Глава 20

– Поэтому я здесь.

Тристан кивнул, отхлебнув чай из высокой кружки. Дракон не способен переместиться туда, где никогда не был. Умно. Хитро. Продуманно.

– Ну и что ты собираешься делать теперь?

Она рассказала ему все и в тоже время ничего. Вэл не стала говорить об обидах, но карие глаза, время от времени увлажняющиеся от набегавших на них слез и ее факт нахождения здесь вне досягаемости дракона, говорили сами за себя – произошла серьезная недомолвка. Вэл не станет вести себя как дура без причины.

– Пока ничего, – она откладывает в сторону сухой уголок булочки, делая вид, что не замечает, как она исчезает в руках Тристана. – Все случилось только вчера, и я еще не отошла, чтобы принимать нормальные и взвешенные решения.

– Рад слышать, что ты не потеряла остатки разума.

Вэл смеривает его подозрительным взглядом.

– Мне ты говоришь о великолепном хамстве?

– Тебе еще учиться и учиться этому тонкому искусству.

Трист покручивает в руках чайную ложку, глядя на разрумянившуюся после горячей воды девушку. Под его чутким руководством они привели в порядок кухню и ванну. Пока Вэл плескалась в старомодных хоромах Тристан организовал нехитрый завтрак и по правде говоря – расстарался. Ему хотелось угодить ей и даже не потому, что он был виноват перед ней за душ и водоворот на кухне, а потому что она пришла к нему. Как и он когда-то. Пусть его злоключения еще не кончились, но ощущать теплое плечо рядом очень даже приятно.

– Я думала, что мы уже все выяснили, – проговорила она, берясь зубами за подрумяненный бок, но чуть погодя добавила, – Ушастый.

Тристан отставил кружку с чаем в сторону. Не хочется оставлять ее здесь в одиночестве, но ему пора. Служба рядовым агентом требует куда больше времени, чем начальствующее высиживание в кресле.

– Разобрались, но мне все равно хотелось бы знать о твоих планах, если не на ближайшую жизнь, то хотя бы на сегодняшний день.

Вэл отбросила полотенце в сторону, позволив темным волосам рассыпаться по плечам тонкими мокрыми прядями. Заостренные уши выглядывают из-под них, но делают ее похожей не на эльфа, а на сердитого после дождя воробья, что просит его не смотреть на нее вот таким жалостливым взглядом.

– Я еще не успела подумать об этом. Быть может займусь твоим домом, раз уж он слушается только женщин. Кстати, почему?

Он жмет плечами, растягивая последние минуты выдавшегося перерыва.

– Так уж повелось. В семье рождались исключительно девочки. Дом, его магия и обитающие в нем духи переходили исключительно по наследству и никогда не включались в приданное. Потом появился я и что-то сломалось… Ох, Вэл! Везет тебе, что я спешу!

Трист поднимается из-за стола, прихватив с собой мясной треугольник.

– Я ничего не сказала. Подожди!

– Вот именно.

Вэл идет за ним к входу, которым когда-то пользовалась немногочисленная прислуга.

– Ты же расскажешь мне окончание истории?

Трист дергает плечом.

– Это все. Не знаю, чего ждет эта развалина, то ли моего переодевания в платье, то ли когда я приведу в дом невесту, а быть может он просто умирает.

Он достигает южных ворот, но лучше было бы сказать калитки, уже сейчас заросшей полевыми травами.

– Постарайся не выходить из дома ближайший день раздобуду сумку шпиона, преобразим тебя, но, если ты все-таки решишься на это…

Он оборачивается к ней, ожидая увидеть ее на крыльце, но натыкается на нее локтем, а потом и вовсе кружится на месте. Вэл открывает кованную изгородь и выглядывает наружу.

– Как интересно! Я заходила со стороны «Речного спуска», а тут рыночная площадь.

Нахождение рынка в респектабельном районе «Речного спуска» недопустимо, но дом находится и там, и там, хоть и не виден стороннему наблюдателю.

– То избегай приходить на рынок.

Тристан проводит ладонью по лицу, возвращая на место свой прежний облик. Он горбится, приседает, подтягивая правую руку к ноге и смотрит на Вэл снизу, прося одним только взглядом накинуть на голову капюшон.

– В городе не спокойно не только из-за нежити, но и из-за уличных беспорядков. Предстоит выяснить кто стоит за этим уличные банды или те, кому выгодно спихнуть его королевское величество с бархата королевских подушек.

Вэл вытаскивает прядь из-под его капюшона, придавая ей мочалистый вид.

– Для уродца ты слишком уж хорошенький.

Трист медлит, ожидая что Вэл скажет ему напоследок. Ему кажется, что она чего-то не договорила.

– Банды канареек скорее всего не будет. У них там сейчас переизбрание главаря.

Вэл закрывает калитку, постепенно исчезая в другом отрезке пространства.

– Откуда информация?

– Виделась с Тоани, потрепалась о том о сем.

Тристу хочется выпрямиться и разразиться проклятиями. Ему надо было расспросить ее о каждой мелочи после ее знаменательной ссоры с драконом, а не раздумывать о том, что же делать с ее ситуацией и как помочь ее горю.

– Расскажешь мне обо всем вечером! Обязательно! Я пошел, но сперва поцелуй…

Он решает подразнить ее напоследок, безбожно тратя отведенные ему секунды на обратный путь до рыбного рынка.

– Ох, прости! Давай я исправлюсь!

Вэлиан манит его к себе, но Тристан остается на месте, не ожидая ничего хорошего от этой нежной улыбки и сердитого блеска глаз.

– Пинок под зад тебя устроит?

В их сторону направляется купец, с самым решительным видом зажав в руке молоток и кипу листов.

– Мэол! – канючит Трист, мгновенно вживаясь в отведенную ему роль. – Пожертвуйте пару экелей ветерану третьего нашествия нежити.

– Пошел вон отсюда!

Усач роняет листы и бросает в него молоток, отскакивая в сторону. У него очень испуганный вид.

– Ты сам как нежить! Отстань от меня!

Удовлетворенный произведенным впечатлением Трист поворачивается к тому месту, где только что была Вэл, но не находит ничего кроме забитой записками доски объявлений. Помедлив, он подбирает запущенный в него молоток и приближается к оброненным листам, пробегаясь по их строчкам глазами и убирая в карман. Похоже, что у Вэл скоро появится занятие.

***

Ох! Насмешил же он меня своей выходкой. Я успела увидеть лицо Тристана за какую-то долю секунды до того, как он повернулся к этому озадаченному горожанину. Не хотела бы я встретить такого уродца одним из вечеров. Правда и купца с такой рожей – тоже.

«Поцеловала?» – раздался голос Аса стоило мне только появиться на кухне.

Я не ответила клинку. В его голосе звучит слишком много злых и сердитых эмоций, чтобы я забыла обо всем и перестала обижаться на его выходку.

«Из всех друзей остался только изгнанник эльф! – пропела довольная саламандра, судя по ощущениям скрутившаяся в клубок где-то в середине груди. – Дела…»

Я села за стол, подобрав с него кружку и сделала глоток уже давно остывшего кофе. Грустные мысли и думы о Сфайрате дали знать о себе сию же минуту. Заданный Тристаном вопрос занял сознание и лишь четче обозначил тот факт, что я не смогу вечно прятаться здесь.

«Две недели – не вечность!»

Это так. За это время я верно приду к чему-то, равно как и изведусь вопросами и мыслями о том, чем он занимается в данную минуту.

«Можем наведываться к нему и…»

Я не хочу следить за ним и прятаться. Я не хочу страшиться того, что кто-то увидит и решит поймать меня, узнав во мне ту, что сбежала от них когда-то. Что за жизнь то такая? Вечно бегать от кого-то или принимать все так как есть!

«Тогда иди мириться!»

– Ты сам-то готов прозябать над каминной полкой и ждать, когда тебя в руки возьмет кто-то достойный?

Ас не отвечает, а я хожу по блестящему от чистоты помещению кухни, мучаясь над тем, как будет лучше поступить в этом случае.

«Ты сама сказала, что тебе нужно отойти и прийти в себя!»

– Сказала! Только разве он даст мне сделать это?

В такие минуты, как эта я всегда напоминаю себе сумасшедшую, что разговаривает сама с собой, бродя по пустой квартире или дому. Иногда у меня возникает желание завести дюжину кошек, чтобы безумие прибрело хоть какой-то оттенок.

– Он вчера полночи гонял меня по городу только бы сделать то, что пришло в его украшенную наростами голову, а что будет, если я встану с ним рядом и попрошу поговорить обо всем спокойно?

Я выхожу в столовую, оглядывая ее богатое содержимое.

– Убрать пыль и паутину в этой комнате, перемыть всю посуду, зеркала и окна.

Я продолжаю ходить по комнате, обходя те или иные предметы, обращая внимание на то, как преображается и начинает приобретать лоск все вокруг. Я продолжаю раздавать указания, а сама разрываюсь между тем, чтобы затопить печь и нырнуть в огонь только бы оказать в Хорругарисе и сказать им, что у меня все хорошо. Так делают взрослые.

– Решено!

Я иду обратно на кухню, а затем выскальзываю во двор, ища глазами что-то что напоминало бы мне дровяник или место для хранения угла. Они пусты.

– Прости меня дом! Но так нужно.

Я собираю мусор из-под лестницы, рыщу по комнатам в поисках отвалившихся обоев и досок.

«Меня-то возьмешь с собой?!

Я игнорирую жалобный голос Аса. В его прошлом вопросе было куда больше ревности, злости и пренебрежения, чем следовало бы для смешливого любопытства. Все драконы собственники, но во мне сомневаться не надо! Впрочем, я сержусь не столько на это, сколько на открывшуюся и предстоящую «правду». Вот что ждет меня, когда я встречусь с ним.

– Ты ведь на большую часть дракон, – выпаливаю я и перевожу дух, сбросив мусор на жестяной лист возле печки. – Скажи, что ждет меня!

Рапира в подставке для кочерёг блестит лучше всяких зеркал, но никогда не отражает меня и того, кто смотрится в нее.

«Я ведь не он.»

– Вот то-то и оно!

Я складываю щепки и доски в какое-то подобие шалашика, сомневаясь в том, что я делаю. Эти отношения! Как же было просто без них – делай то, что считаешь правильным и нужным.

«Как дракон я бы не дал тебе и слова сказать, а как друг дам тебе совет: не ходи туда. Делай то, что решила с самого начала! Слова, сказанные на эмоциях, сколько бы мы не стыдились их идут от самого сердца, так и с решениями. Они верные, правильные пусть и безрассудные.»

Ас замолкает и молчит так долго, что мне кажется, что он уснул в своем подстаканнике.

«Ящерица! Будь повежливее! Я ведь не зубы, но посчитать их очень даже люблю!»

Я сажусь прямо на пол, подперев подбородок согнутыми коленями. Огонь совсем не весело, а очень даже медленно разгорается ввнутри очень даже вместительного жерла. Я все же решаюсь на это, наступив на горло собственной песне, ныряя в огонь лишь потуже подвязав халат.

– Минаре!

Восклицаю я, увидев знакомые юбки цвета болотной травы.

– Вэлиан!

Драконица сначала вертится по кругу, а потом присаживается у заслонки, открывая ее и заглядывая во внутрь. Эта женщина куда больше дракон чем во все остальные дни. Все оттенки красного и желтого пляшут на ее лице, придавая ему некую хищную мрачность.

– Давай же!

– Нет. Я на минутку.

– Его нет здесь.

Минаре отходит в сторону, открывая мне место для маневра, но я не та Вэлиан, которой была еще полгода назад. Этот дом в очередной раз может оказаться ловушкой для меня, и я стану лить слезы не только от обиды, но от уязвленного самолюбия. Меня запрут словно я вещь, рабыня, не достойная того, чтобы быть понятой и услышанной.

– Но он был тут, и вы не знаете…

Я осекаюсь, уловив тень в ее глазах. Всему виною мнительность, но с этой секунды вместительное жерло очага кажется мне тесным и как будто бы душит. Она не знает, но догадывается или, Минаре в курсе и ей приказали молчать. Вот так здесь все устроено. Если ты не дракон мирись с тем, что тобой распоряжаются!

– Вы знаете, что он мог отдать приказ очагу и скорее всего сделал это.

Драконица протягивает руку в пламя, предлагая пересесть ей на ладонь, но я скольжу по потрескивающим дровам и алым углям, пятясь от нее. Как же прав оказался Ас в своем неожиданно спокойном совете. Это подло и еще раз подло устраивать ловушки у той, которая заняла значительную часть моего сердца. Сфайрат знал, что я приду, чтобы успокоить ее и я не удивлюсь, что-то подобное ждет меня во Влар-Даре.

– Это не его очаг.

– Это его дом. Вы так считаете и поэтому он имеет такую силу над этим местом, и вы знаете об этом.

Очаг может контролировать все, но только не огонь, дающий ему все: силы, возможности, саму идею его существования на этом свете. Поэтому я побуду в пламени, подальше от той магии, что еще не совсем понята мной.

– У меня все хорошо. Я в безопасности.

– Вэлиан…

Минаре сидит у печи, раскачиваясь, словно раздумывая над чем-то.

– Если тебя успокоит, то он попросил меня помочь вам в организации свадьбы.

Сверху что-то подпрыгивает и тут же ударяется о поверхность. Это пламя подбросило одно из варочных колец, а этот всполох вызвала я. Эти слова вопреки всему: переживаниям, логике и надеждам выбесило меня.

– Меня это не успокоило. Я рада была увидеть вас и успокоить, но, пожалуй, я зря пришла сюда.

– Не надо было говорить об этом, но лучше ты узнаешь новости от меня, чем от Рихаррда или Виниты.

– Кто занимается сватами? Рэндалл или глубокоуважаемый мной Кайшер?

– Кайшер.

– Тогда я могу быть спокойна, – говорю я не без раздражения. – Великой войны темных эльфов и драконов – не бывать!

– Ну ты скажешь!

Я касаюсь ее руки хвостом на прощание и возвращаюсь обратно, кружусь в печи дома Тристана, напоминая себе маленького, но все-таки дракона.

«Да, что случилось то?»

– Кажется, что я готова убить его!

«А я говорил!»

 ЧЕРНОВИК