Глава 21

Тристан вернулся очень поздно. Да и Вэл совсем не спалось. Пользуясь энергией негодования, она привела в порядок все, кроме той злосчастной спальни, подвала, погреба и приусадебного участка. Это помогло. Рубка мяса – особенно. Сначала хотелось приготовить жаркое, а потом получились рубленные котлеты и овощное рагу.

– Вэл, ты сейчас делаешь ровно то, о чем тебя просил дракон! Ты хочешь просидеть дома все эти недели? Тогда почему бы не сделать это в местечке с чудесным видом на горы?

Вэл пронзает его взглядом исподлобья и ничего не отвечает на это ужасное, но все же правдивое замечание.

– Ешь давай.

Лучшее решение в таких случаях как этот – заткнуть рот, конкретно в этот момент – едой.

– Сама готовила?

Он прекрасно знает, что сама. Дом способен на многое, но он не волшебная палочка, коснись тут, тут и тут и получи чудесное жаркое, притронься к этому и вот тебе пироги. С хреном.

– Где взяла деньги?

Бывший первый агент королевства остер на язык, критичен в замечаниях, ясно мыслит в самой тяжелой из ситуаций, но прогулки на свежем воздухе, постоянное движение и концентрация внимания скосят любого мужчину даже самого деятельного. Он ужинает, а сам видно, что все больше теряет осанку, расплываясь лужицей эльфийского воска на столе.

– У тебя в подвале. Лежали возле трупа твоей пятой жены.

– Я знала, что эта стерва что-то да прятала от меня, – бурчит Тристан, занятый содержимым тарелки. – Как прогулка?

Вэл хмыкает. Тристан в своем репертуаре. Вот только женитьба ему никак не светит. Только не тогда, когда жизнь висит на волоске.

«В пекло эти мысли! Свадьбы! Женитьбы! Помолвки! Прочий брачный фарс!»

Они только все осложняют. В твоей жизни появляются драконы, которым только и нужно, чтобы ты сидела и горюнилась у окна.

– Честно? Было бы замечательно, если бы не вот это.

Вэл кивает на свою руку с ярко-блестящим ободком. Его не стереть и не вывести. Она уже пробовала. Нашла в доме не большую лабораторию и испробовала все даже самые старые реактивы.

– Тебе нужно определиться чего ты хочешь и уж от этого плясать дальше.

– Давай не будем говорить об этом хотя бы сегодня? Пожалуйста. Пожалуйста-пожалуйста!

Она делает жалобный и трогательный взгляд. Тристан хмыкает, но кивает, пусть и нехотя, продолжая опустошать огромную тарелку. Вэлиан худшая его ученица, но некоторые вещи она делает очень и очень хорошо.

– Ты пользуешься моими слабостями, Бэаквуа.

Вэл знает об этом, наблюдая, как исчезает еда с тарелки и с двух соседних мисок. Он ведь не кабан. В смысле не здоровяк. Телосложение у него среднее и непонятно ей куда это все девается? Со Сфайратом та же история, но там все более-менее ясно – он дракон и прокормить такое чудовище та еще задача.

– Кстати о них. Зачем ты остался в столице?

– Перспективы скрываться остаток жизни – не для меня.

Вэлиан пробегается взглядом по многочисленным объявлениям, что нарвал для нее Тристан, обчистив все доски объявлений города. Это очень напоминает ей времена, когда она была студиосом тогда она также сидела за столом, но куда меньше, чем этот и решала куда ей стоит броситься в первую очередь. Вот и сейчас не к столу будет сказано выбор лежит между крысами, изгнанием барабашек и призраков, снятие проклятия с далекой усадьбы в лесу.

– А жить под чужой личиной – это для тебя?

Вэл откладывает кипу в сторону и наблюдает за сидящим напротив мужчиной, что и не здесь вовсе, а витает где-то очень и очень далеко от нее.

– Я всю жизнь занимаюсь этим, а тут могу быть полезен стране которой отдал половину жизни.

– Не преувеличивай, ты не так уж и стар.

Взгляда Исх’ида проясняется. Он, опираясь на руку, почти что ложится на длинный дубовый стол, от которого так приятно пахнет выскобленным деревом и простым щелоком.

– Сколько мне лет по-твоему?

Вэл поднимается из-за стола. Ей не нравятся эти игры, а он как раз затеял такую. Этот вопрос ничто иное, как флирт.

– Достаточно, чтобы ты понимал, что однажды допрыгаешься и попадешься на глаза тому, кто увидит в твоей уловке знакомые черты ненавистного начальника.

– Мои подчиненные любили меня.

– Ну конечно же! А я – принцесса цветов!

– Ладно, огнецвет. Твоя взяла. Пусть так: они уважали меня, а это стоит многого. Как думаешь кто принес мне все эти документы?

Тристан ставит пустую тарелку на мойку, прихватывая с нее огромную кружку, что вообще-то емкость для супов, но с ручкой.

– Я пользуюсь случаем.

Вэлиан впечатлена преданностью его подчиненных. Они так-то не ему служили, а короне и надо думать, что они в самом деле сомневаются в чем-то раз решили пойти на такое – кража секретных документов.

– Пока ты наслаждалась романтикой и учила друзей не брать чужое я собирал информацию на тех, кто вдруг встал у руля. На какой-то момент я стал сомневаться в том, что во всем этом замешан наш царевич, извини, король, но это не так.

Тристан подавил зевок, делая глоток травяного чая. Вэл оперлась о стену, слушая его и не позволяя себе вернуться обратно. Он сейчас уснет там. Пусть уж лучше шурует в какую-нибудь из спален.

– Обожаемые, – он смолк, мучительно медленно подбирая другое слово, – кхм, уважаемые нами семейства не стали рисковать многим, а договорились только об одном.

– С кем?

– Вэл, я тебя умоляю… Как ты говоришь? Не тупи. Они договорились со своими влиятельными родственниками, а те со своими правителями лишь об одном: закрыть глаза на опустошение погостов. Никто не ожидал такой удачи в лице тебя и твоей рассеянности. Теперь же король правит страной от силы пару часов в день, а во все остальное время они, набивая карманы себе и своим родственникам за холмами и «огрызками» гор.

Вэл оттолкнулась от стены, возмущенная его последними словами. Как у него все ловко выходит! Хороший обтекатель он себе придумал – она и ее рассеянность!

–Ты не заговаривайся! Если бы не твоя любвеобильность, то не было бы этой дурочки Кириан, которая отвлекала тебя своими сиськами от безопасности дворца. В него не попал бы Дикеаваль, которого ты давно и уверено «пас» и эта девчонка. Как ее звали?

– Тайринн, – Услужливо подсказывает ей Трист, скопировав ее прежнюю позу. – Тоже с сиськами?

Вэл смеривает его мрачным взглядом. Она догадывается сколько ему лет. Судя по демонстрируемому поведению – двадцать или около того.

– Не знаю. На это я не смотрела.

– А у Кириан – да?

Вэл осекается, закрывая рот. Чертов эльф все о своем. Не ревнует она его! Трудно не заметить голую женщину, которая маячит в десяти шагах от двери.

– Не было бы ничего, если бы кто-то выполнял свою работу так хорошо, как умеет только он. Эльсвандил был бы жив и эти псы, которых он держал при себе все это время сейчас бы не рвали и растаскивали страну по лоскутам. Был бы жив Эонейрнер и вся его семья.

– Ему бы тоже не помешало выполнять свою работу.

– Ага. Ты еще скажи: не смотреть на сиськи!

Вэл тянется к его кружке и обмакивает в нее пальцы, желая лишь одного, чтобы он убрался в подсобку. Или в чулан. Или в сарай. Куда угодно! Он разозлил ее своим замечанием. Он прекрасно знает то, что она думает об этом, а с этой минуты это станет чуть ли не навязчивой идеей.

– Я – спать, а ты проваливай туда, где ночевал прежде.

– Так-то я у себя дома.

Вэл возвращается, прихватывая одно из ранее просмотренных объявлений, мельком пробежавшись по его строчкам. Избавить землю от проклятия? Отлично!

– Спокойной ночи, злюка.

Вэл не отвечает, взбегая по лестнице. К черту его вместе с его ухмылками!

– Загляни в библиотеку, как проснешься.

Тристан устало улыбается ей вслед. Он добился того, что надо – убрал грусть и вытащил возмущение. Ей оно идет больше. Вэл становится деятельнее, когда злится.

Поразмышляв еще немного, Тристан бредет в сторону библиотеки, допивая испорченный, но такой вкусный чай.

***

Вэл сходит с лестницы, осторожно, крадучись, плотнее запахиваясь в огромный для нее халат. Она так и не уснула, а теперь боится разбудить Тристана внезапно скрипнувшей ступенькой. Спать столько спала она – это даже не неприлично, это пагубно для здоровья. День меняется с ночью, и она превращается в какого-то лунатика. Вот и сейчас Вэл больше провалялась в постели, чем действительно спала.

– Что там в этой треклятой библиотеке?

Свечной воск давно остыл, но в комнате еще тепло от их света. Вэл зажигает новую упаковку, просто пощелкав у их фитилей пальцами. Она совершенствуется в своих фокусах.

– Скоро мне можно будет давать представления на площади, – бурчит она, садясь в кресло, за которым еще недавно сидел Тристан.

Она, кстати, так и не услышала его шагов по коридору, значит и правда ушел спать в комнату для слуг. Там она еще не прибиралась, но одна из них имеет более-менее ухоженный вид, так что он скорее всего там.

– Магия золота.

Читает она на корешке, заглядывая на страницу со сделанной Тристом закладкой из сломанного гусиного пера и некоторое время молчит, вчитываясь в строки.

– Куда больших прочих сокровищ мира драконам дорого золото. Они имеют с ним прочную и какую-то мистическую связь. Существа диска Амрата сотканы из железа, земли и огня, жители Вихря – из дыма, угля и кристаллов, существа Жэ.. Жо..

Вэл цокает не в состоянии прочесть это «жо» и потому продолжает дальше, махнув рукой на название страны.

– Из соли, воды и ветра.

Вэл переворачивает страницу, перестав читать вслух, пододвигает поближе свечи, чтобы разобрать донельзя мелкий почерк с кучей самых разнообразных завитушек.

– Она дает им силу и мощь, – она усмехается, – а разве где-то было иначе?

Вэл водит ногтем по мелким строчкам.

– Потому что оно их главная составляющая, сущность их тел, души и разума. Демиурги соткали их последними…

Вэл поднимает голову, поглядев на стоящую в дальнем углу кушетку. Что-то очень больно кольнуло в сердце, перехватив дыхание. Она тянется к другой книге, потому что в этой уже и нет ничего про драконов, кроме того, что вот уже два абзаца – они лучшие создания по мнению автора этого издания. Вряд ли он встречался с демиургами и брал у них интервью, но то, что тащится по крылатым это определенно.

– Харра – брачная метка или просто метка, оставляемая на телах тех, кого ящеры считают своей собственностью.

Вэл фыркает. Ей не нравится быть чьей-то вещью участь которой молчать, когда ее передвигают у места на места на каминной полке, смахивая пыль с последней.

– Драконы не отрицают этого, но и не признают. Огненные исполины и посей день не любят распространяться о своих законах, традициях и порядках, но тем самым погружают свою жизнь и существование в тайну. Мир домыслов и неподтвержденных догадок все более подогревает интерес к этим загадочным существам.

Вэл старательно медленно поднялась и пошла все тем же неспешным шагом на кухню. Ей нужно выпить чаю. Сердце с каждой строчкой стучит во все более бешенном ритме. Она подбирается к самому главному и ее ящерице уже не нравится все происходящее.

– Тем не менее народы всего мира, подсмотрев харру у драконов, решили перенять этот ритуал и вскоре появились рисунки не просто в виде колец, но и браслетов, узоров на лицах, руках и даже полностью покрывающие тела дорогих сердцу красавиц. Самые дорогие и особо ценные невесты вынуждены были «носить» эти узоры, не снимая. Помимо блестящей красоты и подтверждения богатства, харра (а позже тарра) имела и практическую цель. Золотая краска не охотно смывается водой. Однако, трение и влага с тел сильно нарушают первоначальный рисунок и это могло быть доказательством неверности, а следовательно, и поводов для расторжения союза и прежних договоренностей.

Она делает глоток чай. Зачем она читает это? Почему он сделал закладку так далеко?

– Стоит вернуться к драконам. Харра в отличие от тарры не смывается и не повреждается. Избавиться от нее можно лишь в одном случае – избавившись от конечности, но такие случаи редки и автору сего труда не встречались, поэтому не будут описаны в нем.

Вэл читает и читает, а потом и вовсе стонет, падая на книжку лицом. Ее стенания и терзания длятся какие-то несколько секунд. Она поднимается и идет к кушетке, расталкивая прикорнувшего на ней сыщика.

– Ты зачем это сделал?! Зачем я тебя спрашиваю?!

– Сделал что? Вэл, давай поспать!

У Триста заспанный вид, настолько сонный что нет сомнений в том, что он действительно спал, укрывшись плащом-разведчика. Вещь не просто волшебная, она – уникальная. Плащ превосходно имитирует тень и уже не одну тысячу раз спасал укрывшихся под ним воинов. Триста и того спрятал, сделав незримым для ее глаз.

– Это что? Это что?!

Она сначала протягивает ему книжку, а потом швыряет в него ей, метя горящим фолиантом ему в голову. Тот успевает закрыться, а там и вовсе отмахнуться от пылающих страниц.

– Я ничего не делал… Вэли… Я сплю. Который час?

Вэлиан не отвечает, то вспыхивая, то погасая. Сомневаться в том, что Сфайрат не почувствовал прикосновения рук Тристана и оказался бракованным драконом – нельзя. Она стребовала с него клятву и все зря. Трист сдержит слово, но дракону и не надо этого.

– Будишь меня… Портишь книги… Орешь. Рано ведь.

– Ты достал меня своими играми! Друзья так не поступают! Они ведут себя нормально, потому что уважают выбор других, а не передвигают их словно фигурки по шахматной доске!

– Друзья поступают так как считают нужным, когда хотят спасти чью-то жизнь и…

Тристан смотрит на ее бедра, кивая чему-то своему, но в следующее мгновение вскакивает, хватаясь за «ужаленную» щеку.

– Стоять, Бэаквуа! Не смей сбегать! – он возвращает ее, ухватив за руку. – Ты ведь не подожжешь меня? Нет?!

Он держит ее за обе руки, глядя в эти злые темные глаза, в которых еще чуть-чуть и разгорается пламя.

– Мы сами выбираем друзей, и они всегда под стать нам самим. Не моя вина, что ты с самого начала числилась среди моих профессиональных интересов. Каюсь, что все было бы по-другому не подружись мы с тобой. Стой я сказал тебе! Ты выслушаешь меня до конца, Бэаквуа! До конца я сказал тебе!

– Я могу слушать тебя и без твоих прикосновений!

Хотела она того или нет, но она добилась своего – Тристан вышел из себя, перестав быть похожим на одного из многочисленных эльфов этого мира. Кажется, что его облик стал темен, черты лица выделились и загрубели, а из глаз посыпались самые настоящие молнии.

– Было бы проще отдать тебя им, и ты бы выкрутилась! Ты ведь так и сделала?! Вернулась и исполнила предначертанное? Только бы ты не возвратилась оттуда. Как не крути. Тебе нужна была помощь, и ты ведь знаешь, что не от меня, я плохо летаю.

– Ты не можешь знать всего, Тристан. Я пеняю тебе совсем не за это.

Он кивает, преувеличенно внимательно рассматривая ее лицо, придвигая ее к себе все ближе и ближе.

– Не могу, но я способен просчитать кое-что, поэтому я предпочел перестраховаться.

Вэл отстраняется от него, вспыхивая и прожигая ковер, так что в воздухе пахнет палеными перьями и жженой шерстью. Она плохо на него влияет, да и он сам нет-нет да и выводит ее из себя. Вэл садится на тахту, закрывая лицо ладонями.

– Я оставил тебе книги не для того, чтобы показать, что я разрушил твою жизнь, а для того, чтобы прочитала как избежать тотального контроля. Ты хоть читала последнюю?

Вэл раскачивается на месте, потрясенная настолько что нет сил ни плакать, ни орать. Они поссорились благодаря его переживаниям и ее ревности, но вот как все обернулось. Она не представляет, что чувствует Сфайрат в данную минуту и хотелось бы, чтобы он все пропустил и спал в ту ночь так крепкого, как это может только сильно уставший дракон.

– От кого мне скрываться, если отныне никто не будет искать меня?

***

Тристан расслабляет плечи, подобно ей потерев лицо ладонями. Он уже не уснет, а если и так, то уже не выспится и проспит все на свете.

– Вэл, хватит накручивать себя.

Тристан садится рядом, притягивая ее к себе.

– Ты ведь сама хотела определиться и понять, что тебе нужно от этой жизни.

– Ты не понимаешь, что я чувствую последнее время. Я хочу быть с ним. Я беспокоюсь совсем не за это.

– А за что?

Вэл сопротивляется всего лишь несколько мгновений, глядя на него сбоку, затем тянется и притягивает его к себе за воротник, уткнувшись в плечо носом.

– У меня нет Эланис, Тристан, – говорит она, срывающимся голосом. – Прости, придется тебе побыть ей.

Она не может сдержать слез, выплакивая их вместе со словами.

– Это уступка. Он идет на них, беспокоясь обо мне. Да?

Тристан гладит ее по спине, чувствуя себя донельзя странно. При нем плакало много женщин, но все они говорили о разном – они просили, умоляли за кого-то, молили пощадить, но не предлагали побыть жилеткой для их сердечных переживаний.

– Это нормально пытаться защитить любимую... Вэл, пожалуйста…

Вместо того, чтобы поддаться его совету и успокоиться, она плачет еще сильнее, с силой сжимая ткань его рубашки.

– Нет. Сейчас он идет на это, а дальше больше… Дальше больше! Ты знаешь это, что это всего лишь приоткрытое окно. На что он пойдет теперь?.. После этого? А потом?

Тристан шарит по карманам в поисках платка, но не находит его, выслушивая сбивчивые объяснения, пытаясь найти логику в словах дорогого ему существа.

– Я такая слабая… Еще слабее, чем была прежде. Раньше он мог бы подумать, считаться со мной, а теперь решает все сам, зная, что я не смогу отказаться и изменить хоть что-то. Помолвка, свадьба… Все ничего. Я со многим смирилась, но он оставит меня здесь, а потом… На что еще он пойдет в своем желании сделать как лучше? Чем успокоит себя? На что надавит этот Антве? Какие струны заденет и добьется нужной ему мелодии? Я не смогу смириться с этим. Не смогу видеть и знать, что меня просто отодвинули в сторону, потому что я такая.

Она отклоняется в сторону, замирая, видимо пронзенная какой-то мыслью. Слезы еще продолжают бежать по ее лицу.

– Получается, что я сама виновата в случившемся. Да?