Глава 14

Серебристый поток между нами медленно переливался, скользя то сильнее, то тоньше. Я не могла оторвать взгляд — он казался почти красивым. Моим. Наконец-то моим.

Аскер улыбнулся чуть шире, глядя на меня сверху вниз так, будто я сейчас сижу в ловушке — а он просто играет с дверцей.

— Ладно, злю… — Он чуть прикусил слово, но я заметила, как уголок губ всё равно дёрнулся. — Ладно, Юкка. Теперь следующая часть.

— Какая ещё часть? — пробормотала я, но руки не убрала.

— Ты должна выбрать одно чувство из пяти. Любое, но только одно, — сказал он, и его голос стал ниже, будто это был какой-то заговор между нами двумя. — Это и есть суть Общественной магии. Ты вплетаешь ощущение, настроение, вкус или даже запах — всё зависит от того, что хочешь передать.

— Какие чувства? — я прищурилась, стараясь не уронить поток.

Аскер медленно начал загибать пальцы — на каждом слове его голос был чуть мягче, но от этого только сильнее пробирал под кожу:

— Радость. Спокойствие. Желание. Доверие. Или лёгкий страх. Сегодня работаем с этим спектром. Они самые простые. Как раз для ознакомления. Только не говори вслух. Ты вплетаешь это в наш канал — и не рвёшь его. А я в самом конце скажу, что почувствовал сильнее всего. Так ты поймёшь, вышло ли у тебя.

Он замер, всматриваясь в меня, словно хотел уже сейчас прочитать, что я выберу.

— Ясно? — тихо уточнил он.

— Ясно, — кивнула я.

— Тогда давай, — его губы дрогнули в этой своей дразнящей усмешке. — Выбрала?

Я посмотрела ему прямо в глаза — и не отвела взгляд.

— Да.

Я выбрала. Страх. Не какой-то парализующий ужас — просто легкий холодок под кожей, как если бы кто-то вдруг шепнул за спиной что-то острое. Не знаю почему — может, чтобы он понял, что я не игрушка. Может, чтобы самой убедиться: хоть что-то я ещё умею держать в руках.

Я чуть сильнее напрягла пальцы, чувствуя, как серебристый поток дрогнул — струйка стала гуще, внутри раздался знакомый зуд в запястьях.

Я запустила в эту силу этот оттенок — едва слышный холодок, нервный шорох между рёбрами. Лови, Аскер.

— Что теперь? — выдохнула я, не отводя взгляда от его глаз.

Он смотрел внимательно — почти серьёзно, но глаза всё равно блестели этим своим ленивым азартом.

— А теперь — просто общайся со мной, — сказал он, как будто это было самое лёгкое в мире. — Говоришь что угодно. Сплетаешь слова и поток. И не сбрасывай влияние. Лучше усиливай.

— Легко тебе говорить, — пробурчала я, чувствуя, как внутри всё колет и скребётся.

— Ну, давай, Юкка, — он чуть наклонился вперёд, и я поймала этот шлейф его запаха — пряного, чуть тяжёлого, слишком живого. — Расскажи мне, как твои дела. Только не отвлекайся.

Я глубоко вздохнула.

— Дела… — я зависла, слова вязли на языке. — Непонятно у меня всё. Я только перевелась. Я ещё ничего не поняла.

Слова были обыденные, но внутри я старалась не отпускать этот тонкий холодок. Пульсировала им, как могла — пусть чувствует.

Аскер кивнул, чуть прищурился — вроде слушал, но я видела, как его ладонь чуть подрагивает, когда поток ныряет глубже.

— А у тебя как дела? — бросила я, стараясь не дать мыслям сбиться.

— У меня? — Он усмехнулся, коснулся моей руки, проводя большим пальцем по моему запястью — так, что я чуть не выронила весь канал. — Всё отлично. Новенькая есть — стало интереснее. Не отвлекайся, я проверяю поток.

Он говорил спокойно, но я видела, как его зрачки дрогнули — еле заметно.

Мы обменивались этими самыми «ничего не значащими» фразами — кто что ел на завтрак, какой факультет больше всех шумит в общежитии, кто кого дразнит. Обычное болтовня — но под кожей этот холодок всё время жил, пульсировал вместе с моим сердцем.

Мы болтали о какой-то ерунде — я рассказывала, как не могу привыкнуть к этим светлым залам, он что-то подхватывал про преподавателей, которые слишком любят читать нравоучения. Серебристый поток между нашими ладонями пульсировал ровно — чуть тускнел, когда я сбивалась на мысли, и сразу оживал, если я выравнивала дыхание.

Но стоило мне хоть на миг отвести глаза — я посмотрела на его губы. Всего секунда.

Тонкие, чуть влажные, с этой лукавой полупривычной улыбкой, которая всё время играет уголком рта.

И я вспомнила, как они целовали меня. Как обжигали, как он тогда не отпускал меня за шею, как его пальцы скользнули под волосы.

Маленький электрический разряд пробежал вдоль позвоночника. Я будто почувствовала это снова — тепло, дрожь под кожей. Господи, только не сейчас.

Поток между нами чуть дрогнул — я резко встряхнула плечами, не позволяя себе закрыть глаза. Держи себя в руках, Юкка. Ты выбрала страх — не перепутай.

Я глубже вдохнула, снова сфокусировалась на том холодке, который шёл к нему по тонкой серебристой ниточке. Лишнее желание оттолкнула глубже — туда, где оно будет только моим.

И взглянула ему прямо в глаза, так спокойно, будто ничего этого не было.

Аскер всё это время смотрел на меня с тем самым выражением: как будто знал каждую искру, что пробежала под кожей. А потом он чуть прищурился, глядя мне прямо в глаза, и вдруг, будто между делом, спросил:

— Ты с этим своим целителем давно так… близка?

Слова прошли мимо меня, почти не коснулись. Потому что всё, что я слышала в голове, — это не голос Элайна и не его руки на моём плече. Это был совсем другой жар.

«Если птичка сама летит в клетку, кто я, чтобы ей мешать»

. Я снова видела, как он тогда склонился надо мной на той проклятой вечеринке — как жарко и лениво он целовал меня, как пальцы скользили по моей спине, будто проверяя, где я дрогну.

От этого воспоминания внутри что-то шевельнулось так резко, что серебристый поток едва не рванулся в сторону — вместо холода снова на миг полыхнула дрожь, горячая и сладкая. Я едва не дернулась и не оторвала ладони.

— Что? — пробормотала я, не сразу понимая, что он меня спросил.

— Про целителя. Вы с ним… — Аскер почти ласково улыбнулся, будто специально смаковал каждое слово. — Он хорошо целуется?

— Очень. То есть нет. Не знаю. Аскер! — выдохнула я и тут же ненавидела, что голос дрогнул. Я всё ещё видела перед глазами совсем другие руки. Совсем другие губы.

Волна желания подступила так сильно, что я едва не закусила губу — пришлось прижать её пальцами, чтобы хоть чуть-чуть вернуть себе голову.

— Всё. Хватит. — Я выдохнула, глядя на него снизу вверх. — Давай закончим.

Аскер чуть кивнул — и я увидела в его глазах не насмешку, а что-то, что было ещё хуже: этот хищный интерес, как будто он только что понял, какой рычаг у него в руках.

Аскер чуть сильнее сжал мои ладони в своих, и серебристый поток окончательно стёк, растворяясь в воздухе. Я почти физически почувствовала, как от него внутри остаётся только это странное послевкусие — горячее, липкое, и почему-то чертовски личное.

Он склонил голову ближе, улыбка лениво растянулась:

— Ну что, Юкка… хочешь знать, что я почувствовал сильнее всего?

Я уставилась в его глаза, хотя внутри всё уже трещало от догадки.

— Говори, — процедила я.

— Желание. — Он сказал это так просто, почти обыденно, но во взгляде плясал откровенный азарт. — Сильнее всего я ощутил желание. Забавно, да? Никто обычно не выбирает это для тренировок.

Он склонился чуть ближе, и я едва не отшатнулась.

— Хочешь, чтобы я это запомнил? Чтобы знал, какая ты, когда тебя хочется? Может, даже составлю конкуренцию твоему целителю…

— Нет, — отрезала я жёстко, почти выдыхая это слово сквозь зубы.

Он рассмеялся тихо, медленно отпуская мои руки, но взгляд не отпустил.

— Ну как знаешь, злюка, — прошептал он, так что щёки у меня загорелись, — но мне всё равно интересно… И понравилось тоже.

Он чуть отстранился, будто снова стал обычным студентом. В его глазах всё ещё горел этот свет, слишком живой и слишком притягательный.

Чёрт бы его побрал.