Глава 15.

Миша

 Я вышел из цветочного магазина. В этот момент в кармане затрезвонил телефон. Я ответил на ходу, направляясь к машине.

– Добрый вечер, это мебельный магазин. Вы оформляли заказ кровати, скажите, завтра вам будет удобно принять доставку?

Чёрт… совсем забыл.

– Девушка, простите… можно перенести доставку на неделю?

После короткого разговора с менеджером я наконец сел в машину, выдохнув тяжело, почти раздражённо.

Через неделю придёт зарплата – тогда и смогу оплатить мебель. Те деньги, что я откладывал, я без секунды сомнений потратил на подарок для Полины. И ни капли об этом не жалею.

Надеюсь, я действительно смогу порадовать её.

Я завёл двигатель, но не сразу тронулся. Сидел, смотрел перед собой, будто пытаясь разглядеть в тёмном стекле своё собственное отражение. В груди странно тянуло – ожидание и тревога переплелись в один тугой узел.

Я вспомнил её лицо, мягкое, хрупкое в свете уличных фонарей. Как она смотрит на меня – чуть растерянно, но доверчиво. И от этого взгляда во мне просыпалось что-то первобытное, мужское… желание защитить, согреть, сделать её жизнь хотя бы на каплю легче.

Я сжал руль сильнее, чем нужно.

Полина даже не представляет, насколько сильно она задела меня. Насколько быстро стала частью моих мыслей, моих планов, моего чёртового будущего.

Я выехал со стоянки, чувствуя, как напряжение медленно растворяется в ночном воздухе. Желание увидеть её – тёплым, обволакивающим ударом – накрыло меня снова.

Через пару кварталов я поймал себя на том, что улыбаюсь. Глупо, искренне, по-мужски честно.

Чёрт с ним, с мебелью, с деньгами, с этими бытовыми заботами.

Главное – чтобы она была счастлива рядом со мной.

И если завтра она улыбнётся так же, как вчера, – значит, всё это не зря.

 Выходя из машины, я аккуратно достал цветы и привязал к ним воздушный шарик в виде синего друга – того самого, о котором Полина уже несколько раз говорила с детским восторгом. Она всё шутила, что я обязан посмотреть мультик про этого синего пришельца, раз уж в детстве он каким-то образом прошёл мимо меня.

И каждый раз, когда она об этом говорила, её глаза светились так искренне, что отказать было невозможно.

Продавщица в магазине, пока надувала шарик, успела превратить меня в молодого отца:

– Для девочки шарик, да?

– Да, для девочки, – усмехнулся я, не став вдаваться в подробности.

– А для мамы ничего не хотите присмотреть?

Я только покачал головой, стараясь не выдать улыбку.

В моей Полине всё ещё жил тот самый озорной, яркий, непоседливый ребёнок – искренний, живой, настоящий.

И, чёрт возьми, мне это нравилось.

Нравилось, что она такая разная. Нравилось наблюдать, как в ней переплетаются взрослая женская мягкость и эта трогательная, почти невинная детскость.

Нравилось, что всё это – она.

Я стоял у машины, держа этот смешной синий шарик и букет, и ловил себя на мысли, что давно не чувствовал такого тихого волнения. Будто не взрослый парень , а подросток, который идёт к девушке на первое свидание.

Странное, почти забытое ощущение. Но приятное.