29

– Ты что, живешь с мамой? – прошептала я, надеясь, что если развернуть сковородку боком, то ее будет не слишком заметно.

– В данный отрезок жизни я живу с тобой в башне, – невозмутимо ответил Виктор и направился к матери.

Я замялась – подходить близко не хотелось, стоять далеко как бедной сиротке со сковородкой – тоже. В итоге я замерла на полпути, нервно покручивая сковородку в руке.

Герцогиня Шортон была невысокой женщиной в дорогом, не неброском платье из темно-зеленого бархата. Волосы убраны в простую прическу, что не скрывала седины, а карие глаза, как у Виктора, смотрели устало. На ней был массивный гарнитур из червленого серебра, и, наверное, он был призван отвлекать внимание от лица герцогини. В целом, решение было изящным, но отец всегда учил меня вглядываться в суть вещей и людей.

Я быстро прикинула ее возраст и подумала, что ей никак не может быть больше сорока. Но почему-то женщина выглядела гораздо старше своих лет. А мимические заломы на лице грубо и бескомпромиссно очерчивали привычное выражение – герцогиня почти все время хмурилась, уголки губ были печально опущены, а губы сжаты в тонкую линию.

В целом, я бы подумала, что она вдова – слишком мрачен был ее образ. Но я точно знала, что герцог Шортон жив и благополучно здравствует. Так почему его законная супруга столь печальна?

Но тут же одернула себя – это не мое дело.

На самом деле мне было интересно другое: что сейчас произойдет? Виктор чопорно поцелует матери ручку, как положено по этикету, они обменяются поцелуями воздуха у щек, просто постоят рядом как очень воспитанные люди?

Удивительное дело, но не случилось ни того, ни другого!

Высокий Виктор склонился к герцогине, и та обняла сына, звонко расцеловав в обе щеки.

– Здравствуй, – тепло улыбнулась герцогиня, окидывая Виктора чисто материнским, гордым взглядом.

– Не ожидал тебя здесь увидеть, – проговорил Виктор. – Все хорошо?

– Конечно у меня все хорошо! – ответила женщина. – Ехала мимо и вспомнила, что у тебя совершенно ужасные шторы в кабинете. Вот заехала посмотреть, какие лучше подойдут… А кто это с тобой?

Не то, чтобы я очень хотела, но была мысль слиться с окружающим пейзажем. К таким встречам надо готовиться заранее! Тщательно выбирать одежду, прическу, макияж… Подарок, чтобы задобрить древнее зло, тьфу, то есть ревнивую мать.

А тут я такая в помятом, пыльном платье со сковородкой в руках. Ну просто мечта, а не подруга наследника герцогства!

Виктор повернулся ко мне, и я поняла, что шансов никаких – придется знакомиться.

– Это Алексия Норд, – представил меня парень, когда я подошла. – Она играет в моей команде по аэрену. Лекси – это моя мать, герцогиня Люсия Шортон…

– Девушка – играет в аэрен? – ахнула герцогиня.

– Да, Лекси стрелок, – спокойно ответил Виктор.

– Виктор, ты с ума сошел? – сухо проговорила Люсия, мгновенно собрав все свои мимический заломы в маску злой надменности. – Скажи, что это твоя прислуга. Что одногруппница или любовница. Что невеста, в конце концов!

Эй!

– Нет, Алексия – мой стрелок, – повторил Виктор ровным тоном.

– Сынок! – воскликнула герцогиня. – Ты же знаешь, как много зависит от твоего успеха!

– И именно поэтому я выбрал Алексию, – невозмутимо ответил парень.

Поняв, что от сына адекватного ответа не дождаться, Люсия повернулась ко мне:

– Ты, милочка, не обижайся… – женщина окинула меня оценивающим взглядом и, я уверена, от него не укрылось ни одна лишняя вылинка на моей обуви, – но если хочешь быть, кхм, поближе к моему сыну – просто будь. Не порть ему будущее!

– Мама, – процедил Виктор таким тоном, что у меня волоски на руках встали дыбом.

В этой интонации было все – и угроза, и настойчивая просьба, и обещание крупных неприятностей. Герцогиня мгновенно уловила настроение сына и упрямо поджала губы. Я же не отказала себе в удовольствии добавить:

– Ваш сын сам меня уговаривал вступить в его команду по аэрену, – произнесла я, открыто смотря в глаза женщине. – Я не знаю, почему ему и, кажется, вам так важна победа в этом соревновании, но приложу все усилия, чтобы он получил кубок. И не потому что, КХМ, хочу быть поближе. А потому что я – действительно одна из лучших стрелков академии.

Я думала герцогиня сейчас закатит безобразный скандал. Ну там, в духе, «Сынуля, мамулечку обижают!» или «Ах ты безродная дрянь, как посмела открывать рот на меня благородную?!». Но Люсия снова окинула меня оценивающим взглядом и хмыкнула:

– Зубастая.

Я широко улыбнулась, сверкнув белозубой улыбкой.

– Матушка, Лекси действительно ценный член нашей команды. Пожалуйста, отнесись к ней соответствующе, – проговорил Виктор, чуть развернувшись.

Так, словно хотел защитить меня от собственной матери.

– Очень надеюсь, что ты не ошибся, – сухо проговорила женщина. – Иначе… все твои старания будут напрасны.

– Я в курсе, – процедил Виктор, и Люсия непроизвольно отодвинулась, почувствовав, что терпение у сына подходит к концу.

– Тогда, пожалуй, я поеду… за шторами, – произнесла герцогиня.

– Благодарю за заботу, матушка, – чуть улыбнулся Виктор, тем самым обозначая, что разговор окончен.

А стоило карете захлопнуться за Люсией и тронуться с места, парень посмотрел на меня и негромко произнес:

– Пожалуйста, не задавай мне вопросов, на которые я не смогу тебе ответить.

– У всех свои секреты, Вик, – равнодушно пожала плечами я. – Ты не спрашиваешь, где я научилась стрелять, а я – зачем одному из самых богатых наследников империи какой-то там кубок по аэрену.

– Спасибо, – ответил Виктор, и мне показалось, что прозвучали эти слова даже как-то облегченно.

А затем он совершенно буднично, будто только что и не встречался с мамашей, надеявшейся, что я его невеста, а не товарищ по команде, спросил:

– Подняться хочешь?