Глава 39

Она думала, что его империя состоит из одного лишь песка. Вэлиан ошибалась. Во владениях Исфандияра хватало барханов и пустынь, колючек и выбеленных Агланом костей, павших лошадей, буйволов и верблюдов, но в ней было кое-что еще.

– Тебя не волнует ни золото, ни тряпки, но может поразит вот это.

Вэл промолчала, оставив вопрос без ответа. Она вглядывается в мир внизу, в раскинувшийся под парящим драконом оазис, с бирюзовым оком озера посередине, с изумрудами раскачивающихся на поднявшемся ветру пальм и самоцветами разноцветных караванов.

– Спустимся?

– Нет.

Он не спрашивает. Исфандияр пикирует вниз, а кажется, что падает, вертясь вокруг собственной оси. Голова кружится, мир вертится, воздуха не хватает, песчинки царапают кожу и забиваются в волосы. Дракон приземляется на ноги, подхватывая ее на руки. Исфандияр отпускает ее практически сразу же, прямо на горячую землю.

– Я не одета!

Он не подумал об этом и опустил на землю вовсе не потому, что ему стало тяжело. Ее босые ноги с традиционно золотистым покрытием на ногтях стал лицезреть не только он, но и люди, что подбежали, окружили, бухнулись на колени, заполнили пространство радостными причитаниями. Ладно бы только ноги. Никто не ответил тонкую ткань нижнего платья.

– Пойдем.

Он не прощается с народом, а привлекает ее к себе.

– Хашс!

Они стремятся вверх и видят бледные звезды под голубым небосводом. Вэл взвизгивает, на мгновение оказавшись в свободном падении, спустя которое она падает, цепляясь за жесткую и колючую чешую.

– Держись, дева! Сфайрат не носил тебя так?!

Вэл не отвечает на его веселье, захваченная скоростью, потоком воздуха и энергией гигантского существа.

– Это тоже будет твоим.

Перед ней расстилаются горы. Города, утопленные в красных скалах, разрушенные мосты не то выходящие, не то погружающиеся в песок, одинокие арки, светящиеся голубоватым светом, темные провалы дверных проемов, не пропускающие свет и ведущие в нечто. Песок шевелится, словно некто стягивает легкую кисею, позволяя ей увидеть все это.

– И это тоже будет твоим.

Перед ней все та же пустыня. Он простилается от горизонта до горизонта. Нет ей ни конца, ни края. Вокруг только песок, золотистый, словно измельченное золото.

– Благодарю, но зачем мне песок?

Что можно сделать из песка? Множество окон, ламп, диковинных фигурок, можно посыпать им мостовую и добавить раствор для создания дома. Вот только зачем ей это?

– Ты не туда смотришь, женщина.

– Меня зовут Вэлиан.

Она поправляет его. Сколько раз ее звали так? До ничтожного мало. Кажется, что этот дракон вознамерился забрать у нее все, что некогда принадлежало ей и Сфайрату.

– Здесь нет ничего кроме песка.

Есть. Это находится прямо под ними. Это маленький колодец с отсутствующим воротом, рычагом и козырьком. К нему не ведут тропы, возле нет остовов домов или скелетов животных. Он практически весь занесен песком и только черная воронка, ее глубина манит к себе с какой-то пугающей силой и настойчивостью, предлагая заглянуть во внутрь и поискать скобы ступенек.

– Держись, Вэлианэ.

Исфандияр летит прямо в нее, непонятно каким образом умещается в узкое горлышко, от которого спустя несколько долгих секунд начинает нести тиной и сыростью. Дракон, наконец, прижимает ее к себе и застывает в воздухе. Исфандияр парит над огромной гладью озера. Разумеется, он уже перестал быть драконом. Маг ведет рукой, запуская в темное пространство файеры, которые несутся по сторонам и зависают на некотором отдалении от них. Это место огромно и поражает воображение. Она не слышала ничего о городе подобном этому.

– Что это? – Вэл откашливается, рассматривая все более и более проявляющиеся черты города. – Что это за место?

Дракон не отвечает, спускаясь вниз, прямо на палубу огромной лодки, что скользит по ровной глади воды.

– Старый город.

– Это как раз то, что я спросила.

Вэл отходит от дракона и идет к борту, заглядывая за него. В темной воде отражаются огни искусственных светил, а внутри, где-то очень глубоко и далеко, погруженные в воду улицы, целые кварталы, огромные здания и храмы с облупившейся, но кое-где сохранившейся позолотой. Она видит брошенные тележки извозчиков, опрокинутые корзины торговцев фруктами, пустые мешки попрошаек или заклинателей змей.

– А название у него есть?

Она поворачивается к нему, сделав движение рукой.

– Не надо.

Дракон нашел ее слабость. Исфандияр прав. Ей все равно на золото. Ей не нужно россыпей бриллиантов и барханов золотых момент. Хорошо, если в ее кошеле будет звенеть пять-десять золотых, этого достаточно, чтобы снять комнату, оплатить обед, запастись провизией и пополнить пузырьки зелий в походной сумке. Ей не нужны богатства всего мира, чтобы чувствовать себя счастливой. Ей не нужно поклонение сотен тысяч людей, чтобы чувствовать себя любимой.

– Зачем это все?

Она хочет понять. Он все верно понял. Это ее слабость. Вечно преследующее ее любопытство, поиск истины, желание уразуметь и получить ответы на множество вопросов, что родились в ее голове пока они летели сюда. А сколько осталось позади? В той жизни пока она не встретила Сфайрата?

– Пойдем.

Он протягивает ей руку, но она выскакивает на пирс самостоятельно, приподняв юбки легкой ткани.

– Зачем это все? – повторояет она свой вопрос, вспыхивая.

Ей интересно то, что она видит сейчас. Он покупает ее этим. Так не пойдет. Она не была готова к этому. К чему угодно, но только не к этому! Сколько еще чудес он покажет ей, прежде чем она забудет обо всем и не вспомнит почему оказалась здесь? Сколько времени пройдет, прежде чем она осознает, что все потеряно и нет смысла возвращаться туда, где уже не ждут?

– Черт тебя подери!

Она приближается к дракону, становясь с ним рядом, заглядывая в его опущенное лицо, освещая его своим светом.

– Почему нельзя найти невинную сиротку и дать ей все, что ты предложил мне! Положи к ее ногам весь мир, сокровища, знания… Все, что ты предлагаешь мне! Она отдаст тебе все, что может принадлежать женщине.

Он снимает ее руки со своих плеч. Огни файеров гаснут, погружая их в полную, кромешную тьму улиц. Есть только она и ее свет.

– Почему ты вынуждаешь, шантажируешь, соблазняешь меня всем этим?!

– Она не сможет отдать мне главное и ты знаешь это, Вэлиан.

Дракон прав. Она немного слукавила, но Вэл не имела в виду, что получится все и сразу, то есть так он хочет получить это от нее.

– Почему ты уверен, что это буду я?

– Потому что…

Он замолкает и Вэлиан не понимает, что должна осознать в этой тишине. Исфандияр берет ее за руку и ведет куда-то. Файеры вновь вспыхивают над и несутся вперед подобно многоликой комете. Он приводит ее к одному из домов, ведет по каменному выступу что некогда был стеной, а сейчас превратился в узкий причал.

– Потому что мы похожи с тобой, иднэ. Только тебя не раздирает на части от желания мчаться к звездам и желанием вернуться домой. Тебя не сжигает пламя любопытства и желание попасть домой. Ты хочешь идти вперед и делаешь это.

– А ты?

Он замолкает, усаживаясь на загнутый козырек крыши. Часть черепицы с нее ползет вниз, но вместо того, чтобы разбиться ныряет в воду с тихим всплеском и огромными клугами по безмолвной глади.

– Это не ответ. Это ни какая не гарантия! Я хочу понять, что застряло у тебя в голове…

Она замолкает, закрывая глаза и тяжело вздыхая при этом. Она поняла. Это было бы смешно, если бы не грустно. Если бы только не случилось с нею! Все дело в Сфайрате. Исфандияр увидел это и пожелал в точности такого же чувства. Глупый мальчишка!

– Сначала это было незаметно. С годами, с того момента, как девчонка выкрикнула те слова, стало много хуже. Я возвращаюсь домой, но я не обретаю покоя. Я нахожу женщин, но не встречаю понимания. Мне становится невозможно скучно с ними. Вновь и вновь меня влекут звезды, чужие миры, не разгаданные тайны. Едва достигнув их, меня тянет обратно. Снова и снова все повторяется. Я не хочу этого больше. Хочу найти покой в единственном пути, а не соблазняться многими.

– Это была Шаадия? Это ее ты взял силой?

– Нет. Шаадия была намного позже, и она дала мне ответ. Та дева была не такой как ты. Она принадлежала другому. Разве это могло остановить меня? Я был молод тогда и обладал вздорным характером.

Вэл опускает в воду ступни, смывая с них грязь далекого оазиса.

– Что такое любовь, когда все женщины мира готовы броситься к твоим ногам? Конечно, я проигнорировал ее слова, посмеялся над тем, чем она выкрикнула мне напоследок.

– Она мертва?

– Давно.

Вэл вздыхает, отламывая кусочек от стены и зашвыривая его в воду.

– Ты, как водится, ошибся.

– Да. Я нарушил второе требование здешнего мирозданья. Кто мог знать, что все это не байки?

Вэл не понимает. Ей так хочется выкрикнуть, что как же они задолбали ее со своими тайнами и загадками, но она молчит, не желая перебивать разговорившегося дракона.

– Сфайрат, верно, знает больше моего, раз ты до сих пор не замужем.

Она приподнимает бровь.

– Я взял силой то, что было обещано другому.

Сказанное, как-то плохо укладывается в ее голове, потому что смехотворно. Вэлиан знает как минимум десяток дев, которых взяли силой. Это сделали одурманенные победой, в пьяном угаре и…

– Прежде чем ты начнешь возражать и пытаться вразумить меня скажи: много ли ты знаешь драконов-насильников?

Ни одного. Хотя, нет, один вот сидит перед ней. На нем ее список заканчивается.

– Но что я должна сделать? Что?

Боги или провидение верно смеются над ней. Хороший источник они выбрали, чтобы дать ответы на мучающие ее вопросы.

– Это печать поцелуя.

Исфандияр улыбается. Ярко, открыто, весело и вновь знакомо.

– Дева, ты совсем не интересуешься романтичными историями? В них все же встречается правда.

Вэл только морщит нос. Она знакома с мечтательными девами, что предаются чтению романов и ждут принца на белом коне. Им невдомек, что принцы – это достаточно редкое явление и конкуренция за их коней наижесточайшая.

– Что до меня, то я не получу покоя пока не появится в моей жизни та, что отдаст мне то, что принадлежит другому.

О, как! Вэл отдает должное неизвестной красотке – с фантазией у нее все в порядке.

– Разве мало девственниц было в вашей жизни? Я уверена, что и в гареме, если поискать найдется хотя бы одна такая.

– Последняя из угасшего рода искр, – поправляет ее Исфандияр, приподняв уголки губ в грустной улыбке. – Ты именно такая.

Вэлиан фыркает. Она злится. Почему именно ее угораздило вляпаться в эту историю? Почему, где проклятия, там сразу должна появиться она и разрешить все это?

“Потому что ты сама захотела этого и напросилась в компанию Сфайрата!”

Они возвращаются во дворец, вновь оказываются на пустынной площадке. Все произошло в мгновение ока, стоило только Вэл оказаться рядом с опечаленным монархом. Интуиция говорит ей, что нельзя верить этому образу. Ничего не сходится. Ничего. Он вынуждает и шантажирует ее, а это, хоть убей, но все же подлость.

– Но ты хочешь все и сразу.

– Разве можно упрекать меня в этом?

Интересуется он, привлекая ее к себе. Вэл задумывается и пропускает тот момент, когда дракон подхватывает ее на руки и несет в свои покои. Он ставит ее на кровать, тянет к себе, завладевая губами... Она отвечает на его поцелуй, но лишь на мгновение.

– Что даст этот поцелуй? Почему он так важен для вас.

Неужели это происходит с каждой драконницей, которую вдруг подвели под венец?

– Ты не дракон.

– И что с того?

Вэл держит его руки, не давая им соскользнуть куда-либо еще. Ей жутко не по себе от всего происходящего. Ее тошнит и виной тому не алкоголь, а то, что он делает сейчас, а еще то на что она соглашается только бы понять, добиться истины, которую Сфайрат так и не удосужился сказать ей.

– Ты – одна, а нас всегда двое. В союзе с драконницей – четверо.

Арифметика. У Вэл начинает болеть голова.

– Значит все дело лишь в том, что дракон будет предаваться тихой грусти?

Это так мило. Это так…невероятно. Это так… Вэл вынуждена признать, что есть в его словах доля истины. Сфайрат-человек все же отличается от Сфайрата-дракона. Он совсем другой после своих полетов.

– Ты хочешь очень многого.

– Я – император и дракон. Я всегда получаю то, что захочу.

– Я поняла, – наконец выдает Вэл и быстро добавляет. – Хорошо.

Император приподнимает бровь, ожидая пояснений. Все правильно: она слишком быстро сдалась и поэтому он сомневается. В светлых глазах мужчины горит свет академического любопытства. Ему интересно, что она задумала.

– Но у меня есть условие.

– У тебя уже было условие. Ты пожелала стать императрицей.

Вэл фыркает, стремясь оттолкнуть его от себя. Дракон остается непреклонен и не желает отпускать ее, сжимая кольцо рук сильнее.

– Это не условие, а обстоятельство. Вынужденное. Не будь его ты бы не стал устраивать танцы с бубнами…

Он вновь смеется, запрокидывая голову, демонстрируя беззащитную шею. У Вэл чешутся руки, чтобы прикоснуться к ней.

– А попытался иначе.

– Чего ты хочешь, хитрая ящерица? Что я упустил? Что так приглянулось тебе?

Вэл кривит губами. Он никогда не догадается, потому что всю жизнь шел напролом.

– Я хочу ухаживаний.

– Танцев с бубнами, – уточняет тот мрачно.

– Ухаживаний, а не демонстрацию золота, земель, загадок, чудес словно все это товары, а мы находимся в лавке. Ты ведь знаешь, как делается это?

Хорошую мозоль она выбрала. Ей кажется, что очень верную. Вряд ли император признает, что он чего-то не умеет, не знает и вообще, хоть в чем-то плох. Наверное, все мужчины одинаковы в этой слабости…

– Ты ведь знаешь, что подарки – это те же знаки внимания?

– А были подарки?

Мужчина мерит ее донельзя мрачным, если не сказать, что мнительным взглядом. Все его веселье мигом исчезло куда-то. Он вероятно думает, что это очередной трюк. Это правда, но лишь отчасти.

– Предупреждаю тебя дева: я слишком стар для прогулок под Мио.

Вэл закрывает рот двумя руками, только бы не рассмеяться этому признанию. Он – не просто стар. Он – развалина почище Сфайрата.

– Стоит мне только заподозрить, что ты водишь меня за нос…

– Можно начать с поцелуя, – предлагает она быстро, не желая выслушивать его угрозы.

– Я уже целовал тебя.

Вэл бьет его по рукам, таким образом предотвращая попытку забраться к себе под платье. Она очень старается не думать ни о чем таком, чтобы не разразиться проклятьями и оскорблениями в его адрес.

– Ты пытался соблазнить меня и сделать все, чтобы я желала тебя. Это не одно и тоже.

Вэлиан все же отстраняется, проходится по мягкой кровати, утопая в ее мягкой перине, становясь, то выше, то ниже его. Дракон остается на месте, не выпуская ее из виду, но она и не пытается бежать.

– Иди сюда!

Она оборачивается. Ее брови ползут наверх, выдавая удивление.

– Неужели передумал и все-таки решил, что было бы неплохо влюбиться в ме…

Исфандияр привлекает ее к себе, пользуясь моментом, когда она оказалась так близко от него. Он целует ее и это совсем другой поцелуй. Он нежный и бережный, не требующий подчиниться, а предлагающий получить удовольствие и расслабиться в его руках.

– Хитрая ящерица, – говорит он между прикосновениями губ. – Я обязательно пойму, что ты задумала.

– Конечно, повелитель…

Ей нужна была близость, но правильнее сказать ее оправдание. Повод, чтобы Исфандияр поверил ей. Он считает ее хитрой и этот танец с бубнами…

– Aldarer, 'Iisfandiar[1].

Он нужен был, чтобы усыпить его бдительность. Ее пальцы, только-только зарывшиеся в его волосах, ложатся ему на шею, нажимая на те участки, что когда-то свалили ее вечно беспокоящегося и оберегающего дракона.

– Спасибо за ответы.

Все повторилось. Вэл похлопала рухнувшего мужчину по щекам, повертела его лицо из стороны в сторону, взяв за подбородок, а потом со всей силы ударила по нему кулаком.

– Урод!

Это было мелко, мстительно, подло. Но разве этот тип сделал не тоже самое?! Все то, что он показал ей, сказал и признался ничто по сравнению с тем, что он сотворил с ней. Пусть ее тело забыло боль, а память потеряла детали произошедшего, но именно он был там. Исфандияр и никто другой убивал ее друзей, ожидая, когда она приползет обратно.

– Мы – не похожи, – шепчет она ему на ухо, – я не занимаюсь шантажом, подкупом и вымогательством.

Вэл оттирает рот ладонью, подскакивает на месте, запахиваясь, а потом зажимает рот рукой. Ей наконец поплохело. Организм расслабился, как только понял, что всё! Бэаквуа не может сдержаться и еще прикладывается к спящему мужчине ногой. Как раз туда, где у драконов должна находиться печень, а может быть и почки… Подумав, Вэл добавляет еще один удар.

“Наконец-то! Я уж думал, что это никогда не закончится! Любите вы женщины потрепаться!”

_____

[1] Спи, Исфандияр.