Глава 17

Владивосток, имение Троицких

Главный банкетный зал

Князь Троицкий сидел за столом, наблюдая за тем, как меняется атмосфера в зале. Всего минуту назад здесь царила атмосфера праздника, но стоило церемониймейстеру объявить о прибытии Барышникова, как всё мгновенно изменилось.

— Отец, — тихо произнёс сидевший по правую руку от него Андрей, его старший сын и наследник. — Кажется, это тот случай, когда нужно вмешаться прямо сейчас.

Троицкий-старший даже не повернул голову. Его взгляд был прикован к фигуре Канцлера.

— Вмешаться мы всегда успеем, — ответил князь, делая крошечный глоток вина. — Не суетись. Барышников не посмеет устроить здесь кровавую баню. Не в моём доме и не при таком скоплении иностранных гостей. Это было бы политическим самоубийством даже для него.

— Но он может уничтожить их по-другому, — возразил Андрей. — Ты же знаешь, он попытается взять Бездушного на характер и раздавить морально. Сейчас к ним приковано всё внимание — каждая собака смотрит, каждый официант уши греет. Барышников может одной фразой уничтожить остатки репутации Феликса, смешав его с грязью так, что тот потом уже не отмоется.

Троицкий слегка прищурился.

— Знаю. Барышников — матёрый волчара, он привык ломать людей об колено, даже не прикасаясь к ним. Но именно поэтому мы и подождём.

— Чего ждать? Публичной казни?

— Правды, — пояснил князь. — Мне интересно, правда ли этот мальчишка такой, как о нём говорят. Слухи ходят всякие разные, поэтому я хочу лично увидеть его в деле.

— Могут быть проблемы, отец. Если парень сорвётся… Или если Барышников перегнёт палку…

— Смотри, — прервал его Троицкий.

Вячеслав Игоревич Барышников пошёл через толпу. Люди расступались перед ним, как лёд перед ледоколом. Кто-то из мелких дворян, желая выслужиться, потянулся к нему с приветствием, глупо улыбаясь и протягивая руку. Барышников просто прошёл мимо, скользнув по человеку пустым взглядом. Он кивал только равным герцогам да иностранным послам, но и то чуть заметно и как-то небрежно.

Его цель была очевидна — он шёл прямо к столику, где сидели Бездушные.

Князь Троицкий видел, как напряглись плечи Эльвиры. Как сжалась, будто ожидая удара, младшая Маргарита. Они понимали, кто к ним идёт.

Барышников подошёл вплотную. Он навис над сидящим Феликсом, и в зале сгустилось такое напряжение, что даже музыка, казалось, внезапно стала играть тише.

— Не знал, — громко, на весь зал произнёс Барышников, — что в приличное общество теперь принято приглашать воров, изменников и людей, находящихся в розыске.

Толпа ахнула. Это было прямым оскорблением не только гостей, но и хозяев дома. Но Барышникову было плевать. Он обвёл взглядом сестёр, задержался на их побледневших лицах и ухмыльнулся.

— Что, и мелкая шушера тоже здесь? С каких это пор бездомных начали пускать за один стол с аристократией?

Это был удар ниже пояса. Имение Бездушных сгорело, земли были арестованы. Формально они действительно были бездомными.

— Он давит Даром, — прошептал Андрей.

Да, Барышников не просто говорил. Он слегка, на самую малость, «подрубил» свою ауру. Вокруг его фигуры воздух задрожал, искажаясь от напряжения. Это было давление колоссальной мощи, сконцентрированное в радиусе полуметра. Обычный человек от такой близости к развёрнутому источнику силы Одарённого такого ранга должен был начать задыхаться, потеть, терять сознание от ужаса…

Сёстры Бездушные побледнели ещё сильнее, вжались в спинки стульев. Им было явно неуютно, физически плохо от этой тяжести. Но Феликс… Троицкий наклонился вперёд, чтобы не пропустить ни одной детали.

Парень сидел абсолютно расслабленно. Он даже не дрогнул. Только медленно поднял глаза и посмотрел на нависающего над ним гиганта. В его взгляде не было ни страха, ни даже злости. Так смотрят на назойливого чумазого пацана, который подбежал к взрослому дяде и клянчит пятак на булку.

— Ну, я-то как раз дома, — спокойно произнёс Феликс. — Как жил в одном городе, так и живу. А вот для кого-то домом была столица. Петербург, если не ошибаюсь?

Феликс сделал паузу, продолжая буравить Канцлера взглядом. Барышников замер, его лицо начало краснеть.

— Не находите момент интересным, Ваше Высокопревосходительство? — с лёгкой улыбкой продолжил Бездушный. — Вы бежали сюда, бросив всё. Если так уж судить по фактам… то единственный бездомный здесь — это вы.

Кто-то уронил вилку и закашлялся.

— А в будущем, — добил Феликс, глядя прямо в глаза взбешённому Канцлеру, — возможно, ещё и безработный.

Это было сказано мощно, дерзко… на грани самоубийства. Два взгляда скрестились, как клинки. Воздух между ними, казалось, вот-вот заискрит. Барышников, привыкший, что при виде его люди теряют дар речи, столкнулся с чем-то, что не мог сломать.

Князь Троицкий медленно поднялся со своего места.

— Вот теперь пора вмешиваться, — тихо сказал он сыну.

— Да, отец, — быстро кивнул Андрей. — Феликс ответил слишком жёстко. Для Барышникова это повод. Если он ударит его сейчас, прямо здесь… от мальчишки мокрого места не останется. Он же его просто размажет!

Троицкий посмотрел на застывшие фигуры: мощную спину Барышникова и расслабленного Феликса.

— А знаешь, Андрей… — задумчиво произнёс князь. — Почему-то моё предчувствие говорит мне, что сейчас нужно переживать вовсе не за Феликса, если начнётся рукоприкладство. Ох, не за него… Но в любом случае, моё имение — не место для таких дел. Кровь на паркете отмывается плохо, чья бы она ни была. Пойду вмешаюсь.

* * *

Князь Троицкий подошёл к Барышникову и что-то тихо, но очень весомо прошептал ему на ухо, положив руку на плечо. Жест был дружеским только с виду — на деле это была стальная хватка хозяина, который напоминает гостю о правилах приличия.

Барышников дёрнулся, как от удара током. Его лицо перекосилось от злости, но он быстро взял себя в руки, резко развернулся и отошёл.

И вот тут началось самое интересное. Барышников включил режим «игнора», демонстративно не смотрел в мою сторону, будто я был пустым местом или мебелью. Он вальяжно барражировал между гостями, жал руки, улыбался и что-то объяснял. Быстро стало понятно: он сколачивает коалицию — ненавязчиво, но уверенно настраивает общество против меня.

Я же спокойно вернулся к разговору с сёстрами, которые всё ещё находились в лёгком шоке.

— Феликс, как ты можешь быть таким спокойным? — прошептала Эльвира, бросая на Канцлера испуганные взгляды. — Ты чувствовал? От него же такая мощная аура исходила! Меня чуть не придавило!

— А взгляд… — подхватила Маргарита. — Он же натурально испепелял! У меня до сих пор мурашки по коже…

Я улыбнулся и сделал глоток шампанского.

— Ну, как минимум, и пострашнее видали.

В голове пронеслись образы из прошлого. Этот мужик, Барышников, явно не на того напал. Он привык, что при его появлении все трясутся, кланяются и боятся поднять глаза. Он упивался своей властью и статусом.

Даже смешно… Я в прошлых жизнях бывал в статусе, по сравнению с которым его должность «Канцлера» — это уровень вахтёра в засранном общежитии. А передо мной преклонялись целые города и страны. И самое забавное — мне это было не нужно. Я не требовал поклонения, мне было на это плевать. Они сами боялись, сами восхищались, сами падали на колени… Честно говоря, я был не в восторге.

А этот требует уважения силой. Значит, внутри он слабый.

— Девочки, — я посмотрел на сестёр и улыбнулся. — Даю вам слово: пока я рядом, вы можете вообще ни за что не переживать. Всё продумано до мельчайших деталей. Если нужно будет, здесь все умрут, стоит мне только пальцем щёлкнуть. Если это понадобится для того, чтобы обеспечить вам безопасность.

Я медленно поднял руку на уровень глаз, сложив пальцы для щелчка.

— Хотите, покажу?

Эльвира дёрнулась, чтобы схватить меня за руку:

— Нет! Не надо!

Щёлк! Звук получился звонким и чётким. Сёстры зажмурились, ожидая взрывов, криков или падения потолка… Но прошла секунда, другая… Музыка продолжала играть, гости всё так же звенели бокалами, Барышников продолжал окучивать какого-то графа. Ничего не произошло.

Я рассмеялся, глядя на испуганные лица сестёр.

— Шучу. В этот раз это был холостой, — я подмигнул Маргарите, которая начала приходить в себя. — Ну ладно, может, не все умрут. Может, никто. Может, кто-то один… Кто его знает?

Конечно, я не собирался устраивать здесь резню, я же не маньяк. Но мысль о том, что где-то рядом в невидимости висит Сириус, а на подлёте дежурит вся моя «братва», грела бы мне душу, если бы она у меня была. Если эти аристократы перейдут черту — у меня будет чем ответить.

— Повелитель, — раздался в голове голос Сириуса. — Доклад по обстановке. В округе начинается жёсткое движение.

— Подробности?

— К имению стягиваются дополнительные силы. Фиксирую сигнатуры боевиков Барышникова. Они блокируют кварталы, занимают крыши. Кольцо сжимается. Выйти отсюда будет проблематично.

— Понял. Продолжай наблюдение. И вот ещё что… — я скосил глаза на Канцлера. — Будь добр, подлети к нашему другу поближе и включи прослушку. Хочу знать, что он там втирает. И транслируй мне.

— Принято.

Через несколько секунд шум зала в моём ухе сменился чётким голосом Барышникова.

— … ну, вы же понимаете, на чьей стороне нужно быть в эти непростые времена…

— Конечно, понимаю, Вячеслав Игоревич. Вы мне когда-то так помогли с лицензией на вывоз леса… Я, конечно же, помню добро.

— Вот и славно. Вы же согласны, что преступники должны сидеть в тюрьме, а не ходить по приёмам, сверкая своими наглыми глазищами? Это подрывает устои.

— Безусловно! — поддакнул граф, но тут же с сомнением покосился в мою сторону. — Но… простите за любопытство… А вы уверены, что он преступник? Всё-таки весь род его уничтожили… Это такая трагедия. Мальчик выглядит таким… пострадавшим.

Барышников тяжело вздохнул.

— Я вам скажу прямо, дорогой граф. Только между нами. Невинных не уничтожают, вырезая целый род, даже слуг. Там было за что. Можете поверить мне на слово. Если бы вы узнали настоящую причину… вы были бы в шоке! Там такие вещи… Тёмные ритуалы, предательство Империи… Но эти документы под грифом «Совершенно секретно». Я не могу говорить детали, чтобы не разглашать тайну.

И он начал лить ему в уши такую отборную чушь, что я с трудом удержался, чтобы не захлопать. Мастер интриг, ничего не скажешь.

В этот момент сёстры, извинившись, отошли «попудрить носики». Вернулись они через пять минут, бледные как полотна. Маргарита наклонилась ко мне и зашептала:

— Феликс… Фурия звонила.

— И?

— Она вскрыла какой-то закрытый канал связи. Говорит, там полный ахтунг. Готовится наше полное задержание. Как только мы выйдем за ворота — нас сразу же повяжут. Тебя арестуют, нас… неизвестно. Там спецназ, автозаки, всё перекрыто…

Я спокойно посмотрел на них и улыбнулся.

— Я знаю.

— Знаешь⁈ — не поняла Эльвира. — И ты так спокоен?

— Не переживайте. Мы сегодня выйдем через парадные двери с гордо поднятыми головами. Мы не будем прятаться по подвалам или бежать через канализацию, как крысы. Можете за это даже не переживать.

— Но как⁈ — хором спросили они. — Там же армия!

— Я всё решу. Не волнуйтесь. Доедайте десерт.

Я допил шампанское и мысленно обратился к дрону:

— Сириус, пора.

— Жду ваших указаний, Повелитель.

— Действуй по протоколу «Лазерное шоу».

— С удовольствием.

Перед моим мысленным взором развернулась схема, которую транслировал Сириус. На самом деле, мои дроны заняли позиции ещё два часа назад. Пока гости пили и ели, десятки маленьких незаметных устройств подлетели к точкам, где засели снайперы Барышникова. Крыши соседних домов, деревья, чердаки… всё было нашпиговано стрелками Канцлера.

Но мои дроны пока не стали их атаковать. Вместо этого они зависли рядом с ними и по моей команде одновременно включили лазерные целеуказатели. Но направили их не на меня, а на стены имения Троицких, выцеливая окна и охранников князя, стоявших по периметру. Со стороны это выглядело так, что снайперы Барышникова взяли на прицел не преступника Бездушного, а самого хозяина дома и его гостей.

— Началось, — прокомментировал Сириус.

Внизу, у охраны Троицкого, началась паника.

— Лазеры! Нас выцеливают! — заорал кто-то из начальников охраны в рацию. — Снайперы на крышах целятся в окна! Тревога! Защитить князя!

В зале началось движение. Охрана Троицких, профессионалы высшего класса, мгновенно отреагировали, оттесняя гостей от окон и закрыв собой хозяина.

Гости напряглись, музыка замолчала. Барышников, который как раз подносил бокал ко рту, замер и вскинул бровь, глядя на суету охраны. А затем быстро огляделся, оценивая обстановку.

Я подошёл к нему, держа в руке бокал с соком.

— У вас здесь неприятности, Ваше Высокопревосходительство? — спросил я с улыбкой. — Что случилось? На вас напали? Или это часть развлекательной программы?

Барышников посмотрел на меня суровым взглядом. Он прекрасно понимал, что его люди такого сделать не могли. У них был чёткий приказ — ждать выхода Бездушного. Светить лазерами в окна князя Троицкого — это самоубийство.

— Я не помню, чтобы на моей памяти у Троицких хоть когда-то такое происходило, — процедил он сквозь зубы. — Пускают всяких… вот и проблемы происходят.

— Согласен, — кивнул я. — Контингент нынче не тот.

Князь Троицкий сам ещё не до конца понимал, что происходит, но марку держал. Он стоял в центре зала, спокойный и величественный, пока его начальник охраны что-то быстро докладывал ему на ухо.

А снаружи тем временем разворачивалось настоящее сражение. Гвардия Троицких, получив приказ устранить угрозу, пошла на штурм. Они знали весь район как свои пять пальцев и быстро ворвались на чердаки и крыши. Снайперы Барышникова, ослеплённые дронами и не ожидавшие атаки со спины, были застигнуты врасплох.

— Лежать! Мордой в пол! — орали гвардейцы Троицкого, заламывая руки стрелкам Канцлера.

— Да мы свои! Мы от Барышникова! — пытались оправдываться те.

— Разберёмся! Вы на князя стволы навели!

Одновременно с этим на улице произошла ещё одна «случайность». Машины спецназа Барышникова, стоявшие в переулках в ожидании команды, вдруг начали вести себя странно. Один из тяжёлых джипов, стоявший на пригорке, внезапно снялся с ручника. «Муха»-дрон перерезала тросик, а «паучок» замкнул контакты стартера. Машина, набирая скорость, покатилась вниз по улице и со всего размаху врезалась в патрульную машину гвардии Троицкого, перекрывавшую выезд.

— Атака на периметр! Таран! Брать всех! — гвардейцы, уже взвинченные сообщением о снайперах, восприняли это как начало штурма

Бойцы Троицкого, численно превосходившие группу захвата Барышникова в этом секторе, мгновенно скрутили спецназ Канцлера, вытащив их из машин и уложив на асфальт. Через десять минут район вокруг имения был полностью зачищен и взят под контроль людьми Троицкого. Люди Барышникова были нейтрализованы, разоружены и связаны.

— Всё готово, Повелитель, — доложил Сириус. — Путь свободен.

— Отлично. Выдвигаемся.

Я дал знак сёстрам, и мы направились к выходу. Барышников увидел это и улыбнулся, всё ещё думая, что его люди ждут нас за воротами. Он пошёл за нами, предвкушая лёгкую победу. За ним потянулась толпа любопытных гостей из числа тех, кого он уже успел подговорить.

Мы вышли на широкое крыльцо. Свежий ночной воздух, стрекот цикад… и никакого спецназа. Я спустился по ступенькам и остановился.

Барышников вышел следом. Он огляделся, ожидая увидеть, как нас крутят его бойцы. Но увидел только своих людей, лежащих лицами в асфальт под прицелами гвардии Троицкого.

— Господин Бездушный! — громко произнёс он, пытаясь сохранить лицо. — Вы арестованы!

Я медленно обернулся. Вокруг нас собралась толпа зрителей — аристократы, дипломаты, слуги… Все сейчас смотрели на нас.

— Я арестован? — переспросил я с удивлением. — Да ладно. А кто ж меня арестует?

Барышников огляделся, ища глазами хоть кого-то из своих.

— Не переживай, сейчас всё будет.

Мы ждали. Секунда, две, десять… Так долго, что тишина стала неловкой. И тут по абсолютно чистому асфальту мимо нас прокатилось… перекати-поле. Сухой колючий шар прошелестел между мной и Барышниковым и укатился куда-то в кусты.

— Сириус, — мысленно обратился я. — Ты переигрываешь с декорациями. Откуда ты вообще взял перекати-поле в центре города?

— Ну… Я в одном вестерне видел. Очень удачный момент для создания драматического напряжения. Я его долго искал, а потом сам сплёл из сухой травы.

— Ну, и что? — громко спросил я у Канцлера.

Барышников стоял, покраснев от злости и собственного бессилия. В этот момент на крыльцо вышел сам князь Троицкий.

— Наверное, господин губернатор думал, что его боевое крыло должны были задержать графа Бездушного? — ледяным тоном произнёс он. — Но я вынужден вас разочаровать. Ваши люди все сейчас схвачены.

— Да как вы посмели⁈ — закричал Барышников. — В смысле схвачены⁈ Вы хоть понимаете, на кого вы наехали⁈ Я — Канцлер Империи! Это государственная измена! Вы покрываете преступника!

Он начал барагозить, уверенный, что Троицкий вступил со мной в сговор. И тут князь Троицкий перестал быть гостеприимным хозяином. Его аура полыхнула такой мощью и злостью, что гости инстинктивно попятились.

— Отныне вы, губернатор, в этом доме — нежеланный гость! — громко объявил он. — Если вы собираетесь использовать кого-то для своих грязных дел, то делайте это хотя бы чисто! Но ваши люди посмели наглость выцеливать мою охрану! Целиться по моим окнам! Направлять оружие в сторону моего дома и моих гостей! Это непростительно. Все они были задержаны и будут содержаться в темнице моего рода. И уверяю вас, достать их вам будет очень тяжело. Им будут выдвинуты полные обвинения в попытке покушения. Это угроза жизни даже не мне, а большому скоплению аристократии Империи! И этот случай я лично донесу до Императора! Можете быть в этом уверены!

Барышников стоял, открывая и закрывая рот. Он хотел что-то сказать, но был в таком недоумении, что не понимал, как его план мог так обернуться против него самого. В этот момент к крыльцу плавно подъехал чёрный внедорожник. Дверь открылась, и из машины вышел Дылда в своём лучшем костюме.

— Прошу, дамы, — он галантно распахнул заднюю дверь.

Эльвира и Маргарита, гордо подняв головы, сели в машину.

Я повернулся к Троицкому и Барышникову.

— Всего хорошего, — улыбнулся я. — Был отличный вечер. Благодарю вас за гостеприимство, князь. А вам, Ваше Высокопревосходительство… удачи в объяснениях.

Я кивнул, сел в машину, и мы спокойно выехали с территории имения, оставив позади взбешённого Канцлера и ошарашенную аристократию.