Глава 37

– Собери вещи. – Илья вытаскивает меня с пассажирского сиденья и заносит в дом.

– Ты серьезно? – я запахиваю плотнее мужскую рубашку на обнаженной груди.

– Как никогда. Захвати одежды на пару дней, остальное привезет малец, или купим что потребуется. – Илья взбегает по лестнице. – Только учебники оставь, не хочу тебя ни с кем и ни с чем делить.

После моего оборота, бросив Альфе на прощание: «Ищи замену!», Илья погрузил меня в машину, и мы покинули особняк.

– Разве можно отказаться от обязанностей Беты? Ты не должен этого делать из-за меня. – Я аккуратно сворачиваю белье, справляясь с дрожью в пальцах.

– Мы едем в деревню, не бери ничего вычурного. А что я должен делать и из-за кого, решу сам.

Мне непривычно видеть блондина серьезным, злым и грубым в настоящем смысле этого слова.

– Конечно, – я покорно соглашаюсь. Нет сил возмущаться, спорить, я выполняю сказанное. Отрешенность и механические движения не укрываются от взгляда Ильи, он ловит меня за руку:

– Ян, я облажался. И осознаю, что сейчас делаю. Не думай, что, психанув, везу тебя неизвестно куда. В этот раз реально все будет хорошо. Будем считать, что собираемся в отпуск. Спонтанный отпуск. Все? – кивает на стопку одежды.

– Да.

– Поехали, возьми подушку и одеяло. Дорогая дальняя.

– Я не хочу спать.

Глядя в черноту ночи, рассекаемую светом автомобильных фар, я гоняю по кругу мерзкие воспоминания, словно запись на диктофоне. Прокручиваю вновь и вновь.

 «…было бы из-за кого…»

«Дочь мрази и твари!»

«…запах предателя…»

«Из-за тебя стая развязала многолетнюю войну».

– Елена сказала правду? Стая в опасности? – спрашиваю я.

Скрипнув зубами, блондин рыкает:

– Не упоминай о ней. Стая всегда в опасности, когда-то в большей степени, когда-то в меньшей.

– Теперь есть повод ненавидеть меня всем, – подытоживаю я.

– А вот самобичевание прекрати! Не нужно взваливать на себя ответственность за то, в чем не виновата. Конфликт со Светлыми набрал обороты еще до твоего рождения. Да, в нем участвовал твой отец, но не ты! Тем более участие в зачистке Светлых принимали и волки Платова, и Темный князь. Это было общее решение. Нам всем есть что беречь и за что драться.

Белоснежные хлопья врезаются в лобовое стекло, чтобы быть тут же уничтоженными, или медленно таять в углах, стекая изломанными ручьями, куда не дотягиваются щетки стеклоочистителей. Я действительно думала, что не смогу сомкнуть глаз. Но обволакивающий поток теплого воздуха расслабляет напряженное в каждой мышце тело, мягкое сиденье с подогревом удобно облегает, и мозг пользуется моментом для эмоциональной перезагрузки.

Мне не чудится запах кофе, жареного мяса и картошки. Желудок жалобно сжимается в голодном спазме.

– Просыпайся, малявка. Тебя на сиденье и не видно, свернулась клубком, как кошка.

Распрямляя поджатые ноги, я с удовольствием тянусь и смотрю в окно. Стоянку тускло освещает желтая вывеска, информирующая о круглосуточном режиме работы заведения.

– Я долго спала?

– Три часа. Налетай, – оборотень протягивает бумажный пакет. – Кофе мой, тебе взял молочный коктейль.

– Как же вкусно. – Картошка фри никогда еще не была такой хрустящей и горячей, как сейчас.

– Обыкновенная. – Илья с придиркой осматривает золотистый ломтик и закидывает в рот. – Пока ты спала, я много думал. – С полным ртом молочного коктейля я замираю, ожидая продолжения. – В этом вечере есть два плюса.

– Какие? – интересуюсь я, проглотив.

– Во-первых, ты смогла обратиться. Волчица восполняет силы, к тебе возвращаются регенерация, слух и зрение. Плюс?

– Плюс. А во-вторых?

– Ты покинула вечеринку голая. – Блондин заразительно смеется, чуть не расплескав кофе. – Ты когда-нибудь уходила с вечеринки голышом?

– Нет, – я активно трясу головой, улыбаясь.

– С почином, – Илья легонько стукает стаканом с кофе о мой, – надеюсь, это не войдет в привычку. Доедай и поехали. Если не успеем добраться до рассвета, не видать нам спокойного десятичасового сна. Мама не отпустит, пока не расспросит все-все в мельчайших подробностях.

– Мы едем к твоим родителям?! – Кусок встает поперек горла, не давая нормально говорить и дышать. Хлопнув хорошенько себя по груди, я повторяю вопрос: – Мы едем к твоим родителям?!

– Я и с первого раза расслышал. – Блондин, промокает салфеткой губы, скомкав, закидывает в бумажный пакет, стоящий на моих коленях.

– Ты не ответил. – Я не хочу паниковать, но мое сердце бешено тарахтит, а голос приобретает истеричные высокие ноты.

– Да, мы едем к моим родителям. Они живут на ферме. Мама много раз приглашала провести праздники вместе. Отдохнуть от работы и городской суеты. Почему бы нам не воспользоваться приглашением? Вдруг мы полюбим сельскую жизнь и решим осесть в деревне. Я буду пасти коров, а ты их доить. Как тебе идея?

– Пугающая.

– Не хочешь доить, можешь чистить загоны. – С громким бульканьем Илья допивает мой коктейль, взяв пакет с мусором, пробегает до контейнера и быстро возвращается. – Ну и ветрище, – впускает холодный поток в салон автомобиля. – Сотрясать воздух обещаниями, что все будет хорошо, не стану. Сама все увидишь.

Увижу… услышу… почувствую!

Знать бы, что именно я увижу? Очередную злобу? Презрение?

Оставшиеся пару часов дороги я не могу расслабиться, а тем более уснуть. Каждый съезд, каждая проселочная дорога заставляет набрать побольше воздуха в легкие и ждать, что автомобиль свернет именно туда.

– А вот и колхоз «Светлый путь». – Я не поняла, в какой момент мы покинули трассу. Ровная широкая дорога так и продолжается, не вынуждая сбрасывать скорость. – Заходим тихо-тихо. Так же тихо ложимся спать, высыпаемся, а дальше смотрим по обстановке. Ты меня поняла?

То, что Илья назвал фермой, в моем представлении выглядит как небольшая деревенька с неказистыми деревянными домами, разбитой дорогой и покосившимися заборами. На деле я вижу современное поселение: десяток добротных домов со спутниковыми тарелками на крышах; идеальные дороги; длинные одноэтажные здания с загонами для выгула скота; ангары, возможно, для техники или хранения корма.

Илья придавливает автомобильную дверь плечом и кривится, слыша хлопок:

– Янка, я же просил! – эмоционально шикает, подойдя ко мне вплотную. Он перестраховывается и паркует автомобиль через два дома от нужного. Взяв меня за руку, быстро ведет. – Идти-то тихо сможешь? Погорячился я, назвав тебя кошкой. Слон.

Никогда я еще не делала чего-то более волнительного, будто мы крались не к дому родителей, а задумали совершить дерзкое ограбление.

Илья прикладывает палец к губам и извлекает ключ из кармана куртки. Замок оглушающе щелкает за нашими спинами. В доме пахнет оборотнями, хвоей и тушеным мясом.

Указав на третью дверь от входа, окидывает меня недоверчивым взглядом и, закинув на плечо, бесшумно пробегает.

– Раздеваемся и спать, мама скоро встанет хлеб печь, – вертит меня, помогая снять куртку. Сбрасывает одежду на пол, откидывает покрывало и первый ныряет в постель. – Ну-у-у. – Я следую примеру, прижимаясь к горячему мужскому телу. – Мы смогли, – произносит он с гордостью.

Плотно укутав в свои объятия и придавив меня бедром, оборотень спит глубоким сном. Я осматриваю комнату и бесцельно глазею в потолок.

– Мне не кажется? – интересуется женский голос.

– Нет, – так же тихо отвечает мужской.

Ну почему я не уснула до пробуждения его родителей?

– Наконец-то привез! Давай взглянем, одним глазком.

– Оля-я-я. – Мужской голос осуждающе растягивает имя.

– Так хочется ее увидеть.

– Потерпи.

Диалог, от которого сердце не на месте, а кровь пульсирует в висках, затихает.

Дом оживает.

Закипает вода в чайнике, тихо поскрипывают двери, шаги, льющаяся вода в душе, радио, вещающее о погоде… Надеюсь, я усну!