Глава 18

– Что случилось? – голос Егора был встревоженным.

Он обхватил меня руками за плечи и попытался развернуть к себе. Я сопротивлялась, не хотела, чтобы он видел моё заплаканное лицо. Ведь тогда станет понятно, почему хочу от него уйти, и Егор ни на секунду не поверит так долго придумываемой мной причине.

– Вера, что случилось? Ты меня пугаешь.

Теперь уж точно не поверит. И я опять разревелась.

– Ну-ну, перестань, – Воинов растерялся, не ожидал, что, вернувшись, найдёт здесь филиал Ниагарского водопада.

Он всё же сумел развернуть меня, а потом и вовсе снял с подоконника и поставил на ноги перед собой, обнял, прижал к груди. Всё, что копилось во мне эти долгие дни, вырвалось на свободу и теперь проливалось слезами на рубашку Егора. Он терпеливо ждал, поглаживая меня по волосам и спине. Молчал. И постепенно поток иссяк. Слёзы закончились, и я успокоилась, лишь слабо всхлипывая и шмыгая носом.

– Пойдём умываться, – Егор мягко увлёк меня за собой, и я, ослабевшая после истерики, без сопротивления последовала за ним.

Он включил холодную воду в ванной и молча стоял с полотенцем чуть поодаль, пока я плескала в лицо над раковиной. Потом мы вернулись в кухню, Егор усадил меня за стол, поставил рядом стакан с водой, в которой плавали кубики льда, и сел напротив.

– Рассказывай, что произошло, пока меня не было.

Я молча пила воду, не зная, что ему сказать. Так тщательно подбираемые слова вдруг испарились из головы. А нового ничего не сочинялось. Да и как ему сказать, что мы должны расстаться? Я больше не могу его потерять. Почувствовала, что слёзы опять готовы политься, шмыгнула носом, и тут же справа раздался скрип стула. Егор сел рядом, обнял меня и прижал к себе.

– Тише-тише, моя девочка, не плачь. Мы всё решим вместе. Всё будет хорошо. Просто расскажи мне.

Прежде чем решиться, я выпила всю воду из стакана, чувствуя, как зубы сводит от холода, дождалась, когда Егор нальёт мне ещё, сделала глоток и только после этого сумела произнести:

– Твоя мать…

– А-а, ну тогда всё понятно, – усмехнулся Воинов и продолжил с неприкрытым сарказмом: – Мама была здесь и очень вежливо попросила тебя оставить меня в покое?

Я кивнула. Да уж, очень вежливо, используя шантаж и угрозы.

– Надеюсь, ты не собралась бежать, не поговорив со мной? – он смотрел пристально и, казалось, видел меня насквозь. Я покаянно опустила глаза. – Что ж, похоже, ты именно так и собиралась поступить. Жаль, что я не сумел завоевать твоего доверия хотя бы на один разговор.

Мне стало стыдно, но только на пару секунд. Потом я рассердилась. Когда бы он успел завоевать моё доверие, если мы не виделись четыре года? Да и сейчас только начали узнавать друг друга. Причём начали мы с самого начала, всё заново. Да и сам Егор разве спешил доверять мне? Он даже ничего не рассказывал о своих делах.

– Вера, послушай, – я не смотрела на него, но почувствовала, как ладонь Егора накрыла мою и сжала пальцы, – я люблю тебя…

Он сделал паузу, словно понимая, что мне потребуется время, чтобы осознать сказанное. Я подняла взгляд и впилась им в лицо Воинова, ища там подтверждение его словам, до конца не веря, что он это всё-таки произнёс, и что это правда. Но он смотрел прямо мне в глаза, не пряча взгляд, с самым серьёзным выражением на лице, и я… поверила.

– Я люблю тебя, – произнёс снова, словно учитель, который по нескольку раз повторяет двоечнику одно и то же, чтобы закрепить материал у него в голове, – и больше никуда не отпущу. Эти годы без тебя были пустыми и бессмысленными, я не хочу снова так жить.

– Твоя мама приходила …

Егор усмехнулся, словно теперь всё встало на свои места.

– …она сказала, – я с трудом узнавала свой голос, глухой, скрипучий, словно у древней старухи, которая курит табак-самосад, – что из-за меня ты забросил компанию. Это ваше семейное наследие, а по моей вине всё будет уничтожено. И ещё…

– Мне плевать на компанию, – перебил меня Егор. – Её создал ещё мой дед, там многое устарело, и нам необходима была серьёзная встряска, чтобы решиться на перемены. Да и вообще, я планирую продать её. Мне поступило отличное предложение, на которое я думаю согласиться. Наверное, мать об этом узнала…

Он на какое-то время задумался, а потом поднял на меня взгляд.

– Но ведь ты не собралась сбегать от меня только из-за компании? Не настолько же ты совестливая.

Я покачала головой. Всё-таки Егор слишком проницательный. Иногда кажется, что он знает меня лучше меня самой.

– Она показала мне видео той аварии, но за рулём была моя сестра…

Я говорила и всматривалась в лицо Егора, надеясь найти там отрицание этому, но он смотрел удивлённо, как будто и сам не ожидал подобного.

Потом улыбнулся и погладил меня по щеке. Я отвернулась, только сейчас вспомнив, что у меня зареваннее лицо, и ему не стоит видеть меня такой.

– Ну что ещё? – Егор поддел пальцами мой подбородок и заставил повернуться к нему. – Что опять?

– Не смотри, я некрасивая, у меня лицо опухшее…

– Дурочка, – выдохнул он с улыбкой и сграбастал меня в охапку. – Ты для меня самая красивая. Я люблю тебя. Любую. И постараюсь, чтобы у тебя не было причин плакать. С матерью я поговорю и с видео разберусь. А ты пообещай мне, что не будешь принимать необдуманные решения и сначала посоветуешься со мной. В любой ситуации.

– Обещаю, – в последний раз вздохнула, прежде чем уткнуться носом ему в рубашку и окончательно поверить: я больше не одна.

Егор подхватил меня на руки и понёс в спальню. Я цеплялась за его плечи, исполненная самого настоящего счастья и предвкушения.

Он уложил меня на кровать и начал медленно расстёгивать пуговицы.

– Тебе очень идут мои рубашки, надеюсь, часто видеть тебя в них, – прошептал он, прежде чем коснуться губами моей обнажённой кожи, по которой тут же побежали сонмы мурашек. Когда Егор накрыл меня своим телом, я уже вряд ли осознавала, где мы и кто мы. Было только абсолютное единение и абсолютное счастье, которое взорвалось мириадами осколков, чтобы собраться снова и возродить меня к новой жизни.

Потом мы долго лежали, обнявшись и переплетя наши пальцы. Егор нежно гладил меня по плечам, то и дело касаясь губами лица, шеи, волос. Как будто никак не мог поверить, что я здесь, рядом и никуда не исчезну.

Мне в это тоже не верилось. Разве бывает в жизни так хорошо?

– У меня скоро кончится отпуск, – вдруг вспомнила я, пугаясь самой необходимости куда-то уезжать от Егора.

Он сжал меня крепче.

– Ты же уволишься? – в вопросе слышались приказные нотки. Я улыбнулась.

– Ну не знаю… – протянула с сомнением, уже будучи уверенной, что именно так и поступлю. Просто хотелось его подразнить.

– Зато я знаю, – отрезал Егор, ещё крепче прижимая меня к себе, так, что ещё чуть-чуть и начнут трещать кости, но я не вырывалась. Мне нравилось, что он так сильно хочет быть со мной. – Моя жена не должна работать на другом конце света. Она должна быть рядом со мной. Всегда.

Наслаждаясь близостью, растворяясь в ощущении счастья, я не сразу осознала, что он говорит. А поняв, подняла голову.

– Жена? – переспросила, глядя ему в лицо. В первый момент мне показалось, что ослышалась.

– Жена, – спокойно подтвердил Егор. И тут же уточнил: – Ты же выйдешь за меня замуж?

– Ты серьёзно? – голос дрогнул.

– Конечно. Похоже, что я шучу? – Егор уставился на меня с таким выражением лица, что я засмеялась. Он начал щекотать, а я смеялась ещё больше. И незаметно, эта игра перешла в новые поцелуи и объятья.

– Так ты станешь моей женой? – спросил он снова, когда мы уже вернулись в реальность, поняли, что голодны, и пытались найти в холодильнике хоть что-то, из чего можно было бы приготовить обед.

Я резко обернулась, чтобы не упасть, пришлось ухватиться за дверцу. Холодильник опасно накренился, я тоже.

Егор подошёл ближе, взял меня за подбородок, приподнял и долго целовал в подставленные губы. После, не убирая пальцев, повторил вопрос:

– Ты станешь моей женой? – и добавил в ультимативной форме: – Я не отстану, пока не согласишься.

Я улыбнулась и кивнула.

– Раз не отстанешь, у меня нет выбора.

– У тебя нет выбора, – эхом повторил он, снова целуя.

Вечером Егор уехал к родителям. Сначала он хотел взять меня с собой, но, подумав, мы отказались от этой затеи.

Лишь представила недовольный взгляд Зои Максимовны, её презрительно поджатые губы и содрогнулась. Брр.

Весьма сомнительное удовольствие – встречаться с родителями жениха, когда как минимум один из родителей не гнушается шантажом, лишь бы вышвырнуть тебя из жизни сына.

Я снова осталась одна в квартире и забралась на подоконник. По-над рекой загорелись фонари, бросая желтовато-розовые отблески на тёмную воду.

Мне нужно было кое-что сделать, но я никак не могла решиться. Хотела позвонить сестре и боялась набрать номер. Ведь если задам вопрос, то могу получить на него ответ, который мне не понравится. Конечно, она может солгать, это меня уже не удивит. Но всё же я должна была услышать от самой Любани – кто из них сидел за рулём в тот день?

И даже если сестра солжёт, пусть скажет, что это не она стала виновницей смерти трёх человек.

Я глубоко вдохнула и набрала номер. Механический голос ответил, что аппарат абонента выключен. Или же находится вне зоны действия сети, но в это мало верилось. Скорее, Любаня отключила телефон и где-то затаилась.

К тому же наверняка она сейчас с Максом. Если бы была одна, то уже позвонила бы с просьбой о деньгах, ведь, насколько я знаю, у неё нет никаких сбережений.

Точно!

И как я раньше не догадалась?

Я знаю, как заставить Любаню включить телефон. Каждый месяц я отправляю ей деньги, в один и тот же день. И этот день наступит послезавтра. Если сестра не ответит мне раньше, лишу её ежемесячного содержания.

Возможно, это будет некрасиво с моей стороны, но свой поступок я оправдывала тем, что мне очень нужно поговорить с Любой. А как иначе до неё достучаться, я не знаю.

Егор вернулся расстроенный. Он в пух и прах разругался с матерью.

– Такого скандала не помню лет с пятнадцати, когда Макс уговорил меня угнать мамин Maserati и покататься, – поделился он. – Ничего не узнал, зато много чего выслушал.

Подробности я не выспрашивала. Наверняка Зоя Максимовна наговорила обо мне кучу гадостей. Не хочу этого слышать.

Я сделала то, что могла: обняла Егора и прижалась к нему. Ему сейчас тоже нелегко, из-за меня он поссорился со своей матерью.

– Жаль, отец уехал. Он бы живо поставил её на место.

Я промолчала. Егор был уверен, что Илья Егорович встанет на нашу сторону и примет меня. А вот у меня самой такой уверенности не было. Разве я пара Воинову? Кто я и кто он.

Но свои мысли и сомнения я оставила при себе. Ни к чему расстраивать Егора ещё больше.

Мы заказали ужин. Накрывая на стол и зажигая свечи, я поделилась с Егором своим замыслом, как вызвать Любаню на контакт. Он не отговаривал меня и не соглашался. Просто молчал. Удивившись, я подняла на него взгляд.

Егор вздохнул, прежде чем признаться:

– Я отозвал своих людей. Не хочу больше во всём этом участвовать. Теперь это дело исключительно полиции.

Я не стала говорить о том, что Макс – его брат, и, возможно, ему нужна помощь. Максим Воинов – взрослый человек, пусть сам разбирается с проблемами, которые устроил. Причём не только себе.

Но ведь и Любаня тоже взрослая. Ей сейчас столько же, сколько было мне, когда я уехала работать в Америку. Так почему же она не может быть самостоятельной? Может, я виновата в этом? Моя гиперопека?

Долго не могла уснуть. Лежала и смотрела на пляшущие тени на потолке и стенах. Анализировала, перебирала всё случившееся, но так и не смогла найти момент, когда совершила ошибку, после которой всё пошло не так.