Глава 11

Утро встретило меня слишком ярким солнцем, слишком чистым воздухом и ноющей тяжестью в теле. Похоже, сладкое Элайна всё-таки не выключило мысли полностью — но хотя бы не дало мне их загрызть заживо.

Я только натянула форму и заплела волосы, как снова раздался стук. На этот раз настойчивый. Я приоткрыла дверь — и за ней, конечно же, стоял он.

Элайн выглядел так, будто не спал вообще. Чуть растрёпанный, но в глазах — всё та же устойчивая уверенность, что он знает, что делает, и ещё чуть больше — знает, что делаю я.

— Как спала? — спросил он просто, скользнув взглядом по мне с головы до ног, проверяя, жива ли я и не растеклась ли тёмной лужей по полу.

Я фыркнула и едва заметно кивнула:

— Спасибо за печенье.

Он хмыкнул уголком губ, будто именно этого ответа и ждал.

— Пошли, — сказал он и развернулся, уже не давая мне возражать.

Я едва поспевала за его шагом, но догнала, поравнялась и, прищурившись, бросила:

— И куда мы идём сегодня? Только честно, целитель. Я вчера уже достаточно сожгла полигон.

— Да уж, твои «подвиги» стихийники обсуждают до сих пор, — хмыкнул Элайн, не оборачиваясь, но уголок губ всё-таки предательски дёрнулся. — Так что сегодня без воды и огня. Сегодня ты идёшь на Артефакторику. Проверим, есть ли у тебя талант к тонкой работе руками.

— Великолепно, — протянула я, закатив глаза и ускорив шаг, чтобы идти с ним вровень. — Может, я ещё что-нибудь там случайно взорву? Для коллекции слухов.

— Ну тогда станешь легендой сразу на двух факультетах, — отозвался он, рассмеявшись тихо. — Но я бы всё-таки предпочёл, чтобы ты вернулась целой. У артефакторов всё-таки любят дисциплину и порядок.

— Вот ещё дисциплины мне не хватало, — буркнула я, но уголки губ всё равно дрогнули. Внутри где-то глухо, но приятно отозвалось.

— После артефакторов, если всё пройдёт мирно и без пожаров, — продолжил он, чуть прищурившись, — я отведу тебя на Общественную магию. Посмотрим, как ты работаешь не только с железками, но и с людьми.

— Прекрасно. А ты что, со мной весь день будешь? — я вскинула бровь, но без колкости.

— Конечно. Я же теперь твой персональный поводырь, — ухмыльнулся он. — Привыкай. Правда, на самих занятиях меня не будет. Но я думаю, ты найдешь чем там заняться.

— Ты слишком заботливый, Элайн. Скажи честно, ты отрабатываешь свой имидж святого целителя?

Он тихо рассмеялся и махнул рукой:

— До святого я не дотягиваю. Но тебе помогать я рад.

— Прекрасно. А ты что, со мной весь день будешь? — я вскинула бровь, но на этот раз без привычной колкости. Скорее с тем самым новым, странным любопытством.

— Конечно. Я же теперь твой персональный поводырь, — ухмыльнулся он и развёл руками, будто эта роль его совершенно не напрягала. — Привыкай. Правда, на самих занятиях меня не будет — там ты справишься без меня. Я уверен, ты найдёшь, чем себя занять.

— Ты слишком заботливый, Элайн. Скажи честно, ты отрабатываешь свой имидж святого целителя? — протянула я, чуть прищурившись.

Он рассмеялся тихо — так легко и по-настоящему, что у меня внутри будто щёлкнуло что-то тёплое.

— До святого я не дотягиваю. — Он улыбнулся чуть шире и посмотрел прямо в глаза. — Но тебе помогать… я рад.

И не отводил взгляда, пока мы не свернули в длинный светлый коридор, где уже слышались звонкие голоса артефакторов.

В мастерской артефакторов пахло железом, тёплым камнем и старой магией. Здесь не было звенящей стихии, как у стихийников — всё казалось куда более тихим, но при этом осязаемо сильным. На длинных столах лежали амулеты, кристаллы, сверкающие рунные пластины. Казалось, в воздухе буквально слышен шелест потоков, которые тонко сплетают вещи и силу в одно целое.

Я слушала объяснение мастера и кивала. Руки слушались охотно — я быстро повторяла пассы, ровно чертила линии на маленькой медной пластине. По всей технике, чисто механически, всё выходило идеально. Даже получше, чем у пары светлых девчонок рядом.

Но стоило поднести пальцы к готовой заготовке и попытаться закрепить в ней поток — всё шло прахом.

Вместо ровного золотого проблеска, как у других студентов, из-под моих ладоней снова вырывалось что-то мутное, неустойчивое. Серый дымок, вялый и скользкий, который моментально распадался в воздухе. Ни вспышки силы, ни отклика артефакта — просто пустота.

Я пыталась ещё раз. И ещё. Сжимала зубы, рисовала руну заново, проводила пальцами по гравировке.

Руками всё идеально — линии ровные, символы чистые, металл слушается. Но магия… её как будто нет. Нечто чужое и ненадёжное, что не хочет подчиняться.

Когда мастер подошёл проверить, я молча отвернула взгляд. Не хотела видеть в его глазах то, что и так уже знала:

Артефакторика не моё.

Не с этой силой. Точнее — с этой её жалкой, серой тенью.

Я уставилась на холодную пластину, стараясь не дышать слишком шумно.

Вчера… я же вчера буквально горела изнутри. Пламя рвалось наружу, щит сиял так, что все на полигоне оборачивались. Магия колола кожу под ногтями, билась в висках. Я чувствовала, что внутри меня есть что-то живое, горячее, дикое.

А сегодня…

Сегодня эта сила будто выдохлась во сне. Осталась только сероватая муть под кожей — холодная, вязкая, как грязь, которую не отмыть.

Я провела пальцами по медной пластине ещё раз, надеясь, что поток вдруг проснётся. Но он не откликнулся. Ничего.

Куда всё делось?

Я сжала кулак, так сильно, что ногти впились в ладонь. Боль хоть немного напоминала, что я всё ещё живая.

Элайн забрал меня прямо у входа в мастерскую, когда я ещё пыталась стереть со щеки пятно от меди и не думать о том, сколько раз за занятие кто-то косился на мой серый «поток».

Он посмотрел на меня, как на мокрого воробья, и тяжело выдохнул.

— Не расстраивайся так, Юкка, — сказал он мягко, едва коснувшись ладонью моей спины. Этот жест почему-то согрел. — Ты не обязана преуспевать сразу во всём. У тебя были хорошие попытки. Просто… не твой день для артефакторики. И не твоя магия.

— Это было ужасно, — взорвалась я, едва он вывел меня в коридор. — Ты бы видел их лица! Все эти сияющие светлые, у которых всё сразу получается, эти идеальные линии, потоки… А у меня что? Серая лужа. Грязь. Как будто я даже не здесь, а где-то за стеклом!

Он усмехнулся и чуть сильнее погладил меня по спине, будто хотел выбить остатки моего бешенства ладонью.

— Тише. Всё не так плохо. Ты справилась лучше, чем половина первокурсников на первых пробах. Просто не загоняй себя.

— Да ну!

Мы шли по коридорам, а я все равно не могла успокоиться.

— Всё, — сказал он, не давая мне раскрутиться дальше. — Сейчас мы перекусим. Съешь чего-нибудь сладенького, у тебя будет больше сил. А потом — пойдёшь на Общественную. Там как раз пригодится твой язык острый, а не пламя.

— Ещё скажи, что я должна очаровывать их улыбочкой! — буркнула я, но в голосе уже слышался сдавленный смешок.

Мы свернули к столу у окна, где можно было перехватить чай и пирожок. Но стоило мне только протянуть руку к кексу, как мимо прошёл Эртан — как всегда невозмутимый, чуть ленивый, с тем самым взглядом, будто он знает, что у меня внутри.

Он замедлил шаг и без всякого приветствия бросил через плечо:

— Тебе не возмущаться надо на всю столовую, Юкка, а тренироваться. Тогда и проблем не будет.

Иди ты… Чуть не сказала я вслух. Вместо этого ярость вспыхнула сама — прямо в ладони. Маленький огненный шарик зашипел у моих пальцев, чуть подсвечивая кожу изнутри.

Эртан остановился. Медленно повернул голову и с приподнятой бровью уставился на огонёк.

Я глубоко вдохнула, заставляя шарик погаснуть.

Нет. Не сейчас.

— Может, Аскер и прав, называя тебя злюкой, — хмыкнул он и пошёл дальше по коридору, даже не оглянувшись.

Я посмотрела ему вслед, стиснув зубы.

Вот бы этот шарик — прямо ему в спину. Но нельзя. Пока нельзя.