Глава 8

— Жесть, — сказал я, глядя на экран ноутбука. — Просто полная жесть.

Фурия сидела рядом, нервно постукивая пальцами по столешнице.

— Они блокируют всё, Феликс. Вообще всё.

Ситуация складывалась, мягко говоря, паршивая. Тот участок земли, который примыкал к Башне и был идеальным местом для нашего будущего завода, оказался недоступен.

Мы заходили с «парадной двери». Получили отказ.

Мы зашли с тыла через подставные фирмы-однодневки, зарегистрированные на бомжей из соседнего района. Отказ.

Фурия пыталась взломать реестр, чтобы заявка «случайно» прошла модерацию в ночную смену, когда админы спят. Система просто выплюнула запрос.

— Такое ощущение, — пояснила Ольга, — что там сидит цербер, который лично обнюхивает каждый байт. Всё, что хоть отдалённо пахнет родом Бездушных или нашими интересами, летит в корзину.

Я не знал, кто именно сидит в департаменте земельных ресурсов у Барышникова. Но этот человек явно ел свой хлеб не зря. И не с маслом, а с толстым слоем чёрной икры.

— Нет, ну это несерьёзно. Они решили меня задолбать?

Взять измором? Смешно.

Я достал телефон.

— Ладно. Ход конём.

Ответ последовал после второго гудка.

— Привет, Ларс. Есть дело. Помнишь, ты говорил про свои связи?

— Допустим.

— Мне нужна земля. Кусок болота рядом с моей Башней. Официально оформить не дают, бюрократия душит. Можешь по своим каналам пропихнуть? Через дядю, например?

Ларс рассмеялся.

— Скинь координаты. А остальное предоставь мне.

Я отправил данные.

— Получил, — отозвался он через секунду. — Слушай, Феликс, я думаю, если твой дядя поспособствует, это вообще не проблема. Всё-таки я не единственный человек в Империи, у нас тут свои рычаги, нюансы… А та земля, что ты мне скинул…

Он помолчал, видимо, разглядывая карту.

— … она же на хрен никому не нужна. Болото, кусты и комары. Цена ей — пять копеек в базарный день. Считай, вопрос решён. Перезвоню.

Я положил трубку и подмигнул Фурии.

— Учись, студентка. Связи решают всё.

Прошло десять минут. Телефон зазвонил.

— Ну что? — спросил я, принимая вызов.

— Слушай… — голос Ларса изменился. Из него исчезла вся ироничность. — Там вообще никак. Вот прямо вообще.

Я нахмурился.

— В смысле?

— В прямом. Там стоит «красный флажок» самого высокого уровня. Личный запрет Канцелярии. Никакие связи, никакие взятки, даже прямое давление через послов не поможет. Это бетонная стена, Феликс.

— Понял. Спасибо за попытку.

Я нажал отбой.

Фурия, которая слышала разговор, обречённо вздохнула.

— Значит, придётся ждать.

— Чего ждать?

— Ну… — она пожала плечами. — Пока Барышников умрёт. Или случится военный переворот. Или метеорит упадёт на администрацию.

— Нет. Знаешь, что-что, а ждать мы не будем. Вот вообще не будем.

Я прошёлся по мастерской.

— Знаешь, что самое смешное? Я хотел сделать маленькую, незаметную базу. Тихонько, за городом. Никому бы не мешал, никто бы её даже не видел. Строил бы себе дронов, выращивал траву, платил налоги… И знаешь, в чём нюанс?

— В чём?

— Они все просто взбесились.

Я ткнул пальцем в ноутбук, где был открыт кадастровый реестр с отказом.

— Посмотри на причины отказа. Это же песня! Этот несчастный кусок болота, оказывается, одновременно является государственным заповедником, зоной повышенной радиационной опасности и… внимание! Историческим наследием Российской Империи!

— Бред какой-то, — фыркнула Ольга.

— И это ещё не всё. Там есть приписка, что эта земля также является объектом культурного значения ещё трёх стран. И одна из них — Буркина-Фасо.

Фурия поперхнулась.

— Чего? Африканская страна? Это же несерьёзно.

— Ну конечно, это несерьёзно. Это издёвка! Они просто решили показать мне моё место. Типа: «Смотри, щенок, мы можем придумать любой бред, даже самый абсурдный, и это будет работать. Потому что мы здесь — закон».

— Ну, значит, у нас выбора нет, — подытожила Фурия. — Надо другое место искать. Где-нибудь в глуши, где Барышников ещё не успел всё обгадить.

— Конечно, я согласен. Я умею проигрывать тактические схватки. Нужно искать другое место. Сириус! Карту города. Голограмму. Крупный масштаб.

В воздухе развернулась детальная проекция Уссурийска. Дома, улицы, парки — всё светилось мягким голубым светом.

Я подошёл к карте и начал внимательно её рассматривать, приближая отдельные сектора.

Фурия встала рядом. Она следила за моим взглядом.

— Ты явно не туда смотришь…

— Почему?

— Ты сейчас рассматриваешь центральные районы. Административный центр, деловой квартал… А тебе надо смотреть за городом. А может, даже в другом городе. Не думал такой вариант?

Я покачал головой, не отрываясь от карты. Мой палец скользил над самыми престижными кварталами.

— Я всё-таки правильно смотрю.

— Да нет же, тут… — она осеклась.

До неё начало доходить. Она перевела взгляд с карты на меня.

— В смысле? Ты что… собираешься построить это в центре города?

— Ну да.

— Подожди. Это вообще нереально…

— Что именно?

— Ну это же центр! Там плотная застройка, там люди, там администрация в двух шагах! И там…

— И?

— Нет-нет-нет! — она замахала руками. — Ты хоть понимаешь, что даже если случится чудо, и у тебя получится начать стройку… или даже что-то построить… По факту, твоё здание в первый же день возьмут штурмом! О нём будут знать все! Это же как красная тряпка для быка! Тебя просто снесут!

Я рассмеялся.

— Сириус, покажи Фурии проект «Куб Власти». Тот самый, который находится сам знаешь где и сдерживает сам знаешь кого.

Дрон, до этого спокойно висевший в воздухе, вдруг дёрнулся. Его сенсоры панически замигали.

— Повелитель, вы что⁈ Это секретнейший объект! Новейшая разработка! Код доступа «Омега-Ноль»! Его нельзя никому показывать! Вы что⁈

— Сириус!

— Слушаюсь, Повелитель.

Голограмма города исчезла. Вместо неё в воздухе появилось другое изображение.

Ольга, которая в этот момент пила воду из пластиковой бутылки, застыла.

Это был не чертёж. И не модель. Это была реальная запись.

Огромное сооружение в форме идеального чёрного куба. Оно висело в пустоте, на фоне далёких звёзд. Его поверхность была абсолютно гладкой.

А вокруг него творился ад.

Миллиарды механических созданий, рой, похожий на живую металлическую реку, накатывались на этот Куб. Вспышки взрывов, лучи лазеров, плазма… Огневая мощь, способная испепелить звёздную систему, обрушивалась на чёрные грани.

И ничего не происходило.

Куб стоял. А потом его поверхность на короткий момент вспыхнула.

У Ольги из рук выпала бутылка и ударилась об пол. Брызги воды полетели на её джинсы, но она даже не моргнула.

На записи от Куба разошлась волна.

И армада нападавших — тысячи кораблей — просто… исчезла, стёртая из бытия.

— Твою мать… — прошептала Фурия побелевшими губами. — Это что такое⁈

Я поморщился.

— Сириус, я просил тебя показать Куб, а не момент отражения нашествия!

Дрон виновато пиликнул.

— Извиняюсь. Ошибка выборки файла. Сейчас поменяю голографическую картинку на статику.

Я вздохнул.

— Да поздно уже.

Изображение сменилось. Теперь это был просто чертёж. Сложный и невероятный, но всего лишь чертёж.

Ольга стояла, глядя в пустоту, где только что бушевал космический апокалипсис. Она была в шоке.

Я подошёл к ней и громко щёлкнул пальцами перед самым её лицом.

— Эй! Земля вызывает Фурию!

Она вздрогнула, моргнула и сфокусировала взгляд на мне.

— Ты… ты построил это?

— Скажем так, я приложил к этому руку.

Я вернулся к карте города, которая снова развернулась в комнате. В голове крутилась простая и злая мысль.

Они загнали меня в угол. Они заблокировали мне выезд на природу. Они думали, что я спрячусь в нору.

Не хотели по-хорошему? Будет по-моему.

Я ткнул пальцем в самый центр карты, прямо напротив здания Администрации.

— Мы будем строить здесь. И пусть только попробуют меня остановить.

Пригород Уссурийска, берег реки Раздольной

Дачный кооператив

Петрович с размаху ударил по мячу, который со свистом влетел в импровизированные ворота из двух берёз.

— Го-о-ол! — заорал он. — Съели, салаги⁈

«Салагам» — Валере и Семёну — было по шестьдесят пять лет. Самому Петровичу на прошлой неделе стукнуло семьдесят два.

Они носились по поляне уже час. Футбол, потом партия в настольный теннис на старом, облупившемся столе, потом снова футбол. Пот катился градом, лица красные, дыхание как у загнанных паровозов, но глаза горели, как у пацанов, сбежавших с уроков.

— Всё, тайм-аут! — прохрипел Петрович, бывший военный, весь переломанный в горячих точках ещё в молодости. — Война войной, а обед по расписанию.

Компания с кряхтением и шутками повалилась на деревянные лавки у мангала. Аромат жареной свинины, замаринованной в кефире с луком, сводил с ума.

Петрович разлил по пузатым рюмкам хороший армянский коньяк.

— Ну, будем! — он опрокинул рюмку, крякнул и занюхал рукавом, по старой привычке игнорируя лимончик.

— Ну ты, Петрович, дал… — крякнул Семёныч, опрокидывая свою рюмку. — Я думал, ты ту подачу не возьмёшь. А ты как кузнечик. Прыг — и готово!

— Мастерство не пропьёшь.

Третий, Михалыч — бывший водолаз-спасатель, чьи лёгкие и сердце были посажены годами работы на глубине, — уже нанизывал на вилку истекающий соком кусок шашлыка.

— Давайте, мужики. Между первой и второй, как говорится… Выпьем за того парня, — он многозначительно поднял рюмку вверх.

Они чокнулись, выпили. Закусили горячим мясом с луком. Жизнь была прекрасна. Солнце светило, суставы, на удивление, не скрипели, а сердце билось ровно, как мотор.

И тут идиллию разорвал резкий, противный писк.

Петрович лениво потянулся к телефону, лежавшему на столе. Глянул на экран.

Его лицо мгновенно стало серым. Рука с недоеденным куском мяса замерла на полпути ко рту.

— Да ёклмн… — прошептал он побелевшими губами. — Мужики…

— Чего там? — напрягся Семёныч.

— Подписка… Закончилась.

Все ошарашенно уставились на него. Птицы пели, речка шумела, но для троих друзей мир вдруг наполнился опасностью.

— Петрович, ты что⁈ — заорал Михалыч. — Ты охренел⁈ В тебе сейчас сто грамм коньяка! Ты два часа в футбол гонял! Мы же в бане вчера парились! Срочно продлевай! Каждая секунда на счету!

Петровича прошиб холодный пот. Он вдруг отчётливо, каждой клеточкой своего тела, почувствовал, как возвращается старость.

Сердце, которое только что работало как часы, вдруг споткнулось, бухнулось куда-то вниз и забилось тяжёлым галопом. В висках застучало. Спину прострелило так, что потемнело в глазах.

Это была паника человека, который вдруг обнаружил, что вышел в открытый космос без скафандра.

— Сейчас… Сейчас… — бормотал он, тыкая дрожащим пальцем в экран.

Приложение «Филин» открылось. Красный баннер мигал, как сигнал тревоги.

«Ваша подписка истекла. Желаете продлить?»

— Да, да, желаю! — зашипел Петрович.

Пальцы скользили по стеклу, не попадая по нужным кнопкам. Пот заливал глаза.

«Вы оформляете подписку на три дня или на неделю?»

— На неделю! На месяц! На всю жизнь! — рычал он, выбирая максимальный срок. — Согласен!

Экран сменился. Вылезло предупреждение, написанное красным шрифтом:

«ВНИМАНИЕ: Деятельность компании ООО „Филин“ в данный момент признана властями незаконной. Оплачивая услуги, вы подтверждаете, что осведомлены о рисках. Однако, корпорация „Филин“ берёт все претензии на себя. К вам вопросов не будет. Вы согласны?»

— Да плевать мне! — выкрикнул Петрович. — Согласен!

«Ваши данные будут зашифрованы. О вашей подписке никто не узнает. Удачного использования медицинской программы „Я живой“»

Он нажал «Оплатить». Секунда ожидания, показавшаяся вечностью, когда крутилось проклятое колёсико загрузки.

Дзынь!

«Подписка активна. Медицинский дрон закреплён за вашим сектором. Приятного отдыха».

— Фу-у-ух… — Петрович выдохнул, уронив телефон на стол. — Готово, мужики. Успел.

Семёныч и Михалыч, которые всё это время сидели не дыша, дружно выдохнули.

— Ура! — гаркнул Михалыч. — Наливай!

Петрович снова взял вилку. Руки перестали дрожать. Сердце успокоилось, боль в спине отступила. Ему сразу стало легче.

На самом деле, он прекрасно понимал: дело тут далеко не только в самовнушении.

Это дроны. Те самые маленькие, незаметные жужжащие машинки с красными крестами на боках.

Они уже дважды вытаскивали его с того света. Один раз, когда на рыбалке прихватило мотор, и второй — когда давление скакануло так, что кровь из носа пошла. Оба раза дрон был рядом через три минуты. Укол, разряд, стабилизация — и он снова жив.

И Михалыча они откачивали, когда тот, дурак старый, решил молодость вспомнить и нырнул на спор. И Семёныча, когда у того старые раны воспалились.

Врачи им всем говорили одно и то же: «Вам, дедушки, лежать надо. Кефир пить и на лавочке сидеть. Любая нагрузка — смерть. Мы вас не спасём, не успеем довезти».

А «Филин» успевал.

С этой подпиской творились настоящие чудеса. Они знали, что в любой момент, что бы ни случилось, — помощь придёт. Ни пробки, ни отсутствие врачей, ни погода этому не помешают. И это знание давало им то, чего не могли дать никакие таблетки — свободу жить на полную катушку.

— Вот уроды, а? — зло сказал Семёныч, опрокидывая рюмку. — Взяли и запретили. Мошенниками объявили.

— Да понятно всё, — махнул рукой Михалыч. — Аристократы эти, мать их… Прикинули, какая это тема крутая. Что народ теперь не от них зависит, не в очередях в поликлинику подыхает, а реально лечится. Решили всё под себя подмять. Чтобы простым людям хрен с маслом достался, а они бы в три дорого нам это впаривали.

— Не выйдет, — твёрдо сказал Петрович. — Народ уже прочухал.

Они знали, кто стоит за «Филином». Новости смотрели все. Феликс Бездушный.

Ещё месяц назад они бы и не вспомнили эту фамилию. Ну, был какой-то род, ну, исчез. Делов-то. А теперь… В их стариковских кругах, в гаражах, на дачах, в очередях — все разговоры только о Бездушных.

Вспоминали Эдуарда, отца Феликса. Хороший был мужик, оказывается. Не чета нынешним хапугам. И теперь стало ясно, за что их уничтожили.

— Трофимов, козлина такая, пронюхал, что они для народа стараются, — рассуждал Семёныч, хрустя огурцом. — Что штуковины эти целительские хотят для всех сделать доступными. Вот и решил их под корень извести.

— А Феликс-то настоящим мужиком растёт, — добавил Михалыч. — Выжил, поднялся и теперь им всем кузькину мать показывает.

Они, ветераны жизни, побитые и переломанные, чувствовали в этом молодом парне родственную душу. Он не сдавался.

— Слышь, мужики, — усмехнулся Петрович, — а прикиньте, если этот новый хлыщ, губернатор, всё-таки решит Феликса прижать по-серьёзному?

— Ха! — Семёныч стукнул кулаком по столу. — Да у него армия будет такая, что любой спецназ обделается! Мы пойдём!

— Точно! — поддержал Михалыч. — Армия «Пятьдесят плюс»! Нам терять нечего, кроме своих болячек. А за такую тему я и берданку дедову откопаю.

Они рассмеялись, но в этом смехе была доля истины. В последнее время они жили так, как не жили уже лет тридцать. Спорт, веселье, вкусная еда, немного алкоголя… Резкие движения, которые раньше гарантировали бы им неделю в постели с радикулитом.

И ничего. Никому не плохо. Они чувствовали себя молодыми.

Это была новая реальность, где старость и болезни отступали перед маленьким дроном, висящим где-то в облаках. И эта новая реальность им капец как нравилась.

— Ну что, — Петрович встал, разминая плечи. — Подписка есть. Дрон на страже. Семёныч, реванш в теннис?

— А давай! — бодро отозвался тот.

Они пошли к теннисному столу, на ходу обсуждая, как именно Феликс Бездушный будет нагибать зажравшуюся администрацию.

И каждый из них знал: пока в кармане телефон с активной подпиской — они бессмертны.

* * *

Я смотрел на экран телевизора, где ведущая новостей рассказывала о прорыве границы.

— Сириус, — позвал я. — А теперь ущипни меня.

— Выполняю, Повелитель.

Тонкий манипулятор выдвинулся из корпуса и ощутимо щипнул меня за предплечье.

— Ауч! — я потёр пострадавшее место. — Больно же, железяка!

— Калибровка усилия соответствует запросу «убедиться в реальности происходящего».

Блин, вот почему у меня такое стойкое ощущение, что мне кто-то сейчас очень жёстко подыгрывает? Причём настолько сильно и нагло, что я просто отказываюсь верить в такие стечения обстоятельств. Это уже не просто удача. Это рояль в кустах, на котором играет сама Многомерная Вселенная.

В новостях показывали карту региона. Где-то на стыке нашей губернии и соседней из чащи вышла вооружённая группа орков.

И не десяток-другой, как обычно, а целая орда. По предварительным данным — от двух до трёх тысяч рыл. Они с ходу захватили четыре деревни. Просто смели местное ополчение и окопались.

Туда уже перебрасывали местные силы, гвардию ближайших родов, полицию… Но толку было мало. Местность сложная — леса, болота, река. Идеально для партизанской войны, в которой орки, как ни странно, знали толк.

— Повелитель, — прервал мои размышления Сириус. — Анализ ситуации показывает интересную аномалию в секторе захвата.

— Что там?

— Одна из жительниц захваченной деревни находится в полном порядке.

Я посмотрел картинку с дрона-наблюдателя.

Посреди горящей деревни, где по улицам бегали орки, грабя дома и таща всё, что плохо лежит, стояла аккуратная избушка. Вокруг неё, создавая невидимый периметр, кружили три моих боевых дрона.

А внутри, у окна, сидела бабушка божий одуванчик. Она пила чай из блюдечка и с интересом наблюдала за происходящим на улице, как будто смотрела сериал.

— Как так вышло?

— Это Никитична, — доложил Сириус. — Является премиум-клиентом. Оформила сразу три подписки: «Филин Охрана-Плюс», «Я живой» и пакет «Спасите мою кошку».

— Серьёзно?

— Так точно. Когда к ней в дом попытался ворваться первый орк, у неё случился сердечный приступ. Дрон-медик, дежуривший в квадрате, мгновенно среагировал, влетел в форточку и ввёл стимулятор. Второй дрон, из пакета охраны, ликвидировал нападавшего выстрелом в глаз.

— А третий?

— Третий дрон, специализирующийся на снятии кошек с деревьев, эвакуировал её кота Мурзика на крышу, в безопасную зону.

— Гениально… И что теперь?

— Система оценила угрозу как «повторяющуюся». Высока вероятность, что вид очередной зелёной морды в окне снова отправит клиентку в нокаут. Поэтому протокол безопасности запросил подкрепление. Сейчас её избушку охраняет звено из трёх штурмовых дронов. Периметр зачищен. Клиентка стабильна, пульс в норме, уровень сахара тоже. Допивает вторую чашку чая с малиновым вареньем.

Я смотрел на это и понимал одно: это знак.

Мне нужны были ресурсы. Производство лекарств, о котором я мечтал, требовало промышленных масштабов. Трава, теплицы, оборудование — всё это у меня уже было или строилось. Но для моего главного проекта, для Куба, требовалось нечто особенное.

Обычное железо с барахолки тут не годилось. Мне нужен был металл, пропитанный магией. Материал, который годами, а то и веками находился в высокомагических мирах, впитывая в себя эфир. Оружие, через которое Одарённые пропускали свою силу. Доспехи, закалённые в магическом пламени.

И вот, пожалуйста. Три тысячи орков. У каждого топор, меч, тесак или кусок брони. И всё это из того самого мира, откуда они пришли. Из мира, где магии хоть ложкой ешь.

Поэтому я смотрел на набег, как на доставку стройматериалов на дом.

— Сириус, мы выдвигаемся.

— Готовить штурмовую группу?

— Готовь всех. Я буду участвовать лично.

— Повелитель, это риск…

— Это сбор урожая.

Я вышел на крышу нашей временной базы. Там, в режиме невидимости, меня уже ждал мой новый флагман — тяжёлый десантный дрон, который я недавно модернизировал. Вместо грузового отсека установил там кабину — настоящий трон пилота с панорамным обзором и системой жизнеобеспечения.

Я забрался внутрь, и кабина мягко закрылась, отсекая внешние шумы. Кресло приняло форму моего тела. Экраны заработали, показывая готовность всех систем.

— На взлёт.

Тяжёлая машина оторвалась от крыши. Следом за мной в небо поднялась стая — полсотни боевых дронов. Разведчики, штурмовики, «мухи», «пауки»… Вся моя гвардия.

Пока мы летели к месту событий, я раздавал приказы.

— Слушай мою команду. Директиву «Защита гражданских» берём в приоритет. Людей спасаем, выводим из зоны огня. Военным и гвардии аристократов на глаза не попадаемся. Работаем из тени. Камеры и телефоны глушите или засвечивайте. Никаких фотосессий.

Я вывел на экран карту местности.

— Если видим несправедливость, решаем её. Жёстко.

— Повелитель, уточните протокол по мародёрам, — запросил Сириус.

— За мародёрство разрешаю простреливать колени. Нет, стоп. Пули нынче дороги. Кто у нас главный по поломке коленей?

— БД–21, Повелитель.

Я на секунду задумался.

— Почему «БД»?

— Не знаю, Повелитель. Вы его сами так назвали, когда играли в местную карточную игру «Блэкджек». Видимо, ассоциативный ряд.

— А, точно… Показывай.

На экране появилось изображение дрона. Ничего лишнего, только тяжёлая рама, мощный двигатель и четыре манипулятора. В каждом зажат увесистый молоток.

— Идеально. Вот пусть он и работает. За мародёрство — ломать колени. Сразу, без предупреждения.

Я знал, как это бывает. Пока одни люди в панике бегут, спасая детей и скарб, другие, гнилые душой, остаются. Чтобы пошарить по брошенным домам, вынести телевизоры, снять украшения с трупов.

Таких я ненавидел больше, чем орков. Орки — враги, это их природа. А мародёры — это паразиты на теле собственного народа.

— С ними разговор короткий. Я еду устанавливать свои правила.