Глава 14

Петербург, Российская Империя

Имперская Канцелярия

Князь Вячеслав Игоревич Барышников, имперский канцлер и правая рука Государя, с нескрываемым отвращением посмотрел на человека, стоявшего перед ним.

Впрочем, сейчас его больше занимал не проваливший задание полковник, а крошечная механическая птичка из золота и сапфиров, сидевшая у него на пальце.

Канцлер бережно поднёс к её клюву крупинку синтетического зерна с платиновой тарелочки. Птичка мелодично щёлкнула клювом, схватила зерно и взмахнула филигранными крылышками, издав тонкий звон.

Барышников удовлетворённо хмыкнул, перевёл холодный взгляд на полковника и аккуратно водрузил драгоценную игрушку на специальную жёрдочку из слоновой кости, стоявшую на его столе. И только после этого заговорил.

— Провалились, значит, — констатировал Барышников. — Я правильно понимаю, Иван Иваныч?

Полковник Петров Иван Иванович — командир сил специальных операций Канцелярии, обычно выглядел внушительно, но сейчас напоминал провинившегося школьника.

— Двое лучших бойцов из твоей «Красной гвардии» не смогли взять одного-единственного технаря на дирижабле, — продолжил Барышников. — Я правильно понимаю суть твоего блестящего доклада?

Петров тяжело вздохнул. В свои сорок пять он, некогда один из лучших ликвидаторов Империи, заметно обрюзг. Дорогой, сшитый на заказ мундир сидел на нём чуть тесновато, а под выбритым подбородком наметился второй. Годы кабинетной работы давали о себе знать.

— Ваше сиятельство, мы не ожидали такого… сопротивления. По всем документам, Ларс Хенриксен — техник. Мы думали, он будет лёгкой добычей.

— Думали? Иван Иваныч, дорогой ты мой человек… Ты в Канцелярии работаешь или в благотворительном фонде «Подумаем вместе»? Я тебе приказал его взять! Тихо, без шума и пыли. А ты что устроил? Цирк с трупами!

— Мы не ожидали от него такого уровня подготовки, — попытался оправдаться Петров. — Он действовал… нестандартно. Он ликвидировал двух наших лучших агентов в замкнутом пространстве, не оставив следов. Это не работа технаря.

— А чья это работа, Иван Иваныч⁈ Хотя, можешь не отвечать. Я и так знаю. Это работа некомпетентных болванов, которыми я, к несчастью, окружён! Я тебе даю лучшие ресурсы, лучших людей, а вы не можете справиться с одним списанным механиком!

Полковник виновато молчал.

— Всё, хватит, — канцлер махнул рукой и вернулся в своё кресло. — Раз уж твои орлы обосрались, полетишь сам.

Петров удивлённо поднял голову.

— Я, ваше сиятельство? Но… это не совсем моя работа. Я уже давно в полях не был.

— Вот и отлично! — Барышников криво усмехнулся. — Жирок свой растрясёшь. Подышишь свежим воздухом Приморского края. Лично найдёшь мне этого Ларса Хенриксена. И привезёшь его сюда. Желательно, живым. Плюс, я тебе ещё одно дело там поручу. Но об этом позже. А теперь — пшёл вон отсюда. Чтобы через час уже был в воздухе.

Полковник молча козырнул и, развернувшись, вышел из кабинета.

Барышников проводил его взглядом и крикнул секретарю.

— Аналитика ко мне. Срочно!

Через несколько минут в кабинет скользнул невысокий человек в очках — главный аналитик Канцелярии.

— Вызывали, ваше сиятельство?

— Докладывай, что у нас по Приморью. Без воды.

Аналитик включил ноутбук и вывел на большой настенный экран несколько видеофайлов и диаграмм.

— Если коротко, ваше сиятельство, — всё очень плохо. Князь Трофимов теряет контроль над ситуацией. Сёстры Бездушные, которых он считал пешками, похоже, натурально водят его за нос.

На экране замелькали кадры. Вот ролик, где девушка в маске разоблачает подпольные цеха в детских домах. Вот — новостной сюжет о взрыве на складе Воропаева, который списали на атаку китайцев. А вот — запись с камер ресторана, где одна из сестёр щелчком пальцев, или чем-то похожим на это, разрывает на куски какого-то аристократа.

Князь Барышников некоторое время молча смотрел на экран, слушая пояснения аналитика. Потом задумчиво откинулся в кресле.

— Ты прав. Сами девки такое не провернут. Слишком чисто, слишком дерзко. Им кто-то помогает.

— Но кто? — удивился аналитик. — Там же всё под Трофимовым. Каждый чиновник, каждый силовик — его человек. У него абсолютная власть в регионе.

— Ну, есть пара вариантов, — Барышников начал загибать пальцы. — Во-первых, старый губернатор Прокофьев. У него огромный зуб на Трофимова, который отжал у него всё. Он вполне мог затаиться и теперь мстить. Во-вторых, есть криминальные кланы, которых Трофимов тоже в своё время подвинул… Хотя это всё мелочи. Не их уровень. Есть у меня другое предположение.

— Какое, ваше сиятельство?

— Китайцы.

— Фантастика, — первой реакцией аналитика было недоверие.

— А ты пораскинь мозгами, — канцлер хитро прищурился. — Китайцы давно облизываются на наш Дальний Восток. Они ведут свою игру — тихую и незаметную. И сейчас им подвернулся идеальный инструмент. Сёстры Бездушные.

Аналитик задумался.

— Хм-м-м… А знаете… в этом что-то есть. Я как раз просматривал реакцию в сети. Все провластные, протрофимовские каналы льют на девчонок тонны грязи, выставляют их исчадиями ада. А вот простой народ… простой народ за них. В комментариях, на форумах — сплошная поддержка. Люди видят в них символ сопротивления, чуть ли не народных мстительниц. Идеальные фигуры для раскачивания ситуации.

— Вот и я о том же, — кивнул канцлер. — Если китайцы разыграют эту карту правильно, они могут получить не просто кусок земли, а лояльное население. И тогда мы потеряем Дальний Восток без единого выстрела.

Барышников постучал пальцами по столу.

— Подготовь мне новый отчёт. Глубокий анализ, со всеми прогнозами, с учётом этой версии. Подними все наши архивы по китайскому направлению. Кажется, мне нужно обратить на Приморье более пристальное внимание. Похоже, там начинается большая игра. И мы не можем позволить себе её проиграть.

⁂

Я с наслаждением пил кофе.

Настоящий. Чёрный, ароматный. Свежесваренный!

На старом, заваленном платами столе, гордо красовалась новенькая кофеварка — единственная вещь во всей квартире, которая выглядела по-настоящему дорого и современно. Она не просто варила кофе, она его молола, наполняя комнату густым и бодрящим ароматом, который перебивал даже стойкий запах старой квартиры.

Я откинулся на спинку скрипучего стула, сделал ещё один глоток и блаженно прикрыл глаза. После нескольких недель растворимого говна, которое язык не поворачивался назвать кофе, это было похоже на глоток эликсира жизни.

— Повелитель, — раздался за спиной голос Сириуса, — я провёл анализ конструкции этого устройства. Из его нагревательного элемента и мелющего механизма получится неплохой плазменный резак для небольшого штурмового дрона.

Я даже не открыл глаз.

— Сириус, — произнёс я устало, — если ты хоть пальцем тронешь мою кофеварку, я разберу тебя на запчасти и соберу из тебя аэрогриль. Я ясно выражаюсь? Должен же я получать хоть какое-то удовольствие от этой жизни.

Сириус на мгновение замолчал, обрабатывая информацию. Затем он бесшумно подлетел ближе. Я почувствовал, как к моему лбу прикоснулось что-то холодное и металлическое — кончик его манипулятора.

— Странно, — задумчиво произнёс дрон. — Температуры нет.

— Ты о чём? — удивился я, открывая глаза и отводя в сторону его манипулятор.

— Ну, вы сказали «удовольствие получить», — пояснил Сириус. — Согласно моим представлениям, подобное иррациональное стремление характерно для примитивных органических форм жизни. Но только не для вас. Поэтому я заподозрил повышение температуры тела, гормональный всплеск или помутнение рассудка. Простыми словами: Повелитель, это на вас очень непохоже.

Я не выдержал и расхохотался. Громко, от души, запрокинув голову.

— Кажется, во мне просыпается вкус к жизни. И хороший кофе — как раз один из этих вкусов. Так что смирись.

Я поставил чашку и с удовольствием потянулся. Затем открыл гудящий как трактор холодильник и вытащил оттуда пачку замороженных пельменей. Моё второе маленькое удовольствие.

— Повелитель, я настоятельно не рекомендую употреблять этот продукт, — тут же вмешался Сириус. — Соотношение белков, жиров и углеводов в данном блюде крайне неэффективно. Кроме того, анализ состава выявил наличие усилителей вкуса и соевого белка неизвестного происхождения.

Я высыпал пельмешки в кипящую воду.

— Сириус, в этой «неэффективности» и есть вся прелесть. Это называется «вкусная еда», а не «оптимизированное топливо для организма». Запомни.

— Записываю в базу данных новый термин: «вкусная еда» — иррациональное потребление биомассы с низким коэффициентом полезного действия, но вызывающее положительный эмоциональный отклик, — отчитался дрон. — Интересное замечание, Повелитель.

Сириус тут же переключился к делам, и в воздухе перед ним развернулась голографическая диаграмма.

— Хочу сообщить, что поддержка рода Бездушных простым народом в сети невероятная и постоянно растёт.

Он вывел на проекцию несколько картинок. Вот скриншот какого-то форума, где пользователи восхищались «дерзкими аристократками, бросившими вызов системе». А вот — целая подборка мемов. Самым популярным был коллаж: баронет Соболев с выпученными глазами и надпись: «Просто хотел выразить соболезнования», а под ним — кадр взрыва и подпись: «Но что-то пошло не так».

— Видео из ресторана «Ивушка» сейчас популярно по всей территории Империи, — продолжил Сириус. — Его растащили на цитаты и, как тут принято называть анимированные изображения, — гифки. Ваши сёстры стали символом сопротивления произволу аристократии.

— Это хорошо, — кивнул я, допивая кофе. — Поддержка народа — это здорово. Жаль, что сейчас её трансформировать во что-то полезное не получится. Ну, это пока. А в дальнейшем я что-нибудь придумаю. Наблюдай, анализируй… докладывай, короче.

— Господин, есть ещё кое-что интересное, — Сириус сменил картинку. — Мэрией Уссурийска выставлен на аукцион необычный лот. Эксклюзивное право на аэрофотосъёмку на всей территории города и прилегающих районов. Стартовая цена — двадцать тысяч рублей.

— Хм-м-м, — удивился я. — Что-то слишком дёшево для эксклюзива. А ну, изучи правила. Найди подводные камни. Наверняка там какая-то засада.

Сириус на несколько секунд замер, его оптический сенсор интенсивно мигал, обрабатывая тонны юридической информации.

— Анализ закончен, Повелитель. Подводных камней нет. Победитель аукциона действительно получает эксклюзивное право на проведение любых видов аэрофотосъёмки на указанной территории сроком на десять лет. Лот создан в рамках новой программы по «развитию малого бизнеса и инновационных технологий». Судя по всему, его выставили чисто для галочки, не особо веря, что кто-то этим заинтересуется.

Я снова расхохотался.

— Вот дебилы… Они даже не понимают, что продают. Покупаем!

— Уже делаю ставку, Повелитель.

— Супер! — я потёр руки. — А теперь приступим к разработке операции «Чистое небо»! Слушай сюда…

Приморская губерния, Российская Империя

Участок российско-китайской границы

Два армейских внедорожника, забрызганных грязью по самую крышу, медленно ползли по разбитой лесной просеке. Густая зелень тайги смыкалась над головой, погружая дорогу в непроглядный сумрак.

В головной машине на пассажирском сиденье сидел молодой поручик Савинков. Он хмуро смотрел на экран радара, где тускло светилась карта местности.

— Пусто, Матвеич, — устало произнёс он, обращаясь к водителю. — Как корова языком слизала. Третьи сутки мотаемся, и ни одной души.

Старший сержант Матвеев, его водитель, криво усмехнулся, не отрывая взгляда от дороги. Его лицо, покрытое трёхдневной щетиной, выражало привычное солдатское равнодушие к тяготам службы.

— Так радоваться надо, ваше благородие. Чем меньше этих узкоглазых найдём, тем целее будем. Работа у нас дурная: гоняться по лесу за контрабандистами, которые, похоже, знают эти дебри лучше нас.

— Скоро дембель, Матвеич? — неожиданно спросил Савинков, оторвавшись от экрана.

Сержант хмыкнул.

— Через полгода, ваше благородие. Жена уже всю плешь проела. Говорит, хватит Родину защищать. Малышка, мол, без отца растёт. А нам ещё дом строить, да картошку сажать. А вы что же, насовсем тут?

— Контракт продлеваю, — чуть тише ответил поручик. — В столице меня никто не ждёт, а здесь… здесь хоть дело есть. Понятное.

Матвеев понимающе кивнул.

— Служба хоть и дурная, а затягивает, — вздохнул Савинков. — Только вот что-то мне подсказывает, что недолго нам ещё за китайцами гоняться. Охреневают они, Матвеич. Всё больше и больше.

Сержант согласно хмыкнул, объезжая очередную глубокую лужу.

— Это да. Пацаны рассказывали, как всё начиналось. Выскочишь из-за кустов, крикнешь погромче — они корзинки свои побросают и на коленях ползут, только бы не трогали. Босяки босяками. Грязные, в обносках, чуть ли не босоногие. А сейчас что?

— А сейчас они огрызаться начали, — закончил за него поручик. — В прошлом месяце у Горбова на заставе настоящая перестрелка была. Двоих наших зацепило. Легко, слава богу. Но сам факт…

Савинков на мгновение замолчал, а потом понизил голос почти до шёпота.

— Матвеич… по секрету тебе скажу… слухи ходят хреновые. Очень.

Сержант бросил на него короткий, внимательный взгляд.

— Говорят, две патрульные группы с соседних застав пропали. Просто исчезли. Ни машин, ни людей. Как будто и не было. В штабе, конечно, молчат, списали всё на аномалии и орков. Но между собой шепчутся… Говорят, китайцы теперь не просто так ходят. Мол, с каждой группой сборщиков теперь спецназ их идёт. В полной выкладке.

Матвеев нахмурился, его пальцы крепче сжали руль.

— Спецназ… из-за травы? Совсем рехнулись.

— Похоже на то…

Их разговор прервал резкий треск в рации.

— Первый, я Кречет! Нашёл! — раздался в динамике взволнованный голос оператора дронов из второй машины. — Квадрат один-четыре-восемь! Группа до десяти человек! Движутся к ручью!

Лицо Савинкова мгновенно стало жёстким и собранным.

— Принял, Кречет! Веди! — рявкнул он в тангенту и повернулся к сержанту: — Матвеич, жми!

Два внедорожника, зарычав двигателями, сорвались с места, поднимая облачка грязи. Они неслись по лесу, ломая ветки и подпрыгивая на ухабах. Через несколько минут бешеной гонки они выскочили на небольшую поляну.

Савинков первым выпрыгнул из машины, на ходу вскидывая автомат. За ним, слаженно и быстро, спешился весь отряд.

— Работает пограничная служба! Всем лечь на землю! Не двигаться! Оружие на землю!

На поляне, у небольшого ручья, замерла группа людей. Они испуганно смотрели на вооружённых солдат, медленно поднимая руки.

Поручик с облегчением выдохнул. Перед ним стояли те самые «босяки», о которых говорил сержант. Десяток грязных, оборванных китайцев с плетёными корзинами, полными той самой травы с жемчужными лепестками. Босоногие и перепуганные, они жались друг к другу, как стадо овец.

— Ну что, ваше благородие, — с ехидной усмешкой протянул Матвеев, подходя к командиру. — Насмотрелись на грозный китайский спецназ?

Сухой, резкий хлопок выстрела потонул в шуме леса.

Голова сержанта дёрнулась, и на его лбу расцвело аккуратное красное пятно. Он молча, как подкошенный, упал на землю.

— Засада!!! — успел заорать Савинков, падая за ствол ближайшего дерева.

И в тот же миг лес взорвался огнём. С трёх сторон, из-за деревьев и густого подлеска, ударили десятки автоматических стволов. Пули со свистом впивались в кору, выбивали фонтанчики земли, со звонким лязгом рикошетили от брони внедорожников.

Люди Савинкова, не успев даже толком сориентироваться, падали один за другим.

— Огонь! Подавить огнём!!! — кричал поручик, поливая свинцом заросли, откуда вёлся самый плотный обстрел.

Он успел сменить магазин, когда острая, обжигающая боль пронзила плечо, а затем и ногу. Его развернуло, и он упал на спину, выронив автомат.

Мир сузился до клочка серого неба, проглядывающего сквозь кроны деревьев. Стрельба стихла, сменившись стонами раненых.

А потом он увидел его.

Из-за деревьев на поляну вышел человек. Он двигался медленно, уверенно, как хозяин. На нём была чёрная, без единого опознавательного знака, высокотехнологичная броня, полностью скрывавшая тело. Глухой шлем с тёмным визором не давал разглядеть лица. В руках он держал короткую штурмовую винтовку, из ствола которой ещё вился тонкий дымок.

Фигура в чёрном не спеша подошла к раненому поручику. Савинков смотрел на него снизу вверх, и в его угасающем сознании билась только одна, последняя мысль:

«Значит… всё-таки не слухи… Эта трава им позарез как нужна…»

Чёрная фигура молча подняла винтовку, направив ствол ему в голову. Раздался ещё один короткий, сухой хлопок.