Глава 41

Дом полон народа. Все находящиеся в нем облачены в черный бархат, но дело вовсе не в трауре, а в цвете моего дракона и даже моего платья. Я и не знала сколько оттенков черного существует, но они все нравятся мне. Особенно хорошо они сочетаются с тем золотым рисунком, что появился на моей руке благодаря стараниям Сфайрата. Фэйт говорит, что хара со временем или исчезнет, или станет сверкать еще ярче. Это зависит от его любви ко мне. Он так сказал. Знаю, что он всего лишь дразнит меня.

– Еще раз, объясни зачем я отпускаю тебя туда?

Я сама застегиваю крючки на его камзоле и разглаживаю ткань на груди. Не желаю признаваться ему, что беспокоюсь и даже ревную, отправляя в далекую страну, но отчего-то уверена, что мне не стоит проситься вместе с ним и стоит побыть дома. От одних только мыслей на сей счет становится очень и очень тревожно.

– Нам нужна поддержка всех драконов этого мира, чтобы уничтожить Молендиум и то, что происходит там. Хорругарис рискует напороться…

Он прикрывает глаза, улыбаясь чему-то.

– Ты плохо влияешь на меня.

– Я? Может тот мир, в котором ты прожил, на минуточку, дольше моего?

Сфайрат согласно кивает. Ни у него, ни у меня нет желания спорить перед его отъездом.

– В ином случае Хорругарис рискует встретить недопонимание, а еще хуже осуждение всего мира.

– Почему бы не попросить помощи у императора? Не слишком ли много власти у простого советника?

Мне не нравится ни советники, ни император, ни эта страна в целом. Источники неприятия лежат не так далеко как кажется. Эланис – все началось именно с нее. Именно в этой стране допустили нарушение вековых традиций. Мать Аишена или сам Аишен впустили в дом сначала ангелов, а потом и эльфов Эландиля. Они могли бы наплевать на чьи-то требования, но выходит, что их страх или желание угодить оказалось сильнее.

– Он можно сказать, что фактический правитель тех земель.

– Куда делся император?

– Официально – он дома, а не официально Боги его знают где. Все равно.

Он прав. Друзья Фэйта собираются сопровождать его в далекий край, а вот я остаюсь дома. У меня много забот, а еще дикое нежелание отпускать его куда-либо. Его будут сманивать гуриями и невозможно прекрасными красавицами, а я буду готовиться к свадьбе и ждать его на день рождения.

– Вэл, мое сердце принадлежит лишь тебе.

– А тело?

Он не отвечает мне какое-то время, невозможно сильно сердя меня смеющимся взглядом и тем, что медлит с ответом. Дразнит меня, подлец. Это мне так аукается мое промедление на его предложение руки и сердца.

– Можем прямо сейчас пойти к чаше, принести брачные клятвы, потом вернемся домой и…

Его ладони скользят по моей спине и ягодицам.

– Ты продемонстрируешь мне, как быстро ты умеешь?

Моя очередь смеяться его обескураженному и рассерженному взгляду одновременно. Что я и делаю, пытаясь отстраниться от него, но все еще держит меня, подтягивая повыше и усаживая на стол, перед этим в одно движение смахнув находящиеся на нем вещи.

– Тебе не с чем сравнивать, дева, – он целует меня за ухом, распахивая на сей раз(!) очень даже удобные вырезы платья, становясь между моих ног. – Можно и быстро.

Меня завораживает и смущает элемент чувственности, что все чаще и чаще появляется, между нами.

– Потом, мне все будет казаться занудным и медленным.

Я слежу за его руками, но в конце концов останавливаю их. Он отправляется в другую страну с жаждущими захомутать его женщинами. Не хочу, чтобы он поддался только лишь потому, что не получил чего-то дома.

– Я стану подумывать о том, что ты стареешь и стал забывать, как это делается.

– Ты дошутишься, Вэл.

Обещает он мне, завладевая губами, беря в плен невозможно горячего рта. Его руки вновь возвращаются на мои бедра.

– Ты помнишь, что обещала мне? – спрашивает он между поцелуями.

– Да.

У меня кружится голова от его прикосновений. Я отстраняю его. Саламандра что-то недовольно шипит в ответ на это, тогда как Фэйт улыбается этой эмоции.

– Не заставлять волноваться понапрасну.

Мой дракон изменился. Его уравновешенность и способность мыслить трезво и раньше вызывала восхищение в моей душе, но сейчас… Я не знаю, как охарактеризовать его нынешнее состояние. Он как будто был обрел полный дзен, окончательно слившись со своим драконом.

– Вэл, ты ведь знаешь, что почувствую, если вдруг пойдет что-то не так.

Раньше, это выглядело бы как угроза, а вот сейчас, как замечание.

– Знаю, но это ведь не значит, что мне нужно сидеть в твоей сокровищнице и с грустным выражением лица перебирать оставшиеся монетки?

Кажется, зря я сказала ему это. Его беспокоят деньги.

– Не деньги, – поправляет он меня. – А то, что дает золото.

Он все-таки ссаживает меня с деревянной поверхности и, дождавшись, когда я приведу себя в порядок ведет вниз.

– Золото – это не только покупки, но и могущество. Не имеет значения, где находится дом…

Моя очередь раздавать скептические взгляды, но Фэйт неумолим и так быть заинтересовывает меня своей уверенностью.

– Не имеет, Вэл.

Он останавливается, втолковывая прописные истины своего края.

– Чем выше находится сокровищница…

Мы разговариваем, спускаясь вниз и столько в этом событии обычного, будничного и спокойного, что хочется, чтобы так было всегда.

– Это как сигнальные огни, антенна, если хочешь.

– То есть драконам плевать на эфир?

– Нет, золото усиливает силу и само является силой.

– О, тогда понятно откуда эта страсть к накопительству.

Что-то в этом есть. Сфайрат достаточно легко использует не только сложные, но энергозатратные заклинания. Взять хотя бы перемещения. Я, к примеру, не могла позволить себе больше двух перемещений в день, а он мало того, что прыгает сам, так еще таскает меня, преодолевая грань (пусть и истончившуюся).

– Вы отлично смотритесь вместе, – говорит Минаре, улыбаясь мне, когда мы все же отвлекаемся от экскурса в особенности жизни драконов.

– Все мы хотим быть лучшими, – говорит мне Сфайрат напоследок.

– Ну не скажи, – возражаю я ему из чистого упрямства. Кольнувшее сердце говорит о том, что я права.

Мы идем через еще «голый» сад. Ветви еще только-только покрылись почками. Но меня волнует даже не красивый вид гор Хорругариса, а гремящий портал, через который к нам попадают золотистые песчинки. В нем видятся далекие, дрожащие образы города. Словно портал превратился в миниатюрный мираж.

– Хотела бы я видеть это.

Он ведь звал меня с собой, но я отчего-то уперлась и настояла на том, чтобы остаться дома. Фэйт хотел похвастаться мной. Я и сейчас считаю, что мне нужно быть дома.

– Женщина, – выдыхает Сфайрат. – Только не говори, что передумала.

Я не могу спустить ему это и рычу точно также как он, чем вызываю сдержанные смешки его друзей.

– Я хотела бы видеть, как вы появитесь, как пойдете, какое впечатление произведете, а не…

Фэйт вздергивает кончик моего носа, и я понимаю, что он всего лишь поддразнил меня. Подлец!

– Постараюсь сохранить это воспоминание, как можно четче.

Драконы исчезают в оке портала. Я и Минаре еще смотрим на движение за ним. Она приобнимает меня за плечи.

– Все будет хорошо. Он вернется.

– Да.

В какой-то момент мне становится не спокойно. Я знаю, что он не сможет позвонить мне. Сфайрат обещал подать весть о своем прибытии другим способом, но этого отчего-то не происходит.

– Вэл, официальная часть – она ведь всегда затяжная, – говорит Минаре, возвращаясь за мною в сад. – Не беспокойся раньше времени.

– Это да, – но я показываю свою руку. – Но не рановато ли он разлюбил меня?

Она смеется, но улыбка сползает с ее лица в ту же секунду стоит ей взглянуть на мою левую руку: на ней и следа от золотого рисунка.

– Это ничего не значит!

Я все еще разглядываю свою руку, а потом бросаюсь на кухню. Я хочу убедиться в том, что все хорошо, а уж потом соглашусь с ее словами, нарою нужную книгу или еще что-нибудь в этом духе.

– Вэлиан, подожди!

Я замираю на полпути. Мне так не по себе, так… Словно это я сама сделала что-то такое, что причина всего происходящего сейчас.

– Давай я открою портал для тебя? Не стоит отправляться туда в своем втором облике.

– Почему?

– Зачем? Там полный город народу, наверняка, Антве организовал торжества. Тебя затопчут!

Я качаю головой. Сердце стучит где-то на полпути к горлу. Я хочу понять, что же там произошло и почему…

– Он ведь жив? Жив?! Жив?!

Минаре поспешно кивает, а затем бледнеет еще раз. Куда пуще прежнего. Драконица качает головой так резко и сильно словно сбрасывает со своей головы что-то.

– Я не слышу остальных.

На мгновение меня окатывает острый приступ зависти. Они могут общаться вот так друг с другом, а я… Впрочем, незачем лить слезы по тому, что никогда не случится. Незачем завидовать тому, чего она не слышит.

– Тебе нужно переодеться.

Я оглядываю себя и даже психую. Я буду слишком заметна в пестрой толпе в своей темной одежде, но разве не в этом суть?

– Не в этом! – откликается Минаре, разворачивая меня к лестнице. – Переоденься во что-нибудь менее приметное.

Она права. Не стоит привлекать к себе внимание раньше, чем это необходимо. Не стоит волновать дракона, если все дело в чем-то другом. Может все дело в какой-то защите или… Я не знаю!

– Я готова.

– Я тоже.

Я оглядываю такую непривычную для меня Минаре. Она одета в дорожный костюм, плащ и капюшон, что скрывает значительную часть ее лица. Все это песочного цвета. При желании она легко сольется со стенами, тогда как я буду искать спасительную тень.

– Не хочу отпускать тебя одну.

– Но вы боитесь, что вас узнают.

Я показываю на ее лицо. Что ее ждет, если вдруг кто-то узнает в ней дочь Антве? Прошло много времени. Все имеет свойство меняться. Женщины имеют на это прав больше, чем все остальные. Но Минаре говорит, что все дело в памяти. Некоторые семьи не способны забыть нанесенную обиду даже спустя столетия.

– Подозреваю, что это ловушка. Уж больно все одно к одному.

Зачем кому-то выманивать меня? Я и не знаю там никого. Если только советник не ведет свою собственную игру отличную от планов и просьб Хорругариса.

– Быстрее!

– Вэлиан!

Драконница не поспевает за мной, награждая меня своей спокойной и мягкой силой одним взмахом изящных пальцев.

– Поторопи меня!

Я даже удивиться этому не успеваю, бросая в нее заклинание легкой поступи. Мы достигаем ворот, но они закрыты и стражи отказываются пустить нас вот так просто.

– Запрещено! – шаркис отпихивает сначала меня, а потом и Минаре. – Пошли прочь, бродяжки!

– Убери руки, раб!

Минаре не хватило надолго. Слава Богам она не стала отбрасывать капюшон, воспользовавшись лишь властными интонациями.

– Что случилось? Город был открыт на днях!

Я лгу. В городе я не была с тех самых пор, как притащила Рэндалла на рынок, но этого дракону знать совсем не обязательно.

– Мы хотели попасть на праздник!

Я киваю в сторону белых и красных лепестков, уже втоптанных в желтую пыль и плитку мостовой. Цвета для встречи выбрали очень красивые прямо, как для свадебной процессии! Эти все знаки ужас как не нравятся мне. Да я считаю, что это недобрые знаки судьбы.

– На город напали.

– Кто?!

– Фаэдир! Будь проклят тот день, когда боги наделили этих собак крыльями!

Я не улыбаюсь тому, что могло рассмешить меня раннее. Сфайрат может быть смертельно ранен и только поэтому харра пропала с моей руки.

– Что заставило их прийти сюда? В самое сердце земель драконов?!

Минаре сует рассерженному стражнику золотые монеты, в то время как я пытаюсь заговорить ему зубы, отвести глаза и просто открыть калитку.

– Говорят, что им нужна была какая-то дева!

Стражник фыркает, а потом свистит кому-то наверху. Внутри ворот щелкает какой-то механизм.

– Что за дева?

– Не знаю, – резко бросает усач, – но только наши гости пришли одни и женщин среди них не было.

Из рук Минаре все сыплются и сыплются золотые кругляши размером с экель[1], но стражнику достаточно и этого. Он становится все сговорчивее, его взгляд все маслянистее и добрее. Это они не хотели пускать меня в центр только потому, что я одета в какое-то не такое платье!

– Чем все закончилось?

Я хочу попасть в город и делаю это стоит только калитке приоткрыться и образовать достаточную щель для того, чтобы я смогла протиснуться в нее.

– Вэлиан!

Первые улицы пусты. Нижний город наполняют редкие жители, бродячие собаки с плетенными ремешками и разноцветными хвостами. Самый гул и шум нас ждет впереди. Слышен грохот и даже скрип, но в основном гневные и восторженные крики.

– Среди защитников города есть павшие!..

Хорошее объяснение. Я прибавляю шагу, врываясь на площадь и врезаясь в плотную толпу людей.

– Дайте пройти!

– Уже не на что смотреть!

– Как не на что? А как же прекрасные асиды?

Асиды – это ведь драконицы из высших и наиболее сильных драконов?! Я все же прорываюсь к центру и вижу толпу драконов, окруженных женщинами в блестящих на солнце платьях. Не могу сказать, что их наряды куда скромнее тех за которые мне пенял Сфайрат. Оголенные плечи, руки, а кое-где и ноги выглядывают из-под светлых, сверкающих на солнце платьев. Не это беспокоит меня, а кольцо стражников, удерживающих ликующую толпу. В воздухе пахнет дымом, железом, жженными перьями и гончарными мастерскими. Последний запах идет от превратившихся в руины глиняных домов.

– Фэйт!

Я вижу его, но он меня не слышит, уходя в сопровождении женщины. Она оборачивается на мгновение, чтобы поправить накинутый на ее плечи черный камзол, который я сама поправляла, отправляя Сфайрата в дорогу. Ее лицо откуда-то знакомо мне, но вот только я не могу вспомнить, где же видела эту драконницу. Точно не в Хорругарисе. Оно тронуто загаром и заключено в ворох кудрей и блестящих в волосах украшений Она отдает приблизившемуся слуге какой-то черпак, удаляясь по длинной и такой слепящей глаза своей белизной лестнице.

– Слушаюсь, госпожа, – доносится от них слабо, но все же различимо.

Это черпак отчего-то сразу бросается мне в глаза. Я не нахожу кувшина или ведра, а только этот кусок кухонной утвари.

– Сфайрат!!!

Я не могу упустить этот момент. Дракон услышал меня, он поворачивается, оглядывает толпу, скользит взглядом по мне, остальным собравшимся, но вновь возвращается к женщине, привлеченный движением ее пальцев на своей щеке. Еще несколько шагов и ворота за ними начинают закрываться. Я понимаю, что мне нужно последовать за ними. Это мой шанс разобраться что к чему. Фэйт почему-то не узнал меня. Мне становится еще хуже, совсем плохо, досадно и даже обидно…

– Я за ними!

Минаре не откликается, но это и не важно. Кто-то вскрикивает рядом, поддавшись в след за мной и чуть было, не наступив на меня. Я делаю движение вперед, чтобы пересечь площадь… Еще! Но у меня ничего не получается. Передо мной словно кто-то поставил прозрачный и совсем не хрупкий барьер. Загадка решается быстро. Я переворачиваюсь, падаю сначала на голову, так что вижу свои собственные лапки, а потом и на спину. Кто стучит в стекло банки. Все что я вижу – это золото глаз и вертикальный зрачок, слышу глухой стук и рев толпы.

– Посиди пока у меня! – говорит мой пленитель, пряча меня не то в карман, не то в подкладку халата. – Ура! Слава драконам! Слава прекрасным асидам! Слава Рамадашену! Слава императору!

___

[1] Мелкая монета в Эландиле