Глава 15

«Оставил бы он меня в покое!»

Прежде чем вбежать на территорию дворца, я оглянулась на дорогу, увидела мелькнувшего вдалеке Сфайрата и нырнула в ветки какого-то вечнозеленого растения. Оно «помнит» меня, а я – его. Прогуливаюсь по двору перед дворцом, меряя шагами эту огромную площадь и выгуливая свои расшалившиеся нервы в тщетной попытке успокоить их, я пощипывала словно та коза маленькие листочки живой изгороди, мяла и скатывала их в малюсенькие клубочки.

– Ребята, это я!

– Бэаквуа?

– Если ты знаешь еще кого-то кто способен заявиться в этот час во дворец…

– Ты не поверишь…

Всегда! Абсолютно всегда здоровайтесь и перекидывайтесь хотя бы парой слов со стражниками. Кто-то умудряется не замечать их, приравнивая к дворцовой утвари, но они живые, всегда видят и слышат больше, чем может предположить кто-либо.

– Какого пекла тебе понадобилось здесь в это час?!

– Сулдемир на месте?

Стражники не размыкают скрещенных элиш[1], таких кажущихся тонких и невесомых, благодаря витиеватой резке, что никогда не поверишь, что они в самом деле смогут причинить хоть какой-нибудь вред.

– Не выходил.

– Парни. Дайте я пройду сама. Сейчас явятся эльфы Патмура и они поволокут меня «за шкаф». Мы тысячу лет знакомы…

Элиши размыкаются и меня подпихивают в плечо.

– Бэаквуа идет! Пропустим!

Это так трогательно, если честно! Они даже не дали мне договорить, стоило только упомянуть Патмура.

– В самых печенках сидит!.. – успевает шепнуть мне Раэ, блеснув ярко-начищенным шлемом в приглушенном мерцании свечей. – Иди и обязательно возвращайся назад.

– Хорошо. Большое спасибо вам, стражи.

Они легонько стукают древками из белого дуба по каменным плитам, отчего по всему коридору идет приглушенный звон. Я бегу вперед, то и дело сворачивая, проскальзывая между размыкающихся элишей. Я немного смущена таким приемом. Конечно, я рада, что они пропустили меня, но дубом звенят об пол, только когда входит король.

– Удачи, Вэл! – несется мне в след тихо.

Я останавливаюсь перед кабинетом Сулдемира, выравниваю дыхание и протягиваю руку, чтобы постучать, но дверь открывается самостоятельно, выпуская уже знакомую мне красотку.

– Иднэ…

Я растягиваю губы в вежливой улыбке, стараясь не замечать, как она наводит порядок в своем декольте. Ее платье в порядке, но вот сиськи… грудь уж больно высоко. Сулдемир наверняка ослеп от такой красоты.

– Можно?

Я старательно громко впечатываю костяшки в косяк и пробираюсь в кабинет черепашьими шагами, преувеличенно внимательно разглядывая темный пол.

– Вэлиан?! Что ты здесь делаешь?!

– Можно мне глаза поднять?

– Отчего же нет?

Он говорит сначала весело, а потом с досадой.

– С чего…

– У тебя гости были. Вот я и подумала.

Всегда такой невозмутимый Сулдемир подпирает ладонями спинку резного кресла с очень даже различимым румянцем на щеках. О, Боги! Он умеет краснеть! Кому расскажи, не поверят!

– Это не…

Он встряхивается, улыбается так, что я «вижу» каким он был когда-то. Румянец и Сулдемир равно мальчишка которому лет столько же сколько и нашему почившему королю.

– Что привело тебя во дворец в столь поздний час? Вообще, как ты прошла?

– Ну… Пусть это останется моим секретом?! Это неважно сейчас. Мне отец рассказал про нежить на улицах города. Честно говоря, я в какой-то момент подумала, что это уловка…

– Да какой там!

Он показывает взглядом на кресло, но я качаю головой. За мной с минуту на минуту должны прийти, но я все же хочу быть первой и огорошить его своим визитом, но уж никак не протирать ковры в кабинете «за шкафом».

– Короче. На улице «Певчих» я встретила одного такого. Проследила откуда он вышел. Это было просто сделать. По ошметкам плоти. Их там был целый дом. Я подожгла его. Другого способа разобраться с заразой я так и не нашла.

Сулдемир прикрывает глаза.

– Что-то все никак не войдет жизнь в нормальную колею. На будущее – прежде чем уничтожать чье-то имущество…

– Вот она благодарность!

– Можно было просто закрыть дверь.

Он тянется к плащу и теперь уже показывает ей на дверь.

– Пойдем. Все заняты сейчас. Уверен, что с домом нежити я еще в состоянии справиться самостоятельно.

Я качаю головой, хотя, мне очень интересно узнать, а где же мои ребята. Кого назначили капитаном вместо Эонейрнера. Скорее всего это Итильгид, но все же хочется знать наверняка, чтобы не опростоволоситься.

– Тебе придется поскучать в одиночестве. Быть может ты встретишь дракона, и он поможет тебе справиться со скелетами. Но мне пора в другую сторону. К Патмуру.

Сулдемир подпирает дверь плечом. Налетевший ветер из открытого окна заставляет поежиться и приглядеться к пылающего гневом родственнику. На улице, на которой она была только что тишь и благодать. Все эти фокусы с погодой исключительно его рук дело.

– Держалась бы ты от него подальше. Но если идешь к нему самостоятельно, то видимо знаешь, что делаешь.

– Именно. Пусть допрашивает и грозит. Мне вот тоже хочется посмотреть на того, кто обыграл Триста. Надо появляться в столице со спокойно душой, а не оглядываться и выискивать его ребят.

Я прикрываю глаза, вспоминая того забулдыгу. Что за глупость? Весь город по домам сидит, переживая и ожидая, когда умертвия постучат к ним в дом, а этот шатается по улицам и ищет гроши. Дурак и самоубийца?! Как бы не так.

– Все плохо?

– Вопрос: куда делись эльфы Тристана?

Сулдемир позволяет мне выйти, но сам остается в кабинете, открывая портал у самого окна, что шумит морем и разит рыбой.

– Кто знает? Не признали в новом начальстве Патмура.

Дело плохо. Теням все равно под чьим началом служить короне. Эта ситуация говорит сама за себя. Патмур спотыкается на каждом шагу, либо целенаправленно меняет команду.

– Иди. Если что буду знать, где искать тебя.

Я усмехаюсь. Хороши у него шутки. Дверь за мной захлопывается, подпирая лопатки. Я бегу в не самую популярную часть дворца, в которой раньше было не понятно, что, то ли склад, то ли просто заброшенные комнаты, то ли покои почившей королевы. Тристан выбрал именно восточное крыло дворца.

«Опять восток!»

Я стучусь еще раз, вновь слыша этот знакомый голос и улавливая запах духов. Эта эльфийка зря времени не теряет! Интересно, удалось ли ей узнать что-нибудь дельное у Сулдемира?

– Иднэ Кирин!

Женщина вздрогнула, тут же побледнела и запоздало попятилась назад в кабинет тайной канцелярии.

– Мэол Бэаквуа искал вас.

– Правда?

Она почти что справилась с волнением, а вот удивления сдержать была не в силах. Понятно, что ничего у нее с Сулдемиром не выгорело, как бы высоко она не поднимала свое декольте. Что они хотят узнать от него? Что это за женщина? Хоть убей, но не помню ее в бесконечной толпе придворных.

– Да. Выпроводил меня, послал за вами. Вы так быстро ушли.

На ее лице отразилось сомнение, она закусила губу, оглянулась на дверь.

– Кто там?

Кирин исчезла в неохраняемом коридоре, а я, вздохнув поглубже, потянулась к двери и толкнула ее от себя.

– Кажется, вы хотели видеть меня?

Патмур застыл у огромного окна, некогда бывшим выходом на балкон, бросил взгляд мне за спину.

– Неожиданно, но приятно. Проходите Бэквуа. Присаживайтесь.

Вряд ли ему приятно. Я забрала у него инициативу и столкнулась в дверях с его агентом. Он же, более чем наверняка ждал что мы встретимся в каком-нибудь другом, более страшном месте.

***

Чтобы успокоиться, остыть и одуматься понадобилось всего ничего. Пара часов и он перестал вести себя, как взвинченная истеричка, в своем поведении отражая стенания дракона. Ему так казалось. На этот раз все было более, чем серьезно и досадно то, что Вэл не осознавала это.

– Хочу, чтобы ты возглавил процессию сватов, – выдохнул он в трубку, набрав номер телефона друга.

Несколько секунд Рэндалл ничего не отвечал ему, видимо переваривая сказанное.

– Ты решился на это? А как же ваши «святые» и не рушимые договоренности?

– Они были бы актуальны, не сомневайся она во мне.

– Когда?

– У нас есть неделя.

Рэндалл не то хохотнул, не то подавился возгласом.

– Хочешь сыграть свадебку за неделю? Хэлл, не думал, что скажу это тебе, но ты безумен.

– Нет. Я желаю соблюсти ритуал и все эти официальные заморочки, то есть знаки приличия.

Пусть не сомневается в нем. Она единственная и неповторимая. Фэйт тысячу раз пожалел о том, что рассказал ей обо всем. Права была Минаре и Кайшер. Это все усложнило и закрутило, добавило горьких воспоминаний и поселило в душе вновь воскресшую тревогу. Можно было избежать всего. Мысль о лжи отравляет представление о доверии, но теперь-то, что об этом говорить?!

– А потом?

– Потом она останется дома и дождется меня хочет она этого или нет.

Фэйт прекрасно слышал, что она сказала, выходя из палаты. Вэл требовалось одиночество, чтобы свыкнуться и осознать, а ему очень хотелось, чтобы это побыстрее началось и закончилось. Он верит ей куда больше, чем ей кажется и совсем не доверяет, тем, кто решил ворваться в его жизнь с бесценными предложениями. Только безумец станет доверять тем, кто не вспоминал о тебе никогда, не поддержал в момент нужды (вот тогда бы у Антве действительно был бы шанс, но не теперь), а теперь явился и силой насаждает свои условия.

«Бред какой-то. Это больше похоже на приказ любить и не бояться.»

Рэнд шуршал чем-то на фоне, понимая, что их разговор еще не окончен, потом не хотя, но произнес.

– Считаешь, что это удержит ее от безумств?

– Она не безумна. Ей не хватает впечатлений, так что сделай то, о чем она попросила тебя.

Вот тут действительно воцарилось неловкое молчание. Фэйт слышал стук молотков и звук работающей техники, даже как шелестит ветер.

– Рэнд, если ты хочешь придумать какое-то оправдание, то не стоит.

– Как ты узнал?

Сфайрат усмехнулся. Он знает этого дракона слишком долго. Ему еще жить и жить, чтобы поймать осознание того, что некоторые моменты стоят того, чтобы ждать. Четыреста лет тому назад Фэйт считал иначе, но вот рядом с ним та, что рискнула своей жизнью только бы он получил очищение.

– Она рассказала мне.

Рэнд выругался, прошипел что-то о том, что они стали похожи.

– Ты справишься?

– Конечно.

Фэйт вздохнул и потер переносицу. Ветер Эвереста так и норовил сдуть его вниз, прямо в кучу тех неудачников, что рискнули покорить этот зуб Земли и не справились с этим.

– Что с твоими спецами?

– Выбиваю разрешение у нефелимов. Пока бюрократы корчатся над их кандидатурами я решил, что осмотрю место происшествия.

Он с трудом представляет эту картину, как Рэндалл исследует обломки. Все самое интересное можно будет предпринять ночью. Уэстленд не согласится на большее. Слишком много глаз.

– Затягивают?

– Нет. Им просто не понравилось, что вы сбежали и оставили их отвечать на вопросы.

– Дня не прошло, а они уже злятся?

– Отыгрываются. Люди!.. Сам знаешь.

Вот еще это. Он бы не хотел ссориться с той стороной. Уэстленд – отличный парень и определение «люди!», то пренебрежение, которое вложил в это слово Рэндалл, ему не подходит.

– Дай мне пару часов, и я присоединюсь к тебе.

Рэнд как бы не бахвалился не справится со всем.

– Погоди! – Рэндалл успел вставить слово до того, как Фэйт нажал отбой. – Ты собираешься оставить ее на Земле?

– Нет. Она будет в Хорругарисе.

У него отчего-то совсем вылетело из головы тот факт, что она саламандра. Стражи границ не делают послабления никому, но огонь… Он то горит повсеместно.

– Хочу просить тебя.

Минаре отставляет чашку в сторону, закончив читать тоненькую книжку в яркой обложке. Отчего-то ее щеки розовеют. Фэйт спешит взглянуть на обложку, но та быстро исчезает со стола. В воздухе пахнет целебным отваром, которым она так щедро потчевала Вэл. Он пахнет бузиной, тревогой и смертью.

– Любовный роман, – торопливо объясняет Минаре. – Где Вэлиан? Как она себя чувствует?

– Нормально, – отвечает он уклончиво, не желая вдаваться в подробности их последнего разговора. – Отдыхает.

Минаре задерживает на нем взгляд ровно на секунду, а потом кивает, соглашаясь с этим объяснением.

– Видимо просьба очень важная раз ты покинул ее и устремился сразу же ко мне.

– Да. Хочу, чтобы ты помогла мне подготовиться к свадьбе.

Он не видит радости на ее лице. Точнее, замечает некую искру, что на секунду озарила ее глаза.

– А где же счастливая невеста? Где разговоры о фасоне? Тканях? Списки гостей? Расспросы какой будет первая брачная ночь?

Быстро она все поняла, что в принципе неудивительно ведь она знает его лучше всех.

– Сфайрат, ты пожалеешь об этом решении.

Он уже сделал это! Надо прислушаться к советам, подумать о том, что Вэл куда беззащитнее, чем прежде.

– Я не сказал, что желаю сыграть свадьбу за отпущенную мне неделю. Я прошу тебя о помощи в ее подготовке.

Минаре села обратно и даже остановила закружившуюся чашку с напитком. Посуда останавливается, а вот ураган в ней набирает силу, что до Минаре ждет продолжения.

– В планах у меня совершенно другое и с этим я пойду к Кайшеру.

Мать никак не реагирует на это. Это означает, что она ждет подробностей и не желает расстрачивать энергию на расспросы. От нее веет негодованием, смерч в чашке продолжает буйствовать, набирая все новые обороты. Она так ничего и не сказала и эта буря в стакане очень хороший индикатор ее настроения.

– Все случилось так как случилось. Начни мыслить здраво и в уже новом направлении.

– Именно этим я и занимаюсь. Я учел свои ошибки…

Почему теперь она отговаривает его? Даже после того, что увидела? Перед глазами проносятся кадры воспоминаний – мертвецки бледная женщина, снующие вокруг ее тела врачи, поблескивающие кровожадным блеском скальпели, прозрачная маска и врач, подающий анестезию ей в легкие. Фэйт не знает, как не убил их. Заклинание остановки времени сработало так как надо, и он рад, что спас ее от дополнительных увечий.

– Позволь я скажу тебе кое-что, что заприметила в тебе за те долгие годы, что была твоей матерью.

– Ты и сейчас остаешься ею.

– Нет.

Она проводит над краями чашки ладонью. Все приходит в норму.

– Ты вырос и уже не слушаешься меня. Ты позволишь? В пекло, я все равно скажу это тебе!

Минаре поднимается со своего места, подбирая со стола кофейную пару.

– Стоит тебе ошибиться в демократичном и более щадящем выборе, как ты начинаешь использовать жесткие и авторитарные способы для решения проблемы. Это жизнь, а не решение задачки, где ты по очереди подставляешь то отрицательные, то положительные числа только бы прийти к решению уравнения.

– Что ты скажешь, когда мой способ окажется верным?

– Он уже не будет таким, потому что идеальные условия для его применения ты уже выкинул из предложенных тебе условий.

Сфайрат смотрит на их руки. Минаре держит сжимает его ладони и заглядывает в глаза.

– Поговори с ней. Неужели ты не видишь, что гложет ее? Она сомневается в себе. Ты же подливаешь масла в огонь и перечеркиваешь все прежние слова о доверии. Если, конечно, были такие…

Тогда все было иначе.

– Она сомневается во мне. Я хочу дать ей эту уверенность.

Она фыркает! Чем здорово напоминает ему Вэл. Эльфийка «заразила» всех собой. Но вот только Минаре сейчас не улыбается, а сердится.

– Тогда поговори с ней и об этом.

– Она сбежала, как только я начал говорить ей это. Как мне донести это до нее, если ее нет рядом? Я использую время насколько это возможно эффективно поэтому…

– Не надо использовать его против нее, просто дай его и себе, и ей. Вы оба успокоитесь и найдете нужные слова.

Мать просит его, добавляя последнее:

– Однажды, ты сделал как хотел. К чему это привело? Она пропала на долгие месяцы, оказалась у фаэдир и даже сговорилась с тем, кого не считает другом.

Она поворачивает к себе его лицо, ухватив за подбородок.

– Пару дней. Дай своему огню и ее искрам успокоиться. Все получится.

Сфайрат выдыхает так, что становится больно в груди.

– Я начну приготовления, – Минаре гладит его по щеке и отступает, – а Кайшер возглавит процессию сватов.

– Это будет Рэндалл, – отвечает он ей на это, тут же добавляя. – Ему же не с Вэл переговоры вести, а с ее отцом.

– Я бы отправила Кайшера, а Рэндаллу бы оставила то, в чем он может преуспеть лучше всего. Не ровен час, поссорится и с этим Бэаквуа. Или, ты передумал и хочешь, чтобы он швырнул в тебя твоим золотом?

– Тяжеловато ему будет.

– Фэйт. Прекрати упрямиться.

Может быть она и права. Тем не менее, он уже сейчас подстраховался и поговорил с Рихаррдом. То, что он вернется домой он даже не сомневался. Хорругарис будет держать ее защитной магией стражей. Она побоится этого и как уже сказала не захочет оставаться там.

– Сфайрат?

Она возвращает его к себе, оторвав от далеких дум. Он поднимается по лестнице, игнорируя стеллажи с книгами, что задвигаются и жмутся к друг дружке при его появлении. Дом чувствует его. Очаг ориентируется на Минаре, что следует за ним, но все же остается внизу у огромного жерла камина. Ему тяжело и горько. Проблемы не решаются по волшебству.

– Ты ведь уже сделал что-то?

Он качает головой. Ничего такого, что нужно было бы исправить. Он просто поговорил с Рихаррдом и совсем забыл какие непростые отношения у него с племянницей. Это ведь Сфайрат знает и понимает ее, а вот тот ведает, но все равно делает по-своему. Быть может правильно, но вот исполнение у него всегда оставляет лучшего, вспомнить только тот ужин, когда он навязывал ей свои убеждения и едва ли не откровенно плевал на ее чувства, мнения и представления.

– Все будет хорошо. Я прислушался к твоим словам.

Дракон парит над острыми пиками Хорругариса. Это невероятное ощущение покоя и даже мысли о произошедшем в таком состоянии воспринимаются не так остро. Права Минаре. Пару дней разлуки пойдут им на пользу. Он прислушивается к себе, а точнее к той частичке души, что отдал ей. Она всегда приятно искрится и жжет словно потешный огонек, то веселит, то сердит его своими поступками.

– В пекло!

Почему он не чувствует ее? Вот знакомые горы. Старые, почти что умершие. Вот дом в котором ее нет. Бэаквуа, что ходит по двору, дымя трубкой.

– Она, как всегда, восприняла все по-своему, – жалуется он ему.

Сфайрат то и дело окрашивает ночное небо пламенем, слушая короткий рассказ Рихаррда.

– Эльф. Я просил сделать все, чтобы она осталась дома.

Он еще раз выплевывает остатки злости и раздражения. Это у них семейное! Слышать одно, а выводы делать совершенно другие.

– На кой черт ты заговорил о золоте? Я понял, что однажды у тебя получилось, но сейчас-то! Сейчас!

Он склоняет голову, как и прежде не желая превращаться в дракона. Пока он в этом обличие Рихаррд, если не дрожит, то хотя бы шевелит мозгами. Его глубоко спрятанный трепет удерживает Сфайрата, чтобы не врезать ему. Одного удара право было бы достаточно!

– Прощай.

Дракон поднимается в воздух, игнорируя тот факт, что эльф стоит слишком близко к нему и ему надо быть дать время, чтобы тот отошел подальше. Он не смотрит на него, не желает задумываться над тем, что тот наверняка не устоял, а повалился навзничь.

Поделом.

Ему надо в Эландиль. У родственника Вэл хватило мозгов не успокоить ее, а добиться строго противоположного результата.

– Вэлиан!

Он собирает силы, просто представляет ее, как она стоит всего в паре шагов от него, а потом «прыгает», чувствуя, как одним разом уменьшился баланс сил.

«Ближе! – шепчет дракон. – Надо ближе! Ты же знаешь ее!»

Заклинание творится им на автомате. Он уже не видит ни сетки, ни структуры, не представляет себя в четком осознании «я – есть!», даже не представляет, как распыляется и вновь собирается воедино хрупкое тело.

– Вэлиан!

Сфайрат просто появляется у Восточных ворот, прямо перед закрытой дверью, едва не ударившись в нее лбом.

– Стоять!

Стражник метит в него искрящейся сферой, так близко, что это слепит. Вскоре ему на помощь приходит второй.

– Не так быстро! Город закрыт до утра! Приказ короля!

Она там! Сфайрат чувствует, как она на мгновение становится ближе, а потом уносится прочь.

– Она моя невеста.

– Да хоть жена. Закон един для всех.

Эльф попался не из пугливых.

– В самом деле?

– Да, дракон.

Все существо раздражается происходящему. Он уже и забыл каково это – опоздать на доли мгновения. В этом суть его искорки – ярко вспыхнуть и исчезнуть во мраке.

– Эта женщина в опасности. У вас по городу ходят трупы, а она!..

– Она боевой маг и в опасности кто угодно, но только не она!

Он не знает сколько времени ушло на то, чтобы убедить их в своей правоте. Ей было бы лучше за пределами города.

«Я же сказал ближе!»

Если бы он только мог! У него и в самом деле не получается встать к ней так близко, чтобы почувствовать запах ее духов. Он слышит ее смех и раздраженные бормотания, и восклицания мужчин.

«Легко сказать!»

Он разбирается и с этой помехой, в очередной раз убеждаясь в правоте своих прежних рассуждений. Ее здесь ждут. С ней не церемонятся. За что огребают по полной.

– Она же сказала «молитесь»!

Говорит он последнему, прежде чем вырубить его. Кулак с зажатой в нем рукояткой меча бьет очень сильно.

«Может найти Исх’ида и сдать его им?»

Сфайрат смотрит на громаду дворца, что отталкивает его все дальше стоит ему приблизиться к нему. Каждая новая попытка заставляет поволноваться стражей. Еще немного и он окажется внутри и всё! Он, верно, похож на безумца!.. Пекло ее побери!

– Хэлл!

Он оборачивается, глядя на еще одного Бэаквуа. Эльф возник словно из ниоткуда, но он то видел, как колыхнулась живая изгородь за ним.

– Что за догонялки вы устроили с Вэлиан? Хотя… Поссорились?

Кивка было достаточно, чтобы описать нарисовавшуюся ситуацию.

– Мне нужно вовнутрь.

– Нет. Тебе нужно со мной, а потом к Вэл. Она вернется. Поверь мне. Ничего с ней не случится. Уж если кто и разбирается в хитросплетениях их лжи так это она. Ворвешься во дворец и что дальше? Поднимешь всех на уши и что дальше? Тогда ей придется вызволять тебя из-под стражи и что-то подсказывает мне, что она этого делать не станет.

Сфайрат не подумал об этом. Действительно. В этом настроении с нее станется.

– Отчего же?..

– Давно знаю ее и имел честь лично убедиться в ее выживаемости.

– Я не об этом.

Сулдемир накидывает капюшон плаща и показывает ему за спину, предлагая пройтись до места, от которого все больше и больше несет дымом.

– Она злопамятная.

Сфайрат оглядывается на громаду дворца и понятия не имеет, где она. Сулдемир Бэаквуа показал ему на едва виднеющееся окно наверху, но Фэйт не уверен, что она там. Охранные чары дворца, наложенные не одним десятком сильных магов, рассеивают ее точное местоположение. Его сердце тянет его вовнутрь, но куда конкретно…

«Позови меня! Я заклинаю тебя позови меня, если дело будет плохо!»

– Ну же, Хэлл! Справимся с делами, и я проведу тебя во дворец. Со мной тебе будет спокойнее и сподручнее, а Вэл, ну пусть она взобьет уже мозги этому кретину Патмуру.

Он добавляет еще одно слово, ругательство, что на всех языках мира означает только одно – достал.

___

[1] Топор на длинном древке