Глава 27

– Где он?! – Антве мечется по великолепной приемной, отшвыривая все и вся со своего пути. – Вы нашли мне его?

Первый советник императора зол, как никогда.

– Нашли же?! Адис! Все ко мне! Пекло вас побери!

Он сбежал из дворца Исфандияра. Правитель устроил ему выволочку, отчитал его с таким снисходительным и одновременно покровительственным тоном словно это Антве, а не Исфандияр молодой и беспечный дракон. Это он первый советник короля пропадает годами, не показав носа. Это Антве забросил страну, а Исфандияр правит землями, наводит в них порядок, расширяет границы и обеспечивает безопасность!

«Надо думать, что он ждал этого часа!» – дракон внутри истекает желчью, ядом и злобой. – «Он мстил! Мстил! Мстил! За что?! За то, что я помогаю ему!»

Все пошло совсем не так как он задумывал. Редко его планы летели в тартарары, но сегодняшний день был именно таков.

– Его нашли.

– Ведите его сюда! Живо! Чего вы медлите?!

Дракон постарался успокоиться, но увы! Злость не желала покидать его! Кто-то очень постарался подставить его, но более прочего его взбесила прилюдная выволочка. Сначала перед народом, а потом и придворными драконами. О! Надо было видеть блеск их глаз, слышать шепоток затаившихся драконов и каким-то чудом найти в себе силы, чтобы усмирить своего.

– Чего вы медлите?!

Его верный слуга не шелохнулся, только голову отпустил пониже, прижимая подбородок к груди. Антве Рамадашен знал этот жест покорности, и он совсем не понравился ему. Это означало, что вести совсем-совсем не понравятся ему.

– Это невозможно повелитель. Он – мертв. Его нашли у восточного выхода. Тело лежало в кустах у ворот. Никто бы не заметил его, если бы не приказ повелителя выкатывать бочки с вином.

– Вино из моих погребов? – он усмехается, изощренной мести правителя.

Антве крушит все вокруг. Мебель, обивка и ткани разлетаются по сторонам под проступившим кай. Как теперь узнать кто отдал ему этот приказ? В пекло вино!

– Впервые вижу тебя таким.

Голос Поющей узнается им не сразу. Он приходит в себя только тогда, когда она начинает шипеть и извиваться, ударяя его хвостом от частично проявившейся трансформации.

– Отпусти! – хрипит она, царапая его руки и отравляя плоть ядом. – Это я! Я! Я!

Антве не скоро отпускает ее. По венам струится яд нагайны, погружая его в некое подобие оцепенения.

– Прости!.. – цедит Антве освобождаясь от него. – Ди, прости меня!

– Не называй меня так!..

Он выпускает ее, кашляющую и все еще змеящуюся, сбивающую его с ног.

– Что на тебя нашло?!

Антве сидит у ног своей бывшей любовницы, продолжая оглаживать ее округлые бедра, переходящие в хвост. Ноги у нее очень красивые словно вылепленные эльфийским зодчим, а хвост… Он, тоже красив, покрыт мелкой золотой чешуей, что приятно щекочет кожу.

– Он мертв. Слуга, что напал на эльфов.

– Это разве не твоих рук дело?

Фаэдир должны были заявиться позже. Город был бы охвачен гуляниями. Драконы были бы пьяны и сыты. Никто не смог бы помочь ей, а Сфайрат. Ну не бросился бы он на них! Не бросился! Он ведь не идиот!

– Нет. Все должно было случиться гораздо позже.

Антве замолчал, облокотившись на опаленную стену. Шаадия наконец отошла от шока, прислонившись к его плечу. Золотой наряд любимой наложницы императора разорвался, открыв взору босые ноги с великолепными и такими нежными розовыми пятками.

– Ты злишься из-за того, что не сможешь узнать кто причастен ко всему произошедшему?

– Если бы не этот дурак, то все удалось сделать уже сегодня, а так…

Перед глазами проносятся лица драконов из тронного зала. Кто? Чье поведение было подозрительно более прочих?

– Я даже гонца к Амаэлю не могу послать с извинениями, чтобы тот не вернул мне его голову верхом на пике.

Шаадия водит по его руке и царапает кожу острым ноготком. Яд наги щиплет, рисунок краснеет, бледнеет, а потом и вовсе исчезает поглощенный существом дракона.

– Отправь послание? Фаэдир уже не вернуть, но ведь им все еще нужна эта девчонка?

– Именно. Не жалко тебе посыльного?

Шаадия не отвечает ему, и он гадает в чем причина этого молчания. Она разлюбила драконов, а может просто научилась жертвовать малым?

– Кстати, ты выяснил для чего?

Интересуется она тихо, потеревшись своей щекой о его плечо.

– Разве кто скажет?! Пока все упорно сводится к тому, что это связано с проклятием островов и их женщинами.

– А что не так с гарпиями? – мигом откликнулась Поющая.

Антве не хмыкнул и даже не подавился смешком, а расхохотался. Через минуту они уже смеялись оба, напоминая ему двух сумасшедших, что сидят среди развалин, окончательно поехав крышей. Это очень старая шутка. Давно замечено, что среди фаэдир нет женщин… Точнее они были когда-то, но куда делись никто не ведает. Одни говорят о том, что они также, как и раньше живут на островах, скрываемые ревнивыми мужьями, братьями и отцами. Другие утверждают, что их никогда и не было, а новые жители появляются благодаря темным ритуалами Амаэля, что лепит своих подданных из ветра, снега и туч. Есть еще и третья версия, она более пошлая и оскорбительная для ангелов. Ходят слухи, что фаэдир потому и прячут своих рар[1], потому что они также безобразны, как эти обезьяны с крыльями или того хуже, что это они и есть.

– В самом деле!

Шаадия хохочет, утирая слезы.

– Ты вот совсем не интересуешься состоянием дел диких племен! Может у них эпидемия или еще что в этом духе? Нарушим равновесие, не приведи Боги! Подорвем популяцию фаэдир, поглоти их Песок!

Они еще смеются, а потом замолкают. Теперь просто хорошо. Как в старые добрые времена, когда Шаадия только появилась во дворце и не принадлежала ни Антве, ни Исфандияру, украшая сокровищницу его отца.

– У тебя всегда получалось рассмешить меня.

Он целует ее ладонь, на миг задумавшись о том, как в действительности мало женщин, с которыми можно смеяться вот так, позабыв обо всем и об объявшей злости в том числе.

– Что думаешь делать теперь?

– Нельзя отступать. Только не теперь.

Оставить попытки — значит признать, что неудачное покушение конкретно его рук дело. Исфандияру быть может и все равно на жизнь эльфийки, но только не на визит ангелов.

– Будешь продолжать попытки?!

Шаадия разворачивается в его руках. Ее прекрасные светлые глаза с вертикальным зрачком удивленно распахиваются, и она качает головой.

– Это безумие. Чего ты хочешь добиться? Войны с темными эльфами?

Антве усмехается. Эльфы? Они не станут воевать с ними. Но он молчит, слушая предположения Шаадии, решив выслушать все гипотезы, что родились в этой прелестной головке.

– Чтобы от нас отвернулись остальные драконы?

Вот серьезная причина, чтобы не предпринимать повторных попыток…

«И все равно можно было бы идти во-банк, спихнув все на происки врагов, завистников и конкуренток!»

Именно. Так он и сделает.

– Больше никто не станет травить ее. Не в Ирхэн-Маа.

Антве мрачнеет. Он уже не может давать такие обещания. Оно вновь зовет Адиса.

– Отправь кого-нибудь за Саттаром!

Советник ходит среди обломков, поглаживая шершавый подбородок.

– Что ты задумал?

– Хочу знать, как умер этот несчастный, – объясняет он просто.

Это кажется ему очень важным. Адис не упомянул об этом в самом начале, а он наверняка осмотрел его труп, чтобы было что доложить хозяину.

– Не все ли равно теперь?

– Это важно, женщина.

Шаадия приближается к нему, тронув его за плечо.

– Ты ведь не оставишь все так как есть? Антве, мне страшно. Будущее, как зыбкий песок. Я не вижу его. Все меняется, осыпается и исчезает, едва ли появившись.

Он хмурится, вглядываясь в глаза ясновидящей.

– Просто уговори северного дракона остаться здесь, влюби его в эту страну, не препятствуй браку, и ты увидишь он сам останется здесь. Не все нужно решать так как ты привык.

Шаадия переводит взгляд с одного его глаза на другой, ища в них что-то, с выражением надежды и мольбы на своем прекрасном лице.

– Чем тебе так не угодила эта дева?

– Ты сама предсказала это.

Нагайна трансформируется. Еще никогда не видел Антве такой скорости. Она щелкает хвостом и даже шипит ругательства на нагасаше.

– Я была молода тогда! Я и сама не помню, о чем говорила тогда! Я не владела своим даром так как делаю это сейчас!

– Твои ранние пророчества сбывались, тогда как нынешние…

Шаадия выпрямляется и даже возвышается над ним, приподнявшись на хвосте.

– Потому что некоторые слова не должны быть сказаны. Все должно идти своим чередом.

Он смотрит на него не просто свысока, а как на нерадивого юнца, что не выучил уроков детства.

– Я поспешила тогда, а ты сошел с ума! Ты испортишь все! Испортишь, глупец!..

Тем не менее, она исполнила ту песнь. Он не станет убивать брата. Это сделает или Фэйт, или саламандра.

– Убей его сам! Займи его трон! Не стоит ждать никого, тем более саламандр!

Шаадия уходит, исчезая за потайной дверью. Он слышит ее шипение и даже проклятия.

– Эта ящерица! Если она не дура, то больше не вернется сюда!

***

Вэл еще не пришла в себя. Дело уже не в нападении фаэдир и отравлении Итильгида, а в ее возвращении в свою комнату. С ней кстати все нормально. Слуги оставили еду и напитки – холодный персиковый щербет и вазу с фруктами, но она не притронется к еде пока не удостоверится, что она безопасна.

Что сказал бы Тристан на этот счет? Он бы скорее всего удивился стремительности происходящих событий.

По возвращении домой, ее посетила гениальная идея: сбегать в стан врага и послушать что говорит раненый в зад тираннозавр.

Как же хорошо, что ее и Фэйта поселили в разных крыльях. Он бы посадил ее в бутылку из-под молока и запер там до скончания веков. Даже странно, что ему на ум еще не пришла такая чудесная идея.

Она медлит, прежде чем вынырнуть из своего укрытия. Старый дракон, что вышел из себя и показал себя во всей красе, выпущенной на свободу кай не просто испугал ее, а чуть было не пришиб книгой, инструктированной драгоценными камнями, завалил обломками мебели и чуть было не оглушил своим душераздирающим рыком. Она и не знает, что конкретно удержало ее на месте и не заставило послать все происходящее к чертям собачьим – не желание попасть в неловкую ситуацию, а именно переброситься в эльфа прямо на глазах у изумленного Антве или же потребность узнать, что говорит злыдень по поводу событий сегодняшнего дня.

– Позови Саттара. Хочу знать отчего умер это несчастный глупец.

Реальность оказалась куда лучше всех ее догадок – от нее хотят избавиться сразу несколько драконов. Остается выяснить кто второй и где конкретно она имела честь перебежать ему дорогу. Насчет «лучше» она, конечно, покривила душой в лучших традициях отведенного ей юмора, но все же повод для радости был и не один – кто-то играет не в лагере Антве и это очень сильно бесит престарелого дедулю.

– Эта ящерица!

Вэл вздрогнула, задумавшись, и уже приготовилась бежать из своего укрытия под книжным завалом, но вовремя остановилась. Они не обнаружили ее, а всего лишь ссорились, как и тогда, когда она видела их в последний раз.

– Если она и в самом деле саламандра и не полная идиотка, то она не вернется сюда!

Нагайна понравилась ей не сразу только после того, как перестала бить своим огромным хвостом. Шаадия сказала правильные вещи и очень заинтересовала ее неким предсказанием. Однако, слова об убийстве императора расставили все по своим местам и Вэл решила, что пора и честь знать. Она больше никогда не превратится в ящерицу в этом месте! Никогда! Она не собирается убивать кого-то только потому, что у кого-то кишка тонка сделать это в одиночку и собственными трясущимися руками.

– Айс! Только ты и понимаешь меня!..

Пушистое чудовище входит в разгромленный зал, протиснувшись в оставленную слугой щель. Вэл, кажется, это подозрительным. Зачем оставлять щели? Только для котов или для того, чтобы была возможность подслушать?

– Иди сюда! Где ты был? Что ты видел?

Вэлиан следит за усатым любимцем, проклиная появление блохастого существа. Тот вьется вокруг хозяина, тарахтит так, что закладывает уши, ластится под его рукой и дергает ушами. Ей нужно быть вдвойне осторожной.

– Иди сюда!

Саламандра выныривает из-под пропахших чернилами листов и бросается к двери, решив, что это и есть тот самый удачный момент, когда она сможет уйти отсюда целой и невредимой. Дверь открыта. Антве отвернулся к окну, почесывая кота.

– Айс! Что ты делаешь?! Стой!

Вэл вновь несется по коридорам, скользя и виляя между ног отскакивающих слуг.

– Держи ее! Держи! Я сказал!

Теперь ее пытаются поймать. Она то и дело вспыхивает, обжигая и подпаливая тонкие ткани занавесей.

– Схватить ее! Чего вы медлите?! Тысячу золотых тому, кто поймает ее! Чего вы боитесь?!

Двери захлопываются, ее пытаются накрыть тазами, в нее швыряют тряпками и туфлями. Она наконец сворачивает за угол, откатывается назад, столкнувшись с чьими-то сапогами, и оказывается в плену горячих рук.

– Иди сюда! – повторяют набившие оскомину слова, но только совсем другим голосом, обдавшим ее запахом дыма и табака.

Вэл не вспыхивает, надежно прижатая ладонью и пальцами. Ей становится тесно, мир вокруг погружается во тьму и в клубок притягательных ароматов.

– Где она?! Проклятье! Где она?!

Она расслабляется, бросив попытки выбраться и тем самым выдать себя. Теперь уже ничего не поделать и стоит терпеливо ждать своей участи. Она сама виновата, ведь Фэйт предупреждал ее и просил, взывая к благоразумию. Остается только догадываться, что сделает дракон, когда они останутся с ним наедине.

___

[1]Рар – уважительное обращение к фаэдир независимо от пола и положения