Глава 18

Город Владивосток, Российская Империя

Князь Вячеслав Игоревич Барышников ждал. С минуты на минуту здесь должен был появиться граф Козловский — давний конкурент князя Троицкого в сфере судоходства и рыбного промысла. Троицкие держали большую долю рынка, но Козловский постоянно ошивался рядом, дожидаясь совершения любой ошибки, чтобы откусить свой кусок. И сегодня Барышников собирался дать ему не просто кусок, а возможность сожрать конкурента целиком.

— Нежеланный гость… — прошипел он сквозь зубы, вспоминая унижение на крыльце имения. — Ну что ж, ты сам выбрал сторону.

Неслыханная наглость провинциального князька была непростительна. Троицкий возомнил себя равным богам только потому, что контролирует половину грузопотока на Востоке? Ладно, скоро ему придётся спуститься с небес и жёстко приземлиться.

Барышников не привык к подобным оскорблениям и уж тем более не собирался спускать на тормозах. Но он был слишком опытным, чтобы пачкать руки самостоятельно. Для этого всегда существовали другие люди. Например, граф Козловский, которого он ждал. Барышников собирался влить в него столько, сколько потребуется, лишь бы Козловский вцепился в горло Троицкому и уничтожил наглеца.

Опьянённый ожиданием расправы, Барышников даже не заметил, как к нему подкрался начальник его личной охраны.

— Ваше Высокопревосходительство…

— А-а-а-а! — истошно заорал он, чуть не наложив в штаны от испуга, но тут же мгновенно взял себя в руки. — Твою мать! Сколько раз тебе говорить, не входить без стука! Ну что там, есть след?

— Никак нет, — отозвался офицер, виновато глядя в пол. — Пусто.

— Что значит «пусто»? Они выехали из имения Троицких на машине. А машина — это тебе не какая-нибудь там иголка! У вас весь город под колпаком. И куда они делись? Испарились, по-твоему?

— Похоже, что так, — офицер нервно сглотнул. — Камеры их просто не видят.

— Как это не видят?

— На записях либо помехи, либо пустая дорога. В те моменты, когда их машина должна была проезжать перекрёстки, оборудование давало сбой или картинка зацикливалась. Ваше Высокопревосходительство, грешным делом, у моих парней уже нервы сдают. Говорят, что Бездушные натуральные призраки. У них как будто и правда души нет, ведь техника их не цепляет.

— Придурки, — покачал головой Барышников. — Призраков не бывает. Бывает качественная работа РЭБ и грамотная маскировка. Продолжайте поиски, переройте каждый гараж и подвал. Они не могли раствориться в воздухе.

Офицер поклонился и попятился к выходу.

— Стоять! — остановил его князь. — А что с нашей группой захвата — той, что дежурила у выезда?

— До сих пор сидят в подвалах у Троицкого. Юристы вовсю работают, но Троицкий упёрся. Грозит судом за попытку покушения на гостей.

Барышников скрипнул зубами.

— Ладно, свободен.

Оставшись один, он плеснул себе коньяка. Он мог бы дать команду взять их прямо там, в зале. У него хватило бы людей, чтобы положить охрану Троицкого и вытащить Бездушных за шкирку. Но он не мог. И не потому, что не хватало сил, а потому, что существовали неписаные законы Империи, которые почитались среди аристократов и самим императором. Приёмы, балы и рауты — это всегда нейтральная территория, священная земля, где враги улыбаются друг другу, заключают пакты и решают давние споры за бокалом вина, а не с помощью дуэлей и наёмных убийц.

Если бы он, Барышников, нарушил это табу и устроил «маски-шоу» прямо посреди банкета, на глазах у иностранных послов и всей местной знати… это произвело бы такой фурор, что против него ополчились бы даже те, кто сейчас лоялен. Потому что сегодня он взял Бездушного у Троицкого, а завтра придёт за ними в их собственные дома. Такого беспредела аристократия не прощает. Поэтому он действовал по закону — ждал их за воротами. Но они снова ушли.

Барышников сел в кресло и закрыл глаза, прокручивая в голове всё, что знал о Феликсе Бездушном. У него был опыт, которого хватило бы на десятерых таких, как Феликс. В своё время он ломал хребты министрам, уничтожал древние рода, даже свергал правительства малых стран. Его методы работали безотказно десятилетиями шантажом, подкупом и силовым давлением.

Но с Феликсом всё это летело в тартарары. Против него не работало ничего. Спецназ и маг крови оказались бессильны. Информационные атаки оборачивались против самих атакующих.

— Кто же ты, чёрт подери, такой⁈

Он снова вспомнил те дроны, что уже удалось сбить или захватить. Его лучшие инженеры разобрали их до винтика. И что? На деле это оказались обычные гражданские коптеры с дешёвыми платами и моторы чуть ли не от простой бытовой техники, со следами кустарной пайки, перемотанные синей изолентой. Никаких волшебных нанотехнологий или мудрого искусственного интеллекта. Ничего такого, что могло дать то, о чём говорили «в народе».

Но в реальности эти «куски мусора» почему-то вели себя как элитное звено истребителей под управлением единого разума. Они действовали синхронно, принимали нестандартные решения, жертвовали собой, чтобы прикрыть «командира». Создавалось жуткое ощущение, что за каждым, даже самым мелким дроном, сидит опытный оператор, который не спит и не ест. Или же… это действительно какой-то ИИ. Но откуда ему взяться в корпусе из переплавленных пивных банок? Сгоревших и уничтоженных дронов было много, но ни один из них не давал ответа.

Барышников попытался классифицировать врага. В его умственной «картотеке» были папки на всех: «Бунтарь», «Шпион», «Фанатик», «Вор»… Но Феликс Бездушный не подходил ни под одну из этих категорий. Его методы были хаотичными, но эффективными. А его возможности…

— Дар… — задумчиво произнёс Барышников.

Когда он поднял архивы, то увидел, что Феликс Бездушный жалкая посредственность. Всего лишь слабый Одарённый который даже не состоял на особом учёте и никогда не привлекался к службе. Но если архивы врут, то как ему удавалось скрывать свою силу?

Если теперь вдруг окажется, что его Дар тянет на высший ранг, то ситуация поменяется кардинально. По законам Империи, сильный Одарённый — это ресурс государства. Его нельзя просто так убить или посадить. Его нужно привлечь, с возможностью поставить на службу.

Но была ещё одна большущая проблема. Всё, что сейчас происходило — охота на Бездушных, арест счетов и облавы, — это была местная самодеятельность, инициатива Трофимова и самого Барышникова с привлечением продажных чинов. Официально Петербург молчал.

Если Феликс каким-то чудом сумеет прорваться через кордоны, доберётся до столицы, упадёт в ноги Императору и продемонстрирует свою полезность… Тогда все эти дела — о мошенничестве, о терроризме, о связях с Китаем — рассыплются в пух и прах. Император простит всё ради такого кадра. А Барышникову придётся отвечать головой.

— Не доберётся. Я ему не позволю!

Барышников понял, где допустил ошибку. Он пытался бить по Феликсу напрямую. Но, возможно, у того была поддержка в лице Троицкого. Наверняка старый князь дал ему крышу, легитимность и привёл в высший свет. Пока за спиной Бездушного стоит род Троицких со всеми их ресурсами и связями, достать его будет сложно. Значит, нужно выбить землю у него из-под ног.

— Я уничтожу Троицкого. Натравлю на него всех собак, перекрою ему кислород и заставлю захлебнуться в собственных проблемах. Я ослаблю его настолько, что ему будет не до спасения сироток. Он сам ко мне прибежит и сдаст их, чтобы купить свою жизнь.

В дверь постучали — это прибыл граф Козловский. Барышников натянул на лицо вежливую улыбку и поднялся навстречу гостю.

* * *

— А долго нам ещё так скакать? — простонала Эльвира, хватаясь за ручку над дверью, когда машину в очередной раз ощутимо тряхнуло.

Мы ехали по какой-то совершенно непроглядной темени. Фары выхватывали только высокую траву и редкие кусты.

— Да уж, ну и дорога здесь… одно название, — поддержала сестру Маргарита. — Вы уверены, что мы не заблудились? Сплошные кочки! Я сейчас блевану.

Дылда, вцепившись в руль с таким видом, будто управляет звездолётом, только пожал плечами, не отрывая взгляда от лобового стекла.

— А я почём знаю? Командир сказал «прямо», я и еду прямо. Тут не автобан, ваше сиятельство, тут поле какое-то. Одним словом, Россия-матушка, по всем полям асфальт не проложишь.

Я сидел на переднем пассажирском сиденье, расслабленно откинувшись на спинку, и с улыбкой слушал их причитания.

— Феликс, ну правда, — Эльвира наклонилась ко мне. — Если мы тут сломаемся, нам крышка. Ночь, поле и связи нет… А если за нами погоня? Мы же тут как на ладони, даже спрятаться негде…

Я посмотрел на часы.

— Не паникуйте, всё идёт по плану.

Они продолжали ворчать, обсуждая перспективы ночёвки в чистом поле. Дылда иногда поддакивал. Через пять минут я снова спросил:

— А вы не заметили, что мы теперь едем подозрительно плавно?

Сёстры замолчали, переглянулись, прислушались к своим ощущениям. И правда — никакой тряски не было. Машина шла идеально ровно, без рывков, только мотор мерно гудел.

— Но… мне казалось… — растерянно пробормотала Эльвира. — Я же видела в окно, как нас мотает…

— Кочки закончились? — не поняла Марго и прислонилась к стеклу, пытаясь разглядеть дорогу. — Это как вообще? Тут же трава… Ой!

Она взвизгнула и отшатнулась от окна.

— Что там⁈ — испугалась Эльвира.

— Мы… мы летим⁈

Я нажал кнопку, и стекло опустилось. В салон ворвался свежий ночной воздух. Мы действительно парили над землёй.

— Но как⁈ — Эльвира тоже прижалась носом к стеклу, пытаясь рассмотреть, что происходит.

А наверху трудился «Атлант» — моя новейшая разработка. Тяжёлый грузовой дрон, оснащённый специальными магнитными захватами. Он подлетел сверху, мягко зафиксировал автомобиль и поднял нас в воздух.

— Это одна из моих новых разработок, — объяснил я, — для экстренной эвакуации транспорта. Скоро будет доступна по предзаказу в приложении. Если машина застряла в болоте, сломалась в глуши или кому-то просто нужно быстро свалить из точки А в точку Б, минуя пробки и блокпосты — могут вызвать «Филин». Дрон прилетит, зацепит и доставит куда скажут. Есть, правда, один нюанс. В договоре прописано жёсткое условие: при эвакуации рядом не должно быть посторонних. Нельзя мешать, снимать и даже просто стоять и пялиться, открыв рот.

Я вспомнил, как спорил с Фурией по этому поводу.

— Ольга говорила, что это не сработает. Мол, люди любопытные, обязательно захотят посмотреть, как их ласточку в небо уносят. Но я настоял. В договоре всё чётко: нарушил правила — плати штраф. Если дроны засекают посторонних наблюдателей или попытку съёмки — эвакуация отменяется, а деньги списываются в полном объёме. И поверьте, мои дроны видят всё.

В этот момент машина замедлила ход и зависла в воздухе прямо посреди леса.

— Что такое? — напряглась Эльвира. — Почему мы встали?

— Бензин кончился? — предположила Маргарита.

В динамиках аудиосистемы раздался возмущённый голос Сириуса:

— Какой бензин, женщина⁈ Мы летаем без топлива! Как можно этого не знать в двадцать первом веке⁈ Это же элементарно! Энергоячейки на основе…

Я щёлкнул пальцами, и невидимая магическая печать заглушила динамики.

— Ты тоже не забывайся немного. Они всё-таки часть моего рода. Имей уважение.

— Недавно приобретённого рода, — буркнул Сириус, но уже тише, и только в моей голове.

— Мы остановились не из-за бензина. У меня здесь пересадка, — я открыл дверь. Рядом висела ещё одна машина, удерживаемая другим дроном. Дверь у неё была приветливо открыта. — Дальше вы летите сами. А у меня встреча.

— Встреча? Здесь? — Эльвира с сомнением посмотрела на тёмный лес. — С кем?

— С князем Троицким. Он очень настойчиво звал меня поговорить.

На самом деле, я летел с ними только потому, что эта часть плана — эвакуация из города — была самой ненадёжной. Я должен был убедиться, что дроны сработают штатно, и что никто не перехватит нас на взлёте. Теперь, когда они были в безопасности, я мог заняться своими делами.

Я ловко перепрыгнул из одной машины в другую. Это было не сложнее, чем перешагнуть через лужу — дроны синхронизировали положение с точностью до миллиметра.

— Летите домой, — крикнул я им уже из другой машины, — а я скоро буду.

Дверь моей новой «кареты» захлопнулась и мы полетели. Дрон доставил меня по нужным координатам и опустил вниз. Я вышел из машины, поправил пиджак и побрёл к одинокой фигуре, стоявшей на небольшой опушке.

Князь Троицкий был один — ни охраны, ни свиты, как мы и договаривались. Он не должен был видеть ни моих дронов, ни способа моего прибытия. Для него я просто вышел из леса.

— Доброй ночи, князь, — произнёс я, подходя ближе.

— И вам не хворать, Феликс Эдуардович, — Троицкий внимательно посмотрел на меня. — Эффектно появились из ниоткуда, как призрак.

— Стараюсь соответствовать репутации, — улыбнулся я.

— Представление в моём имении было… гхм… интересным. Должен признать, вы сдержали слово. Никакой крови в зале, никакого скандала внутри. Вы разобрались с людьми Барышникова чисто и красиво. За это я благодарен.

— Рад, что вам понравилось.

— Но давайте начистоту, — посерьёзнел Троицкий. — То, что произошло… Это ведь были не снайперы Барышникова, верно? Те лазерные лучи, что бегали по окнам… У него просто нет столько людей и оборудования, чтобы окружить моё имение с такой плотностью. Это был ваш спектакль.

Я сделал максимально невинное лицо.

— Ваша светлость, о чём вы? Какие спектакли? Я просто гость, который пришёл выпить шампанского и пообщаться с людьми. А то, что люди Барышникова непрофессионалы и идиоты, которые сами себя перехитрили… Ну, это вопрос к их подготовке, а не ко мне. Совпадение, не более.

Троицкий хмыкнул.

— Совпадение, значит… Ну, хорошо. Пусть будет совпадение. Барышников, конечно, не самый умный, но в данном случае он действительно выглядел тупо. И это мне на руку. Показав свои способности, вы доказали, что с вами можно иметь дело, Феликс.

— Да какие способности? — я продолжал играть роль наивного дурачка. — Я, между прочим, просто живу в Уссурийске, пытаюсь наладить скромный бизнес. Вот, посмотрите!

Я достал телефон и начал листать фотографии.

— Вот мы с сёстрами на ярмарке. Вот в парке, едим мороженое. Вот гуляем… Ой! — я быстро смахнул фотографию, на которой я в обнимку с большой пандой, а профессор Дин Дон на заднем плане кормит малыша из бутылочки. — Эту фотку нельзя показывать.

— Панда? — брови Троицкого поползли вверх. — У вас там была панда?

— Вы ничего не видели, — я широко улыбнулся и убрал телефон. — Фотошоп. Сейчас все так делают.

Троицкий покачал головой, но улыбнулся.

— Ладно, Феликс. Я понял, что вы не так просты, и готов оказать поддержку.

— Мне лично поддержка не нужна, — покачал головой я. — Но я хочу, чтобы вы поддержали род Башатовых.

— Башатовых? Строителей? — удивился князь.

— Именно. Они — мои союзники. Я собираюсь сделать их главной силой в регионе. Они будут моим… фасадом. Прикрывать многие мои дела своим безупречным именем. Но им нужно легализовать свои победы. Они сейчас воюют, и воюют успешно. Если вы, как один из самых уважаемых людей в губернии, публично поддержите их, признаете их правоту… к их победам не будет никаких вопросов.

Троицкий задумался.

— Башатовы — род старый, но слабый. Но, если вы за них ручаетесь… так уж и быть, окажу им поддержку. Но услуга за услугу, Феликс. Мне нужны медицинские дроны, такие же, как те, что летают у вас в городе. Пятьдесят штук для нужд Владивостока, и пять лично для моего рода.

— Увы и ах, князь, — вздохнул я. — Но это сейчас невозможно.

— Почему? Если вопрос в цене, то я заплачу…

— Нет, дело тут не в деньгах, а в логистике, производстве и… скажем так, в кадрах. Владивосток находится слишком далеко. Я пока не могу обеспечить обслуживание такой флотилии на таком расстоянии. Со временем это станет возможно, но не сейчас.

Троицкий расстроился. Было видно, что он очень рассчитывал на эту технологию.

— Но у меня есть альтернатива. Скоро в моём городе, в Уссурийске, откроется уникальный санаторий. Он интересен тем, что люди там будут выздоравливать очень быстро. Даже от тех болезней, что пока считаются неизлечимыми. Вашему городу, Владивостоку, не составит труда отправлять туда ежемесячно сто-двести человек на лечение. За счёт городской казны, разумеется. Это поднимет ваш рейтинг до небес. Забота о людях, всё такое… А я, в свою очередь, гарантирую, что не будет проблем ни с местами, ни с качеством лечения.

— И что от меня потребуется взамен?

— Вы должны взять этот санаторий под своё крыло. Гласно или негласно — не суть. Главное, чтобы никакие службы — ни пожарные, ни СЭС, ни, упаси боги, люди Барышникова — там не ошивались. Мне нужен полный иммунитет. И если вдруг этот санаторий взорвётся или сгорит… вы должны настолько расстроиться, что найдёте виновных и лично их казните.

По правде говоря, я уже давно планировал этот санаторий. Такое место станет идеальным прикрытием для моих медицинских технологий. Но я прекрасно понимал, что здание будет отличной мишенью. Мои дроны пока не могли остановить танковый снаряд или ракету, пущенную издалека. А внутри будут люди. Мне нужна была «политическая крыша», гарантия неприкосновенности.

Троицкий помолчал, обдумывая предложение.

— Санаторий… Что ж, это весьма интересно. Людям нужно лечиться. А если лечение действительно такое эффективное, как ваши дроны… В общем, хорошо, я согласен. Санаторий будет под моей защитой.

Мы пожали руки. Когда князь сел в свою машину и уехал, ко мне подлетел невидимый до этого Сириус.

— Повелитель, зачем вы согласились? Зачем нам этот балласт в виде сотен больных горожан ежемесячно?

— Ты не понимаешь политики, железяка. Как бы ни был силён род Троицкого, его рейтинги в городе падают. Народ устал от аристократов. А если он начнёт отправлять простых работяг на чудесное исцеление… он купит их верность с потрохами. Сам-то я не особо верю в эти препараты, которые нужно вкачивать в вены, чтобы быть здоровым. Я предпочитаю технологии и наноботов. Но для обычного жителя, который не может получить доступ к моим технологиям напрямую, эти сыворотки из чудо-травы кажутся магией. И мы дадим им эту магию. А Троицкий обеспечит нам крышу.

Я вернулся в имение Башатовых уже под утро. Глава рода Станислав не спал, сидя в своём кабинете, обхватив голову руками.

— Доброе утро, — сказал я, входя. — Ну, чего грустим?

— Всё пропало, Феликс, — поднял на меня красные глаза он.

— Да ладно? Опять? Что на этот раз?

— Два крупных инвестора отказались от сотрудничества, испугавшись санкций Барышникова. Мои проекты под угрозой заморозки. А мне нужно было этими деньгами оплатить поставки оружия и техники для рода. Война жрёт ресурсы, Феликс. И если я не заплачу, нам нечем будет отбиваться.

— Хм-м… — я сел напротив. — А продать что-нибудь ненужное?

— Что⁈ У меня куча объектов по всему городу, готовых и недостроенных. Но из-за врагов никто не хочет их брать, потому что все боятся. Продать что-либо сейчас нереально, даже по себестоимости. Мы в блокаде.

— Дай-ка сюда список.

Башатов пододвинул мне толстый журнал учёта имущества. Я пролистал его. Склады, офисы, жилые дома… Ого, какой объём! Мой взгляд зацепился за одну строчку: «Лечебно-оздоровительный комплекс Сосновый Бор. Готовность 95%. Отделочные работы».

Я вырвал листок из журнала.

— Я куплю его у тебя.

— Ты… купишь? — удивлённо посмотрел на меня Башатов.

— А что такого? Мне нужен санаторий. Тебе нужны деньги. Идеальная сделка.

— Но… Феликс, ты нам так здорово помогаешь… Ты мог бы просто попросить, и я бы отдал.

— Я уже попросил дом, так что хватит наглеть. Этот объект я куплю по рыночной цене.

Башатов выглядел растерянным и одновременно счастливым.

— Денег с продажи хватит и на поставки, и на зарплаты гвардии… Слушай, там отделка не закончена. Мы можем быстро всё доделать, бригады есть…

— Не нужно, — я встал и пошёл к выходу. — Никаких работ. Только завезите туда весь строительный материал и просто свалите всё в холле.

— А кто делать будет?

Я обернулся в дверях и подмигнул ему.

— А дальше случится какая-то магия.

И, рассмеявшись, вышел из кабинета.