Глава 8

Пассажирский дирижабль «Цесаревна Елена»

Где-то над Уральским хребтом

Столовая второго класса на борту «Цесаревны Елены» была образцом практичной, но не лишённой имперского достоинства роскоши. Никакого показного золота и бархата, как в первом классе, где обедали сильные мира сего, но и не убогие лавки третьего, где в духоте и тесноте ютились иммигранты и бедняки.

Здесь всё было проще, но со вкусом: столы из полированного дерева, стулья с высокими спинками, начищенные до блеска латунные светильники на стенах. Огромные панорамные иллюминаторы открывали прекрасный вид на проплывающие внизу заснеженные вершины Уральских гор.

Сейчас, в неурочный час, здесь было пусто. Завтрак закончился всего час назад, а до обеда оставалось ещё порядочно времени. Лишь за одним столиком у самого окна сидел одинокий пассажир.

Чрезвычайно худой и высокий молодой человек в недорогом, но идеально сидящем костюме и очках в тонкой оправе, придававших его интеллигентному лицу вид учёного, осторожно отрезал ножом кусок свиной отбивной. Он наколол его на вилку, положил в рот и задумчиво начал жевать, глядя на облака за окном. Он любил тишину и покой, но жизнь редко баловала его подобной роскошью.

Ларс Хенриксен, бывший майор армии Скандинавского Королевства, с отличием закончивший Военную академию Карлсберга, когда-то считался настоящей восходящей звездой.

Потомственный военный, он всю молодость работал как раб на галерах, не зная ни сна, ни отдыха. Его ценили за острый ум, феноменальную память и способность производить в уме такие расчёты, с которыми не справлялся ни один бортовой компьютер. Он построил стремительную карьеру, став главным специалистом по новейшим системам вооружения.

А вместе с должностью пришли и деньги. И, что самое опасное, свободное время, которого у него никогда раньше не было. И, конечно же, «друзья» — коллеги-офицеры — любители выпить и перекинуться в картишки.

Поначалу Ларс отказывался садиться за карточный стол, но потом поддался уговорам. Просто посмотреть, раз-другой сыграть по мелочи… Сначала это было просто развлечение, способ сбросить напряжение. А потом его затянуло.

Он, привыкший всё просчитывать, был уверен, что сможет обыграть любого. Но карты — не баллистические траектории и не формулы прочности бронепластин. Они подчинялись хаосу, а не логике, и Ларс, сам того не замечая, стал заложником этого хаоса.

Первая крупная ставка, проигранная в дымном салоне офицерского клуба, вызвала у него не столько досаду, сколько азарт. Он был уверен, что отыграется. Всегда отыгрывался — в расчётах, в манёврах, в жизни. Но карты не поддавались его вычислениям.

Проигрыш следовал за проигрышем. Карточный долг в офицерской среде — дело чести, и в одну роковую ночь он проиграл столько, что весь его немалый оклад не покрыл бы и десятой части. Отчаяние — плохой советчик. Он попытался украсть дорогой модуль с одного из вертолётов. И попался.

Ларс невесело усмехнулся своим мыслям. Он до сих пор помнил холод тюремной камеры и стальной взгляд судьи, выносившего смертный приговор. А потом, словно чудо, появился генерал Айварс Бьёрден. Закрыл его долг, вытащил из тюрьмы, спас от расстрела.

Ларс тогда не понимал, зачем он нужен генералу. Он был готов к чему угодно: к пыткам, к унижениям, к пожизненной каторге. Но генерал просто усадил его в своём кабинете, налил стакан минералки и сказал то, что перевернуло всю его жизнь.

— У тебя редкий дар менталиста, парень. Очень слабый, почти незаметный. Видимо, у твоей семьи не было ни денег, ни возможностей его развивать.

Ларс тогда смотрел на него, как на сумасшедшего.

— Единственное, что ты смог развить интуитивно, — это твоя феноменальная память и способность к вычислениям. Твой мозг работает быстрее любого компьютера. Именно это сделало тебя гениальным техником. Ты думал, что сможешь просчитать карты, нагнуть всех за столом. Но ты не учёл одного — твои дружки были обычными шулерами. Кстати, они уже разжалованы в рядовые и драят сейчас толчки где-то на северной базе.

Ларс помнил, как у него тогда перехватило дыхание. Его не просто спасли. Его ещё и оправдали в собственных глазах.

— Теперь ты мой, — без затей сказал тогда генерал. — И будешь работать на меня. А я вложусь в тебя. Посмотрим, что из твоего дара можно выжать.

Ларс тогда, ошарашенный таким поворотом, спросил:

— Почему я? И вы не боитесь, что я просто сбегу? Или уйду, когда мой срок службы закончится? Вам будет не жалко впустую потраченных денег и времени?

Генерал тогда от души расхохотался, хлопнув его по плечу так, что Ларс едва не вылетел из кресла.

— Боялся бы — не делал. А насчёт уйдёшь… Ну, с богом.

Это уже потом Ларс понял две вещи.

Первая — он никогда не сбежит. Этот суровый, прямолинейный генерал, спасший его шкуру, станет для него кем-то вроде отца, которого у него никогда не было. Он будет обязан ему не просто жизнью, а честью.

А вторая вещь, которую он поймёт чуть позже, — ему самому чертовски понравится эта работа.

За прошедшие годы было всякое.

Например, операция в Стамбуле, где Ларс, внедряясь в синдикат торговцев оружием, чуть не провалил проверку на лояльность. Но генерал вовремя подкинул ему через своих людей нужную информацию, и Ларс вышел сухим из воды.

Или миссия в Сирии, где Ларс должен был раскрыть подпольную сеть по торговле человеческими органами и едва не попался на ментальном блоке — хитроумной защите, которую установил один из «врачей» — сильный Одарённый. Тогда люди генерала, сидящие в машине через улицу, устроили «случайное» ДТП с участием трёх машин и пожарного гидранта, создав идеальное прикрытие для отхода.

Ларс учился. Быстро и жадно впитывая всё, что давал ему его новый наставник.

И вот теперь — последнее задание. Отправиться в далёкий Уссурийск, докопаться до правды о гибели семьи сестры генерала и найти его племянниц. А после этого — он будет полностью свободен.

Волнительно.

Свобода… Он так долго о ней мечтал. Но сейчас, когда она была так близка, он вдруг понял, что не знает, что будет с ней делать. Возвращаться домой, к тихой и размеренной жизни? После всего, что он видел и делал? Вряд ли.

Он снова посмотрел на проплывающие внизу Уральские горы. Его ждала новая шахматная партия. И он был готов её сыграть. Ради генерала. И, как ни странно, ради самого себя. Потому что эта опасная, полная риска жизнь нравилась ему гораздо больше, чем тихие вечера у камина.

Его размышления прервал скрип стульев. За его столик без приглашения подсели двое. Оба в строгих серых костюмах, с одинаково непроницаемыми лицами.

— Имперская канцелярия, поручик Верховский, — коротко бросил один из них, небрежно ткнув ему под нос значок.

За их спинами, у входа в столовую, маячили ещё четверо, одетые так же. Силовая поддержка.

Ларс неспешно промокнул губы салфеткой.

— Я что-то нарушил, господа? — он был спокоен, как слон. Ни тени волнения, ни капли страха.

— Нам нужно поговорить. Пройдёмте.

— Конечно. Можно я только доем? Отбивная остынет.

— Никак нет. Это срочно, — в голосе поручика появились раздражённые нотки.

Ларс вздохнул, аккуратно положил приборы на тарелку и поднялся.

— Ну что ж, раз срочно…

Они шли по коридорам дирижабля, удаляясь от пассажирских отсеков. Полированные коридоры с ковровыми дорожками сменились узкими проходами технической палубы. Запахло машинным маслом.

— Позвольте полюбопытствовать, куда мы идём? — поинтересовался Ларс. — Судя по схеме, там дальше только двигательный отсек.

Агенты, оказавшись вдали от возможных посторонних глаз, заметно осмелели.

— Иди уже, не умничай, — прошипел Верховский, а его напарник толкнул Ларса в спину. — На месте разберёмся.

Они дошли до тяжёлой двери с табличкой «Трансформаторная». Поручик кивнул своим людям.

— Вы четверо — ждите здесь. Дальше мы сами.

А затем эти двое буквально затолкали Ларса внутрь и, войдя следом, с лязгом захлопнули за собой стальную дверь.

Коридор на мгновение погрузился в тишину, нарушаемую лишь низким, утробным гулом. Внезапно гул стал нарастать, меняя тональность, превращаясь в высокий, почти невыносимый визг.

Светильники на стенах коридора вспыхнули ослепительно-белым, затрещали и с сухим щелчком погасли, погружая всё во мрак. Из-за двери донеслись глухие хлопки.

Потом распахнулась дверь, четыре вспышки и все затихло… А затем свет в коридоре снова зажёгся.

В коридоре стоял невозмутимый Ларс. Он спокойно одёрнул лацканы своего пиджака, как будто только что вышел с деловой встречи, и осмотрел коридор. Перед его глазами лежали четыре трупа «силовой поддержки».

А за его спиной, в полумраке, окутанные едким дымком, лежали еще два тёмных силуэта в неестественных позах.

Ларс аккуратно подобрал с пола пистолеты и удостоверения, сунул их в сумку через плечо, с которой не расставался ни на миг и тихо пробормотал себе под нос:

— Как провести стволы контрабандой? Да зачем заморачиваться, если тебе их сами принесут.

Он улыбнулся своей интеллигентной улыбкой и, не оборачиваясь, пошёл по коридору обратно в столовую.

Отбивная, наверное, уже совсем остыла. Какая досада.

⁂

Я с нежностью, на которую только была способна моя душа (если бы она у меня была), провёл пальцем по изуродованному корпусу Гвоздика. Металл весь покоцан мелкими трещинами, а в некоторых местах даже оплавился.

— Ах вы ж уроды, — прошипел я, осторожно отсоединяя повреждённый модуль. — Обидели малыша. Ничего-ничего, папочка сейчас всё починит. Будешь как новенький. Даже лучше.

Ситуация была, мягко говоря, паршивой. Одарённый, которого пригвоздил мой дрон, перед смертью всё-таки успел нанести ответный удар. И удар этот был мощным. Корпус Гвоздика был пробит в нескольких местах, часть электроники выгорела дотла, а система наведения превратилась в оплавленный комок проводов.

Сириус, висевший рядом, сочувственно пискнул.

— Повелитель, анализ показывает, что стандартные методы ремонта здесь бессильны. Корпус придётся полностью менять.

— Да знаю, — вздохнул я.

Вот она, главная засада этого мира — материалы. Точнее, их убогое качество.

Я мог бы, конечно, покрыть Гвоздика толстым слоем местной стали. Но тогда его движки, собранные из останков пылесоса и старых вентиляторов, просто не потянут эту тяжесть. Он станет медлительным и неуклюжим. Другими словами, идеальной мишенью.

А ставить более мощные моторы — значит увеличивать расход энергии, что потребует более ёмкого аккумулятора, который, в свою очередь, тоже весит немало. Замкнутый круг, мать его.

Можно было бы, конечно, просто залатать дыры и восстановить всё, как было. Но это не решало главной проблемы. Гвоздик был слишком уязвим.

Нужно было что-то принципиально новое. Решение, которое позволило бы ему оставаться лёгким и манёвренным, но при этом наносить сокрушительный урон с безопасного расстояния. Я откинулся на спинку стула, задумчиво барабаня пальцами по столу.

Думал-думал…

Стоп!

В голове что-то щёлкнуло.

Я медленно поднял глаза, и на моём лице появилась хитрая улыбка.

— Ага! Ну конечно! Как я сразу не догадался?

Работа закипела.

Сириус, привлечённый моим внезапным оживлением, с недоумением крутился вокруг меня, пытаясь понять, что я, чёрт возьми, делаю. Его аналитические модули сходили с ума. Он видел лишь хаотичные всполохи магии Техносов — мерцающие символы, которые сплетались в сложнейший узор вокруг останков Гвоздика.

— Повелитель, я провёл тридцать семь аналитических симуляций, но так и не смог спрогнозировать конечный результат, — с недоумением сообщил он. — Ваши действия не поддаются стандартным алгоритмам.

— Потому что это не стандартный алгоритм, мой друг. Это творчество.

Я брал детали, которые, казалось бы, совершенно не подходили друг к другу, и соединял их, перестраивая. Для Сириуса это было похоже на то, как если бы кто-то пытался собрать двигатель внутреннего сгорания из часов, микроволновки и пары картофелин. Полный бред.

Час, другой, третий… Я полностью погрузился в процесс, забыв о времени.

— ГОТОВО!

Сириус подлетел ближе, внимательно сканируя результат моих трудов. На отремонтированном корпусе Гвоздика теперь красовалось новое оружие — длинный и тонкий ствол.

— Хм-м-м, — задумчиво протянул дрон. — Повелитель, я, конечно, могу ошибаться, но… это что, мусорный аналог гаусс-ружья нашего «Экстерминатора»?

Я аж поперхнулся.

— Сам ты мусорный! Я на него последний кусочек мифрила потратил, между прочим!

Я с гордостью посмотрел на своё творение. А потом ещё раз. Вздохнул.

— Ну да, ты прав. Мусорный.

Но зато какой!

— Зато теперь, — продолжил я, похлопав Гвоздика по обновлённому корпусу, — он может пускать гвозди с расстояния до пяти километров! И цели они будут достигать всего через полсекунды. А кинетической энергии такого гвоздя хватит, чтобы…

— … чтобы взорвать чёртов танк! — восхищённо подхватил Сириус. — Повелитель, беру свои слова обратно! С этими примитивными уровнями технологий вы совершили невозможное! Вы гений!

— Да я знаю, — скромно улыбнулся я. — Вот только «Экстерминатор» у нас планеты уничтожал, а Гвоздика только на танк и хватит. Да и то… Заряда аккумулятора хватит всего на три выстрела. Эх! Нужно срочно придумать, как соорудить генератор антиматерии!

— Боюсь, в данном мире нет таких материалов.

— Это мы ещё посмотрим, — хмыкнул я. — Да и есть тут другой мир, ты забыл?

В этот момент рядом появился Дрончик и обиженно запиликал, толкая меня манипулятором в бок.

— Повелитель, — тут же перевёл Сириус. — Дрончик тоже хочет такое ружьё!

Я похлопал Дрончика по корпусу.

— Извини, малой, больше нет материалов. Так что пока обойдёшься дробовиком.

Дрончик запиликал ещё более обиженно и ткнул манипулятором в сторону Голубя, который мирно дремал в углу, под завязку набитый гранатами.

Сириус начал переводить:

— Господин… он говорит, что у Голубя…

— Да-да, я уже понял, — вздохнул я. — У него тоже пуха круче. Ладно, обещаю, следующая крутая пушка — твоя!

Дрончик тут же повеселел и отстал, с довольным жужжанием вернувшись на своё место.

— Давай раскладку по теплицам, — сменил я тему.

— Повелитель, тут плохие новости. Охрана там внезапно увеличилась втрое.

Я улыбнулся.

— Ну, значит, нас заметили и понимают, откуда ветер дует. Но если там охрану увеличили, значит, что?

— Что её стало больше? И нам будет труднее? — предположил Сириус.

— Не-а, — покачал я головой. — Это значит, где-то её стало меньше. Там чьи цвета? Воропаевых?

— Так точно, Повелитель.

— Ну, значит, наведаемся к ним в гости. Они мне ещё за эту отвратительную подставную свадьбу не ответили. Заодно и Гвоздика в деле опробуем.

Главное имение рода Воропаевых

Уссурийск, Российская Империя

Врач защёлкнул манжету тонометра на руке Ивана Воропаева, молча накачал воздух, глянул на стрелку прибора.

Лицо его стало хмурым. Он снял манжету, пояснил:

— Давление зашкаливает. Пора пить таблетки, ваша светлость. Это уже не шутки.

И, достав блокнот, начал выписывать рецепт.

Воропаев кивнул, глядя куда-то в сторону.

— Да-да, понятно…

Когда дверь за врачом закрылась, Иван хмыкнул, покачал головой.

«Только таблеток мне ещё не хватало, — подумал он, потирая злополучный висок, в котором пульсировала тупая боль. — Успокоиться надо, а не травиться этой химией».

Он подошёл к бару, достал бутылку виски, уселся в кресло, плеснул в стакан янтарной жидкости и одним глотком опрокинул её в себя.

Как только он поставил стакан, дверь кабинета скрипнула. Начальник охраны, теребя воротник, замер на пороге.

Воропаев медленно повернулся в своём кресле из чёрного дерева.

— Ну, что ещё? Или ты пришёл просто полюбоваться, как я седею?

Начальник охраны нервно сглотнул, как будто проглотив здоровенный ком.

— Ваша светлость… У нас ещё одна проблема. Игорь Бездушный… исчез.

Воропаев в шоке уставился на него. В голове пронеслось с десяток вариантов, один хуже другого. Его схватили? Он раскололся? Сбежал?

— Как… исчез? — прошипел он.

— Ну… он вчера вечером попросил денег. Сказал, нужно развеяться, нервы на пределе. Мы дали, конечно, приставили к нему двоих наших людей для присмотра. Он поехал в казино. Полночи играл, вёл себя тихо. А потом пошёл в сортир и… не вернулся.

Воропаев так сильно сжал подлокотники кресла, что дорогое дерево жалобно затрещало.

— Вот мразь! Найти!

— Уже ищем, ваша светлость, — виновато развёл руками начальник охраны. — Проверяем все его контакты, все возможные места, где он мог появиться. Но пока безрезультатно. Как сквозь землю провалился.

— Вот крыса! — прорычал Воропаев. В его голове уже складывалась картина. Этот ничтожный алкаш, предатель своего рода, решил кинуть и его. Схватил деньги и дал дёру. — Поймаете — в карцер! Без еды и воды, пока не расскажет, куда собрался. Один хер от него сейчас толку никакого. Что там с теплицами?

Начальник охраны заметно расслабился, радуясь смене темы.

— Охрана усилена, как вы и приказали. Люди работают в три смены, периметр под полным контролем.

— Хорошо. Позовите мне Ивана Ильича.

Через некоторое время в кабинет робко заглянул невысокий, сутулый старичок в белоснежном халате. На его носу сидели очки в толстой оправе, а в руках он нервно теребил какую-то папку.

— Иван Ильич, — начал Воропаев. — Разобрались вы с этой травой Бездушных? Есть результаты?

— Никак нет, ваша светлость, — пролепетал дедок. — Работаем, разбираемся… Процесс идёт…

— Да сколько можно⁈ Я вам лучших специалистов из столицы выписал! Трёх друидов с рекомендациями от самой Академии! Что они там делают⁈

Иван Ильич вздрогнул и испуганно вжал голову в плечи.

— Бухают, господин. Беспробудно. Кажется, их положительные аспекты в резюме и навыки были… несколько преувеличены.

— СУКА! — Воропаев треснул кулаком по столу. — ВСЁ ЧЕРЕЗ ЖОПУ! Я же тебе говорил, Бездушный мне лично показывал эту траву! Она реально чудеса творила! Я своими глазами видел! Неужели так трудно это повторить⁈

— Извините, господин, — перепуганный дедок окончательно съёжился. — Но у меня нет нужной квалификации, я вам сразу говорил. А покойный Эдуард Бездушный был гением в своём деле… Может, вы меня поменяете на более компетентного специалиста? Я готов уступить место!

— На кого, бляха, тебя менять⁈ — заорал Воропаев. — Тебе я хотя бы верю, что ты работать пытаешься! А остальные⁈ Бухают, бляха!

Он повернулся к начальнику охраны.

— Отобрать у этих столичных алкашей всю спиртягу!

Старичок-учёный робко кашлянул.

— При всём уважении, ваша светлость, но… они же друиды. Они из чего угодно самогон сварят, если приспичит. Хоть из опилок.

— СУКА! — Воропаев схватился за голову. — СДЕЛАЙТЕ УЖЕ ЧТО-НИБУДЬ!

В этот момент на поясе у начальника охраны запищала и зашипела рация. Он вздрогнул, быстро схватил её и, прижав к уху, замер, вслушиваясь. Его лицо на глазах становилось всё бледнее и бледнее.

— Извините, господин, — пробормотал он, опуская рацию. — У нас… нападение. На наш склад номер шесть.

Воропаев нахмурился. Склад № 6 — главная перевалочная база, сердце его самого прибыльного теневого бизнеса. Именно туда стекался особый «товар» из Южной Америки — деликатный, дорогой, не терпящий официальных записей. И именно оттуда он расходился по всей Империи.

— Что? Кто посмел⁈

Начальник охраны выглядел так, словно вот-вот упадёт в обморок от ужаса.

— Предположительно… удар ракетами класса «земля-воздух». Хотя самолетов, способных нести на борту такие мощные ракеты в воздухе обнаружены не были. Склады разрушены… и горят.

Воропаев тупо смотрел на него. Его мозг отказывался обрабатывать эту информацию. Он медленно, очень медленно поднялся из-за стола. Его лицо, до этого красное от злости, стало белым, как мел.

— Что, простите? — саркастическим тоном переспросил он. — Какие ещё, к чёрту, ракеты⁈ Вы в своём уме⁈