Приятно быть твоим другом, Вэлианэ, но ты зря пришла сюда. Тобой интересовались. Печь эту и ту сверху донизу осмотрели.

– Нашли?

Пусть и про себя, но она благодарит короля за принятые им законы. Ее участок не сровняли с землей и не пустили с торгов только благодаря печи. Если есть она значит есть и дом, а вот если нет ее, и земля стоит без дела, значит, не нужна никому и пора продавать.

– Вот и он!

Вэлина сжимает в ладони тряпицу с ключами и несколькими эллами, что припрятала в ней, когда только заселилась в эту, тогда еще лачугу. На всякий случай. Тогда она не думала, что окажется в таком бедственном положении просто сделала заначку на то случай, если в дом заберутся грабители.

«Надо было запастись и амулетами!»

Хорошо, что она не стала делать этого. Вэл уверена, что это место проверили и не раз. Будь здесь амулеты и обереги, то маги нашли бы их, а также заначку и ключи от дома Исх’ида, не того, что обнесен кованной оградой и зачарованными воротами, а другого, в котором когда-то жили его родители.

«На всякий случай, Вэли, – Тристан протягивает ей связку. – По всем бумагам он числится на мне, но в случае чего он перейдет в твою собственность. Его не посмеют конфисковать, если он перейдет в руки благонадежного гражданина.»

Тоани – гремучая смесь эльфа, орка и человека подходит к ней, хватая за руку. Он выхватывает ключ и быстро прячет за пазухой, а потом отталкивает от себя.

– Мерзавка! Я ждал извинений! – он подмигивает ей. – Бессердечная!

Вэл не понимает, что происходит ровно секунду, потом ее хватают за руки и судя по запаху, пропитанных алкогольными парами вещей тот забулдыга среди них.

– Что тут у тебя?

Ладони с зажатыми в них эллами быстро пустеют. Не ждала она, что все обернется таким вот образом, надеялась, что успеет добраться до Серой аллеи.

– Три элла? Бэаквуа, ты смеешься над нами?

– Что мало? На омовение, дровишки для костра и на угощение[3] детворе.

Тени молчат, оглядываются на расчесывающего себя Тоани. Непримечательные лица эльфов все как одно искажают брезгливые гримасы.

– Что дед? Досадно?

Терил прячет деньги за пазухой, а Вэл окончательно повисает в руках своих пленителей.

– Ты помирать собралась?

Ее волокут вперед, она оглядывается и уворачивается от удара в лицо, успев заметить, как ковыляет в сторону тупика Тоани. Лучше бы эллы достались ему. Проку было бы больше. Теперь она не уверена, что они на самом деле дойдут до казны, как того требует должностные предписания. Просадят в каком-нибудь кабаке. Гады.

– Насчет похорон…

Она приподнимает ноги, чтобы не ударятся носками о выступающий бордюр.

– Ты был бы поаккуратнее. Патмуру быть может и все равно на какую-то магичку… Но вот король вряд ли похвалит его, если вдруг случится что-нибудь со мной.

Ее встряхивают и пытаются поставить на ноги, но она не собирается делать этого. Сами пошли на это. Сами!

– Тэрил! Давай поаккуратнее. Вдруг она права?!

Наберут пекло знает кого, а я потом объясняй элементарные вещи, только бы сохранить обувку. Это она им еще ничего про дракона не рассказала.

– Что же вы такие тупые?! Где наручники, где сковывающие заклятия? Вас только и хватило на за пьянчугу из подворотни! Боги! Будьте милосердными к ним!

Вэл смеется. Ее хохот наполняет темные улицы Гавани, отражаясь от еще голых, не затянутых плющом стен.

– Бэаквуа, ты совсем рехнулась?

– Нет. Молитесь! Или вытаскивайте припрятанные вами трюки!

Стоило ей подумать о нем, как сердце сбилось и застучало все чаще и чаще, как если бы Сфайрат вдруг приблизился к ней. Безымянный палец и вовсе печет, и нет хорошего сравнения, чтобы описать это чувство.

– Мне жаль, ребята. Очень хотелось посмотреть на цирк с Патмуром!

Она оборачивается в ящерицу и бросается в дождевой сток, шурша песком по его дну. Она доберется до Тайной канцелярии самостоятельно, а эти пятеро пусть задержат или быть может успокоят дракона. Быть может все будет наоборот, но ей все равно. Главное – добраться до дворца и не схлестнуться с Фэйтом.

– Какого черта?!

Вэл отпрыгивает от неожиданно возникшего препятствия. На нее пахнуло смрадом. Она поднимает глаза насколько это возможно в ее положении – существо, вставшее перед ней, раскачивалось и издавало стоны, хрипы, невнятное бормотание.

– Вэлиан, пекло тебя побери!

Вэл вздрогнула, чуть было не обернулась, выпустив существо из виду и отскочила еще раз. На то место, где она только что стояла упал ошметок плоти. Обернулась обратно в женщину и, прежде чем труп продолжил путешествие к месту схватки эльфов и дракона, снесла ему голову. Та покатилась по мостовой, чавкнула под чьей-то ногой, вызвав вскрик, а потом и проклятия дракона.

«Он в порядке! Беги! Иначе, обо всем задуманном придется забыть раз и навсегда!»

Вэл медлила. Она не выпускала из виду тот самый поворот из-за которого слышался звон стали.

– Сфайрат!

– Я в порядке! Давай сюда!

Она сделала шаг вперед, но не для того, чтобы сократить расстояние между ними. Она слушала звон стали, считая сколько же на самом деле клинков.

«Ага! Конечно!»

Она крутанулась на пятках, смахнув еще одну гнилую голову, поразившись тому, как близко ко дворцу разгуливают опасные умертвия. Она побежала вперед, переворачиваясь в ящерицу. Эльфийский глаз остер, но не стоит приписывать ему сверхъестественные способности. Нюх саламандры привел ее к дому с открытыми дверями, вбежав в его темное нутро, она повертелась внутри, бросилась на кухню, не обнаружив там никого, а потом выбежала к лестнице, останавливаясь перед недостижимыми для нее ступеньками. Наверху слышался шум шагов, не ровных, хаотичных. Пара прыжков, оборот и вот она в небольшом коридоре, среди нескольких дверей, перевернутой и сломанной мебели.

«Их слишком много!»

Бывшие хозяева и их слуги ринулись к ней, стоило обрести облик двуногого существа.

– Есть кто живой?!

Никто не отозвался ей, и она бросилась обратно, полыхнув напоследок так, что шторы занялись огнем, который быстро перекинулся на вазу с высохшими цветами. Она сбежала вниз, поджигая на своем пути все до чего смогла дотянуться.

– Вэл!

Голос Фэйта слышался вдалеке. Он еще не достиг ее, а может свернул в другой переулок. Она захлопнула за собой дверь, прямо перед носом горящего мертвеца, что скатился по лестнице и тут же потянулся, пополз в ее сторону.

– Дворец!

В следующую секунду, по дороге побежала огненная ящерица. Через пару сотен метров ее стало практически не видно, огонь на ней практически утих, сделав ее неразличимой взгляду. С пригорка она обернулась, быстро найдя покинутый ей дом. Его окна светились ярким светом, а из трубы повалил густой дым.

– Пожар! – выкрикнул кто-то.

Вэл успокоил этот возглас, и она побежала дальше, к дворцу, к ожидавшему ее Патмуру и быть может к Винсу.

___

[1] Лишить магических сил

[2] Экель – мелкая монета Эландиля

[3] Атрибуты похоронного обряда.