Глава 57. Анни

Что-то в зале изменилось. Сначала неуловимо, но я замечала все больше, а понимала даже меньше, чем раньше.

Зрители зашевелились, будто по ним прошла волна, заставив синхронно качнуться. Разговоры стихли, хоть и не прекратились совсем. Все замерли в предвкушении. В предвкушении чего-то, что можно будет вспоминать весь год, обсасывая снова и снова. Частое явление там, где рождаются сплетни, способные всколыхнуть Империю. Когда-то такой эффект произвела просьба моей матери о титуле и содержании. Неслыханная наглость, рассказы о которой облетели всю страну, а потом так же быстро утихли по приказу самого императора.

К счастью, тогда я была слишком мала, чтобы оценить весь эффект. Все нехорошее, что было произнесено в адрес ни в чем не повинного ребенка.

Аланнис остановилась в середине, там же, где и все до нее. Только она не смотрела ни на императора, ни на его наследника. Взгляд ее был устремлен в стену, поверх их голов. На огромный герб, вышитый на шелковой ткани, — причуда прошлой императрицы.

Глядя на девчонку, я и сама замерла в ожидании чего-то еще неизвестного, но уже неизбежного.

Конте. Известное имя. Слишком известное, чтобы кто-то в Империи не знал его. Хозяева востока. Формально герцогу Конте принадлежали там какие-то земли. Фактически же ему подчинялось все приграничье. Его приказы исполнялись наравне с императорскими, а то и быстрее. Его боялись почти как демона, потому что он был ближе.

Странная нелюдимая семейка. Деньги, своя армия, наемники и сильная магия в роду. Но все это не сделало их ближе к своему народу. Сам герцог много лет не показывался из поместья. Поговаривали, что он болен, но доказательств не существовало. Да и у себя гостей он принимал, хоть и не всех.

Мой отец как-то пытался добиться с ним встречи, чтобы продвинуться на восток: на некоторые сделки требовалось разрешение герцога, не говоря уже о том, насколько выгодно стало бы получить в партнеры его самого. Встречу согласовали, но вскоре отменили без объяснения причин. Это было не так давно, год или два назад. С тех пор отец не пытался назначить ее повторно. Видимо, решил дождаться, пока герцога сменит более прагматичный наследник или наследница.

Вот и все, что я знала о Конте. Уже само имя говорило многое. Сочетание последних букв — принадлежность к императорскому роду. Не прямая линия, но родство достаточно близкое, чтобы выделять его.

Драконы, несомненно. Все до одного. Чистокровные, напыщенные и отвратительно самовлюбленные. Лучшие во всем.

Ничего не происходило, и это становилось все более странным. Разве что император теперь смотрел куда заинтересованнее, а его супруга перестала мельтешить.

— Что их так удивило? — прошептала я, забыв, что сама отослала Зои. Никто мне не ответил.

— Кхм, — произнес император во мгновенно установившейся тишине. Такой, что слышно даже собственное дыхание. — Когда мой милый родственничек, — пренебрежительно выделил он последнее слово, давая всем собравшимся понять, как именно следует относиться к герцогу Конте в столице, — сообщил мне, что у него есть дочь, да еще и детородного возраста, я удивился. Как он смог скрывать ее всю жизнь и, главное, зачем?

Вопрос не требовал ответа. Все уже было произнесено.

Я смотрела на Аланнис, и во мне росла жалость. Девчонка продолжала гордо глядеть в стену. Вытянутая, как струна. С расправленными плечами и приподнятой головой. Но стоило вглядеться пристальнее, и я начинала замечать, как тяжело ей это давалось. Как дрогнули мышцы на лице, пока слушала вопрос, и каким усилием она заставила себя сохранить равнодушное выражение. Присущее тому, кто лишь явился исполнить свой долг, а не судить о нем.

Вперед вышел человек, которого я принимала за одного из советников императора. Тот, что зачитывал имена на листе. Поравнявшись с девчонкой, он наклонился, бросил ей пару слов, и тут же повернулся лицом к трону, хотя следующее, что он произнес, относилось к гостям:

— Прошу всех присутствующих сдвинуться и освободить центр зала. Его Величество желает увидеть крылья. Необычная формулировка. Простая. Без напыщенных обращений и извинений.

Еще необычнее оказалась реакция людей и драконов. Зал заполнился шумом, будто советник только что произнес заклинание, возвратившее всем способность говорить. Зрители поспешно отступали, освобождая место, но не сводили глаз с девчонки. Прямо как с жертвы.

И я слушала их вместе с ней…

— Девица Конте…

— … полукровка…

— … нагуляли.

— Скрывали…

— Герцог с супругой ведь оба драконы!

— Неверность. Какой позор!

— Какая мерзость!

— Это не дракон. Это ошибка древней магии.

— Почему такие имеют право существовать?

— И пусть бы кто-то — падших хватает! — но Конте! Крылья.

Драконы чувствуют своих, но у таких, как я, все иначе. В Империи множество детей, рожденных от двух видов. Но мало кто из них имеет вторую ипостась. Недостаточно получить каплю крови драконов. Чтобы родиться одним из них, ее должно быть больше половины. Чтобы родиться такой, как я, — ровно половина. Но это не единственное условие. Второй родитель должен быть столь же чистокровен. Дракон и человек, в роду у которых до сих пор не было смешения с другими видами. Только так можно получить настоящую полукровку — две сущности в одной.

Они хотели видеть крылья Аланнис, и это лучше любых слов говорило о ее происхождении. Здесь не желали общаться с человеческой половиной. Они хотели видеть дракона.

Аланнис больше не казалась мне плохой. Я… понимала ее. И ее реакцию на новых — посторонних — людей. Что бы ни связывало ее с Эйданом, в ней жил страх потерять его. Потерять кого угодно, а потом еще, и еще. Страх, впитанный с рождения. У меня он тоже был.

Недостаточно подходящая. Ни своим, ни чужим.

Я в ужасе следила за девчонкой. Мне хотелось позвать ее. Отвлечь. Броситься вперед и обнять ее. Предложить смотреть на меня и не слушать никого. Сейчас она казалась мне такой маленькой и беззащитной. Зверек, все тот же зверек, только теперь со сжатыми кулачками. Аланнис смотрела вперед, и теперь я в полной мере оценила этот план. Она так долго концентрировалась на одном и том же месте вышитого герба, чтобы привыкнуть, прицепиться, впиться в него взглядом. Чтобы теперь не отвести глаз. Не начать оборачиваться, давая всем этим стервятникам больше поводов оценить выражение ее лица, ее вид.

Мне хотелось помочь. Потому что я представила себя на ее месте. Оно ждало меня, и совсем скоро. Так же будут обсуждать и мое происхождение. Нет, хуже. Гораздо хуже! По отношению к наследнице Конте они еще стеснялись в выражениях, хоть и не все. Я же никто, меня можно не жалеть. Особенно после того, как крылья не появятся вовсе…