Глава 23

Вера

Я думала он снова сделает со мной запретное, страшное, сокрушающее. Возьмет силой, прижав лицом к грязному, мокрому капоту. Растерзает под проливным дождем. Со свойственной животной яростью воспользуется обессиленным телом и мне опять придется испытать ужас насилия, но Артем остановился.

Прошло минут пять, но он так и не начал. Не проронил ни звука и даже не шевельнулся.

Холодная вода струйками стекавшая все это время по капоту, промочила подо мной одежду, сверху льет дождь, и в итоге я промокла до нитки. Завывающий ветер продолжает щипать и обжигать голую кожу, забираясь всюду, норовя опередить Артема, а тот и не торопится.

Я околела. Губы трясутся, тело ноет от холода и неестественной позы, в котором вынужденно застыло, но мне страшно начать разговор, чтобы прекратить издевательство. Возможно, Ярый сейчас в сомнениях. Появилась жалость или не захотел брать еще один грех на душу? Не знаю. А вдруг это только отсрочка? Нагнетание?

Господи, пусть он отпустит меня! Помоги!

– Я замерзла, – проговорила, кусая ледяные губы. – Артем, не делай этого, – сквозь всхлипы пропищала и свела бедра. – Отпусти. Пожалуйста. Не мучь. Я не хочу тебя… Не хочу…

Ладони с грохотом, приземлились по обе стороны от меня так, что капли фонтаном брызнули и разлетелись в разные стороны. Я дернулась и распахнула до этого сжатые веки.

– Не хочешь, чтобы я трахал тебя?

– Нет, – дрожь пробила до колючих мурашек.

Артем накрыл мою спину своим телом, и я ощутила его нервное, частое дыхание. Мне стало теплее.

– Другие об этом мечтают, только не ты? – он сжал мягкую кожу на ягодицах, а после его ладонь проскользила к сокровенному.

– Только не я.

Он вошел в меня пальцами и поцокал.

– Какая же ты все-таки лживая, Пышка. Влага из твоей киски говорит о том, что ты, как всегда врешь. Только вот я стою тут, мокну, таращусь на твою голую похотливую задницу, которой ты не прекращаешь меня дразнить и провоцировать, – он задвигался внутри, настойчиво, властно. – И понимаю, что ни хера у тебя не выходит. Ты совсем меня не возбуждаешь. Жалкая, тощая шваль не заслуживающая внимания, – он покинул мое нутро и хлюпая скопившейся под ногами жижей, шагнул назад. – Одевайся, смотреть противно на твою мохнатку. Я больше не хочу тратить свое время на тебя, итак много потерял. Живи как знаешь. Растрачивай себя, хочешь, по рукам иди, хочешь, на членах скачи, мне параллельно. По детской наивности я считал тебя особенной, только своей, но надо было сразу понять, что ты дочь своей матери. Такие как вы носитесь в поисках лучшего, ищите с кем поудобнее, где пристроить киску, а потом рождаются такие как ты – несчастные дети от не любимых.

Все также плача, я натянула промокшие шорты вместе с трусами и, не собираясь слушать его обидные слова, поплелась в машину. Только Артем остановил меня, обошел и возвышаясь, тыкнул пальцем в грудь. – Пышка! Прежде чем решишь заводить детей, убедись, что тут, в сердце, нет другого и ты точно знаешь, от кого рожаешь, а то обречешь своего ребенка на такие же страдания, на какие обрекла тебя мамаша.

– Да, пошел ты! – мне есть что еще сказать, но лучше я оставлю это при себе. Не желаю больше с ним общаться.

– Сама пошла!

Я фыркнула и забралась в машину клацая зубами от холода. Артем залез следом и с легкостью завел её. Вот козел. Он обманул, что она сломалась.

– Ты удалишь видео? – я задала главный вопрос, который меня волнует. Только из-за шантажа я терпела весь этот кошмар. Если он отпускает меня, то должен избавиться от записи.

– Уже удалил, – ответил, смотря в зеркала и сдавая назад.

Что-то не верится.

– Как ты можешь это доказать?

Он усмехнулся и засунул в рот сигарету.

– Никак! Тебе придется поверить на слово. Я избавился от него еще вчера. Не хочу иметь с тобой ничего общего.

– Ну и прекрасно. Наши желания совпадают, – развернувшись Артем поехал обратной дорогой. – Ты везешь меня в домик на озере? – спросила я, все также не доверяя ему.

– Да. Как ты и мечтала, проведешь время с семьей, – насмехаясь прикурил и салон наполнился неприятным запахом сигаретного дыма.

Приоткрыв окошко, я покосилась на Артема. Не совсем он и бездушный. Мог бы бросить меня с вещами в лесу, а сам уехать, но он решил вернуть обратно.

– Значит, я не переезжаю к тебе?

– Нет, не переезжаешь, – затянувшись и выпустив дым, он перешел на хрип, будто ему тяжело далось это произнести. – Мне кажется, я доступно объяснил, что ты мне больше не нужна. У тебя своя дорога, у меня своя.

Кивнув, я опустила глаза и попросила:

– Включи пожалуйста печку.

– В аду согреешься, Иуда, – он усмехнулся, но все же включил кондиционер…

С нашим возвращением закончился сильный дождь. Мелкий еще моросил, но светлеющее небо подсказало, что и он уже скоро прекратится. Думаю, в моей жизни теперь тоже наступит солнечная погода. Все изменится, только надо как-то оправиться от того, что мне пришлось вынести по вине этого человека. Главное, чтобы он не устроил подлянку, не передумал. Сдержал свое слово…

Артем не стал парковаться рядом с другими автомобилями. Он вышел из машины, вытащил сумку и передав её мне, уехал, и я, проводив его взглядом, пошла в дом. Сейчас меня завалят вопросами и мне снова придется врать. А может рассказать, как все есть? Пусть его осудят…

Я вздохнула. Нет, к этому я не готова.

– Вера! – увидев меня, мама обрадовалась. – Вы передумали? Решили вернуться? А мы так переживали. Не смогли дозвониться. Сеть не ловит. Ты вся мокрая, иди переоденься.

– А где Тёмочка? – спросила тетя Марианна.

– Он уехал.

– Как уехал? Вы поругались? – она уперла руки в бока и прищурилась. От этого пронизывающего почти осуждающего взгляда стало неуютно.

– Мы с Артемом расстались, – изображая глубочайшую скорбь, я опустила подбородок.

– Вот тебе новости. Быстро же вы, – удивленно произнесла мама. – Он тебя не обидел? – она сдвинула брови и покосилась на Марианну, отчего та, вздернула нос и скрестила руки на груди.

Вот не хватало, чтобы лучшие подруги поругались.

– Нет, мы просто пришли к тому, что не подходим друг другу и то, что было между нами – это ошибка.

– Значит, судьба такая, – радостно проговорил Женька. Он подошел и взял у меня сумку. – У Артема тяжелый характер, не знаю кто может его выдержать.

– Не говори так о брате, – заступилась тетя Марианна.

– Молчу, молчу, – Женя понес мои вещи наверх, а я пошла за ним. – У нас тут пробки выбило, отцы ковыряются в щитовой, веселуха короче. Хорошо, что гроза закончилась. Ты как, сильно испугалась?

– Нет, – сказала сухо. Он сочувственно посмотрел и замолк.

Женька радуется, греет своей лучезарной улыбкой. Пытается поделиться позитивом, а мой ответ вышел похожим на отмашку от назойливого собеседника. Но не могу я оставаться спокойной, когда вспоминаю, как больше злой стихии испугалась Артема, как он прижал меня к капоту… И уж тем более не могу признаться в этом.

Женя занес сумку и поставил её на кресло. Приблизившись, он положил свои руки на мои плечи и попытался заглянуть в глаза. Как же они с Артемом похожи и непохожи одновременно. Сколько оказывается в его глазах искрящейся доброты, а не колючей стужи, как у брата.

– Спасибо, Жень, ты иди, я переоденусь и наверно лягу, посплю. Я себя очень плохо чувствую.

– Значит, брат не смог переступить через гордость и вместо того, чтобы простить тебя и позволить себе любить, отпустил?

Я закрыла веки, но на глазах все–равно проступили слезы. Мне так нужно выговориться, поведать о том, что со мной произошло. Кажется, я вот-вот сойду с ума если не скажу об этом вслух. Думаю, ему я могу немного открыться, поделиться болью, переполняющей меня.

– Ты не представляешь, что он творил. Это я должна решать прощать его или нет.

– Я очень хорошо это представляю и сделал все, чтобы твои мучения закончились как можно быстрее.

– Ты это чем?

– Я сказал ему, что люблю тебя…